Название книги:

И… горю. Рассказы о любви

Автор:
Алина Менькова
И… горю. Рассказы о любви

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– О, Квиха! Садись! И ради Бога, отгони это болтливое существо от меня!

Ваня храпит. Из уголка его рта течет розовая слюна.

– Там должно быть хорошо. Ну, на том свете… По рассказам тех, кто вернулся.

– Ты самый жестокий оптимист в мире, – говорит мне Слава…

А потом я замечаю слезу, которая выкатывается из уголка его глаза… я первый раз за все время вижу, как Слава плачет. Но обнять его не могу, он отворачивается. Я только вижу его плечи, они тихонько вздрагивают.

Мы просидели так еще несколько минут, пока голос Вани не разорвал тишину:

– Я домой, спать!

Слава кинулся к нему, но Ваня отмахнулся и сказал, что сам справится. Только вряд ли. Вряд ли он справится. Совсем скоро у него умрет отчим, и они с мамой навсегда уедут из Краснодара… А там, в деревне, Ваня возможно и вовсе потеряет всякий смысл жить…Этого я никогда не узнаю, ведь мы больше не увидимся. И я не найду его в социальных сетях. А вот Cлава женится через пару лет. И я выйду замуж, и Яна…у нас появятся дети… у всех изменится жизнь так, что мы перестанем узнавать в себе тех людей, которые когда-то собирались на «десятке»…и – нам будет казаться, что все, что случилось тогда – вовсе не о нас…

Через несколько дней после похорон я все-таки пришла к порогу 120-ой квартиры. Дверь открыл дядя Игорь – его отец. Он не спрашивал «кто там». Наверно, знал, что это кто-то из соседей, кто не смог прийти в тот день.

– Здравствуйте, я Юлия. Я была в среду…

Я не хотела говорить это горькое слово «похороны», но и не знала, чем его заменить. Тогда я просто сказала «там», «я была в среду там».

– Гм… – он всмотрелся в мое лицо, но вряд ли его вспомнил. Вид у него растрепанный и несчастный. Он опирался на ходунки. Я знала, что его сегодня выписали из больницы, поэтому и пришла. Перенес инфаркт.

– Я бы хотела посмотреть комнату Игоря с вашего разрешения. Пожалуйста. Просто…

Он не дал мне договорить.

– Зачем?

– Хотела взять какую-нибудь его вещь на память, – смущенно прошептала я.

– Я думаю, это ни к чему.

И он закрыл дверь. Он умрет через год. Говорили – от горя. Ведь они жили вдвоем с Игорем. У пожилого человека не было к тому времени ни любимой женщины рядом, ни внуков, которые бы его навещали, ни любимого хобби. Вот и последняя ниточка оборвалась. Тогда мама Игоря приехала и жила с бывшим мужем до последнего его дня. Гуляла с ним, возила на инвалидной коляске в поликлинику. Из чувства долга, думаю.

За окном подъезда грянул гром. Небо разверзлось дождем. Обожаю дождь. Когда он приходит внезапно, или задолго гремит или собирается грузными тучами… Люблю мелкий и проливной. Он сближает. Делает улицы ярче, добавляя в серый пейзаж разноцветные зонты. Сердца делает горячее, заставляя людей бежать в их уютные квартиры. А дети тогда обязательно собираются в подъездах и весело гогочут. Мне нравится, как дождь барабанит по асфальту, образовывая в лужах изумрудные ямки. Нравится, когда вода хлещет по белью, раскачивающемуся на тугих веревках, стучит по алюминиевым тазам… Мне нравится как дождь омывает опавшие абрикосы, виноградные беседки, листья тополей. И тогда в воздухе витает такой фруктовый запах, смешанный с ароматом мокрой коры деревьев, а под ногами обязательно лопаются с неприятным «клац» фиолетовые панцири улиток. По скользкому подиуму забора детского сада обязательно бежит мокрая белка, размахивая огненной кисточкой хвоста.

– Быстрей, быстрей, ребята! Машенька, забери мячик! – подгоняет воспитательница нескольких растерянных малышей из ясельной группы по ту сторону изгороди.

Мечтаю вернуться в дождливые дни тех тринадцати, когда мы с Яной писали бесконечные аудиокассеты и пили ароматный кофе, спрятавшись от дождя в ее квартире. Хочется запомнить те дни поминутно. Или загнать их, как аромат духов, в какую-нибудь емкость. И рассказать Яне какие мы ошибки наделаем в будущем – каких людей надо будет обойти стороной, а к каким прислушаться. Вот бы попадать туда, как в сон, всякий раз, когда здесь в реальности взрослых будней становится скучно….

Какая все-таки огромная пропасть между взрослыми и детьми. Мы словно играем в двух командах. С разницей во времени. Но нигде на самом деле мы не свободны по-настоящему. В детстве мы ограничены взрослыми. А во взрослой жизни мы также ограничены, также следуем правилам. Только иным. Мы познаем ценность денег и зависимость от них. Мы начинаем чувствовать, как нас используют. Мы занимаем должности, ведем опротивевший быт. Становимся твердолобыми, толстокожими, неуязвимыми. Мы взрослеем и становимся тяжелее. А дети, они легкие…

Время – золото. Но никакого золота не хватит, чтобы купить время.

Японская поговорка

Я приезжала в Краснодар раз в год – летом, когда у родителей был отпуск. Здесь жили и мамины и папины родители. Я тоже родилась в Краснодаре, но в 98 году вместе с мамой мы уехали к отцу в служебную квартиру – в военный гарнизон Гаджиево. Мой отец служил мичманом на атомной подводной лодке. И прожили мы там тринадцать лет, пока папа не получил собственную квартиру по выслуге лет.

От лета к лету я приезжала в Краснодар с кроткой надеждой, что в это лето Игорь все-таки посмотрит на меня другими глазами. Желательно влюбленными. Но только чего я ждала от него, я тогда даже не представляла. Какого-то полета, необыкновенных встреч, новых знаний, вдохновения, общности интересов, поэзии, романтики. В общем, чего угодно, но точно не того, что все-таки произошло в то лето, когда мне было 16. Это уже сейчас в 30 мне понятно, что фантазии не имеют ничего общего с реалиями. И именно поэтому разочарований в этом возрасте от людей ты испытываешь все меньше… просто от того, что не очаровываешься ими.

По приезду Ваня встретил меня с легкой ухмылкой:

– Как дела? Выросла.

– Хорошо. А у тебя?

– Прооперировали на прошлой неделе. Фигня вскочила на копчике, сидеть не мог.

– Опухоль?

– Тьфу, Юля, сплюнь. Просто хрень какая-то безобидная. Один фиг я еще на больничном. Вот за пивом иду, – посмеялся Ваня, когда мы шли к остановке.

– Да на тебе заживет все, как… – и я замолчала, чтобы не обидеть… – А Игорь… как?

– Игорь теперь учится в Кубике*, на художественном, нарисует тебя. Ты фотогеничная. Завтра пойдем к нему рисоваться.

– К Игорю? Ты серьезно?

Я, конечно, не поверила. Он только посмеялся снова, и мы перешли дорогу.

– 26 мая у Гарика, 2 июня у Квихи, – Ваня стал зажимать пальцы, 11 у меня… бухали все наши дни рождения. Шлюх снимали, потом Гарик их по домам развозил.

Я смотрела на него и жалела. Парню 26 лет… а он на день рождения снимает проститутку. Неужели никто не хочет проводить с ним время бесплатно? А может он наговаривает на себя, но зачем?… Платить за любовь – давно не круто.

На следующий день – 18 июня мы действительно увиделись. Днем я заметила Ваню с Игорем на лавочке и тут же помчалась вниз, прихватив свой рассказ. Ваня был изрядно пьян. Днем…в пятницу. Ах, ну да – у него же больничный. Ваня докуривал сигарету и щурил глаза. Я чувствовала себя объектом его внимания. Он словно выставлял меня на торги Игорю. И мне это было неприятно. Игорь бросил курить еще зимой. Я отдала ему тетрадь формата А–4, исписанную наполовину.

– Это я тебе писала.

– Ага… – и он положил тетрадку рядом на лавочку.

Потом он небрежно свернул ее в трубочку, подержал в руках. Потом снова положил на скамейку. Казалось, он взволнован. Через пару минут я заторопилась домой. Мне надо было помочь маме накрыть стол к приходу гостей. Но подходя к подъезду, я почувствовала торопливые шаги позади себя.

– Стой! – Игорь окрикнул меня.

Я почувствовала, как вся утекла в свои босоножки. И превратилась в одно сплошное ухо. Остановилась.

– Вот ты скажи, что мне с тобой делать? – Игорь придвинулся ко мне, как никогда, близко.

И тут я решила сказать ему все-все, что накопилось за эти три года – как я сильно его люблю, как я хочу, чтобы он счастлив, как хочу, чтобы он непременно встретил ту девушку, которая бы его полюбила также, как люблю его я.

– Да никому я не нужен. Мне очень приятно слышать такие слова, правда. Я думал это у тебя пройдет. А оно видишь, как долго… – Игорь опустил губу и приподнял брови.

Жест – мол, ну, я пытался отстраниться, но раз ты настаиваешь…

В эту же минуту мы обменялись телефонами и встретились в полдевятого вечера у «Лорана». Я предлагала у нашего подъезда, но он не хотел «светиться» перед нашими общими знакомыми, среди которых много пожилых людей, которые явно бы не оценили роман с такой разницей в возрасте. Мы дошли до «Торжка», он купил мне «Bounty» и мы направились в тенистый сквер на нашем районе. Вечерело.

