* * *
Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.
© Рас Α., 2019
© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2019
© «Центрполиграф», 2019
Пролог
– Ты кем себя возомнил? – Голос девушки разлетался по окрестностям, вызывая в редких прохожих желание обернуться.
Голос не был каким-то особенным или неприятным, нет… Он, наоборот, слышался спелым и поставленным, как бывает у опытных актрис и ведущих теленовостей.
– У тебя кредит на обучение, а ты даже отца не можешь попросить! Ютишься в съемной квартире за семьсот долларов, ездишь на разбитом «додже», а все это – никчемная гордость! А мне при этом нельзя сходить туда, куда я хочу! – Линдси была заведена, собственно, как и всегда, когда дело доходило до ее свободы.
Стив был перспективным парнем, но ждать, пока он оперится к сорока годам, совсем никуда не годилось. Ей уже двадцать три, а она до сих пор вынуждена считать каждый доллар, чтобы выглядеть безупречно. Только она знает, чего все это стоит. Спортзал с бассейном, косметолог раз в неделю, а еще эти вечные проблемы с волосами и ногтями. Черт побери, они сухие, как отутюженная газета. Если бы не те полтора часа каждое утро, что она тратила на себя, то один бог знает, что за уродина сейчас полоскала бы мозги Стиву.
Но пока рано отпускать парня, его отец состоятельный делец. Немецкий внедорожник, дом на холмах, служанка, все так, как она рисовала в собственных мечтах. Посмотрите-ка на него, столько вины в глазах, что ее можно продавать по доллару за фунт. «Нет, дорогой мой, пока что ты не уйдешь, еще рано, слишком рано». – Мозг Линдси работал со скоростью счетной машинки, но выдавал только один результат.
– Ты можешь сейчас обеспечивать нашу семью?
– Нет, но это временно, ты сама знаешь! – Он давился словами, голос дрожал, и похоже, он был готов разрыдаться.
Они – никакая не семья, но каждый раз, когда она называла их больной союз именно так, Стив совершенно терял рассудок. Права была эта сучка из телика, говоря, что нынешние мужики еще слабее, чем кажется.
– Я бриллиант, Стиви, – сказала она тихо, с придыханием, словно произнесла вселенскую истину, – а бриллианту нужна соответствующая оправа, понимаешь? Оправа, а не эта лачуга, куда ты тянешь меня, чтобы заняться сексом. На этом диване я боюсь просто сидеть, не говоря уже о том, чтобы лечь.
Она провела ладонью по его щеке, совсем гладкой и уже влажной.
– Пока ты не можешь дать мне все это, то и контролировать меня у тебя нет никаких прав, – она заботливо вытерла щеку одноразовой салфеткой, – ты же не мой папа, верно? Да и, в сущности, у меня много друзей, и почему я должна перестать общаться с ними из-за твоей глупой ревности? Я разве даю повод сомневаться в себе?
Повод она давала, но вот убедить Стиви, что все в порядке, не составляло особого труда. Перепихнуться раз или два в месяц, пару походов в кино, а еще лучше в магазин – и все, парень счастлив, и для него это самая настоящая идиллия…
Человеку нравилось слушать этот разговор. Он приоткрыл окно шире, и теплый воздух принес новые слова, которые так приятно ложились на сердце. Он совсем перестал ошибаться, это было еще одним белым пятном последних лет. Пока не появились все эти социальные сети, мессенджеры и приложения для знакомств, искать приходилось долго, но не теперь… «Жаль, не довелось родиться лет на двадцать позже», – думал человек в серебристом седане, смахивая со лба длинные волосы.
– Эта… то, что нужно, то, что нужно, – раз за разом повторял человек, еле слышно шевеля губами. – Она то, что нужно, то, что нужно…
Парочка его не видела, сумрак скрадывал детали, а ночи в Лос-Анджелесе по-южному черны. Но человек был рядом, так близко, как это только возможно… Он уже знал, куда пойдет девчонка, знал, где и с кем проведет ночь, и знал, где проживет следующий год. От этой мысли тонкие губы растянулись в улыбке, а у глаз прорезались назойливые морщины. Он ощущал давление внизу живота, какое случается от предчувствия чего-то волнующего и желанного. Его желание было столь велико, что он с силой размял брюки между ног. Из его горла вырвалось непонятное «Хрррммм», и он на мгновение прикрыл глаза. «Эта вкусна, ничего не скажешь. – Он облизнул пересохшие губы. – Вот только незнакомец, что крутился вокруг, пока она была со своим любовником в горах, кто же ты такой, кто ты и что тебе нужно?» Мысли человека вновь пришли в движение, зрачки стремительно задвигались, будто следили за бегущей строкой новостей.
Он привык считать, привык решать многоуровневые задачи с множеством неизвестных, но тут была иная игра, совсем иная! Переменных так много, что приходилось заниматься банальной подстановкой, раз за разом подставляя новые значения и сверяясь с результатом. Но это ничего, это лишь вопрос времени, и ничего больше… Если его подозрения верны, то он должен быть осторожнее, по крайней мере сейчас, пока не выяснил, как именно работает этот самый Разоблачитель, о котором столько трескотни в телевизоре.
Человек думал об этом, когда его серебристый седан припарковался рядом с домом, куда зашла девушка. Дом арендован, это он знал, тут она встречается с папиком, или, как она сама называет, Чемоданом. Вдалеке от посторонних глаз, но близко к городу. Удачный союз денег и возраста с юностью и жадностью. Не лучше и не хуже, чем у многих… Дом оформлен на юридическое лицо и сдается сотрудникам компании, которой владеет Чемодан, когда те приезжают по служебным делам в Лос-Анджелес.
Человек припарковался в тридцати метрах от дома, заглушил мотор и глянул на разложенные на свободном кресле предметы: два маленьких флакона духов, два ватных тампона в прозрачном запечатанном пакете, шапочка для душа, перчатки из тонкой оранжевой кожи и накладная рыжая борода величиной с добрую ладонь. Брови он наклеил еще прошлым вечером, чтобы не терять времени. Как именно Разоблачителю удается узнавать правду о своих клиентах, человек не знал, но чутье заставляло его быть осторожнее.
Если он разработал серию сложных двухкомпонентных ядов, неотличимых от духов, кто знает, куда продвинулась та сотня гениев, что трудятся в Калифорнии на правительство или на частных инвесторов? Вопрос, конечно, сложный, но исключать никому пока не известного прорыва в науке и технологиях нельзя. Новыми достижениями часто пользуются в специфических целях, пока к похожим открытиям не начнет приближаться кто-то еще. Только в случае угрозы, что пальму первенства перехватят, открытие становится общедоступным, а до тех пор его используют самыми грязными способами, возвращая вложенные деньги и зарабатывая новые. Закон рынка, тут все просто!
Его разработка двухкомпонентного яда пока принадлежала только ему, так что мешает Разоблачителю открыть что-то, что пока считают недостижимым и нереальным? Ничего! Его яд состоит из инь и ян. Пока две части рядом, нет никакой опасности, но стоит ян отдалиться на расстояние пяти метров, как инь превратится в смертельный токсин. Спасение лишь одно, вновь соединить два компонента, но если их у вас нет, то тут спасет только чудо и поистине нечеловеческое здоровье. В семидесятых, когда он только начинал эксперименты, из десяти подопытных чернушек (так он про себя называл представителей Африканского континента) умирало десять, и лишь на третьем десятке попался тот, кто смог выжить без посторонней медицинской помощи.
Человек думал об этом просто: «У каждого хирурга есть свое маленькое кладбище, у меня их не одно, но от этого я не перестал быть врачом». Когда-нибудь он откроет свое изобретение людям, и, может быть, это остановит десяток войн и спасет миллионы жизней, но сейчас он должен был накормить свой огонь, именно свой, а не чужой! Время его простит, пусть и не сразу, но обязательно простит!
Глава 1
Пасадена
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Кажется, будто кто-то выгнул подковой толстую книгу, а потом, придерживая пружинистую кипу страниц большим пальцем, стремительно прошелся по ним до верхнего корешка. Я оказался у той самой черты… У черты, за которой, по мнению многих, наступает вечность, но теперь, у самой ее грани, могу думать только о том, чего сделать не успел, о несбывшемся из моих детских грез и зрелых надежд. Не было никаких тягостных воспоминаний, ностальгии по ярким моментам прожитой жизни… Все, что осталось перед той самой гранью, – боль и сожаление.
Больше всего это напоминало то, как ребенком я проходил мимо знакомой витрины с новеньким велосипедом за потускневшим от прикосновений детских ладошек стеклом. Синий, с хромированным рулем и четырьмя катафотами, он так и оставался за этой самой гранью, в моих желаниях и простых детских грезах. Как ни стремился я приблизить тот день, когда велосипед мог бы стать моим, он так и не наступил, навсегда оставшись в несбыточном завтра.
Как и многие живущие сегодня, я долго не верил, что та самая секунда, после которой человек уходит в вечность и навсегда исчезает в прошлом, настанет и для меня. Но вот этот миг. Я смотрю на собственные руки, на немеющие пальцы и с ужасом осознаю: я уже у порога вечности. Больше ничего нет у меня, кроме новенького «молескина» – блокнота, что служит верным другом и слушателем. Ему я поведаю эту историю. Остается лишь усердно записывать строчку за строчкой, сидя под старым апельсиновым деревом, и надеяться, что я успею рассказать все до конца.
Колибри! Маленькая птичка, питающаяся нектаром и живущая с ядерным реактором вместо сердца. Пока светит солнце, она является самым активным существом на планете. Но стоит ей уснуть, как хрупкое тельце уже не отличить от мертвого. Жизнь замерзает в этом удивительном создании, словно Всевышний разрешил ему обманывать по ночам саму смерть и воскресать с первыми лучами солнца. Колибри играет с ней, играет с самой смертью. Но и ее игра рано или поздно закончится.
В 2007 году я, Адам Ласка, русский физик, работавший сообща с двумя англоязычными учеными, получил Нобелевскую премию по физике. Мало кто знает, но в случае совместного открытия премия делится поровну между номинантами. Однако даже эта сумма казалась мне просто астрономической и позволяла наконец-то вырваться из бедности и постоянной погони за лучшей судьбой.
Сама по себе премия давала не только деньги… Она давала признание, заставляя обратить внимание на научную работу известные фонды и исследовательские институты по всему миру. Так случилось и со мной. Ровно за неделю до награждения будущего лауреата меня уже пригласили на работу в солнечный штат Калифорния. Незачем говорить, что принял я столь лестное предложение не задумываясь. Ни бывшая жена, которая давно перестала поддерживать со мной связь, ни друзья, которыми успел обрасти на кафедре, – никто не мог удержать Адама Ласку. А позаботиться о благополучии подрастающей дочери я мог куда лучше из-за океана.
Денег хватило, чтобы переехать и приобрести приличное жилье. Тогда, в 2008-м, в Америке еще ощущались последствия жилищного кризиса, и купить дом со стопроцентной оплатой можно было за вполне приемлемые деньги. Я поселился в милом доме под номером 1440 на Сан-Пасквал-стрит в Пасадене рядом с Калтехом – Калифорнийским техническим университетом, в котором собирался работать, пока хватит сил и здоровья. Большего ученому сложно пожелать. Пасадена оказалась тихой и благоустроенной. Этакий район, который облюбовали представители среднего американского класса из-за его отдаленности от туристических маршрутов и оживленных улиц Даун-Тауна.
Когда шумиха с награждением слегка утихла, я уволился с работы, продал то немногое, что сумел нажить за свои тридцать лет, и, помахав рукой любимой, но не самой приветливой Москве, сел в самолет до Лос-Анджелеса. С того дня прошло восемь долгих лет, и именно от этой черты я начну рассказ, заломив хрустящий лист в блокноте и свернув его пополам.
Глава 2
Адам Ласка
Диктор новостей перешел к «горячему», а внизу экрана появилась надпись: «4 февраля 2016 года». Вот уже несколько месяцев два громких расследования ФБР привлекали внимание прессы и жителей города. Я свернул на узкую улочку и посмотрел на экран навигатора, упрямо показывающий, что до места назначения осталось двадцать минут. Чертова железяка твердила это уже десять минут и не собиралась сдаваться.
«Сегодня ночью найдена двенадцатая жертва Октября, серийного убийцы и похитителя, двенадцать лет ускользающего от правосудия. Личность жертвы установлена. Ею стала Мередит Бигилоу, пропавшая без вести в канун Рождества на одном из лыжных курортов Калифорнии. Полиция и ФБР пока не комментируют информацию о причине смерти, но нам стало известно, что Мередит, как и одиннадцать предыдущих жертв маньяка, подвергалась сексуальному насилию. Возглавляющий расследование Патрик Гассмано на пресс-конференции отметил, что теперь полиция располагает новыми уликами по делу Октября. От других комментариев правоохранительные органы воздержались».
Американцы из всего делают шоу. Репортерам не важно, каково родственникам или полицейским, ведущим расследование, когда под носом постоянно жужжат камеры, щелкают фотовспышки, а в лицо впиваются диктофоны. Главный критерий – рейтинг конкретного канала, передачи и самой новости. Интересно, если бы в Москве случилось нечто подобное, узнал ли об этом хоть кто-то, пока псих не оказался бы на скамье подсудимых? Насколько я помню, московские следователи не особо общительны, а тут самая настоящая драма в прямом эфире. Превратили свободу слова в карикатурную шлюху, а по-другому и не скажешь.
Надрывный женский голос тем временем перешел к следующей теме.
«Набирает обороты бракоразводный процесс между супругами Ричардом и Кристиной Баттон. Виновником данного события считается так называемый Разоблачитель. Члены семьи Баттон отказались давать какие-либо комментарии по этому поводу. Это уже пятое громкое дело, в котором подозревают Разоблачителя. Какие именно материалы спровоцировали развод одной из самых знаменитых пар Северного Лос-Анджелеса, остается загадкой. Мы продолжаем следить за событиями, оставайтесь с нами. С вами была…»
Я выключил экран и постарался сосредоточиться на дороге. Мне предстояло провести первую ночь в доме после капитального ремонта, и я предвкушал, как сделаю первый шаг по новому ламинату и включу свет в гостиной. Все вокруг виделось совершенно иным, играло почти неземными звуками и красками. Прогревшийся на полуденном солнце салон автомобиля, запах пропитки для кожи и теплый аромат сухой древесины со стороны заднего сиденья – это были ароматы маленького праздника в судьбе Адама Ласки.
Мне хотелось надеяться, что ремонт окажется в каком-то смысле и моим личным обновлением или даже перерождением. А надежда на это самое перерождение была очень нужна, почти необходима, чтобы просто дышать и жить как нормальный человек. Тем, что я желал изменить в себе, перевернуть с ног на голову, чтобы переродиться, стали чувства к юной девушке, превращающейся прямо на глазах в женщину, по моим внутренним принципам столь недоступную, как прожитый накануне день. Она была дочерью Вирджинии, эмигрантки из Мексики, которой удалось не просто вырваться из бедности в гетто, но и стать полноценным членом американского общества со всеми его особенностями и странностями.
В свои пятьдесят Вирджиния оставалась яркой и эффектной женщиной с умопомрачительными карими глазами, строгими, но от этого не менее женственными чертами лица и открытой улыбкой в кайме бледно-розовых тонких губ. Если бы Всевышний имел мудрость амурного наставника, он непременно бы одарил меня чувствами к ней, но, видимо, в этот раз у Творца были иные планы…
Мое же преображение заключалось в том, что, как священнику, сбегающему от искушения, мне удалось волею случая избавиться от своего черного ангела. Она уехала учиться и тем самым избавила меня от лицезрения собственной красоты, которая приступами глупых мечтаний сводила с ума и не давала покоя последние годы.
Система так называемого раннего старта, которая позволяет заменить последние два года старшей школы на то же самое время образования в колледже, была отличной придумкой для успевающих подростков. Мне же она помогла избавиться от нее…
Алиса… Мать называла ее Али, но в первой букве больше звучало русское «Э» и выходило нечто среднее, как в имени Аэлита или Элли. Они жили по соседству, и из окон своей спальни я мог видеть и задний дворик семейства Роуз, и окно спальни на втором этаже, и два узких кухонных окна, походившие на средневековые бойницы, на фоне песчаного фасада и медной трубы, сбегающей вниз ровно между ними…
По словам Вирджинии, Алиса не собиралась возвращаться в Пасадену. Помню, как она встретила меня на залитой солнцем лужайке перед домом и, постукивая себя полотенцем по руке, с упоением рассказывала, что Алиса закончила колледж. Пусть не с отличием, но Вирджиния гордилась этим. Мать, перебравшаяся в страну в двадцать с небольшим, не могла оценивать успех дочери иначе. Вирджиния накручивала локон черных и смолянистых с виду волос на указательный палец и воодушевленно делилась последними новостями, искренне считая, что мне будет приятно узнать о судьбе Али, и я, несомненно, разделю ее радость. Она поведала, что у совсем уже повзрослевшей Алисы случился бурный роман на последнем курсе и пару месяцев она жила где-то в Нью-Йорке.
Ее слова в один миг вернули меня к мрачным мыслям и напомнили о чувствах, холодных и неразделенных, которые я так старательно таил в душе. Но это был лишь миг, и, когда Вирджиния, ласково погладив меня по плечу и еще раз накрутив завиток на палец, бросилась снимать с плиты подгоревшее мясо, я тут же постарался все забыть. За те несколько лет, что я не видел Али, в жизнь вновь вернулся покой, и она текла так, как и должно быть у тридцатишестилетнего ученого. Много работы, выступления, лекции и семинары с редкими всплесками удачных свиданий без каких-либо претензий на продолжение.
Всю свою жизнь я был уверен, что мне случалось любить, как и быть любимым. Страсть, о которой сложено не меньше песен, чем о несчастной любви… Я наивно полагал, что и она была испытана мной, и не единожды, но здесь Адам Ласка ошибся. В этом я убедился, когда юная соседка неожиданно улыбнулась мне, той самой улыбкой, невинной и от этого такой соблазнительной и манящей. За одно короткое лето 2010 года Алиса превратилась из подростка в красивую семнадцатилетнюю девушку… С того самого момента ее лицо, ее руки и линия бедер возникали передо мной в самых потаенных грезах.
Один бог знает, как я боролся с ее кофейными глазами, пытаясь забыть их, смахнуть и развеять, как полуденный сон. Ее поступление в Нью-Йоркский колледж искусств стало самым настоящим избавлением. Она уехала туда, так и не узнав, что ее сосед, Адам Ласка, втайне мечтает о ней вечерами и может часами смотреть, как она загорает на заднем дворике или занимается йогой.
Конечно, все случилось не в одно мгновение. Юная Алиса была самым обычным подростком. Иногда я помогал ей разобраться с уроками, когда у Вирджинии не хватало времени и знаний, выручал с починкой велосипеда. Все шло так, как и должно было идти. Мне было почти тридцать два, а ей скоро должно было исполниться восемнадцать. Просто соседи с благополучной улицы Пасадены, но, как часто бывает в жизни, случилось то, чего я никак не мог предполагать и ждать от самого себя.
Шло время, я постепенно освоился, преодолел языковой барьер и стал забывать, что он вообще когда-то существовал. Соседи постепенно перестали шарахаться от меня, как от некого инородного тела в здешних местах. И как результат моих лингвистических успехов, спустя полгода проживания на Пасквал-стрит меня пригласили на барбекю по случаю дня рождения Вирджинии. Тогда я познакомился с юной Алисой, энергичной девчушкой, снующей между взрослыми и помогающей матери по хозяйству.
Много потом было этих визитов, совместных праздников и пикников. Я все больше погружался в проблемы местной общины, узнавал соседей, изучал их жизнь и проблемы. Этот маленький человечек, словно темное пятнышко, маячил где-то рядом, на самой грани восприятия, и лишь изредка я обращался к ней, к Алисе, с какой-нибудь пустяковой просьбой или банальным вопросом взрослого к подростку. «Как учеба, Алиса? Как дела в школе?» – все эти стандартные фразы оказались уместными и здесь…
Хорошо помню тот самый момент, когда вдруг поймал себя на мысли, что смотрю на Али несколько иначе, смотрю уже не как на подростка, а как на женщину, которая без труда теперь угадывалась в округлившейся груди и широких бедрах, которыми так славятся испанские и итальянские женщины.
Это был обычный жаркий летний день, который мы коротали на заднем дворе семейства Роуз по случаю неизвестного мне испанского святого. Голоса гостей, детский смех и звонкие возгласы, смешанные со всплесками воды, пряный и почти колючий от острого перца аромат мексиканских лепешек с фасолью и подкопченным мясом – все это затихало в моем сознании. Лишь она в белоснежном купальнике.
Ее голос как-то неожиданно для меня потерял детские нотки и приобрел мягкие и низкие тона. А эти движения рук… и то, как она держала теперь спину, выставляя вперед грудь. Не было сомнений, что Алиса вступила в новую веху собственной судьбы. Это было почти незаметно для родственников и других соседей, окружающих меня на заднем дворике и в гостиной, но я видел эти метаморфозы. Она уже не прыгала в бассейн, как делала это раньше, а спускалась в воду по ступенькам, покачивая округлившимися ягодицами. Она сама ощущала эти перемены в себе, в собственном теле и внутренней химии гормональных коктейлей и понимала, как именно должна вести себя в обществе мужчин.
Я стоял у столика с закусками, когда, выходя из воды, Алиса нашла в толпе мой взгляд, словно чувствуя, что я буду искать ее точно так же. Наши глаза встретились, и она улыбнулась. Это нельзя было спутать ни с чем другим. Это был самый настоящий взгляд флиртующей женщины. Она несколько секунд держала нить наших взглядов натянутой, давая понять, что заметила мое к ней внимание, а потом весь вечер старалась держаться рядом, изображая из себя самую внимательную и обходительную женщину. Она подливала вино, меняла тарелки, убирала со стола и старалась развлечь незамысловатой беседой на отвлеченные темы.
В тот день, хмельной от вина, в душной и немного тесноватой гостиной с бледно-розовыми обоями и белой мебелью, я с жадностью впитывал эти знаки внимания, наслаждался ими, стараясь сохранить лицо и подобающую дистанцию. Но эти ножки! Эти округлые бедра околдовали меня, лишив рассудка, и вид ее смеющихся кофейных глаз стал преследовать по ночам, являясь и в мечтах, и в ночных видениях.
Помню, как впервые осознал, что попал в капкан, из которого не могу вырваться без ее помощи, как понял, что все это утопично и нереально и следует как можно быстрее выкинуть Али из головы… Так, бывая у них в доме, все чаще я старался не смотреть на нее. В сознании сложилась устойчивая закономерность, что я должен обуздать прежде всего собственные глаза, жадно ищущие ее образ, а остальное со временем пройдет. И надо сказать, у меня неплохо получалось. Высокий лоб под черной копной густых волос, доставшихся как наследие от испанских предков. Если теперь она заговаривала со мной, то с педантичностью косметолога я смотрел на него. Только не в глаза, только не видеть ее юное лицо, наполненное красками и свежестью.
Я смотрел на ее ключицу, правую или левую, когда приходилось что-то спросить и никого не было рядом, чтобы я мог обратиться к другому. За весь следующий год, что мы жили по соседству, отмечая совместно американские праздники и дни рождения, с того самого дня, когда впервые осознал, что окончательно готов потерять голову, я видел ее лицо всего несколько раз и помню каждый из них. После ее отъезда мир остановился, застыл, словно фиксируя те изменения, что случились в жизни Адама Ласки. Но со временем, пусть и не сразу, жизнь все же вернулась к своей американской упорядоченности.
Больше года она снилась мне почти каждую ночь, и каждый день я вспоминал те танцующие, легкие руки, мысленно разговаривал с ней, и неизменно все заканчивалось лишь словами. Это был какой-то внутренний блок, некий зажим, который нельзя было сломать. Мысленная плотина, удерживающая страсть внутри. Никаких фантазий даже о самом обычном поцелуе, просто тихие беседы у камина, где я всегда находил ее, как только закрывал глаза и начинал мечтать.
С момента ее отъезда прошло четыре года. Я искренне желал ей счастья в личной жизни и уже несколько лет мог спокойно думать об этом, не терзаясь ревностью. Придя к выводу, что история эта закончена и пора все забыть раз и навсегда, я решил начать с ремонта и наконец-то обзавестись собственной мастерской, чтобы заниматься резьбой по дереву.
Для физика резьба по дереву – странноватое хобби, но мне оно нравилось. Именно в процессе резьбы в голову приходили интересные идеи и свежие решения. А наряду с ремонтом мне хотелось от всего этого новой, как я ее назвал, зрелой весны.
Перед тем как съехать из гостиницы, я купил несколько высушенных досок для резьбы. Любимым делом теперь можно было заняться вплотную: пространства в новой мастерской хватало. Боже мой, двести квадратных метров жилой площади, теннисный корт и бассейн! Даже в самых смелых мечтах я не представлял, что когда-нибудь позволю себе такое. Какой еще физик на моей родине мог похвастаться таким домом? Я лично таковых не знал, разве что ректор университета областного масштаба…
Я припарковал белый «шевроле-колорадо» под тенистым навесом и с дрожью в коленях подошел к двери. Это больше всего походило на чувства, когда в детстве я искал под елкой игрушечный кран, бережно завернутый мамой в красную упаковочную бумагу. Сердце замирает в груди, и крик радости подкатывает к горлу, готовый протиснуться вдоль голосовых связок и обрести свободу в пространстве комнаты. Бóльшую радость я испытывал только тогда, когда впервые взял на руки крохотную Веронику, мою дочь.
Поразмыслив немного у двери, я сложил на крыльцо деревянные заготовки и решил растянуть удовольствие. Дом 1440 и соседний 1420 смотрели друг на друга, как зеркальное отражение. Хотя проекты и архитектура отличались, огромные окна на втором этаже тоже располагались почти зеркально. Участки разделяла зеленая изгородь из вечнозеленого кустарника, которая почти не мешала разглядеть соседний двор, так как еле доставала до подбородка взрослого человека.
Я уселся на траву рядом с бассейном и молча уставился на все это великолепие, по которому успел соскучиться за два месяца. Кто сказал, что на четвертом десятке жизнь заканчивается? Для меня она только начиналась, и я собирался использовать этот шанс полностью, посвятив себя работе и любимым увлечениям. На заднем дворике, по моей задумке, теперь разместилась мастерская, где можно работать с деревом под ласковыми лучами калифорнийского солнца. Я уже подобрал небольшой токарный станок со специальным малошумным двигателем и заказал в интернет-магазине набор стамесок из трехсот наименований, всех видов и размеров.
В ноутбуке имелись эскизы поделок, которые я собирался вырезать из дерева, оставалось купить удобный верстак, и можно начинать творить. Дерево – благородный материал, и к нему всегда приятно прикасаться. Аромат свежесрезанной стружки, ребристые прожилки колец, податливые под острием ножа завитки, слетающие на пол… Что может быть лучше?
Когда делаешь ремонт своими руками, каждое изменение входит в интерьер медленно, аккуратно вписываясь в новый образ дома. Но совсем другое дело – войти в дом, где для тебя все изменилось в одну секунду! Это было незабываемое чувство. Внутренняя пустота дома дохнула на меня запахом свежей краски и новых полов из экологически чистого ламината. Светло-бежевые стены идеально сочетались с деревянными элементами интерьера, массивными перилами, окаймляющими широкую лестницу на второй этаж, и кухней с тяжелой каменной столешницей.
Так началась моя вторая жизнь в Пасадене 4 февраля 2016 года. Так началась новая история Адама Ласки, или, как меня называли на кафедре, доктора Ласки́, с ударением на последний слог.
- Чёрный властелин
- Задача – выжить!
- Адмирал галактической империи
- Неучтённый
- Артефактор Горта
- Арктический удар
- Инферналь Мерценариус
- Сайтаншесская роза. Эпизод I
- Бастион Одесса
- Второй шанс адмирала Бахирева
- Серое Проклятие
- Благими намерениями
- Сайтаншесская роза. Эпизод II
- Майорат на двоих
- Призрак неведомой войны
- Тайна золотого орла
- Нас не волнует
- Волк. Юность
- Решение
- В поисках истины
- Война теней
- Волк. Стая
- Жандарм
- Крепость
- Некромант. Присяга
- Пасынки Страны
- Из рук врага
- Игрушки Анкалимы
- Братишка
- Отражение
- Управленец
- Мастер лута
- Обратно в СССР
- Меняя историю
- Волк. Поля надежды
- Всевидящее око
- Пещерная тактика
- Клыки и когти эскадрильи
- Волк. Студент
- Витязь. Содружество невозможных
- Экспансия
- Живучий
- Танец для демона. Эпизод I
- Дальняя застава
- Закрытые миры
- Мальчик из будущего
- Красно Солнышко
- Проклятие иеремитов
- Отрок
- Исход
- Я, Рейван
- Я Кирпич
- Заместитель для демиурга
- Новик
- Мне снова 15…
- На Туманном Альбионе
- Замыкание спирали
- Констебль с третьего участка (сборник)
- Варяг
- Игра в прятки
- Жандарм. На пороге двадцатого века
- Мир уже не будет прежним
- Посмотри в глаза Инферно
- Берсерк
- Витязь. Тенета тьмы
- Сашка
- Во имя Империи!
- Игра колибри
- Покорение Америки
- Выживший. Чистилище
- Попытка контакта
- Длинные руки нейтралитета
- Вращая колесо Сансары
- Неправильный демон
- В ловушке сна: маранта
- Время для Инженера Времени
- По прозвищу Адмирал
- Дело всей смерти
- Пронзая ткань времени
- Рыцарь Смерти
- Свергнутые боги
- Тот еще космонавт!
- Омут
- Снайпер
- Бродяга
- Мантикора и Дракон: Вернуться и вернуть. Эпизод I
- На пути у цунами
- Седьмой принцип
- Манускрипт
- Перекресток
- Шатун
- Бог пива
- Поймать молнию
- Дотянуться до престола
- Курганник
- Четырнадцать – в цель!
- Приговор некроманту
- Меч Валькирии
- Подарок инкассатору
- Спец
- Империя троянов
- Черепа
- Джокер
- По ту сторону чуда
- Умереть тысячу раз
- Тени Тегваара
- Возвращение
- Министерство несбывшихся желаний
- Маскарад реальностей
- Девятьсот восемьдесят восьмой
- Мир Тёмного солнца
- Тестировщик миров
- Бесконечная жизнь майора Кафкина
- Рокировка с прошлым
- Хроники Максима Волгина
- Сюрпризы Лебяжьего озера
- Земля – лишь ферма
- Технарь
- Владей миром!
- Ход в Шаолинь
- Мечты сбываются
- Звездный час
- А утром пришел Фо…
- Ревизор 2.0
- Линия Горизонта
- Песок вечности
- Чары Мареллы
- Человек-радар
- Агарта
- Вперед, русичи!
- Вернуть или вернуться?
- Тария
- Выжить в лесу Междумирья
- Сделка с демиургом
- И полвека в придачу
- Погонщица единорогов
- Рождение клана
- Прошлая настоящая жизнь
- Следы Атомных богов
- В тени экватора
- Снимите розовые очки
- Порождение тьмы
- Энуэмент
- Хортарианский ястреб
- Контуженый рыцарь
- Амбиции
- Гость внутри
- Цифры нации
- Так не бывает, или Хрен знат
- Герой поневоле
- Планета супербарона Кетсинга
- Перерожденный
- Кроманьонец
- Измерение N
- Пламя
- Практическая уфология
- Дальневосточная опора прочная…
- Жестокая гвардия неба
- Арина – дочь дракона
- Контрольная точка
- Основной компонент
- Ритуал
- Уничтожить Бессмертного
- Диверсант Петра Великого
- Бездна
- Не дать отнять свою мечту
- Лукинский фактор
- Скверная кровь
- Внутренний дворец
- Хрен с Горы
- Пятый кодекс
- Шаг в палеолит