Название книги:

Не Смей Меня Любить

Автор:
Оксана Ильина
Не Смей Меня Любить

001

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Через секунду оказался на месте и резко поднял куртку Саши с земли, а под ней обнаружил лужу крови. Он сжал зубы и осмотрел вещь девушки, та была пробита пулей со спины в области сердца. Яр сжал ткань чувствуя, как в глазах темнеет, посмотрел по сторонам, но тела так и не увидел. А руки перепачкала кровь Александры, парень опустился на колени и кромки зарычал.

Блядь, он же сказал отцу не трогать ее, или Олег уже тогда убил девчонку?

Ощутил, как в области грудной клетки неприятно защемило, и захотелось кого-то придушить. Нет, придушить этого слишком мало. Яр хотел крови. Много крови. Опустил ладонь в бордовое пятно, и провел по белоснежному снегу, оставляя красную полосу. В голове всплыло ее горячее тело в его руках, глаза полные слез, когда сделал девушке больно, и решимость в них, когда хотел уйти. Он не предал тому, что произошло между ними значения. Хотя нет, он сначала жалел, а потом сказал себе, что взял то, что ему предложили. А сейчас ее смерть накинула удавку на его шею, которая сжала так, что хотелось крушить все вокруг. Раздражало то, что отец не послушал, блядь, он же сказал, не трогать ее! Яр был готов сам убить Морозову, без малейшего сожаления, но почему тогда теперь так хреново?

Поднялся и ударил кулаком в стекло машины, и по нему пошла паутинной трещина, а следующим ударом разбил его вдребезги. Изнутри что-то жгло, разъедая органы, прожигая кожу. От мысли, что Саши больше нет, разум мутнел, и контроль улетучился на корню.

Яр сел в автомобиль девушки, и с буксом стал прорываться сквозь сугробы. В его венах бежал огонь, и казалось, перед глазами тоже танцевало пламя. Черт подери, он просто хотел сохранить Александре жизнь, она не представляла никакой угрозы, да девчонка блядь сама себя боялась. Убить ее это то же самое, что лишить жизни ребенка. Отец ответит за то, что сделал, таким образом он пошел против Ярослава.

Барсов несся как угорелый, вжимал газ в пол, машину постоянно заносило, но парень ловко возвращал ее на дорогу. Он хотел как можно быстрее добраться до отца, жутко хотел расплаты. Внутри расползалась тьма, его пустота густо заполнилась ею, так плотно, что там больше не чувствовалось ничего. Барсов думал, что подобных эмоций не существовало в нем, Яр был просто не способен на них. Всегда хладнокровный и расчетливый, без капли раскаяния и сожаления, он четко выполнял задачу, не оставляя следов. А сейчас, как бешеный помчался за расплатой. Почему вдруг это стало так важно для него? Один секс не мог все изменить. Вспомнил лицо девушки, как она злилась, доставая его своими требованиями, как нерешительно поцеловала впервые, как не смело отвечала ему. Ее больше нет, это должно было случится, но невыносимо понимание этого факта.

Охрана отца не хотела пропускать Яра, ровно до тех пор, пока он одному из них не выбил зубы, а у другого не отобрал пистолет. На встречу вышел Геннадий доверенный Барсова старшего, единственный из его людей кто знал, что парень сын Олега.

– В чем дело Ярослав? – мужчина отшатнулся, увидев нацеленный ему в голову пистолет.

– Кто убрал Морозову? – зарычал Яр.

– Это был приказ Олега, – ответил сдавлено тот.

Парень за секунду преодолел расстояние, и вырубил Геннадия одним ударом по голове.

Он ворвался в кабинет отца, и нацелил в него пистолет, тот задумчиво сидел в кресле. Олег поднял голову и растерянно посмотрел на сына, видимо не ожидал подобного. Рука Яра решительно сжимала пистолет, а указательный палец гладил курок, готовый в любой момент его вдавить.

Заметив, как Ярослав снял оружие с предохранителя, отец тревожно спросил:

– За что, сын?

Глава 17

– За что, сын?

– Я сказал тебе русским языком не трогать Морозову! – холодно произнес Яр.