– Жанна рассказывала, что сидела у тебя на коленках, – первое, что я ему сказала, когда мы нашли свободную лавочку под одним из кленов.

– Прошу…

Я села на его колени. Казалось, это все. Я верхом на своей мечте. Счастливее быть просто невозможно. Вот так бы просидеть в этой позе до самого утра, без перерывов на сон и еду. А лучше вообще застыть и превратиться в статую. Я прислонялась к его телу и вдыхала запах его волос. Они пахли древесными духами. Потом я дышала в его открытое от волос ухо.

– Прекрати. А то я себя не смогу контролировать, – сказал он мне.

На том момент моей жизни настоящей близости с мужчинами у меня еще не было, но дразнить их мне нравилось, как и любой девушке. Он поцеловал меня. Жар от щиколоток поднялся к шее. Все мое тело превратилось в одну дрожащую от неистовства клетку, к которой прикасались его губы.

В тот вечер мы просидели в такой позе так долго, пока Игорь не признался, что у него затекли колени и он хочет пройтись. Говорили обо всем… в основном, говорила я, а он только спрашивал – почему я люблю писать, твердо ли я решила поступать на журфак, есть ли у меня парень на севере, собираюсь ли я остаться жить здесь. Потом мы перешли к пикантной теме – моей девственности. Моя мама в сговоре со знакомым гинекологом, дабы уберечь меня от случайных половых связей, придумала байку о том, что у меня якобы маленькая матка и мне лучше воздержаться от секса лет так до 17-18, пока она не окрепнет. Иначе – в будущем я могу заболеть (чем только, я так и не поняла) и не родить ребенка. О том, что такого заболевания вовсе не существует, я знать не могла – интернет тогда не пестрил всевозможной информацией, как сейчас, а гинекологов в нашем маленьком городке больше не было. Сходить к врачу здесь, в Краснодаре я не догадалась. Браво маме! Даже не представляю, сколько бы у меня было любовников, если бы не этот сдерживающий фактор. В общем, про свою маленькую матку я тоже рассказала. Игорь ничего не ответил. Мне кажется, он решил, что я просто «отмазываюсь». Но никаких встреч он мне больше не обещал. Мы разошлись напротив мусорки у нашего дома – дабы не оказаться замеченными. Дома я, конечно, долго не могла уснуть. Представляла, как мы будем вскоре гулять вместе по паркам, ходить в кино, что он научит меня рисовать, познакомит с отцом. И что у нас определенно счастливое будущее через год, когда я окончу школу и приеду сюда поступать.

 

Но два дня мы не встречались совсем. Хотя видели друг друга. Два дня я ревела белугой. Помню, потом на мою просьбу увидеться он мне сказал: «Но ты же видишь, как я выхожу из дома». Он делал вид, будто ничего между нами и не было. Взгляд его источал холод и отстраненность. Может, потому что я рассказала всем, кого знала, что мы встречаемся? Да, держать язык за зубами я научилась, наверно, только сейчас. И мучаюсь от этого – потому что он очень чешется…

После моего звонка мы все-таки встретились. В этот день я дала ему посмотреть видеокассету – записи с ним. В течение трех лет я подкарауливала его, где только можно и снимала исподтишка. Один раз даже вмешала маму. Она снимала его с балкона сидящим на лавочке шестого подъезда. А когда он ее заметил, то закрыл лицо руками. Мы снова встретились в подъезде.

– Извини, я выпил пива – от меня пахнет, наверно.

В этот вечер мы уже зашли дальше поцелуев. Я помню, как он спрашивал можно ли ему снять мой лифчик… потом шептал мне на ухо: «Какая же ты красивая, как я хочу тебя нарисовать. Мне нравится твоя грудь. Она маленькая, но прекрасная. Тебе надо быть натурщицей… а то нам таких приводят…рисовать не хочется». Потом он снял мои трусики, также долго смотрел… В его глазах я видела огромное желание. Но ничего не происходило. Ведь это был подъезд. Да и я все равно была не готова – что-то мне подсказывало, что мой первый раз просто не может быть таким. Мне нравились его поцелуи, его слова, его дыхание…

… Но, как только мы покидали подъезд, все заканчивалось.

– Боюсь вести тебя домой. Не хочу, чтобы в 11-ом классе ты ходила пузатая.

…Но несмотря на такое «болото» с ним, жизнь моя кипела. Мне было 16… мы с Яной ездили в город, ходили на концерты, встречались с друзьями. Все было весело и прекрасно, но как только я думала об Игоре, мне почему-то сразу становилось тошно. Вот именно тошно, а не хорошо.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделится: