Название книги:

Выстрел в спину

Автор:
Александр Леонидович Аввакумов
Выстрел в спину

001

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Словно что-то почувствовав, девушка быстро вышла из воды и скрылась в зелени кустов. Никитину почему-то стало стыдно за себя. Он отошел от кустов и направился в сторону машин, которые стояли в метрах ста от берега речки.

– Маркелов, что с разведкой, еще не вернулась? – спросил он младшего лейтенанта, который лежал под березкой, прикрыв лицо фуражкой.

Тот поднялся и, поправив на себе гимнастерку, доложил:

– Разведка еще не вернулась, товарищ лейтенант. Как вернется, я вам сразу доложу.

– Что-то долго они там, – озабочено произнес Никитин и сел на землю. – Садись, Маркелов, не стой, в ногах правды нет.

– Да и на пятой точке ее не найти, товарищ лейтенант, – ответил он и, сняв с головы фуражку, присел рядом с ним.

– Ты знаешь, Маркелов, мне кажется, что нужно переодеть девушку, – как бы, между прочим, произнес лейтенант. – Уж больно яркое у нее платье, за версту его видать. Да и война сейчас, а в колонне одни мужчины. Как бы что не произошло.

– А мне, наоборот, нравится, товарищ лейтенант, – в тон ему возразил Маркелов. – Да и где я найду на нее форму, сами подумайте, кругом мужики.

– Здесь не танцплощадка. Найдите что-то для нее…

– Хорошо, товарищ лейтенант, попробую.

– Вот и хорошо, исполняйте.

Они словно по команде оба повернулись и посмотрели на Лаврову, которая шла в их сторону. Она держала в руках небольшой букетик полевых ромашек. Ее тонкое платье было почти прозрачным в лучах летнего солнца и офицеры с каким-то трепетным чувством рассматривали ее до тех пор, пока она не скрылась среди машин. Маркелов посмотрел на Никитина и их взгляды встретились.

–Теперь ты понял меня, младший лейтенант, переодень ее. Я не хочу, чтобы среди мужиков что-то произошло.

– Понял, командир.

Никитин посмотрел на часы, шел третий час, как ушла в деревню разведка.

– Идут! – радостно произнес Маркелов, – и, кажется не одни.

Лейтенант поднялся с земли и, надев фуражку, направился к разведчикам. Впереди двигалась подвода, на которой сидел красноармеец, голова которого была перевязана грязным бинтом. Темные пятна бурой крови отчетливо выделялись на бинте. Маркелов чуть ли бегом бросился к разведчикам. Переговорив с ними, он вернулся к Никитину.

– Товарищ лейтенант! Населенный пункт пуст. Жители, похоже, ушли в лес, – доложил ему Маркелов. – Можно двигаться дальше.

– Ты хочешь сказать, что в деревне никого нет? – спросил Никитин у Маркелова.

– А разве подобного не может быть, товарищ лейтенант? – возразил ему младший лейтенант. – Разведчики обнаружили только двоих в деревне, и вы не поверите, один из них – наш пропавший четыре дня назад – Лихачев.

– Не может быть! Как он мог оказаться в этой деревне? – поинтересовался Никитин у младшего лейтенанта.

– Приведи его ко мне, – приказал он Маркелову. – Я сам хочу поговорить с этим человеком.

К лейтенанту подвели двоих. Судя по ним, они оба были истощены и ранены.

– Кто такие будете? Откуда, часть?

– Я – командир взвода, капитан Смирнов. 439 погранотряд. Отхожу от границы. Это – рядовой Лихачев. Ранение он получили день назад. В лесу наткнулись на националистов, – доложил Смирнов.

– Как оказались в этой деревне? – спросил Смирнова Никитин. – Где жители?

Тон, каким был задан вопрос, явно не понравился офицеру.

– Лейтенант! Ты что, нам не веришь? Мы немцев били, а что ты делал в это время? Я смотрю, неплохо выглядишь – выбрит, сыт….

Лицо Никитина вспыхнуло от негодования.

– Моя внешность ничего не меняет, капитан Смирнов. Война меняет отношение к смыслу этого слова. Скажите, кто командовал вашим отрядом?

Пограничник криво улыбнулся и, судя по его лицу, капитан был рад этому вопросу.

– Командиром одиннадцатого погранотряда был подполковник Кравчук, заместитель по политической части – майор Хлопов. Еще есть ко мне вопросы?

– Как вы оказались в селе? – снова спросил Никитин Смирнова.

– После того, как мы наткнулись на националистов, мы решили зайти в деревню, у Лихачева воспалилась рана, и он нуждался в помощи.

Капитан замолчал и посмотрел на Никитина и Маркелова. Офицеры внимательно наблюдали за Смирновым, ожидая дальнейшего рассказа. Мужчина откашлялся и продолжил:

– Мы долго наблюдали за селом, боясь наткнуться на немцев или националистов. Убедившись, что в деревне нет ни тех, ни других, мы направились к ближайшему дому. Во дворе дома мы столкнулись с хозяйкой, которая запирала дверь. Оказывается, по указанию председателя колхоза они все уходили в лес, угоняя туда и скотину. В деревне осталось лишь несколько старух и стариков. Они нас и приютили на ночь. А утром в деревне оказались ваши разведчики.

Смирнов замолчал. Достав из кармана галифе кисет, он свернул цигарку и закурил. Он сделал глубокую затяжку. Наличие у него кисета и табака вызвало у Никитина недоверие к капитану.

– Откуда у вас табак, капитан? Да и кисет…

– Табаком и кисетом со мной поделился старик, проживающий в соседнем доме. Я смотрю, вы до сих пор не верите мне? А вы кто будете, товарищ лейтенант? Почему вы здесь – в стороне от дорог?

Никитин промолчал. Сейчас он размышлял, как поступить с ними. Брать их с собой, согласно инструкции, ему было нельзя, но и оставлять их здесь, тоже не хотелось.

– Вот что, Смирнов, – произнес Никитин. – Я возьму вас с собой и передам вас первому же санбату. Мы направляемся в Смоленск….

– Товарищ лейтенант! Вы, что не знаете, что вчера вечером немецкие танки вышли к Белостоку, и вся 10-я армия оказалась в окружении? – спросил его Смирнов.

Никитин был просто ошарашен этим известием. Он растерянно посмотрел сначала на Маркелова, а затем на Смирнова.

– Откуда вы об этом знаете? – с подозрением спросил он Смирнова. – Вам не кажется это немного странным?

Офицер явно смутился, он просто не знал, что ответить Никитину.

– Ничего странного в этом нет, товарищ лейтенант. В доме, в котором нас обнаружили ваши разведчики, случайно оказалось радио, вот мы и узнали об этом.

– Интересно, капитан. Дом, радио…

– Вы что мне не верите? Сходите и посмотрите сами.

– Вот что, капитан, скажите, при каких обстоятельствах вы встретились с Лихачевым?

Смирнов улыбнулся.

– Лейтенант! Сейчас все леса кишат нашими бойцами. Есть крупные соединения, но больше, таких как мы, одиночек. Он пробирался на восток и я тоже стремился туда.

– Хорошо. Отдыхайте, капитан, а мы пока организуем проверку того, о чем вы нам сейчас сообщили.

Никитин обернулся, почувствовав на своей спине чей-то пристальный взгляд. На него смотрела Ольга, которая, по всей вероятности, слышала весь этот разговор.

– Что-то случилось? – спросил ее лейтенант.

– Нет, – коротко ответила девушка и, развернувшись, направилась к машинам.

– Маркелов, организуйте проверку показаний Смирнова.

….. Все, – четко произнес оберштурмфюрер СС Мозель и, отложив в сторону бинокль, сел рядом с радистом. Рация запищала. Радист снял наушники и протянул их офицеру.

– Господин гауптштурмфюрер, разрешите доложить. Да, ваш подопечный у русских. Вы правильно высчитали движение колонны. Разрешите атаковать?

– Ни в коем случае. Наверняка машины заминированы. Держите их в поле наблюдения. Мне очень важно, что предпримут русские, узнав об окружении 10-й армии, будут ли они складировать ценности. Думаю, что я сумею подключить к наблюдению наших ассов.

***

Прежде, чем начать движение вперед, Никитин решил разобраться с красноармейцем Лихачевым. Боец стоял перед ним, опустив голову. Наспех перебинтованная голова, рваная гимнастерка, отсутствие обмоток на ногах делали его фигуру немного комичной и в то же время жалкой. Лицо его было изможденным и со стороны казалось, что он вот-вот упадет от усталости.

– Рассказывай, Лихачев. Я хочу узнать, как вы бежали с поля боя? – спросил его Никитин. – Сейчас война и любое бегство с поля боя приравнивается к предательству. Ты это, надеюсь, знаешь?

Борис кивнул головой, соглашаясь со словами командира.

– Я не бежал с поля боя, – тихо произнес он. – Просто так получилось. Я забежал в дом, чтобы оттуда вести огонь по немецким автоматчикам. Мне удалось убить троих, но машины вдруг тронулись. Я хотел выйти из дома и попытаться вас догнать, но увидел немцев, которые просочились с другой стороны дома.

– Что дальше?

– Я укрылся в доме. Получилось так, что на первом этаже были немцы, а на втором – один лишь я.

– Ты хочешь сказать, что немцы не проверяли дом? Не смеши меня, Лихачев, – произнес Никитин и усмехнулся. – Не рассказывай мне сказки.

– Зачем мне врать, товарищ лейтенант. Вечером в поселке снова вспыхнул бой. Похоже, одна из отходящих на восток советская воинская часть столкнулась с немцами. Бой был ожесточенный, но короткий. Нашим удалось выбить гитлеровцев из поселка, и я вынужден был рассказать командиру батальона, что отстал от колонны. Нас посадили на машины и повезли. Куда едем, никто не говорит, командиры были злые как собаки.

– Что дальше?

– А дальше, попали мы под бомбежку. Все бросились бежать кто куда, ну и я, в лес. Два дня плутал, пока не встретил капитана-пограничника. Он тоже отстал от своей части или отряда, не знаю, как у них там. Вот с ним и вышли к этому населенному пункту.

Лейтенант пристально посмотрел на Лихачева. Тот не выдержав его взгляда, отвернул свои глаза в сторону. Никитин не верил в рассказ бойца.

«Голова уж больно аккуратно перебинтована, – подмечал он про себя, рассматривая Лихачева. – Да и гимнастерка, почему без пятен крови, можно подумать, что ранение он получил, будучи раздетым».

– Скажи, Лихачев, это правда, что сказал капитан Смирнов? Мы действительно находимся в окружении?

– Так точно, товарищ лейтенант. Я сам вчера слышал об этом по приемнику.

– Что конкретно ты слышал, Лихачев? Давай, докладывай!

Красноармеец покраснел.

 

– Слышал сводку Совинформбюро. Немцы уже на подступах к Смоленску…

Стало тихо. Где-то громко куковала кукушка, насчитывая всем бесконечное количество лет жизни. Никитин подозвал к себе Маркелова. Внутреннее чутье подсказывало ему, что Лихачев чего – то не договаривает, боится прямых вопросов.

– А ну, снимай бинт! – приказал ему лейтенант. – Хочу посмотреть твое ранение.

В глазах Лихачева мелькнул страх.

– Это зачем, товарищ лейтенант? Значит, вы мне не верите! Чем же я могу доказать, что я – не изменник!? Дайте мне винтовку, и я умру в бою, если это потребуется Родине!

– Лаврова! Оля! Посмотри, что у него там, под бинтом! – приказал Никитин девушке.

Неожиданно для всех, Лихачев схватился за повязку и сорвал ее со своей головы. В ту же секунду лицо его оказалось в крови!

– Смотрите! Это я гвоздиком расковырял себе голову! – закричал боец.

– Отставить крик! – жестко произнес Никитин. – Лаврова! Перевяжите ему голову. Трогаемся!

Машины, поднимая клубы пыли, направились к деревне.

«Ни одного человека, словно все вымерло….», – подумал Никитин, рассматривая пустые дворы.

Набрав воды из колодца, машины быстро проскочили деревню и направились в сторону ближайшего лесочка.

«Как же это так, почему мы оказались в окружении? – размышлял Никитин. – Для того чтобы прорваться к своим, нужно каким-то образом войти в состав нашей армейской группы. Но, как быть с приказом, который категорически запрещал колонне какой-либо контакт с военными? Наверняка, те люди, которые все это планировали, не думали, что целая армия может оказаться в окружении».

– Что везете? – поинтересовался капитан Смирнов у Маркелова, оказавшись в кузове полуторки.

– Груз, – коротко ответил тот.

– Что за груз? Наверное, какие-то ценности, если такая охрана?

– Слушайте, товарищ капитан, вам, что не хватает моего ответа? Здесь не принято задавать вопросы. Запомните это!

Смирнов замолчал и присел на один из ящиков. Взгляд его невольно упал на печати из сургуча, которые болтались на шнурках. Он перевел взгляд на другой ящик, крышка которого тоже была скреплена печатью. Через минуту ему удалось рассмотреть эти печати, они оказались печатями Банка.

***

Немецкие самолеты с самого утра висели в воздухе, не давая никакой возможности свободно передвигаться по дороге. Колонна вынуждена была съехать с дороги и снова укрыться в лесу. Бойцы и водители расположились под деревьями, наслаждаясь теплом летнего дня. Кто-то из них дремал, кто-то писал письмо своим родным и близким, надеясь, что им удастся их им отправить.

О том, что 10-я армия оказалась в окружении Никитин никому не говорил. Об этом знали лишь четыре человека из их отряда – Маркелов, Смирнов и Лихачев. Клим, – водитель головного грузовика поднял капот и копался в моторе, готовя машину к ночному переходу. Неожиданно для него из-за кустов вышел красноармеец из выставленного Маркеловым охранения.

– Клим! Где командир? – спросил он его.

Водитель указал на дерево, под которым, прикрыв лицо фуражкой, лежал лейтенант Никитин. Запах разогретой на солнце смолы, щебетание птиц заставили его задремать. Услышав сквозь дремоту шаги, он открыл глаза и посмотрел на бойца.

– Разрешите обратиться, товарищ лейтенант, – произнес боец, окончательно прогнав у него сон.

Никитин отодвинул фуражку в сторону и посмотрел с недовольством на солдата.

– Что у вас? – спросил он красноармейца.

– На дороге немецкие мотоциклисты!

– Много их? – спросил лейтенант, поднимаясь с земли.

– Машин пятнадцать….., а может быть и больше.

«Разведчики, – подумал Никитин. – Наверняка ищут нас. Раз так, оставаться здесь в лесу нельзя, нужно как можно быстрее уходить. Похоже, без боя не получится».

Не зная почему, но его глаза сразу нашли Ольгу, которая сидела около машины и что-то писала в своем небольшом блокноте.

– Приготовиться к бою! – громко скомандовал Никитин. – Всем рассредоточится вдоль дороги.

Бойцы быстро заняли боевые позиции. Ольга легла недалеко от Никитина и передернула затвор винтовки. На ней была солдатская форма, которая делала ее фигуру комичной. Он невольно улыбнулся и, приложив к глазам окуляры бинокля, начал наблюдать за дорогой. Из-за поворота грунтовки донесся треск мотоциклетных моторов, который с каждой секундой становился все отчетливей и отчетливей.

– Без моей команды не стрелять! – громко выкрикнул Никитин.

Немецкие мотоциклисты появились из-за поворота. Они выехали на развилку дорог и остановились. Один из немцев слез с мотоцикла и стал осматривать дорогу. Заметив следы траков танка, он улыбнулся и направился к фельдфебелю. Он что-то сказал ему и рукой указал в сторону укрывшейся в лесу колонны. Фельдфебель, мужчина средних лет с довольно большим «пивным» животом, что-то громко выкрикнул и они, спешившись и рассыпавшись в цепь, осторожно двинулись вглубь леса.

– Без команды не стрелять! – еще раз громко выкрикнул Никитин. – Пусть подъедут ближе!

Мотоциклисты, держа автоматы наизготовку, медленно двинулись по следам танка. Тишину леса разорвал крик лейтенанта:

– Огонь!

Раздался залп. Несколько немцев упали в траву, а остальные, открыв ответный огонь, залегли на поляне. Никитин поймал в прицел своего ППШ фельдфебеля, который двигался чуть левее от него, укрываясь за стволами берез. Приклад автомата привычно толкнул Никитина в плечо, словно здороваясь с ним. Тело немца несколько раз дернулось, а затем повалилось в траву. На дороге снова появились немцы. Гул работающих двигателей мотоциклов моментально утонул в треске винтовочных и пулеметных очередей. Огонь красноармейцев был таким плотным и прицельным, что буквально смел мотоциклистов с поляны и дороги. Лишь только одному мотоциклисту удалось добежать до мотоцикла и он, развернувшись, помчался обратно.

«Главное для вашей группы Никитин, это не вступать в открытое столкновение с немецкими частями, – вспоминал он инструктаж капитана Наумова. – Ваша задача – это таскать за собой немцев и не более. Чем дольше вы это будете сделать, тем лучше».

– А теперь уходим! – громко выкрикнул Никитин. – Давай, ребята, быстрее, быстрее!

Водители и бойцы стали быстро собираться и рассаживаться по машинам. Никитин снова невольно взглянул на девушку. Даже в этой несуразной одежде она выглядела очень привлекательно.

«Если бы не война, – подумал он. – Непременно бросился бы ухаживать за ней».

– Смирнов! Соберите оружие, боеприпасы и погрузите все в машину, – приказал он капитану.

Когда тот с бойцами выполнили приказ Никитина, лейтенант взобрался на ступеньку полуторки и махнул рукой. Автомобили стали медленно выезжать из леса. Впереди машин, обдав их густым чадом сгоревшего бензина, двинулся броневик, замыкала колонну танк. Дорога свернула влево и вывела колонну на оживленное шоссе, по которому, как ни странно, по-прежнему двигались разрозненные воинские части.

«А капитан Смирнов сообщил мне о полном окружении 10 -ой армии, – подумал лейтенант. – Тогда куда двигается вся эта масса войск и беженцев? А может, он что-то напутал?»

Поднимая клубы серой пыли, по дороге двигались автомашины, кузова которых были набиты раненными бойцами.

– Сворачивай влево, – приказал Климу Никитин. – Сейчас остановим какую-нибудь автомашину с ранеными и передадим им Смирнова и Лихачева.

После нескольких неудачных попыток, наконец, Маркелову удалось остановить одну из машин.

– Товарищ военврач! – обратился он к капитану медицинской службы. – У нас несколько раненных бойцов. Возьмите их с собой!

– Не могу, товарищ лейтенант государственной безопасности. Вы же видите, все машины переполнены.

– Возьмите, я очень вас прошу…. Мы выполняем ответственное задание командования, а раненные связывают нам руки.

Военврач посмотрел на серое от пыли лицо Никитина.

– Хорошо, лейтенант, грузите ваших раненных бойцов…

К Никитину подошел Смирнов и Лихачев.

– Товарищ лейтенант, разрешите нам остаться с вами. Ранения у нас не тяжелые…

– Не могу, товарищи, так что езжайте…, вам лечиться нужно.

– Товарищ лейтенант, но мы просим вас. Разрешите….

– Нет. Я не могу, Смирнов, у меня приказ.

– Товарищ лейтенант! Я – ваш боец и ранение у меня легкое. Разрешите остаться!

– Хорошо, Лихачев, оставайтесь, а вы, товарищ капитан, в машину. Удачи вам!

Машины с ранеными тронулась. Проводив их взглядом, Никитин сел в полуторку.

***

Вагнер вошел в свой кабинет и, сняв фуражку, направился к столу. Дневная жара давала о себе знать. Повесив фуражку на вбитый в стену гвоздь, он налил в стакан воду и выпил ее залпом. Вода была теплой, с каким-то непонятным ему металлическим привкусом. Гауптштурмфюрер взял в руки графин и вылил остатки воды в раскрытое настежь окно. Сев за стол, офицер поднял трубку и стал ждать ответа связиста. В трубке он услышал какой-то шорох, затем раздавались непонятные щелчки, которые моментально утонули в море шума. Наконец через всю эту какофонию звуков отчетливо прозвучал приятный женский голос, чем-то напоминавший по тембру голос его жены:

– Я слушаю вас, господин гауптштурмфюрер.

– Здравствуйте, Магда. Соедините меня с командиром 116 авиаполка, – попросил он ее.

– Хорошо, господин гауптштурмфюрер, ждите….

В трубке снова возникла тишина, прерываемая бесконечным треском.

– Да, я слушаю вас, господин Вагнер.

– Господин полковник, это гауптштурмфюрер СС Вальтер Вагнер, офицер по особым поручениям райхминистра Розенберга, – стараясь подчеркнуть важность его должности, произнес офицер. – Меня интересует русская колонна из грузовых автомашин в сопровождении броневика и танка. На бортах машин белые надписи – почта. Думаю, что она следует по одной из проселочных дорог в сторону Смоленска. Прошу вас разыскать ее. Мне срочно нужны координаты этой группы. И еще, господин полковник, никаких бомбовых ударов, эта колонна нужна мне вся, а не ее остатки после работы ваших соколов.

Гауптштурмфюрер СС положил трубку и вытер платком свои влажные от волнения ладони. В том, что ему удастся перехватить этот золотой конвой русских, он не сомневался. Достав из кармана кителя серебряный портсигар, он закурил. Где-то недалеко ухала дальнобойная артиллерия, от залпов которой мелко дрожала хрустальная рюмка, оставленная им на столе еще утром. Он достал из сейфа бутылку французского коньяка. Пригубив налитый в рюмку коньяк, он закрыл от удовольствия глаза. Аромат и специфический привкус этого сорта коньяка заставили его вспомнить о той прекрасной стране, в которой он провел последний год своей службы. Сейчас он тоже не мог пожаловаться на свою судьбу. Служба при штабе группы армии «Центр» была намного приятней той, которая была сейчас у тысяч других офицеров рейха, которые штурмовали русские укрепрайоны.

Телефонный звонок вернул его к реалиям жизни.

– Гауптштурмфюрер СС Вагнер, – представился он.

Звонил дежурный офицер 116 авиационного полка. Вагнер пододвинул к себе разложенную на столе карту и, слушая телефонный доклад, стал делать только ему понятные обозначения.

– Спасибо, Хельмут, за информацию, – ответил гауптштурмфюрер. – Давно мы с вами не встречались. Если у вас возникнет желание скоротать время в хорошей компании за рюмочкой французского коньяка, позвоните мне.

Улыбнувшись, Вагнер положил на рычаг телефона трубку и посмотрел на карту. Офицер еще немного повертел в руке красный карандаш, которым делал отметки на карте, а затем положил его на стол. Гауптштурмфюрер СС еще раз мысленно поблагодарил судьбу за предоставленную ему удачу перехватить эту русскую колонну, которая по данным дежурного 116 авиационного полка, была замечена в семидесяти километрах от Минска.

«Они не так далеко от города, – словно подводя черту, подумал он. – Но почему, они не двигаются к Смоленску? Что-то здесь не так. Неужели они хотят где-то складировать эти ценности здесь. А почему бы нет! Шансов прорваться в Смоленск, у них практически нет. Как они будут это делать? Все вместе или груз каждой машины по отдельности?»

Вагнер протянул руку к рюмке с коньяком и, сделав небольшой глоток, поставил ее обратно на стол.

– Хубе! Зайдите ко мне! – громко крикнул он, приоткрыв дверь своего кабинета.

– Да, господин гауптштурмфюрер! – произнес вошедший ординарец и вытянулся перед ним по стойке «смирно».

– Авиаразведка засекла русскую колонну недалеко от населенного пункта, который называется Старые Выселки, это в шестидесяти – семидесяти километрах от Минска. Это не так далеко. Какие наши части находятся вблизи этого населенного пункта?

Заметив удивленный взгляд Хубе, гауптштурмфюрер улыбнулся и, потирая ладони рук, встал из-за стола. Он вплотную подошел к офицеру и, взяв его за пуговицу кителя, произнес:

– Через два часа наши солдаты должны остановить эту колонну, – произнес гауптштурмфюрер. – Подготовьте группу к ее захвату. Мы не можем допустить, чтобы эти машины достигли Смоленска.

 

– Но, среди них, два наших агента, господин гауптштурмфюрер.

– Смирнов и Лихачев? Думаю, что для достижения поставленной цели можно легко пожертвовать этими агентами. Сейчас в лагерях десятки тысяч русских. Мы всегда найдем десятки, сотни военнопленных, которые дадут согласие служить великой Германии.