– Так мы и не трогали ее, – отец поднялся с кресла и вышел из-за стола.

– Не лги мне! – зарычал парень, заметив в глазах Олега волнение.

Выстрел, звук от которого раскатом прокатился по комнате. Барсов старший повалился на пол. А Яр смотрел на пистолет в своих руках, словно не понимал, как он выстрелил. Присел рядом с отцом на корточки и зажал рану рукой. Но кровь упорно сочилась сквозь пальцы, рана тяжелая, вряд ли Ярослав ему поможет. Да и хотел ли он?

– Я не трогал твою Морозову, – закашлялся Олег, сплюнув кровью. – Почему решил, что я?

– Твой поверенный сказал, что убить ее был твой приказ, – он говорил быстро, зная, что отцу осталось недолго. Яр всегда стрелял так, чтобы наверняка.

– А я все думал, кто среди моих "крыса", – снова кашель, тяжелый хрип, тело содрогнулось.

– Я вызову скорую, – парень убрал руку, и кровь хлынула сильнее.

– Не надо, кх-кх… Я не боюсь умирать, – каждое слово давалось Барсову с трудом, но все же мужчина продолжил. – Сын, ты все, что останется после меня, займи мое место и уничтожь всех тварей.

Яр не понимал, что он чувствует: ярость, растерянность или что-то еще. Его обманули, ввели в заблуждение, а он как лох на эмоциях "повелся". Убил единственного родного человека. Осознание этого неприятно кололо.

– Не сомневайся, отец, – пообещал парень. Он жестоко накажет виновных.

– Я горжусь тобой, Яр, – отец замолк, прикрыв глаза. Казалось, будто замолчал навсегда. Но все же Олег снова открыл глаза. – Прости, что не стал тебе хорошим отцом…

И это были последние слова. Барсов старший отправился в вечность. Он пережил с десяток покушений, враги считали его неуязвимым. Говорили, что нет такой раны, от которой не оправился бы Барс. Его боялись, им восхищались, его уважали и ненавидели. Но нет бессмертных, это лишь дело времени. А в бессмертие людей уносит память, и, несомненно, Барсова будут вспоминать как одного из самых жестоких бандитов того времени. Только вот тот, кто займет его место, превзойдет отца во всем, особенно в жестокости.

Яр поднялся над телом отца, сжимая орудие убийства. Его руки были испачканы кровью отца и Саши. Внутри горело, прожигая яростью кожу, выпуская гнев наружу.

В кабинет ворвался Константин и изумленно уставился на тело Барсова.

– Что ты сделал…

– Сладких снов, – гаркнул Барсов младший, теперь уже единственный, и выстрелил "крысе" в лоб. Тот мешком упал на пол с глухим стуком. А вокруг головы расползалось красное пятно. Ярослав подошел и вложил ему в руку свой пистолет, для того чтобы все выглядело так, будто отца убил он. Парень осмотрел тела и подошел к столу Олега, открыл ящик и достал оттуда пистолет. А спустя несколько минут в кабинет влетела охрана, один из них взял Яра на прицел.

– И что будем делать, ребятки? – усмехнулся он, заметив растерянность людей отца. "Надо будет ими заняться", – подумал Барсов.

– Что произошло? – спросил молоденький парень, державший Ярослава на мушке. "Видать, самый смелый".

– А что, не видно? Константин оказался "крысой" и убил отца.

– А ты вообще кто такой? – выдал один из охранников.

– Яр Барсов, с этого момента вы подчиняетесь мне, – холодно заявил Ярослав.

В кабинет влетел еще один охранник с возгласом:

– Я все видел…

Раздался выстрел, от которого содрогнулись все, кроме Яра. Потому что он выстрелил в голову вошедшего. Барсов сразу догадался, что это охранник из комнаты видеонаблюдения, а ему не нужны свидетели.

– Он тоже был "крысой", – равнодушно произнес во все глаза уставившейся на него охране. Возможно, кто-то что-то и заподозрил, но после такого не решился ничего сказать. Пусть это будет всем уроком, Яр не собирается разводить "гадюшник". С каждым решившим "кинуть" его будет именно так, а верных он вознаградит за службу.

– Что рты пооткрывали? Собирайте людей! – громко скомандовал, усмехнувшись тому, как они подорвались с места.

– А куда едем? – спросил один из ребят.

– В гости к Морозову, – ответил Барсов с дьявольской усмешкой.

Он хотел выйти из кабинета, как раздался звонок его телефона. А на экране отобразился номер Саши. "Интересно", – подумал парень, ответив:

– Да.

– Ярослав, ты в порядке? – ее знакомый голос полоснул по венам. "Жива! Черт возьми, жива!"

– Ты где? – грубо спросил Яр, готовый зарычать от бешенства.

– Дома, – пискнула девушка. – Папа сказал не говорить никому, что я жива, на меня ведется охота. Я волновалась за тебя…

Ярослав сбросил вызов и вылетел из кабинета. Значит, Морозов, сука, подстроил убийство дочери. Ничего, Барсов сегодня лично воплотит смерть Ольги в реальность.

В глазах потемнело от злости. Он убил отца потому, что потерял контроль из-за смерти Александры, но та, оказывается, жива. Блядь, он ослеп из-за этой девчонки, допустил ошибку. Сука, он никогда не ошибался. Нужно было сразу убить ее, тогда бы и голову себе не морочил. Но теперь его ничто не остановит.

Кортеж из шести черных Ленд Роверов выехал за ворота резиденции Барсова. Яр отказался от водителя и управлял машиной сам, во главе колонны. Он чувствовал, как в нем бушует ярость, заставляя сердце биться чаще и разгоняя бурлящую кровь. Барсов доберется до Морозова, чего бы это ни стоило, даже если придется "положить" всю охрану. Парень знал, что так сейчас не ведутся дела, войны идут не в открытую, осторожно. "Ну что ж, добро пожаловать назад в девяностые", – злобно подумал Ярослав.

Они остановились у ворот дома Морозова, из пропускного пункта вышел растерянный охранник. Люди Яра встали около его машины в ожидании. Барсов опустил стекло и грубо сказал:

– Кого ждете? Открывайте ворота! – он мог бы сам "положить" охрану Морозова, но парню было интересно посмотреть, как будут действовать его люди.

В считанные секунды человек Бориса оказался прижат к земле, а два парня Барсова прошли на территорию и открыли ворота.

Машины въехали во двор, где их уже встречала толпа охранников Морозова.

Ярослав, вырубив двоих, велел своим закончить, после чего направился в дом. Он хорошо изучил план дома и уже через несколько минут был у кабинета Морозова. С ноги открыл дверь и встретился взглядом с врагом. Тот поднялся с кресла, Яр видел в его глазах страх, видел и наслаждался им.

 

– Как ты посмел ворваться в мой дом? – взвыл Борис.

– Как видишь, очень легко, – усмехнулся парень.

– Зачем пришел?

– Ты неправильно сформулировал вопрос. Вернее будет, для чего. И ответ: чтобы убить тебя, – Барсов говорил медленно, чеканя каждое слово, от его голоса стыла кровь в венах.

– Мы можем договориться, – спохватился Морозов.

– Я не веду переговоров, – оскалился Яр, нацелив пистолет на голову мужчины.

– Нет! – отчаянный крик ворвался в кабинет за секунду до выстрела, который так и не прозвучал. Ее голос иглами врезался в кожу, пламенем обжигал мозг, вызывая новую бурю злости. Вот она – та, из-за кого он потерял контроль, та, которую хотелось защитить и убить одновременно. Она как криптонит для него.

Повернулся в ее сторону, так же держа Морозова на прицеле. Она замерла в ужасе, вся залитая слезами. А потом бросилась к ногам Яра с мольбой.

– Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста… – голос прервал поток рыданий. Плакала, содрогаясь всем телом. Поборол желание поднять девчонку с пола, вместо этого отошел в сторону. Он не хотел смотреть на нее, это неприятно сдавливало грудную клетку.

– Саша, уходи немедленно, – закричал Морозов, его лицо исказила гримаса боли. Но она не слышала отца, снова обратила свой взор на Ярослава.

– Если в тебе есть хоть что-то человеческое, отпусти его. Молю, не забирай у меня единственного родного человека. Пожалуйста, Ярослав.

– Мне плевать.

Его слова резанули по сердцу, и кровь от этой раны брызнула во все стороны. Да, это было только в ее голове, но она физически чувствовала, как горячие липкие струи стекают по ее телу от груди. Дикий ужас завладел каждой клеткой, казалось, она сейчас лишится рассудка.

– Я никогда не прощу тебе этого, – прокричала в истерике девушка.

– Я знаю, – спокойно ответил Яр.

– Ты монстр!

– Нет, я намного хуже, – усмехнулся он, убрав пистолет с предохранителя. И надавил на курок.

Прогрохотал выстрел вперемешку с нечеловеческим криком:

– Неееееееет!

Словно в замедленной съемке Морозов упал на пол с пробитой головой, а дочь метнулась к нему, завывая. Девушка была в шоке, кинулась трясти отца, умоляя подняться. А потом злобно посмотрела на Барсова, заревев:

– Ты забрал у меня самое дорогое! Ненавижу! Будь ты проклят!

Яр посмотрел на обезумевшую Сашу, а потом навел на нее пистолет. В глазах девушки при виде дула, направленного ей в голову, не отразилось ничего. Парень положил палец на курок, намереваясь завершить начатое.

Глава 18

Яр решительно сжимал пистолет, направляя Саше в голову, но только сжимал потому, что, глядя в омут ее глаз, не мог нажать на курок. Словно какая-то неведомая ему сила не давала это сделать. Сжал со злостью зубы и опустил руку, но девушка не расслабилась и не вздохнула с облегчением, она смотрела на него пустыми глазами.

– Если хочешь жить, у тебя сутки, чтобы убраться из города, – бросил ей Барсов прежде чем выйти из кабинета. Парень не знал почему, пощадил девчонку. Она обладала какой-то непонятной властью над ним, вызывала жалость. И он хотел лишить ее этих привилегий, уничтожить, убрать со своего пути. А самое главное не хотел ощущать это мерзкое чувство, будто сделал что-то неправильно, когда она сверлит его своими невинными глазами. Яр делает все так, как надо потому, что он сам решает что правильно, а что нет.

Это не могло быть правдой! Саша смотрела вслед Ярославу, чувствуя, что распадается на частицы. А потом с диким воем прижала к себе папу, приподняла его голову не чувствуя тяжести, боясь смотреть на лицо.

– Папочка, разбуди меня, скажи, что это неправда. Пожалуйста, разбуди! – шептала, не в состоянии поверить.

Обнимала родного, крепко, крепко, чувствуя, как ее футболка пропиталась его кровью. Ее боль… Боль? Нет, это не боль, это то, чему нет названия, то, от чего хочется сдохнуть. Что-то что в тысячи раз сильнее боли, она горела на живую, сгорала изнутри полностью вся беспощадно. Раскачивалась вместе с бездыханным телом, каждый вдох сопровождался жутким воплем. Дышать было невозможно, она словно находилась под водой.

– Очнись, умоляю, очнись! – прокричала, теряя рассудок, слезы градом катились по щекам. – Не оставляй меня, пожалуйста, или забери с собой.

Боже, она не сможет жить без него. За что Яр забрал у нее единственного родного человека? Ком жуткого ужаса и боли нарастал внутри девушки, сдавливая все органы, разрывая мышцы. Тьма ослепила Александру словно вспышка. Но приступ не самое страшное сейчас. Паническая атака так и не вошла в полную силу, зависла где-то между, лишь добавляя мучений.

Она кричала, разрывая горло, не замечая ничего вокруг, вся покрытая кровью самого любимого человека на свете. Это был страшный крик скорби и отчаяния, от которого наверняка у вбежавшей охраны стыла кровь. Многие из них знали ее с детства, играли с ней, потакали капризам, а сейчас никто не мог помочь. Взрослые сильные мужики, просто боялись подойти к убитой горем девушке. И замерли, глядя на нее в нерешительности. Они тоже скорбели из-за потери своего начальника, но их скорбь ничто по сравнению с ее.

–Па-па-а-а-а, почему вы с мамой оставили меня одну? Ты теперь там с ней, а я здесь никому больше не нужна. Я хочу к вам. Папа, я хочу к вам, – ее хриплое шипение наводило жуть, что даже Юрий Николаевич, хотевший поднять крестницу, отшатнулся. Но все же, взял себя в руки и попытался оторвать Сашу от тела мертвого отца.

– Пустите! – взвизгнула девушка, вырываясь. – Пустите, не отдам! Он жив! Он сейчас очнется! Прочь, не отдам! Не смейте его трогать!

Это звучало ужасно, а еще страшнее было смотреть на измазанную в крови девочку, с сумасшедшим взглядом. Она будто не видела никого, смотрела сквозь мужчин, и снова возвращала взгляд к телу.

– Девочка моя, его больше нет с нами.

– Папа очнись, не позволяй им забрать тебя. Пап! Пап! Пап! – она не услышала Юрия, и снова принялась трясти отца.

В первые мужчине стало настолько страшно, он не знал что делать с девочкой, которую нянчил с пеленок.

С трудом оттащил ее от тела друга, захлебывающуюся, кричащую, вырывающуюся. Сажал в объятия с такой силой, что должна была лишиться сознания, но она вместо этого зловеще зашипела:

– Пап, ты же все слышишь… Не отдавай меня, пап, не отдавай. Я хочу к тебе… С тобой… – а потом истерически усмехнулась, уверенно добавив:

– Сейчас папа проснется и задаст всем вам!

Александра утихла лишь когда, приехала скорая помощь и медсестра вколола ей успокоительное. Но она отказалась уходить из кабинета, и сидя на полу, смотрела, как забирают отца. Ей было хреново, как же ей было плохо, но успокоительное превратило девушку в овощ, и она не могла даже плакать. Словно наркоз после сложной операции, чувствуешь приглушенную боль где-то вдалеке, но когда отпустит, начнется настоящий ад. Его забрали, а ее взгляд прилип к красной луже на полу. Все чего хотела сейчас Алекса, это чтобы разверзлась земля, а она рухнула в магму, и истлела там дотла. Не могла поверить в произошедшее, не могла и не хотела. Мысли со свистом кружились в голове, сводя с ума. Как ей теперь? Зачем жить дальше? Ведь больше не осталось ничего, никого… Сашу и так не радовала ее жизнь, а теперь вообще не понимает, зачем она ей. Парень, которого она полюбила, жестоко убил ее папу на глазах девушки, да еще и саму хотел пристрелить. Господи, Ярослав дал ей сутки, чтобы убралась из города, да за что он с ней так?

Александре помогли подняться по лестнице и проводили в комнату. Оставшись в полном одиночестве, ее взгляд упал на зеркало, и там она увидела себя всю испачканную кровью отца. Лицо, шея, футболка, руки, все плашмя было красное. И лишь белые, расширенные от ужаса глаза выделялись на алом фоне. Почувствовала, как боль прорывает блокаду успокоительного, окутывая отчаянием, выворачивая сердце, вырывая душу.

Закричала так громко, что гланды свело до ломоты. Этот рев шел из глубины души, пролетая по ней, вырываясь из грудной клетки. Кричала пока не зазвенело в ушах, а потом одним махом сбросила на пол все с туалетного столика. Но легче не становилась, тогда в стену полетела любимая ваза, стул, флаконы с духами разлетелись вдребезги. Саша крушила свою комнату не в силах остановиться, срывала шторы, швыряла все на что хватало сил, и это сопровождалось рычанием и горькими всхлипами. Перевернула все верх дном, и упала на пол, обессилев. Лучше бы он ее убил. Лучше убил. Рыдала до изнеможения, а горечи не было конца. Это она виновата! Это только Сашина вина. Если б Яр не спас ее, тогда бы не оказался в их доме, и ничего не было. Ничего! Почему все ее родные не изменено умирают? Почему из-за неё? С самого рождения Александра несет смерть, с самого первого вдоха. Она проклята, ей незачем жить. Теперь Саша одна, одна на белом свете. Ее больше некому защитить. Пусть Ярослав приходит и добивает, девушке теперь больше нечего терять, он отнял у нее самое дорогое. Почему все мужчины в жизни Алексы, которых она любит, выбирают этот грязный, криминальный мир, наплевав на нее?

Закрыла глаза, а перед ними лицо папы и повсюду кровь, содрогнулась и тихо заскулила, плакать больше не было сил.

– Папуля, неужели это конец, неужели ты меня оставил? Я больше не увижу тебя? – шептала, прогрызая губы до крови.

Ей хотелось вырвать сердце, в нем было слишком много боли, она не помещалась там, текла по венам, словно жидкое стекло, разрывая их. Это нельзя терпеть, все тело ломает, а безысходность душит, и убивает на живую. Уже нельзя ничего изменить. "Где папа? Куда его увезли? Когда он вернётся? Когда будет похороны?" – страшная мысль, но еще страшнее само слово похороны, она не готова его хоронить.

Слезы сами катились из глаз, больше не обращала на них внимание, лицо исказило и свело до боли, а внутри месиво, такое же кровавое, как и ее тело сейчас. Кровь засохла на руках, но Саша не хотела ее смывать, в сумасшествии подумав, что это последняя частичка ее папы. В голову лезли не нормальные мысли. Она так и лежала на полу, притянув ноги к груди. Теперь Алекса знает все о боли, знает, как бывают чудовищны люди, как легко в один миг все погубить. Какая она была глупая, пытаясь найти в окружающих доброту, и как наивно находила. Александра жива, тот, кого ошибочно полюбила, сохранил ей жизнь, только забыл спросить – нужна ли она ей теперь?

3 ЧАСТЬ. ОСКОЛКИ МОЕЙ ДУШИ

Глава 19

Снова тот же сон, мучивший Сашу на протяжение трех лет. Кошмар, к которому так и не смогла привыкнуть. Боль, не затихшая с годами, колыхалась с новой силой, когда просыпалась в холодном поту. И она не сразу понимала, где находиться, а когда осознавала, что ей снится то, что было на самом деле, выла, сходя с ума от тоски. Теперь Алекса знает, что приступы, мучившие ее с детства, не смертельны, и с ними может справиться сама. За последние время она пережила с несколько десятков – панических атак. Девушку ломало, было жутко тяжело, но это ничто по сравнению с той неутихающей агонией, которая живет внутри после смерти папы.

Александра выжила, ее заставили выжить, дядя Юра чуть ли не силой заставил ее уехать, сразу же после похорон. Их организовали быстро, на следующий день, это было очередное подтверждение того, что все правда, и она не свихнулась. Саша даже не смогла нормально попрощаться с отцом. Это был самый ужасный день в ее жизни, и она переживает его снова и снова. Каждый новый рассвет сопровождается старым горем, настолько острым, что задыхается, завывая в подушку. А потом на белой наволочке остается красный след от искусных ею губ. Да и раны от ногтей у нее на ладонях не успевают заживать. Кажется, даже приступы со временем махнули на Сашу рукой, что с девушки взять, когда она сама отдается в их объятия лишь бы найти забвение. Потому что те страдания, которые приносят панический атаки ничто, по сравнению с теми муками, которые испытывает она постоянно от смерти отца и предательства Яра.

Александра уехала так далеко, как только смогла. Помнится когда-то, она мечтала об этом, но не теперь. Она вновь и вновь пыталась построить новую жизнь, не вспоминая прошлое, но этого не выходило. Ярослав убил в ней все стремление жить, он все разрушил несколько лет назад. И даже сейчас не оставлял в покое. Парень мучил ее через сны. То целился Алексе в голову пистолетом, и всегда нажимал курок, и она видела, как замедленно пуля приближается к лицу, а потом пробивает лоб, разнося брызги крови. То он убивал ее отца со злобным смехом.

А иногда Яр любил Сашу в том старом доме. Ласкал обнаженное тело, целовал, и она кричала от наслаждения, пока не открывала глаза, чтобы посмотреть на него. И видела себя, всю залитую кровью, а он размазывал красную густоту по ее коже, с дьявольской улыбкой. Это было ужасно, девушка просыпалась, дрожа и вся мокрая от дикого ужаса. Александра жалела, что Ярослав не убил ее потому, что лучше умереть, чем так жить. Да это и не жизнь вовсе, а каторга. Возможно, если бы она была сильнее, давно наложила бы на себя руки. Да она думала об этом не раз, но не смогла. Саша – трусливое, слабое и безвольное существо. Девушка даже, как следует не может возненавидеть убийцу папы потому, что там внутри нее все наполнено всепоглощающей болью, и места для других чувств просто-напросто нет.

 

Другие бы на ее месте вынашивали изощренный план мести, а она даже на это не была способна. Крестный обещал Саше, что отомстит за ее отца, но это не давало удовлетворения. Даже если б Ярослав умер, ей не стало бы легче, несмотря на все то, что он сделал. У девушки все же, остались к нему какие-то чувства. И за них она ненавидела себя.

Александра пыталась вычеркнуть Яра из памяти, пыталась построить отношения с другим мужчиной. Но все впустую, она терпела его поцелуи, не чувствуя ничего внутри. А когда дошло до секса, когда Саша сама устроила это, в надежде, что если переспит с Валерой, сможет разорвать непонятную связь с Яром, ничего не вышло. Парень целовал ее тело, ласкал грудь, бедра, а внутри девушки нарастало омерзение.

Все ее существо требовало оттолкнуть Валеру, но она заставляла себя терпеть, ожидая, что вот-вот его прикосновения ей понравятся. Но это вот-вот не наступало. А парень продолжал свои попытки, сделать ей приятное – ласкал ее тело и целовал шею, губы, грудь. Но когда он снял брюки и просунул свой возбужденный орган между ее сжатых бедер, тело Алексы самостоятельно воспротивилось этому. Игнорируя этот протест, она упрямо сносила все неприятные чувства.

Валера вошел в нее с глухим стоном, и кроме боли девушка не почувствовала ничего. Правда еще желудок свело от рвотного спазма, и тошнота подступила к горлу, а он лез к ее рту своими мягкими губами, чтобы поцеловать. Это было отвратительно, Саша чувствовала, что оскверняет свое тело, будто придает Ярослава. Но этого девушка и хотела, предать то, что по ошибке было у них, и глубоко зацепило ее. Заставляла себя терпеть снова, и снова, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу, оставляя кровоточащие ссадины.

Ломала себя, останавливая в последний момент, когда руки тянулись, чтобы оттолкнуть парня. Но стоило закрыть глаза, как в мыслях всплывало лицо Яра с холодным взглядом, и хищной ухмылкой. Поэтому Алекса не закрывала глаза когда, занималась любовью с Валерой. Вернее, как занималась? Она лежала неподвижно, позволяя ему иметь себя. А потом ее рвало до изнеможения, словно желудок пытался выпрыгнуть наружу от отвращения к ней. Александра не смогла так больше и разорвала отношения с парнем. Наверное, это изначально было глупо. Скорее так она хотела не Ярослава вычеркнуть из памяти, а наказать себя за то, что все еще не может забыть его. За эту проклятую слабость.

Каждый день она обещала себе начать новую жизнь с понедельника, пытаясь уцепиться за что-нибудь, но этот понедельник так и не наступал. Она работала в небольшой компании, на незначительной должности. Сортировала документы, и была рада, что не приходится общаться с людьми. Да и окружающие не стремились к общению с ней, сторонились, считая странной. А соседи вообще думали, что она ненормальная, из-за криков, доносящихся из ее съемной однокомнатной квартиры. И это устраивало Сашу. Никому ничего не нужно объяснить.

Как-то одна из коллег пыталась заговорить с ней, спросила, почему у нее столько седых волос, но наткнувшись на отстраненный взгляд Алексы, ушла, не дожидаясь ответа. Она и сама не заметила, как в ее волосах появились седые пряди, особо не обращала на себя внимания. Но в тот день, придя домой, посмотрела в зеркало и впервые увидела, как русые локоны переплетаются с серыми. Сразу же вспомнила льдинки глаз Яра, теперь и она обладает подобным цветом.

Александра смотрела на себя и не узнавала, седая, с синяками под глазами, и морщинками в уголках. А губы? Они все в болячках от того, что кусала их постоянно. Но самое страшное – ее взгляд, мертвый, пустой, безразличный. Двадцать два года, а выглядит на все сто. Но ей было плевать, она не хотела менять ничего. Она вообще не хотела ничего.

Сколько может протянуть человек, состоящей из сгустка боли? Без цели, без смысла к существованию, без близких? Особенно если и сам не хочет искать этот смысл? Александре казалось, что та, добрая и веселая девочка Саша потерялась там внутри в густой тьме, и пытается найти свет, чтобы увидеть выход. Только напрасно потому, что свет давным-давно погас, и остались серые, мрачные будни. Она волочит свое существование, не считая дней, месяцев, лет. Закрылась в квартире, как в раковине, и никого не пускает внутрь. Ей так комфортно, больше никто не сможет ранить, предать, разбить, снова сделать невыносимо больно.

Алекса потеряла веру в людей, девушка больше не видит в них ничего доброго, а только злость, ненависть и фальшь.

Александру тянуло домой, нет, не в эту съемную квартиру в маленьком городе на краю страны. А именно домой, туда, где выросла, где была счастлива. Ей снился папа, он словно звал ее к себе. Не на тот свет конечно, а на могилу, Алекса хотела отнести им с мамой цветы. Но возвращаться было страшно, слишком сильны воспоминания, слишком свежа рана, и слишком много боли. И все же, девушка решила ехать, если даже это будет дорога в один конец. Смерть уже не пугает ее, больше пугает жизнь. Возможно, там со своей семьей, она, наконец, сможет обрести покой?

Глава 20

Дорога, дорога, долгий изнурительный путь. Особенно тяжелый для психики Саши. Чем ближе она была к дому, тем сильнее сжималось сердце, и ком боли еще больше нарастал внутри. Там осталось ее счастье, ее жизнь, она сама. Девушка часто представляла, что папа жив, он дома, и скоро приедет к ней. Даже иногда, угнетенная мукой, начинала верить в это, на миг получая успокоение. Но покой был не долгий, а потом очередное осознание действительности, и пламя разгоралось, словно в него подлили бензин, сжигая душу.

Алекса смотрела в окно в своем купе на мелькающие деревья, холмы, реки, и вслушивалась в стук колёс. Было ли ей страшно возвращаться? В бушевавшем в ней урагане чувств она не находила страха, и кажется уже не боялась ничего. Ее больше никто не ждет в родном городе, и больше нечего терять. Разве может быть что-то страшнее этого? Александра не знала на сколько задержится там, но точно не собиралась оставаться насовсем, возможно пару дней, не больше.

С каждый минутой все ближе и ближе к болезненному прошлому, которое стало неизбежным будущим. Ближе к тому, кто отнял все, забрал ее жизнь. Главное не видеть его больше никогда. Потому что эта встреча, станет для девушки последней. Поезд въехал в родной город Саши, и сердце почувствовав это, стало биться через раз, но каждый удар эхом звенел в ушах.

Все вокруг растворилось, она смотрела на знакомые дома, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Три с лишним года, а кажется, весь ужас был только вчера. Как горько от того, что нельзя вернуть время назад и все изменить. Александра отмотала бы пленку туда, где она еще не родилась, и сделала так, чтобы этого не происходило совсем.

– Девушка вы выходите?

Из мыслей её вывел хрипловатый женский голос, Саша не поняла что, от нее хотят и отстранённо спросила:

– Простите, что?

– Приехали минут пятнадцать, как уже, – повторила недовольно проводница. – Освобождайте, пожалуйста, купе.

– А конечно, извините, задумалась, – ответила Александра, собирая вещи.

– Оно и видно, – буркнула женщина и ушла.

"Гостеприимный родной город, сразу же встречает с теплотой"– подумала девушка удрученно.

Спустились на перрон, и замерла в нерешительности, словно ноги приросли к плитке. Здесь у Александры один путь, к родителям на кладбище, больше ей некуда пойти, да и не хотелось никуда.

Купила цветы в ближайшем флористическом магазине, и села на маршрутку, направляющуюся в нужное место. Девушка старалась ни о чем не думать, но в голову все равно лезли страшные мысли, четкие образы того рокового дня.


Издательство:
Автор
Поделиться: