Название книги:

По ту сторону жизни

Автор:
Карина Демина
По ту сторону жизни

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 5

Три дня… на редкость напряженные три дня.

У меня отрезали прядь волос. И отщипнули кусочек кожи, пусть с извинениями и объяснениями, в которых я не слишком-то нуждалась, понимая, что без проб не обойтись, но все равно неприятно. Не больно. Неприятно.

Боль… боль перестала существовать для меня, это я поняла, когда тетушка Фелиция случайно, конечно же, вывернула на меня чашку горячего чая.

Кожа не покраснела.

А я… ощутила некоторое неудобство, и только. Не знаю, как еще описать. Уже вечером, оставшись наедине с собой и заперев дверь, во избежание так сказать, я воткнула в руку иголку.

Ничего.

И даже когда игла пробила ладонь насквозь… пришлось постараться, но… по-прежнему ничего. Я помахала рукой. Пошевелила пальцами.

Не ощущать боли, конечно, в чем-то хорошо, но…

И во сне я тоже не нуждалась. Не испытывала усталости. Или вот голода.

Я прислушалась к себе. Да, чувства были какими-то… приглушенными? Сложно подобрать слова… зато магические потоки виделись ясно. Я и предположить не могла, что наш дом настолько особенный.

Темные токи деструктивной энергии устремлялись вниз, возвращаясь к источнику, который я воспринимала весьма ясно. Даже удивительно, что прежде я не знала…

Не предполагала даже… И не только я…

Отец? Дед? Бабушка? Дед знал наверняка и, значит, бабушка тоже… с отцом – вопрос, но… почему источник не почуяли дознаватели, когда проводили расследование?

Или…

Нет, в реестре известных силовых точек, который обновляется ежегодно, дабы все заинтересованные лица имели доступ к важной информации, наш дом не значится.

И не значился, готова поклясться, в последнюю сотню лет…

Хорошо это? Плохо?

Тайна была, и если меня в нее не посвятили…

Я потерла виски. Не стоит спешить. Времени теперь у меня много, возможностей тоже прибавилось, следовательно, разберусь. И вообще проблемы стоит решать по мере их возникновения. Главная на сегодняшний день – любимые родственнички, которые не слишком-то рады моему возвращению. Здесь я их в чем-то понимаю. Правда, понимание это не настолько велико, чтобы вернуться в прежнее состояние.

И да, мне все более и более интересно, как я умерла.

Иголку я воткнула в подушечку для иголок. Ее же убрала в корзинку для рукоделия, подаренную заботливой тетушкой на Единение. Пригодилась-таки…

И дальше что?

Я легла в кровать. Закрыла глаза. Тоска…

И кроме деструктивных потоков есть и светлая сила. Она, напротив, течет снизу вверх. Мое перестроившееся зрение позволило увидеть, как истончаются потоки силы, распадаются на ручейки, а те вплетаются в камень, укрепляя стены. Надо же…

А бабушка рассказывала, что дом особенный… и что нельзя, чтобы попал он в чужие руки… и завещание составила таким образом, что ни продать, ни подарить особняк я не могу. Правда, подобные дикие мысли мне и в голову не приходили, и поначалу завещание это меня несколько оскорбляло, но теперь я ее понимаю…

Шорох. Не здесь. Слух обострился, правда, как-то избирательно. Звуки дома – скрипы, стоны и шелест воспринимались отстраненно. Сознание отмечало их и отбрасывало, как не представляющие интереса, а вот шорох… Тихий такой. И вздох.

Кто-то крадется? А это уже интересно… кому тут не спится в ночь глухую?

Я встала. Одернула шелковый пеньюар, запоздало подумав, что белый шелк – не самый лучший выбор для ночных прогулок, но как-нибудь.

Кто бы ни крался, теперь я слышала стук его сердца. Или ее? И запах… сладковатый аромат пота, из-за которого рот мой наполнился слюной. Тело же само прижалось к стене. А потом когти… и я моргнуть не успела, как оказалась на потолке.

Что характерно, мне не было неудобно. Непривычно, но…

Приличные девицы по потолкам не лазят, даже если они, то есть девицы, а не потолки, не совсем чтобы живые.

Безумие.

Но вид открывается неплохой, да… и сила тяжести не особо ощущается. И потолок вязкий, он принимает когти, а когда вытаскиваю их, сращивает шрамы.

Человек… Моя кузина? Крадется… И главное, как-то вот нелепо крадется… то и дело останавливается, кутается в шелковый халатик… Да уж, мою гардеробную они ополовинили. И все-таки этот оттенок алого ей не слишком идет. Да и халатик ей явно маловат, на груди не сходится, и ниже тоже… и куда она так спешит-то?

Я сглотнула. Нехорошо на кузин слюной капать.

И главное, реакция-то совершенно непроизвольная. Желания немедля свалиться жертве на голову не ощущаю. Более того, сама мысль о том, что в пухлую эту шею придется впиваться, рвать клыками… Вобщем, слюну я сглатывала старательно.

Мерзость.

И запах духов. Мои любимые, к слову… были… «Роковая ночь». Нет, они по-прежнему хороши, такой вот сладковатый аромат с резкими перечными нотами, но не в таком же количестве!

Я тихонько чихнула, прикрыв лицо ладонью.

Но кузина услышала. Остановилась. Закрутила головой.

– Кто здесь? – овечье ее блеяние утонуло в ночной тишине. Я же удержалась от ответа.

Кузина стояла. Я висела. И ждала. Нет, любопытство – это не порок, это способ сделать жизнь интересней. А комнаты кузена в другой стороне. И мнится, что отныне тетушка своего драгоценного мальчика на короткий поводок посадила к его огромной радости…

Она тронула волосы. Воровато огляделась. И сняла домашние туфли. Чулочки подтянула. Сетчатые.

Эти не мои, что душу греет… а ноги у нее неплохие, надо сказать… и задница, которую мой пеньюар едва-едва прикрывал – вот что за манера чужое белье тащить? – тоже в меру пышна и округла. Один мой приятель в минуту душевных откровений, которые с ним приключались в постели, сказал, что идеальная женская задница такой и должна быть… и еще мягкой.

Кузина ему бы понравилась.

Впрочем, о чем это я… ему нравились слишком многие, что и стало причиной нашего расставания. И не в ревности дело, отнюдь, но… при жизни, что бы там ни говорили, я отличалась разборчивостью. Как-то не было желания подхватить дурную болезнь…

А вот и дверь. Ага… И стучать не спешит, но из кармана появляется махонький флакончик. Интересненько…

Я перебралась поближе. Темное стекло. Плотная пробка… многогранник, причем явно ручной шлифовки. Сейчас подобные не выпускают. А главное-то стекло драконье и парой рун запечатано. И следовательно, содержимое флакона – сомневаюсь, что она там розовое масло хранит – не подвластно движению времени.

Капля жидкости. Резкий запах ее заставил отшатнуться, но он вспыхнул и сгорел, впитавшись в бледную кожу кузины. Вот же… а флакон исчез в кармане халата. Халат же был снят и бережно сложен на козетке… Гм, выходит, в них тоже есть какой-то смысл, а я убрать собиралась.

Кузина тронула волосы. Мазнула своим запястьем по губам. Покусала их. И надавила на ручку.

Ага… а инквизитор не дурак, закрылся. Причем не только на задвижку, но и пару заклятий повесил, вижу, расползлись по двери пауками… а ночь все интересней и интересней.

Кузина мучила ручку. Дверь держалась.

А я ждала продолжения, сглатывая слюну… Это что, я теперь на всех людей реагировать так стану? Или это только ночной рефлекс? Надо будет поэкспериментировать…

Кузина наконец сообразила постучать. И еще раз. И ногой… вот же, а упорства ей не занимать. Еще бы в мирных целях…

Ей открыли.

– Что случилось? – поинтересовался Диттер.

А без одежды он ничего. Тощеват. Жилист.

Но при этом сложен гармонично. И встрепанный такой после сна, измятый… теплый… Я торопливо мазнула ладонью по лицу. Твою ж…

– Случилось, – всхлипнула кузина, поспешно падая на обнаженную мужскую грудь. Правда, маневр не совсем удался, поскольку реакцией дознаватель обладал отменной и успел сделать шаг назад. Упасть кузине он не позволил, подхватил под локотки и втянул в комнату.

Эй, так не интересно…

А с другой стороны, приоткрытая дверь – это почти приглашение. И грех им не воспользоваться, тем паче, чую, что мое присутствие для дознавателя тайной не осталось. Впрочем… я ведь не прячусь, а что гуляю по потолку, так мало у кого какие странности. Правда, прежде чем войти, я соскользнула на пол и прибрала флакончик. Утром в лаборатории посмотрю, что за гадость такая. Тоже мне… соблазнительница.

Дом помог. Дверь отворилась беззвучно, и даже сквозняк, который мог бы выдать, не скользнул по ногам. А там уже знакомый маневр. Стена. Потолок. Надо же… а Диттеру отвели вполне приличные покои. Определенно, глянулся он старику.

– Это было так ужасно… так… – соблазнительницу устроили на софе.

Она сидела, как-то хитро выкрутившись, отчего короткий пеньюар стал еще короче. Бретельки опасно натянулись, край сполз, и пышная грудь вздымалась… а взгляд у Диттера к этой груди прикован. К родинке…

У меня похожая имеется, что интересно, на том же месте… Плевать.

– И теперь вы понимаете…

Белые ноги. Кружевной край чулок. Пот на смуглом лбу дознавателя… и взгляд плывет… плывет взгляд.

– …как тяжело одинокой девушке, за которую некому заступиться…

И подвинулась чуть ближе.

Протянула руку, коснувшись щеки инквизитора… этак она его изнасилует самым циничным образом. И не то чтобы мне было так уж жаль, в чужую жизнь я не лезу, но… сдается мне, что эта вот страсть, с которой он борется – борется, я вижу – слегка искусственного происхождения. А если я чего не люблю, так это подчиняющих зелий во всем их многообразии.

Когда кузина потянулась, явно желая приступить к активным действиям, я не выдержала.

– Бу, – сказала я, отпуская потолок.

Тело двигалось… легко двигалось. Кувырок в воздухе. Легчайшее касание пола пальцами и… Кузина отшатнулась. Орать не стала, уже хорошо… опыта набирается?

А Диттер моргнул и взгляд перевел. На меня… такой вот затуманенный, одурманенный взгляд…

– Я. – Я широко улыбнулась, только теперь вид клыков не произвел на кузину впечатления.

– И хорошо… – сказала она, ткнув в дознавателя пальцем. – Упокой ее. Видишь, она опасна…

 

Я? Да я при всей стервозности своего характера, во многом воспитанного дорогими родичами, никого никогда не убивала… а тут…

Белое облако возникло на ладони Диттера… и истаяло.

– Упокой, – нахмурившись, повторила кузина. И подскочив, обняла несчастного. Вот… а если у него сердце не выдержит? Или еще что… люди такие слабые, а этот и вовсе дефективным достался. Послали, кого не жалко, мне теперь переживай. Если штатный дознаватель скопытится, потом доказывай, что не по твоей вине…

– Разве ты не видишь? Она опасна… она нам мешает… мы будем вместе до конца жизни…

От подобной перспективы меня передернуло. И не только меня.

Диттер разжал губы и тихо произнес:

– Бегите… не уверен… что… справлюсь…

Бежать? Да Гретхен Вирхдаммтервег никогда и ни от кого не бегала. Я поступила проще. Шаг. Камин. И бронзовая статуэтка Плясуньи, на лице которой мне привиделась язвительная усмешка. Шаг. И затылок кузины.

Била я аккуратно: дура, но все равно родственница, да и уголовный кодекс опять же… Главное, что эта интриганка, чтоб ее, и глазом моргнуть не успела. Инквизитор моргнуть успел, но и только.

Потом извинюсь. Когда в себя придет… Если придет. Все-таки какой-то он хилый… но увесистый, никак кости тяжелые. Я оттащила Диттера в спальню и принюхалась.

Кровушка, мать ее. Сладкий терпкий аромат, настраивающий на весьма определенные мысли. Рот опять наполнился слюной. Вот же… слюну я сплюнула в фарфоровую вазу на редкость уродливого вида. Историческая ценность, чтоб ее…

Весь этот дом теперь одна большая историческая ценность… а вот на туалетном столике громоздились разного рода склянки. Что еще? Пошарпанный кофр за креслом… как его только не убрали? В гардеробной – пара костюмов, рубашки… белье нижнее крепко ношенное. Носки. Подтяжки для носок… ничего в общем-то интересного…

Я поморщилась. Не то чтобы я рассчитывала обнаружить что-то такое… но гость изрядно утратил загадочности. Вернувшись в спальню, я склонилась над телом. Живой. Сердечко стучит. А вот запах крови поутратил прежнюю сладость, теперь в нем чуялась весьма характерная горчинка. Болеть изволят… и надо, надо будет пригласить целителя, пусть глянет.

Дышал он ровно. А вот в груди клекотало… легкие, стало быть… ага, вон и платок со следами крови обнаружился. Его я сунула в карман – по крови знающий человек многое сказать способен. Мне почему-то казалось, что диагноз Диттеру известен, как и прогнозы, но делиться знанием он не захочет. Люди вроде него отличаются редкостным, порой просто-таки иррациональным упрямством.

Поцеловав инквизитора в лоб – не удержалась, признаюсь, – я перевернула его на живот и стянула запястья шнуром. Подумала, и ноги тоже стянула. А поверх кинула дымку темных пут. Так оно всяко надежней… а то мало ли, что в замороченную головушку взбредет. Как выветрится, отпущу…

Если выветрится.

Эту подлую мыслишку я отогнала: не знаю, на что рассчитывала сестрица, но приворотных зелий А-класса не так уж и много в современном мире.

Сестрицу я тоже связала. Благо портьеры старые, шнуров в них, формирующих правильный облик, хватит на всех родственничков…

И заклятье кинула. Тоже на всякий случай. Рот заткнула. Носком Диттера… а что, хороший, качественный, не простыни же в самом деле портить из-за этакой мелочи… прикрыла пледиком. Не из любви, но пеньюарчик мой несколько сбился, а потому вид у кузины был чересчур уж вызывающим.

Будем считать, что я о девичьей скромности беспокоюсь. Или о моральном облике дознавателя. И вообще…

Полог тишины получился подозрительно легко. И вообще сила стала тише, послушней. Она больше не стремилась выплеснуться, разрушая хрупкие контуры новорожденного заклинания… Красота.

Дверь я заперла на ключ. Вернулась к себе. Переоделась. А то ведь тоже… вид не тот… и пусть стыдливостью я никогда не страдала, но в лаборатории пеньюарам не место.

На рабочий костюм мой никто не покусился. Серенький. Невзрачненький. И парой-тройкой пятен украшен. И давно пора бы новый заказать, но я к этому привыкла. Зачарованная ткань пообмялась, утратила исходную жесткость, которая в первое время здорово меня раздражала.

Запахи… Дыма. И серы. И трав.

Я прижала костюм к лицу. Все хорошо… я ведь жива? Жива, в какой-то мере… и как надолго? Почему именно я? Не отец, не мать, не бабушка, в конце-то концов… а я… последняя из рода? В этом ли дело? Если так, то воскрешение лишено смысла, поскольку детей у меня точно не будет. Плясунья властвует над смертью, но бледноликая сестра ее крепко держит в руках нити жизни. И ночным созданиям…

Так, не хватало расплакаться. Вирхдаммтервег не плачут. И вообще у меня дело есть.

Глава 6

Черный флакон с плотной пробкой, которую украшало два знака силы. Сердце и разум. Очень интересно и… кажется, я знаю, в чем дело.

В лабораторию никто не заглядывал. И хорошо. Нет, дверь из железного дуба крепка, а троица замков не самого простого сложения надежна, как и допуск на крови, но кто их, родственничков моих разлюбезных, знает?

Дверь открылась беззвучно.

Пахнуло пылью. Травами. Гарью… Печь пора было бы почистить, но все руки не доходили, как и до уборки. Слугам сюда ход был заказан после того, как одна особо одаренная горничная решила смешать себе гламарии… Дура. И то, что кожа просто слезла – удача… и вообще, тех, кто печатает эти рецептики в газетенках, пороть надобно. Придумать тоже, использовать вытяжку из бычьей желчи вкупе с кровью и белодонницей…

Световые камни постепенно разгорались. Зарядить бы, все ж давненько я сюда не заглядывала. Все дела какие-то, а какие – и не вспомнишь уже… или не в них дело, а в осознании, что с бабушкой мне не сравниться. Она – талантливейший алхимик, а я… я и с даром своим не способна совладать. Не способна была. Я потерла переносицу.

Потом пострадаю, сейчас же… включить вытяжку. Активировать защитные контуры. И маску надеть. Нежить я или нет, это пусть богословы выясняют, вкупе с Академией наук, а техника безопасности для всех писана. Перчатки из шкуры виверны. Записывающий кристалл… на две трети пуст, значит, хватит. Итак… день, время… имя… говорить легко. Привычка – вторая натура… да…

Осмотр флакона. Никаких меток я не обнаружила, что и понятно: кто захочет светить свой талант… а вот потертости и царапины явно говорят, что флакону лет немало. Пробка потемнела. А в основании и пропиталась парами зелья, окрасившими пробковое дерево в темно-зеленый цвет. Подобный яркий и вместе с тем глубокий оттенок дает корень кладбищенской полыни, взятой с могилы девственницы-самоубийцы… интересный ингредиент, не сказать, чтобы запрещенный, но… сомнительный.

Чуть сдвинув маску, я понюхала пробку. Сладковатый аромат. И толика мяты. И… А вот эту резковатую ноту я узнаю. Чемерица бледная. Сама по себе нейтральна, но поглощает силу и при правильной концентрации – а я не сомневалась, что автор чудо-зелья знает толк в травах – способна многократно усилить эффект.

Флакон был почти пуст. Темная капля выкатилась на стекло. Довольно плотная консистенция. И цвет такой… с переливами. Значит, не обошлось без белокрыльника метельчатого. А вот он подпадает под первый список. Прелесть какая… я провела стеклом по стеклу, размазывая каплю.

Универсальный нейтрализатор, как полагаю, будет слабоват. Нагрев. И пары уходят в тонкую трубку анализатора. Камера окрашивается темно-алым. А вот это уже и не первый список, но нулевой – кордилия болотная, или бледнотравница, она же – поганица бледная, или сумеречная травка. Появляется только в местах с нестабильным магическим фоном, да и то не в каждых… а уж чтобы взять правильно, жертва нужна. Но если выйдет, то…

Мне доводилось читать прабабкины дневники об обращенных. Вытяжка кордилии полностью подавляет волю, а уж далее – дело техники… внушить любовь. Ненависть. Любое другое чувство… создать из человека идеального слугу, спутника, готового ради хозяина на все… отвратительно. А самое поганое, что нейтрализовать эту пакость не так и просто.

На панели загорались огоньки, а тонкие спицы самописца пришли в движение. С шипением вырвался пар из страховочного клапана, а я вздохнула и потерла виски.

Итак, кузина собиралась… что собиралась? Избавиться от меня? Определенно. Вряд ли она хотела просто взять и устроить личную жизнь с малознакомым типом. В любовь с первого взгляда не поверю, да и со второго тоже… Тем более что не так давно кузина оказывала, как это принято говорить, знаки внимания совсем другому кавалеру… Нет, дело не в любви…

А вот избавиться от проблемы чужими руками… и от рук тоже, поскольку расследования не избежать, а мертвецы… и от тела… пожар в доме? Или что-то в этом духе… главное, трагедия.

И если кто виновен, то проклятая нежить. Или обстоятельства.

Я постучала когтем по столешнице. И вот что мне делать?

Лента ползла, самописцы старались, раскладывая чужое зелье на ингредиенты. Ага… и вот слизь черной лягушки, еще один презанятный компонент запрещенного списка. Раньше на основе этого зелья готовили эликсир подчинения, говорят, крайне полезная была вещь… особенно при дознании… правда, разум уродовала…

Может, им обоим шеи свернуть? И представить, как неудачный эксперимент кузины… Решение самое простое, но вот… сдается, смерть моего гостя будут расследовать весьма тщательно, и расклад будет не в мою пользу. А значит, придется вытаскивать.

Мушиная пыль… ага… обыкновенные псиллоцибины… опиум… стимуляторы, чтобы сердце не остановилось… логично… а вот и дурманник решетчатый, чей аромат вызывает непреодолимое сексуальное влечение. Да уж… что-то мне бедолагу даже жаль. Не знаю, что он испытывал, но удар по голове в этом случае – проявление милосердия.

Осталось понять, как эту дурь вывести можно. Я присела. Развернула лист… Плохо, что анализатор лишь состав раскладывает, а вот понять концентрацию… нет, можно, конечно, но на это уйдет пара часов. Да и материала осталось мизер… значит, будем думать логически.

Сердце и разум.

Что-то подобное уже встречалось… Читала? Слышала? Вспоминайся, чтоб тебя тьма побрала… подчинение, но… сердце… это просто, приворот… кто на свете всех милее? Вот-вот… привороты сами по себе долго не держатся… а вот… ага… вытяжка из корня нетленника. Пролонгирующий компонент. А в сочетании с магической составляющей эффект будет длиться…

Эти два – стабилизаторы. Наполнитель. И накопители… а вот и сердце состава. Нет, зря я говорила, что я никчемный алхимик. Пожалуй, при случае надо будет попробовать воссоздать рецепт. Не то чтобы мне хотелось кого-то привязать к себе, но задача уж больно интересная…

Итак, если идти от противного. Кровохлебка красная… и кровь… кровь добавим потом. Пара капель донника белого… мельнский мед, который и не мед, и давно уже добывается за пределами Мельна, однако стоит ли заострять внимание на подобных мелочах? Главное, что лучшего адсорбента никто еще не придумал. Кахарская пыль.

Головная боль дознавателю обеспечена, но лучше этого праха – стоит он, к слову, целое состояние – навязанную волю ничто не снимет… Плохо, что пыль не стабильна, но ничего, добавим толику жидкого воска и тот же безвременник. Зелье получалось равномерно густым. Хороший признак.

И вот каплю яда вельены… надеюсь, сердце у него крепкое, ибо параличу, чувствую, Диттер не слишком обрадуется. Однако если зараза в крови, то яд ее выжжет. Полулунница для укрепления… или нет?

Бабушка говорила, что чем проще, тем лучше… Сделаю два зелья… да и делать не нужно, в стазисе, помнится, есть еще пара фляжек. А вот без темной крови не обойтись…

Я осторожно вскрыла запястье. Не больно. Совсем. А крови… на кровь это мало похоже, желтоватая мутная жидкость, которую пришлось выдавливать. И порез, главное, затянулся моментально. А вот зелье мое, приняв новый компонент, застыло… Магия. И… хорошо бы на крысе какой проверить.

Я с сомнением потрясла колбу. Содержимое ее приобрело темно-красный цвет, такой вот… характерный весьма. Оно было плотным. И тяжелым. И магией от него несло как от старого алтаря. Вот же… даже как-то… неудобно поить таким.

Ладно. Авось и выживет.

Кузина очнулась и остервенело жевала инквизиторский носок. Выражение лица у нее было соответствующим.

– А что я? – Я обошла ее стороной. – Сама вляпалась, сама и ответишь…

Она промычала что-то, явно матерное, и гордо отвернулась. Насколько шея позволяла. Ничего, вот откачаю душку-Диттера, тогда и посмотрим, кто здесь всех румяней и белее…

Он лежал тихо. Сосредоточенно, сказала бы. Дыхание ровное. Глаза закрыты, но ресницы – неприлично мужчине иметь настолько длинные и пушистые ресницы – слегка подрагивали.

– Вам… – он с трудом выдавил это слово. – Лучше. Уйти. Не знаю… что это…

– Заткнись, – ласково попросила я, присаживаясь рядом. – У тебя аллергии ни на что нет? Впрочем, не важно…

 

От отека я худо-бедно спасти сумею, а вот от кузининого чудо-зелья его корежило, что свежего лича от намоленной воды…

– Рот открой, – я попыталась подцепить пробку, но, похоже, на нервах – мертвым ничто человеческое не чуждо – слишком уж крепко загнала ее в горловину колбы. Твою ж… И главное, плотная такая…

Но зубами открывать все равно не следовало. Пробка вышла с противным всхлипом, и на губах стало мокро. Вкус зелье имело преотвратный.

Я мазнула ладонью, стирая капли. Будь бабуля жива, вновь бы за ремень схватилась… кожаный, отцовский… как в тот раз, когда я полезла варить любовный эликсир, не озаботившись активировать защиту. И была бы права. Безусловно.

Я сплюнула. Ну и гадость же сварилась… Нет, вреда оно не причинит, но вот эту вяжущую горечь я буду долго еще выполаскивать…

– Давай… глоточек за маму… – Я приподняла Диттера. За горло. А как иначе? Колбу не поставишь, а он, пусть и тощ, но увесист.

– За папу…

Он честно попытался глотнуть мое варево, но от запаха его скрутило…

– За доброго дядюшку…

– У… – он икнул. – У меня не было доброго дядюшки…

– У меня два. Могу поделиться. – Я прижала колбу к губам. – Будешь выпендриваться, нос зажму.

Он сделал глоток. Закашлялся, плюнув зельем… прелесть какая, я его тут спасаю, а он плюется… нехорошо, однако.

– Я… с-сирота…

– Я тоже. – Я рывком подняла его на ноги. Инквизиторская шея слегка хрустнула, но выдержала. А вот рот открылся, и я, воспользовавшись случаем, влила содержимое колбы в него. А потом резко отпустила шею и рот этот зажала. – Потом вместе пострадаем…

Диттер захрипел. Но зелье проглотил. Умничка моя… икнул. Срыгнул. И осел на пол… вот тебе и… живой? Живой… сердечко вон колотится так, что из груди выпрыгнет. Свежее, мягонькое… сладенькое…

– Т-сы… – раздалось сзади.

Надо же, носок сожрала. Или выплюнула? Не важно.

Главное, что дальше кузина высказалась от души… и какие обороты. Даже я кое-что новое узнала, а ведь полагала себя человеком просвещенным…

– Сама дура, – лениво ответила я, нащупывая пульс на инквизиторской шее. Пульс присутствовал, но слабенький. И сердце, не выдержав напряжения, срывалось.

Плохо. Если он загнется, то…

– На что ты вообще рассчитывала?

Кузина зыркнула на меня и, открыв рот, заверещала:

– Помогите!

– Полог, дура…

А в дверь вдруг постучали… как постучали… не будь она из заговоренного дуба, развалилась бы.

– Никого нет дома, – проворчала я, уже понимая, что так легко не отделаюсь.

Кузина завизжала громче.

Дверь задрожала, принимая на себя черное проклятье…