– Когда они выходили на связь? – спросил Вагнер.

– Вчера, господин капитан. Смирнов сообщил, что им удалось внедриться в группу лейтенанта Никитина. Может, повременим, они и так никуда от нас не денутся. Вырваться из нашего котла – практически невозможно. А вдруг после боя с нашими солдатами они просто укроют эти ценности, и тогда мы потеряем все.

– Не исключено, Хубе, – тихо произнес Вагнер. – Я с вами согласен, что перемещать ценности через линию фронта, крайне неосмотрительно в их положении. Я бы не рискнул…

– Я тоже такого же мнения….

Гауптштурмфюрер СС отпустил пуговицу и, повернувшись спиной к офицеру, направился к столу. Хубе выбросил правую руку в нацистском приветствии и, щелкнув каблуками, вышел из кабинета. Вагнер допил коньяк и снова наполнил рюмку.

***

Лес встретил Вагнера тишиной и прохладой. Где-то вдали слышался грохот мощных орудий, а здесь все цвело, порхали напуганные шумом моторов птицы. Гауптштурмфюрер СС вышел из машины и, осмотревшись по сторонам, направился к поляне, на которой один к одному, словно на параде лежали убитые солдаты третьего Рейха.

«Да, вот они – генофонд страны, – с некоторым сожалением подумал Вагнер. – Как же так, вы лежите здесь, а эти русские умчались на своих грузовиках. Судя по примятой траве, здесь лежали русские и ждали, когда вот эти парни подойдут к ним на прицельный выстрел».

Пройдя вдоль линии, которую занимали красноармейцы, он, наконец, остановился около куста с надломанной ветвью. Вагнер посмотрел по сторонам, больше кустов с надломленной ветвью он не заметил. Его взгляд выхватил из окружающей зелени куста блестящую на солнце гильзу, которая была надета на тонкую веточку. Офицер осторожно взял в руки гильзу, потряс ее и, достав из нее свернутую в трубочку записку, развернул ее.

«Внедрение прошло успешно. Кажется, мне поверили», – прочитал Вагнер.

Он посмотрел снова по сторонам и бросил гильзу на землю.

«Теперь я всегда буду знать, где находится колонна и что замышляет Никитин», – подумал он.

– Хубе! – окликнул он своего ординарца. – В штаб!

Ординарец услужливо открыл заднюю дверь тяжелого «Майбаха». Гауптштурмфюрер СС коснулся плеча водителя стеком и машина, ласково урча двигателем, тронулась.

«Где-то среди этих лесов, дорог вот уже несколько дней двигаются русские грузовики, набитые золотом и драгоценными каменьями. Где они находятся сейчас, он не знает. Может, где-то рядом…. Берлин торопит, Кальтенбрунеру нужно золото, это понятно. Неужели он не понимает одного, что отыскать русские машины в этих лесах и болотах равносильно розыску иголки в стоге сена. Впрочем, ему все равно, как я буду искать эти машины, кто я для него? Простой офицер СС, каких много в Германии. Ясно пока одно, если я не найду золото…. О, мой, Бог! Страшно подумать, что меня ожидает…».

Машина резко остановилась. Вагнер взглянул в окно автомобиля. Мимо машины солдаты проносили тело убитого унтер-офицера. По коже гауптштурмфюрера пробежали мурашки. Он сразу узнал этого молодого светловолосого парня с чудесной улыбкой. Именно этот унтер-офицер остановил его машину на развилке проселочных дорог. Он опустил стекло и подозвал к себе солдата.

– Что здесь произошло? – спросил он у ефрейтора.

– Похоже, русские, господин гауптштурмфбрер. Сейчас их везде много.

– Я и без тебя знаю, что это сделали не немцы! – произнес Вагнер, чувствуя, что начинает выходить из себя. – Я тебя спрашиваю, что произошло, а не кто, убил!

К машине подбежал фельдфебель и, выбросив в нацистском приветствии руку, начал докладывать, что час назад на боевое охранение их саперной роты напоролась группа русских, выходящих из окружения, численностью около полуроты. Сбив боевое охранение, они буквально растворились в лесу.

«Варвары, –снова подумал Вагнер. – Сражаться, когда война уже проиграна, просто глупо. Фанатики!»

Машина снова тронулась. Гауптштурмфюрер СС положил на колени автомат. Холодная сталь металла немного успокоила его. Он снова подумал о золотом конвое.

«Буду просить командующего армии, чтобы он выделил специальную группу для преследования и уничтожения русской колонны», – размышлял он.

Наконец машина выехала из леса. Вагнер облегченно вздохнул и, отложив автомат в сторону, закурил. Встречный поток воздуха нежно ласкал его волосы, и жизнь снова приобрела для него привычные формы.

***

Колонна машин осторожно вошла в небольшой поселок, который попался им по дороге. Когда-то здесь находился районный центр, сейчас же половина этого населенного пункта лежала в руинах. То тут, то там валялись брошенные людьми чемоданы, баулы, мешки, набитые домашним скарбом. Вся эта картина поспешного бегства была столь удручающей, что вызывала у красноармейцев чувство безысходности. На дорогу из кустов выскочила раненая корова, которая, волокла за собой по пыльной дороге вывалившиеся из утробы внутренности. Буренка громко мычала, словно просила у людей помощи.

– Товарищ лейтенант, – обратился к Никитину водитель, – как-то не по-человечески получается. Животное мучается.

– Я тоже об этом подумал, – ответил он и попросил остановить машину.

Офицер достал из кобуры пистолет и направился к буренке. Та, словно почувствовав смерть, смиренно стояла у обочины дороги и большими глазами смотрела на подходящего к ней человека. Неожиданно для Никитина, из глаза животного выкатилась крупная слеза и упала в пыль. Он медленно поднял пистолет и направил его в голову коровы. Клим хорошо видел, как задрожала рука офицера. Раздался хлесткий выстрел. Передние ноги животного подкосились, и она с глубоким вздохом повалилась на землю. В больших глазах коровы застыло полуденное небо. Сунув пистолет в кобуру, Никитин направился к машине. Он достал из полевой сумки карту и, сложив ее у себя на коленях, стал карандашом отмечать маршрут своей группы.

– Клим! В трех-пяти километрах отсюда должен находиться мост через реку. Необходимо проскочить по мосту, прежде чем немцы его разобьют.

– Вы думаете, что он еще цел, товарищ лейтенант? А если, нет?

– Не знаю. Вон видишь толпу беженцев? Думаю, если бы мост был разрушен, они бы туда не двигались.

– А может они не знают, что он разбит?

Никитин не ответил, так как первые автомашины их группы поравнялись с беженцами. Автомашины, повозки, велосипеды и подводы, груженные домашним скарбом, непрерывным потоком двигались в сторону Смоленска. Люди еще, похоже, не догадывались, что они оказались в окружении и двигаться куда-то на восток, просто не имело никакого смысла. Казалось, что этот огромный и неиссякаемый людской поток был бесконечен. Броневик, а затем и полуторки, непрерывно гудя клаксонами, были похожи на мощный ледокол, который пытался взломать это бесконечное море человеческого страха и горя.

– Дорогу! Дорогу! – кричал выбравшийся на порог автомобиля Никитин, размахивая пистолетом.

Однако люди и не думали освобождать дорогу. Они шли вперед и не обращали никакого внимания на его отчаянные крики. Вскоре он понял, что окончательно сорвал голос и сел обратно в кабину полуторки. Южный летний ветер лениво гнал по изрытому воронками полю ворох каких-то уже никому не нужных бумаг, кругом валялись брошенные во время воздушного налета вещи, а в пыльном кювете догорал завалившиеся на бок автомобиль. Десятки трупов убитых животных и людей, лежавших вдоль дороги, не могли оставить его равнодушным. Воздух был наполнен запахом разлагающихся на солнце тел.

– Клим! Ты только посмотри! Что делают, сволочи! – произнес Никитин. – Никого не жалеют, ни стариков, ни детей.

Водитель промолчал. Какое-то внутреннее предчувствие говорило ему, что он непременно погибнет, так и не добравшись до Смоленска. Ему было страшно не за себя, ему было страшно за семью, ведь он должен был демобилизоваться из армии осенью этого года. Он посмотрел на лейтенанта, который сидел рядом с ним и отрешенно смотрел на дорогу.


Издательство:
Автор
Поделиться: