Название книги:

Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали

Автор:
Гай Юлий Орловский
Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 9

Мои лорды неотступно идут за спиной и по лестнице на мой этаж, прикрывая своего императора, особенно бдит железоблещущий Келляве, я кивком велел Альбрехту держаться рядом, он поклонился с самым смиренным видом, мы же на публике.

– Ваше величество?

– Сэр Альбрехт, – велел я на ходу, – проследите, чтобы дворцовые летописцы порылись в старых книгах! Историков собрать и по всему городу! Неужели за все пять тысяч лет не случалось ничего подобного или похожего?..

Он на ходу сорвал с головы шляпу, роскошнее которой я еще не видел, ухитрился поклониться, не сбиваясь с шага.

– Ваше величество…

Я спросил строго:

– Что вам опять не так?

– Да все так, – заверил он. – Просто подумал, что вы что-то слишком часто стали поручать такие дела, насчет которых можете распорядиться и сами…

– И что вас тревожит? – поинтересовался я холодно.

– Почему так, – ответил он.

– Ничего секретного, – пояснил я. – Император должен быть избавлен от житейских забот и мелких проблем. Это мы знаем, что так не бывает, но мало что как нам кажется!.. Народ должен зреть, что император только пьет, ест да чужих жен пользует! Чужие всегда выше ценятся в этих делах, чем ничейные.

Наверху на лестничной площадке, широкой, как зал, местные лакеи, одетые, как тропические попугаи, и мои гвардейцы, все стараются выглядеть барельефами на стене.

Я милостиво кивнул своим, как-никак по моему указу все участвовавшие в битве с филигонами пожалованы дворянством, на их лицах проступили сдерживаемые улыбки.

Альбрехт на ходу покосился на молчаливого Келляве, тот шагает тяжело и уверенно, как каменная статуя Командора, что явилась за Дон Жуаном.

– Граф вон тоже так думает. Растете, сэр Ричард. Честно говоря, когда Митчелл уговорил меня помочь вам в схватке с тем заносчивым бароном, вы тогда были, уж не обижайтесь, честнейшим дурак дураком, если сравнивать с нынешним проходимцем на троне…

– А что обижаться, – ответил я. – Это же признание, что сейчас я умнее. Или хотя бы опытнее, а опыт – это почти мудрость или достойная замена. Как я понял, вы хотите увильнуть?

– Нет-нет, – сказал он поспешно. – Просто вопросы подобного порядка если и возникали раньше, их решали Великие Маги… Возможно, стоит дождаться, когда выйдут из убежищ?

В его нарочито елейном голосе прозвучали едва скрытая угроза и напоминание, что надо быть готовыми. Понятно же, Великие Маги сразу же предпочтут расправиться со мной, дерзновенно уничтожившим их Башни, лишь потом будут решать проблему Демона Огня.

– А сколько в пещерах пробудут? – спросил я. – Точно знаете?.. Нет?.. А вдруг Демон Огня успеет за это время уничтожить всю империю и Волсингсбор?.. Нужны постоянные замеры, а то вдруг он был с горошину, когда вылез, а теперь с каждой пройденной милей набирает вес и мощь?

Далеко в коридоре гвардейцы распахнули двери в мой кабинет, мы прошли несколько шагов, Альбрехт помалкивал, вместо него пробасил Келляве:

– Я тоже уверен…

– Что Демон Огня растет?

– Что Великие Маги выйдут раньше.

– Но Демон Огня, – сказал я строго и с патетикой с голосе, – каждый день уничтожает леса, озера и болота, а это нетленные сокровища и богатства нашей родины и державы!.. Он обесценивает наши активы, что умножают наши богатства и входят в Фонд Будущих Поколений!.. Потому мы должны и обязаны!

Мы остановились перед распахнутой дверью, Келляве сказал с должным смирением графа перед императором:

– Ваше величество, все сделаем.

Альбрехт уточнил:

– Немедленно всех усадим за поиски в летописях.

– Привлеките персонал, – велел я. – Проверьте от и до! Точнее, пусть проверят, а вы проверите их, а то знаем мы этих танцевальщиков. Действуйте, прынц, с той же энергией и предприимчивостью, будто имеете дело с женщинами!.. И вы, граф!

Альбрехт сказал вежливо:

– Ваше величество… ваши консервативные взгляды здесь, на Юге, выглядят весьма… ну вы поняли. Или у вас в самом деле начались трудности со здешними женщинами?

– Ерунда, – сказал Келляве, – если его величеству осточертели эти покорные, то можем организовать таких, что сопротивляются. Принц Гуммельсберг уже всех знает!

Альбрехт нервно дернулся.

– Простите, граф, но вы мне черт знает что приписываете!

– Разве не льстит? – спросил Келляве с удивлением. – Я же вижу, какая у вас шляпа и с какими перьями! Все женщины точно ваши.

В течение дня ко мне то и дело посылали гонцов с найденными записями, но все не то, просто красиво, напыщенно и велеречиво о чудесах, волшебстве и явлениях.

Келляве даже не взялся читать богомерзкие описания, Альбрехт начал было, но вскоре отодвинул со вздохом:

– Ваше величество…

– Да, – согласился я, – похоже, с таким феноменом здесь впервые. Ладно, что-то придумаем.

Оба смотрят, даже Альбрехт, с надеждой, я при всех глупостях и промахах все же первым находил какие-то пути решения в прошлом, так что обязан быть на высоте и теперь, иначе как-то не по-императорски.

Келляве сказал мрачно:

– Наверное, после ужина придумаем быстрее… А то у меня на голодный желудок мысли в голове слишком легкие, как жареные перепелки в подливе с орешками и земляникой…

– Да, – согласился Альбрехт, – пора топать на ужин. Ваше величество, придется ритуалить, раз вы во дворце. Здесь только торжественно и по протоколу. В коридоре, кстати, уже дожидается сэр Джуллиан. По-моему, нехорошо старого человека держать там, где нет даже стульчика…

Я торопливо поднялся.

– Что же вы не сказали?.. В самом деле!.. Пойдемте. Ужин пока еще не эшафот, и сэра Джуллиана пригласим.

Альбрехт сказал в спину:

– Увы, только на обед вы вольны приглашать к себе за стол посторонних.

В коридоре сэр Джуллиан, увидев распахивающуюся дверь, поспешно выпрямился и сказал с сочувствием:

– Ваше величество, я понимаю насчет критической обстановки, но блюда остынут…

– Уже идем, – заверил я. – Сэр Джуллиан, мне напомнили, что ужинаю я в одиночестве?

– В полном, – заверил он, – полнейшем. Если не считать жену, которой у вас пока нет, и любовниц… Зато их все четыре, полный комплект!.. Все в порядке, все поместятся.

– Места предусмотрены? – спросил Альбрехт.

– Обижаете, – ответил лорд-канцлер, – четыре тысячи лет тому!

За спиной Альбрехт хмыкнул, и что-то звякнуло, словно он ткнул графа Келляве в железный бок.

– Сэр Джуллиан, – сказал я уже на лестнице, – не хочу ломать установленные правила, хотя и надо бы, однако вы как-то сдержаннее с этими ритуалами и дипломатическим протоколом! На ужине что, все четыре официальные любовницы сядут в ряд?

– Можно иначе, – сказал он деловито. – По одной по бокам, две напротив…

– Нет, – отрезал я твердо. – Ни одной!

– Ваше величество…

– У нас военное положение, – напомнил я. – Враг у ворог!.. Наглый и безжалостный. Потому сейчас, в данном исключительном случае, ужин не просто ужин, а военный совет с соратниками!.. Так что женщины в другой раз. Для более раскованного случая. Это вы здесь все играете, а мое величество работает и трудится во благо! И во имя!

Он отступил и учтиво поклонился.

– Как скажете, ваше величество. Уверен, наши юристы сумеют отыскать в правилах этикета пункт о чрезвычайном положении. Но это только в исключительных случаях! Сами понимаете, часто такое применять нельзя…

– Прекрасно, – ответил я милостиво. – А если не отыщут, пусть сообщат, я сам найду. Я еще тот библиофил… Идите и скажите… в общем, сами позаботьтесь, чтобы моему величеству ничто не докучало в моей одухотворенной деятельности.

Он отступил еще на два шага, поклонился, а у самой двери поклонился еще раз. Я стиснул челюсти, пережидая весь ритуал, но в мозгу уже сверкнула великолепная мысль насчет этих древних сводов законов.

Их создавали на протяжении первых двух-трех тысяч лет, и там их наверняка столько, что не трудно будет стряхнуть пыль с некоторых и вписать пару пунктов, расширяющих мои полномочия.

Конечно, наглеть не стоит, чтобы не заметили с ходу, но можно так завернуть, что невиннейшие и серые вроде бы фразы могут предоставить мне солидные полномочия.

А что, никакого криминала, все правители подчищают историю себе в угоду, не я первый.

Когда спустились в нижний зал, гвардейцы в нарядных костюмах уже стоят у распахнутых дверей столовой комнаты, я услышал за спиной, помимо стука каблуков Альбрехта и Келляве, еще и мягкие шаги сэра Джулиана и его хриплое дыхание.

В раздражении я повернулся, он на ходу вытирал лоб большим платком, сразу заговорил быстрым умоляющим голосом:

– Ваше величество! Но если королева Эрмессинда останется неконсуммированная вами, это вызовет определенные слухи! Хуже того, они дойдут до королевства Эммагальд, где вызовут естественные недоумение и обиду.

– Что, – спросил я сварливо, – даже обиду?

Он воскликнул с жаром:

– А как же!.. Вы тем самым как бы отвергаете представителя удаленного королевства Эммагальд! Нанося ему обиду, а то и оскорбление!.. Пойдут вопросы за что?.. Что королевство сделало не так, что вызвало вашу немилость? Это не скажу, что непростительная ошибка, но все же таких стараются не допускать, ваше величество…

Альбрехт сказал с неудовольствием:

– Дорогой сэр Джуллиан! Вы же понимаете, наше величество еще молодо, потому эмоции плещут, но оно старые книги читало, потому говорит одно, а действует достаточно мудро и как бы взвешенно.

– Ох, – сказал лорд-канцлер, – вы пролили сладчайший бальзам на мою скукоженную душу, дорогой принц-герцог. Надеюсь, что его величество…

– Уверяю вас!

Сэр Джуллиан сказал мне с надеждой:

– Ваше величество, есть простой и легкий выход!

– Да? – сказал я заинтересованно. – Давайте простой и легкий. И чем проще, чем лучше.

– Да проще некуда, – заверил он. – Вы же человек военный, завоеватель, что вам стоит ее консуммировать как полагается, по узаконенным и освященным правилам мироустройства империи, оформленным в виде непреложного этикета?.. То есть в присутствии членов Высшего Совета. Одного раза достаточно, чтобы затем только милостиво отвечать на ее поклоны при мимолетных встречах в залах или на аллеях. Жизнь императора так насыщенна, что даже с женой может не видеться годами, что уж о любовницах!

 

Я поморщился.

– Дорогой, сэр Джуллиан, вы же ее видели? На такую и залезать трудно. Заметили, какая у нее задница? Заметили, по глазам вижу, такое мы сразу замечаем.

Альбрехт сказал лорд-канцлеру:

– Его величество никогда не отступал перед трудностями. Думаю, залезет. А слезать и не обязательно, можно просто сползти, а то и упасть, императорские перины мягче некуда.

Я сказал со вздохом:

– Выберите день, точнее, ночь… а я велю погасить в спальне свечи.

Альбрехт деликатно смолчал, но сэр Джуллиан обронил осторожно:

– Поговаривают, вы и в темноте видите.

– Как можно наговаривать на императора, – сказал я с неудовольствием; какая же свинья проговорилась, теряю часть своих преимуществ. – Хорошо, тогда еще и глаза закрою.

Он ответил с почтением:

– Да-да, ваше величество. Все равно не промахнетесь, королева Эрмессинда достаточно заметна… и на ощупь в любой вашей постели.

– И вы туда же, – сказал я горько.

– Все в интересах империи, – сообщил он с лицемерным сочувствием. – Зато укрепите связь с королевством, которое давно соблазняет Ярборейская империя.

Я насторожился.

– В каком смысле?

– Обещает золотые горы, – пояснил он. – Дело в том, что с нашей стороны только королевство Эммагальд выходит на берег обширного Иссинейского озера, а с той стороны и с боков три или четыре королевства входят в империю Месория.

Он остановился и посмотрел на меня со значением, дескать, догадается ли северный варвар, о чем речь.

– Позвольте, – сказал я, – попробую догадаться. Значит, озеро приходится делить на зоны влияния? Я говорю о суверенном рыболовстве, добыче шельфовых ископаемых… гм, я имею в виду поиск затонувших сокровищ…

Он посмотрел на меня с великим уважением.

– Ваше величество, вы меня поражаете… Вроде бы только что с новой любовницы слезли, а уже рассуждаете… трезво! Все верно: если бы императору Ланготору удалось уговорить королевство Эммагальд войти в состав его империи, все Иссинейское озеро стало бы внутренним озером империи Месория, и никаких больше споров и трений между королевствами! А оно империи Месория чем-то очень ценно.

Я пожал плечами.

– Тогда, может быть, просто отдать?

Он взглянул с укором.

– Ваше величество…

– А что, – сказал я, – если тамошний император знает, что с ним делать… Но с другой стороны, только я смогу дать народам счастье тяжелого труда ради куска хлеба, а также упоение в изнурительной борьбе за выживание! Так что шиш, ни пяди нашей земли! Еще и чужую объявим нашей.

Он вздохнул, но тут же нахмурился.

– Ваше величество…

– Что?

– Великие Маги не позволят, – напомнил он. – Никаких завоеваний!.. Они без труда останавливают любую армию. А если те упорствуют, то просто…

– Попробую договориться, – пообещал я. – Вообще люблю договариваться. Я же простой император, почти народный.

– Договориться с Магами?

– С кем я только не договаривался, – сообщил я. – Даже с троллями сумел! Правда, тоже на уровне ниже пояса… Зато привлек к почетной службе в рядах нашей победоносной с правами полноправных граждан империи!

Он покачал головой, глядя на меня почти с опаской.

– Чудны дела ваши, ваше величество… А как там северная империя без вас?

Я признался с неохотой:

– Пора навестить, да все некогда. Но после нашей победы над филигонами и захвата Багровой Звезды Зла, уверен, на Севере ни один король не посмеет оспорить мои права. Вы же не думаете, что я взял с собой в экспедицию на Юг всю армию?

Он помотал головой.

– Нет-нет, ваше величество!.. У нас издавна ходят слухи о многочисленных свирепых народах на далеком северном континенте за океаном, которых больше, чем звезд на небе и песчинок на морском берегу… И говорят, настанет конец света, если сумеют найти к нам дорогу.

– Конец света мы отменили, – напомнил я. – Именно своим появлением. Хорошо, сэр Джуллиан, насчет консуммации мы договорились. Что-то еще?

– Только ужин, – сообщил он, – но с ним, почему-то уверен, справитесь.

Стол накрыт красной скатертью с неизбежными золотыми нитями по кайме, для меня красная скатерть – это для того, чтобы пятна от красного вина не бросались в глаза, но, думаю, для императоров не так важно сохранить вид скатерти, как что-то показать цветом и даже рисунком на самом обширном полотнище.

За столом со мной только Альбрехт и Норберт, а правительство во главе с лорд-канцлером, как и положено по протоколу, стоит в двух шагах. Лица неподвижные, никто не шевельнет и пальцем, нельзя привлекать внимание, точнее, нельзя отвлекать от важного процесса принятия пищи императора и наиболее доверенных и облаченных лиц.

Другое дело, если император изволит сам обратиться с вопросом или пожеланием…

– Сэр Джуллиан, – спросил я, – у меня вопрос к вам насчет той блистательной операции, которую вы с таким успехом провели на дипломатическом фронте и одержали внушительную победу…

Он не сделал даже полшага вперед, как я ожидал, поклонился с места и ответил с угодливым достоинством:

– Имеете в виду королеву Эрмессинду, ваше величество?

Я вытер рот и пальцы салфеткой, у нас на Севере в таких случаях принято вытирать об одежду слуг или их волосы, подтвердил суровым голосом, чтобы согнать улыбочки на лицах Альбрехта и даже Норберта:

– Да, королеву. Ту, которая с такими.

Показывать не стал, мужчинам и так понятно, он насторожился, при всей победности операции у меня все же вопросы, спросил искательно:

– Ваше величество?

– Нельзя ли, – поинтересовался я, – ей оставаться моей любовницей чисто номинально? Предположим, хоть вы и не поверите, что я одухотворенная натура и мне плотские запросы моего естества уже поперек горла!..

Он поклонился и сказал с сильнейшим сомнением фальшивейшим голосом:

– Ну как же, как же, ваше величество, мы вам абсолютно верим! Вы как бы поэт, хоть и с длинным мечом в руке…

– Зато с лирой в другой, – напомнил я. – Лира – это такой музыкальный струмент, на ней играют, хоть и неудобно, нужны хорошие когти, на барабане сподручнее. Мы же вроде бы государственные интересы соблюли? А все остальное тлен и суета!

Он вздохнул, развел руками и даже смиренно опустил очи долу.

– Ваше величество, можно все, но нужно ли?.. Пойдут слухи…

– Слухи идут всегда! – напомнил я. – Что я за император, если не будет слухов?

– Но другие, – уточнил он, – умаляющие ваши мужские достоинства… а надо ли вам такие обидные? Пойдет шепоток сперва по дворцу, что вы игнорируете королеву Эрмессинду, а это значит, тут же узнают представители королевств… Выразят недоумение, потом последует запрос, наконец, дойдет и до официального протеста… А нужно ли некоторое… нет, еще не обострение, а некоторое охлаждение между центром и провинциями?

Альбрехт сделал значительное лицо, толкнул локтем Норберта. Тот и так сидит очень серьезный, но он всегда серьезен, только кончики усов подозрительно бодро приподнялись.

Я скривился, махнул рукой.

– Ладно, как-нибудь потом. Назначьте определенную дату, чтобы все успокоились, но подальше, подальше… Можно на следующий год.

Сэр Джуллиан поклонился.

– Ваше величество, мы просмотрим ваш донельзя загруженный график и отыщем время для этой… гм… церемонии.

Альбрехт, на которого правительство все чаще бросает умоляющие взгляды, наконец раскрыл рот и изрек так же важно:

– Процедуры. Она не слишком трудная, ваше величество, это вдруг вы не знаете, но в любом случае, ваше величество, ее не перепоручить вашим помощникам и лордам. Есть такие дела, которые, согласно ритуалу, нужно выполнять только самому. Сожалею, но жизнь некоторые вещи заставляет делать добровольно.

– А еще и улыбаться, – сказал я в раздражении. – Знаю, но это правильно, когда касается других.

Сэр Джуллиан и его команда с облегчением перевели дух, Альбрехт пихнул Норберта, но тот промолчал снова, делая вид, что не может оторваться от кубка с вином.

Альбрехт посмотрел на меня с укором.

– Только без зрителей, – предупредил я. – Это же не ритуал консуммации? Надеюсь, уже консуммирована своим мужем?

Сэр Джуллиан сказал с готовностью:

– Уверяю вас, ваше величество, вся процедура была проведена в присутствии государственной комиссии королевства Эммагальд, удостоверена подписями членов Высшего Совета и скреплена Большой Королевской Печатью! Вся комиссия состоит из членов высших родов королевства! Вы вправе, конечно, обойтись без свидетелей, но зачем возможные неприятности, если избежать так нетрудно?

Альбрехт словно бы сжалился над своим императором, все же сюзерен, которого должны защищать, сказал уже более хозяйственным голосом:

– Можно в присутствии комиссии вашему величеству и королеве Эрмессинде лечь в постель. Этого достаточно для соблюдения протокола. Дальше шторы можно задернуть.

– И могу отвернуться, – спросил я с надеждой, – и спать спокойно?..

– Именно! – воскликнул он с восторгом и перевел взгляд на членов правительства.

Лорд-канцлер и вся его команда дружно заулыбались.

– Тогда на этом и поладим, – решил я. – Мир держится на компромиссах. Все остальное – война и обострения.

На лице сэра Джуллиана проступило удовлетворение государственного деятеля, который и с этой важнейшей проблемой международного масштаба справился с блеском.

Глава 10

Перед сном вышел на балкон, снизу с ярко освещенного двора доносятся беззаботный женский смех, веселые голоса. Разгуливают группами и парами, есть и одиночки, нацеленные на скоротечный флирт со стремительным финалом, чувствуется полная удовлетворенность жизнью и своим существованием.

Вдоль главной аллеи справа и слева бьют фонтаны. Хрустально-прозрачные струи взмывают высоко в ночное небо, каждая третья струя окрашена красным, это винные, роскошь, но не такая уж и немыслимая, хотя, на мой протестантский взгляд, и весьма излишняя.

Со всех сторон игривые возгласы, что и понятно, все жрут в основном жирные мясные блюда, щедро сдобренные специями, и в эту жаркую ночь страсти играют, гормоны бьют в голову, альтанки переполнены, даже из кустов то и дело торчат дергающиеся ноги в туфлях.

Прогуливающиеся по аллеям, где ярко освещенным, а где нарочито затемненным, церемонно раскланиваются со встречными, поклоны бывают средние, полусредние и низкие, и все подчеркнуто замедленные, словно кланяющийся преодолевает сопротивление воды.

Я вяло подумал, есть ли в этом смысл, если даже у нас на Севере, что менее продвинут в культуре и этикете, достаточно легкого наклона головы, а здесь так подчеркнуто, потом решил, что такая показуха рассчитана на других. На Юге куда многолюднее, чем у нас, потому кланяющийся и тот, кому кланяются, оба видят, что они как на сцене, потому один держится подчеркнуто горделиво и выпрямляет спину, заодно подтягивая пузо, а второй кланяется глубоко и медленно, чтобы и тот, кому кланяется, видел, что все видят, какие знаки почтения ему оказывают.

А когда встречаются наедине, то не будут же разрабатывать два отдельных ритуала! К тому же всегда есть вероятность, что кто-то может узреть в окно или в щель плохо притворенной двери недостаточно низкий поклон, а это как бы не очень, двойные стандарты хоть и присутствуют везде, но везде и осуждаются.

Я вздохнул, мой мощный мозг постоянно работает, ищет варианты, перебирает найденные, но почему-то всегда не над той проблемой, которая нависает над головой, как меч Дамокла.

В дверь заглянул Хрурт, посмотрел по сторонам, затем только обратил взор своих честнейших глаз на меня.

– Сэр Ричард, – сказал он тихо и с непривычной для него нерешительностью, – я что-то не понял… но к вам… королева… да, та самая, у которой… которая сегодня прибыла…

Я не успел придумать, как велеть вежливо отказать ей, пусть сперва с Имперским Советом уточнит, но, отпихнув могучего Хрурта, как щенка, вошла, шурша ворохом платьев, королева Эрмессинда, мощная, напористая и улыбающаяся во весь рот с настолько великолепными зубами, что мне почудилось, будто их два или три ряда, как у акулы.

– Ваше величество, – сказала она весело, – я подумала, а что вам эти правила и предписания Имперского Совета?.. Что эти дряхлые старцы понимают в играх молодых и сильных?

Я пробормотал чуточку ошалело:

– Вы предлагаете… сразу в койку?

Она весело рассмеялась.

– Можно!.. Но лучше сперва по чаше вина, если можно. А то я совсем застенчивая, а вы же император, не герцог какой-нибудь захудалый…

 

Хрурт уловил мой взгляд, исчез. Я указал королеве на массивное кресло по ту сторону стола, она подошла к нему, мощно ухватила одной рукой за спинку и легко перенесла ближе ко мне.

– Простите, ваше величество, – сказала она легко, – у нас этикет очень прост. Это здесь, как мне сказали, все очень сложно и запутанно, потому не сердитесь, если я что не так. Не со зла, а по незнанию.

Распахнулась дверь, мелькнуло лицо Хрурта, в кабинет вошли двое лакеев с подносами в руках. У одного серебряный кувшин, у второго два золотых кубка, усеянные рубинами и топазами.

Я молча наблюдал, как наливают нам, королева тоже смотрит с интересом, а когда откланялись и ушли, я сказал вежливо:

– Королева… ваше здоровье.

Она взяла второй кубок, мило улыбнулась, ямочки на щеках стали еще глубже, а щеки порозовели.

– И за ваше, император!

Я отхлебнул, королева сделала глоток и сказала с чувством:

– Какое удивительное!.. А у нас с виноградниками плохо, почва не та. И слизни сжирают еще зеленым… Слизни – это вроде червяков, только толстые и скользкие…

Вино вообще-то не ахти, но свое делать не стану, это знак особого расположения, а все напористые женщины как-то не в моем вкусе, да и не представляю мужчин, кому такие нравятся, нам не нужны еще какие-то доминанты, кроме нас самих.

Она допила свое вино быстрее, чем я, а когда поставила кубок на столешницу, прямо взглянула в глаза.

– Мне сказали, что у вас это дело… я говорю о соитии подобного рода… когда император принимает… в общем, проходит под наблюдением кучи мужчин и женщин?

– Из Высшего Совета, – ответил я кисло, – а там уже нет ни мужчин, ни женщин.

– А хто?

Я пожал плечами.

– Даже и не знаю, как их назвать. Облеченные лица.

– Чем облеченные?

– То ли доверием, – ответил я, – то ли полномочиями. Хотя вообще-то надо потихоньку пересмотреть эти законы. Кого-то удастся отполномочить, а то и отдоверить… как надеюсь. Императора всегда стараются сделать декоративной фигурой.

– Знаю, – ответила она уверенно, – королей тоже стараются. Ваше величество, по вашим словам я вижу в вас больше мужчину, чем императора! А не удастся ли нам избежать их наблюдения? У нас в королевстве сочли бы такое бесстыдством!.. Вам тоже, как я ощутила, не очень нравится такой досмотр вашей постели. Вы же не из урожденных императоров?

– Да вот прям не ликую, – согласился я. – Вы пришли сами, опередив их комиссию? Прекрасно. Мои телохранители их остановят. Я рад, что у вас прекрасное здоровое королевство со старыми исконными традициями… Вам помочь с этими завязками, шнурками, застежками?

Она мило заулыбалась, поиграла бровями.

– Ваше величество, у нас женщина в состоянии все снять и все надеть без помощи дюжины фрейлин!

– Ваше королевство мне нравится все больше, – сказал я. – Как, говорите, называется?

– Эммагальд, ваше величество. Королевство Эммагальд.

Я кивнул в сторону двери в спальные апартаменты.

– Пойдемте, дорогая королева. Будете знакомить меня с достопримечательностями Эммагальда.

Вообще-то я не планировал с нею оставаться дольше чем на короткое время случки, но королева оказалась словоохотливой и после короткого и насыщенного коитуса продолжила рассказывать о своем королевстве живо и весело, с юмором.

Я слушал и чувствовал, как уходит раздражение и даже этот Демон Огня отошел на второй план, все-таки пока прет по безлюдной местности, время еще есть, обязательно подберем какие-то ключи.

Заметив, как я начинаю уходить в свои думы, она рассказала несколько анекдотов, на удивление остроумных. Я невольно повеселел, а затем, окинув взглядом ее крупную колыхающуюся грудь, молочно-белую и с красными вздутыми ниппелями на вершине холмов, рассказал, как некоему принцу были представлены на выбор три невесты: первая – красивая, вторая – умная, а третья сказочно богатая. Он хорошо подумал и выбрал ту, у которой сиськи больше…

Эрмессинда расхохоталась так, что под сводом зазвенели хрустальные висюльки на люстрах, а я, подбодренный ее неподдельным весельем, рассказал, как родители знакомили взрослого сына с девушкой, а на обратном пути мать выспрашивала, что же с ним не так, девушка и умная, и красивая, и богатая, из приличной семьи, сама ведет себя прилично… ну что не так?.. А отец, к которому обратилась за поддержкой, пробормотал: «Да я тоже у нее сисек не увидел…»

От ее смеха у меня зазвенело в ушах, а ее горячие груди заколыхались так мощно, что я невольно придержал их ладонями. Пальцы обожгло сладким пламенем, жар тут же потек от кистей до локтей и дальше, воспламенил.

Я снова опрокинул ее на спину, а она сказала со смехом:

– Ваше величество, вы ненасытны, как лесной кабанище!

Да и потом снилось нечто радостное и светлое, я побеждал и парил, а когда кое-как разлепил один глаз, не сразу понял, что сплю, уткнувшись лицом в ее все еще горячую грудь, а руками крепко держусь за толстые и такие сладкие валики на ее пышных боках.

За пологом послышалось деликатное покашливание. Штора уехала в сторону, Хрурт с интересом посмотрел на обнаженную королеву, такую роскошно богатую на перинах, и сказал шепотом:

– Сэр Ричард, там уже толпа! Волнуются, чего это вы еще не проснулись… Вдруг я вас удавил, выполняя заказ императора Скагеррака?

Я встрепенулся.

– Чё, проспал?.. Блин, давно такого не было…

Королева проснулась, зевнула, сладко потягиваясь, улыбнулась мне, на Хрурта совершенно не обратила внимания, стражи и слуги во дворце вроде мебели, их и положено не замечать, сказала все еще сонным голосом:

– Ваше величество… пора вставать?

– Вставать, – сказал я с тоской, – одеваться и начинать служить Отечеству, которого нет, но обязательно будет.

Хрурт повернулся к парадной двери и хлопнул в ладоши. Гвардейцы с двух стороны широко распахнули обе половинки.

В спальню степенно начали входить отпрыски знатнейших фамилий империи, а во главе ожидаемые принц Кегельшир и принцесса Джеззефина.

Принц Кегельшир молча сорвал с головы шляпу и грациозно поклонился, горделиво подчеркивая несвойственную его возрасту гибкость суставов, а принцесса Джеззефина проговорила громко:

– Ваше величество… консуммация?

– Вполне, – подтвердил я. – Весьма. Даже весьма зело.

Королева как бы застенчиво приопустила ресницы.

– Да, – ответила она тихим воркующим голоском самки лебедя, что теперь готова без устали откладывать оплодотворенные яйца. – Очень даже успешно. И даже с повторным контролем качества и успешности.

Принцесса перевела взгляд на принца Кегельшира, тот выпрямился и провозгласил жирным голосом:

– В присутствии членов комиссии по консуммации я подтверждаю, что процедура проведена по всем правилам и под тщательным контролем Высшей Императорской Комиссии.

Вся толпа придворных энергично зааплодировала. Я чувствовал себя по-дурацки, ощущение такое, что должен с довольным видом раскланяться, еще бы, все исполнил как надо, даже с контролем качества, однако вид у принца и принцессы, членов Высшего Комитета по Консуммациям несколько натянутый, даже улыбаются чуточку принужденно.

Я все-таки их надул, мелькнула мысль. Правда, заслуга по большей части королевы Эрмессинды, это она явилась не под контролем комиссии, а пришла тайком на полчаса раньше, а когда члены Высшего Консуммационного Совета изготовились к наблюдению за процедурой, их у двери остановили телохранители, сообщив, что королева уже в постели императора.

Так что мы с членами Высшего Совета пошли друг другу навстречу. Они сделали вид, что не заметили крохотного нарушения процедурного процесса, а я сделал вид, что поступаю с соответствии с древними правилами.

Можно сказать даже, я победил, однако… что со мной не так, если начинаю гордиться даже такими победами?

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Эксмо
Книги этой серии:
Поделится: