Название книги:

Terra Mirus. Тебе не кажется

Автор:
Наталья Борисовна Русинова
Terra Mirus. Тебе не кажется

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Часть первая. Тебе не кажется.

Глава 1

Автобус подпрыгивал на поворотах, и в правом углу салона дребезжало стекло, но в целом ехал нормально.

– Ох, ну можно же было хоть в центре дорогу приличную оставить, – вздохнул сидящий впереди мужичок в вязаной шапке.

– Ты же знаешь, что не положено. Асфальт природу губит, – наставительно подняла палец его соседка, субтильная женщина в теплом платке, модном последние несколько сезонов.

Илона Каменева смотрела в окно, пытаясь перевести дыхание после забега до остановки и прыжка в автобус. Иначе пришлось бы стоять еще полчаса. Нет, определенно надо сбросить килограммов пятнадцать. Какие бы ни были Великие с их чокнутыми истинами, а лопать в три горла сладкое и мучное действительно вредно. Опять же, можно ходить и бегать по шесть-восемь километров в день, но если у тебя в тарелке к одобряемым в новом мире овощам и зелени прилагаются сыры с яйцами и мясо, а на закуску торт и очень вредный кофе, то неудивительно, что фигура расплывается.

А с другой стороны, какая ей разница? По современным меркам она стара и практически бесполезна для общества. Только опыт и знания помогают ей работать и держаться в Первом круге с его пропусками и льготами. Ну и эмоциональный интеллект, конечно. На трех последних Испытаниях она стабильно набирала выше четырехсот баллов. И один из Великих даже сказал тогда «Как жаль, что вам больше тридцати лет и весите вы почти восемьдесят килограмм. С вашими чудесными стремлениями и добрым сердцем вы могли бы претендовать на Высший круг. Но сами понимаете, в таком состоянии нельзя, в человеке все должно быть прекрасно…»

Она заверила, что понимает. А потом весь вечер проплакала дома в обнимку с кошками. Хорошо, семья у нее адекватная. Супруг сказал тогда, что это уже было почти век назад, когда мир чуть не захватили люди с кривыми крестами, что считали свою расу самой чистой, а значит, только они имели право жить свободно, остальных же лучше попросту уничтожить. А Илона отругала его – из страха, что услышат соседи и донесут. За подобное сравнение настоящего с прошлым осмелившихся ждала казнь. А им нельзя умирать, на попечении несовершеннолетняя дочь. Кто о ней позаботится, если кормильцев не станет?

Знал бы кто-нибудь из Великих, куда она едет сейчас! Просто казнью отделаться бы не вышло. По спине скользнула струйка холодного пота. Но есть вещи, важные для любого грамотного человека, которые нужно делать во все времена, хоть в старые, хоть в новые. И каждый год одно и то же, схема отработана до мелочей, а все равно оторопь берет лишь от мысли, что всех поймают.

Наконец, впереди запестрело нескошенным разнотравьем поле, в котором одиноко стояло светло-розовое здание бывшей больницы, теперь – Восстановительного центра. Илона подобрала с соседнего сиденья рюкзак и направилась к выходу.

Воздух пах розами и мокрой после дождя землей. Автобус вильнул задом с прикрепленным очистителем выхлопных газов и скрылся за деревьями. Пассажирка перевела дух. Обязательно надо сдать анализы крови, ну ненормально от любого стресса трястись и потеть! Наверняка холестерин подскочил, или магния не хватает, или сахара в избытке.

«Думаешь, как они», – мысленно отругала себя Илона и двинулась вперед.

На деревянной двери центра висел нежно-сиреневый плакат с изображениями целебных трав и надписью: «Дары земли прекрасны, береги их и пользуйся ими правильно!» Чуть ниже рука вандала криво накалякала: «Антибиотики – смерть человечества». Стереть или закрасить эту надпись было невозможно, она проступала через любой слой. Видимо, не обошлось без привнесенных Великими технологий, черт бы их побрал.

Коридор здания встретил тишиной и полумраком, шаги Илоны гулко отозвались эхом в пустоте. Неудивительно, народ сейчас предпочитает лечиться у частных Травников с многочисленными дипломами. Или обращаться к гильдии Гомеопатов – конечно, у кого есть деньги. Кто победнее, ходил сюда.

У Илоны денег было не слишком много, но на поход к Травникам хватало. Однако к ним она обращалась только по рабочей страховке, чтобы ничего не заподозрили. А ходила в районный филиал Восстановительного центра. На работе, куда стекались все сведения о здоровье трудящихся, над ней посмеивались. Хотя, она сразу придумала легенду (точнее, сказала полуправду), что деньги сейчас нужнее на новый дом. А чтобы его купить, нужен первый взнос, поэтому тратить их на Травников нецелесообразно. После этого для большей части коллектива она стала жадиной, которая экономит даже на себе. Но лучше пусть ее считают жадиной, чем попирателем устоев. За первое хотя бы не казнят. Илона присела у двери с покосившейся табличкой и стала ждать.

Минут через пять дверь распахнулась, и высокая статная женщина в длинном платье с крупными розами вывела из кабинета старушку с палочкой.

– Как я рада, милая Нелли Михайловна, что нынче растениями можно лечиться! А то как раньше было? Всем химию проклятую впихивали, чтобы людей травить, больными делать, а потом наживаться, продавая лекарства, и через это миром править, – улыбалась бабулечка. – А тут наши травки, местные, как Великие завещали, и мне от них лучше с каждым днем. И вы так хороши, душенька, в платье вам намного лучше, чем в форме белой с крестом проклятым!

– Спасибо, Станислава Викторовна, я тоже рада, что лечение вам помогает, – отвечала женщина, следя, чтобы пациентка не споткнулась, переходя через порог у входной двери. – Не забудьте зайти за новым назначением через неделю, дозировку обязательно нужно пересчитать!

Дверь закрылась. В пустом коридоре пахло пылью, мышами и цитрусовым маслом.

– Хороши вы, Нелли Михайловна, во всех нарядах, не слушайте никого, – сказала Илона. – А то наговорят вам тут.

– У нас мало времени, девочка моя, – шепотом ответила женщина вместо приветствия. – Системы слежения семь минут будут на перебросе данных, а потом еще две – на перезагрузке. Нужно успеть. Иначе сложим головы на позорной площади.

Илона воровато оглянулась по сторонам и зашла. В кабинете сидела еще одна женщина, но в платье покороче, а цветы на нем были помельче.

– Помощник целителя Наталья, здравствуйте, – Илона отвесила шутливый полупоклон.

– И вам не хворать, сберегательница душ Илона, сопроводительница сирых, больных и увечных, – улыбнулась Наталья и, увидев в ответ вздернутые брови, фыркнула. – Здесь-то с ума не сходи.

– Прости, мать, привычка, – Илона вытерла пот со лба. – Черт бы побрал эти правила, должности, круги, обращения, с Великими в придачу. Тошно уже, сил никаких нет.

– Не одной тебе, – вздохнула Нелли Михайловна. – Я как это «целитель» слышу, так аж коробит. Но вариантов нет, нынче у нас новые правила русского языка, и «врач», оказывается, происходит от слова «врать». И униформу запретили, белый цвет могут носить только Великие, а крест – изобретение темных сил, желающих поработить разум людей.

– Дамы, время, – шепнула Наталья. Она встала с кресла, дошла до стены, которой не видно было с улицы в окно, облокотилась и сползла по ней на пол. – Давайте начинать.

Остальные сделали то же самое. Илона практически упиралась ногами в стол. Нелли Михайловна подтянула платье повыше, обмотала вокруг ног и сдвинулась ползком к шкафу. Сунув под него руку, она достала большую коробку с модными нынче конфетами: на натуральном какао, с медом, орехами и сиропом топинамбура, без добавленного сахара. Вот только самих конфет внутри не оказалось. Там, на середине, среди крошечных хладагентов лежали шприцы и двенадцать стеклянных ампул, шесть с жидкостью и шесть – с белым порошком.

– Чувствую себя ребенком, распаковывающим подарки, – шепнула Нелли Михайловна. – Итак, дорогие мои, сегодня в меню два варианта, которые, как мы помним, можно употребить за один раз. Что ближе к тебе, Илоночка, это от кори, а к тебе, Наташенька, от гриппа. И пока мы с вами болтаем, осталось пять минут. Закатывайте рукава, приступим.

Она ловким отточенным движением надломила стеклянные «головки», затем потянулась, взяла со стола канцелярский нож и вскрыла пузырьки с порошком. Смешав и встряхнув содержимое, Нелли Михайловна набрала его в шприцы, а затем сделала остальным по уколу в каждое плечо. После этого она молча повернулась к Наталье и закатала рукава на своем платье.

В этот раз успели управиться за три с половиной минуты. Затем все трое быстро встали и начали оттряхиваться.

– Девочки, напоминаю, если вдруг забыли: место укола сутки не мочить, в течение пары дней может держаться температура. Илона, по кори у тебя последняя ревакцинация, иммунитет пожизненный, грипп через год повторяем, если подпольный завод не прикроют. Через три месяца надо еще раз сделать тебе гепатиты, а супругу твоему – корь. Я договорюсь, ампулы пришлют, цену ты знаешь.

– Конечно, – кивнула Илона, вытаскивая из сумки пузырек с густой полупрозрачной жидкостью и парочку белых мелков. – Как и обещала, чистый дезраствор. Мне по лицензии в этот раз выдали, без вопросов. Я объяснила, что у меня мини-приют, кошкам горшки замачивать. Пришлось подписать бумагу, что пользоваться этим буду не чаще раза в неделю, чтобы животным не вредить. Но ничего, я его доразбавлю водой, мне хватит. А тараканью отраву у перекупок взяла, из-под полы, в этот раз повезло.

– Господи, наконец-то полы помоем нормально, а не этой экологически чистой дрянью, которая даже плесень не выводит, – обрадовалась Наталья, пряча пузырек в ящик стола. – Сегодня вечером сделаю, за выходные как раз запах выветрится.

И в следующую секунду по углам кабинета тихо загудели системы слежения. Илона тихонько перевела дух. Вроде успели.

Нелли Михайловна резко выпрямилась и улыбнулась пришедшей пациентке.

– Ваши жалобы мне понятны, – тягучим и сладким, будто сиропным голосом, заговорила она. – Возьмите у Травника на заказ сбор от женской хвори под номером четыре. Заваривайте по чайной ложке и пейте после обеда и перед сном. Также купите изображение мандалы для медитаций, цвет красный или оранжевый, и положите его под подушку. Через две недели станет легче. Пойдемте, я вас провожу.

 

Коридор по-прежнему был пуст, и Илона решила, что это хороший знак. Нелли Михайловна вышла вместе с ней на улицу. Здесь в траве у крыльца стрекотали сверчки, пахло цветущим лугом. Хорошо все-таки, когда Восстановительный центр расположен практически в чистом поле. И воздух свежий, и глаз посторонних нет.

– Мне же этот сбор все равно придется купить, на работу данные после вашего приема придут, и меня спросят, почему не лечусь. Он хоть безопасный?

– Вполне, – улыбнулась целительница. – В конце концов, в детстве и меня, и тебя бабушки тоже травками лечили. Это обычный чай, только в составе липа с душицей и немного лаванды. Не все, что Великие нам диктуют, однозначно плохо. Спать начнешь лучше и переживать – меньше. А хочешь, горшки котам помой, они тоже будут спокойны и счастливы.

Илона фыркнула, помахала рукой и побежала на автобусную остановку. Плечи болели. Как хорошо, что завтра у нее выходной! За день следы от уколов заживут, и никто не узнает, какие темные делишки она порой обстряпывает, да еще и в компании сообщников.

– Сами и лечитесь чаем с целебным лопухом, жабьей икрой и козьими какашками для сладости, господа Великие, – прошипела она в пустоту. – Чего вам в своих священных мирах на пятой точке не сиделось?

***

Возвращалась Илона в город на таком же обшарпанном автобусе. Технологический прогресс, вредящий природе, Великие не жаловали и не поощряли строительство и эксплуатацию нового автотранспорта. Они и оставшиеся машины с удовольствием бы уничтожили, но как передвигаться людям? Их было по-прежнему много, и лучше возить целые группы в одном салоне, чем поощрять езду на личных автомобилях. Машин и вовсе осталось мало, те, которые поновее, перевели на газовое топливо, остальные обложили налогом, оказавшимся не по карману практически всем. Перестали возводить и многоэтажные дома в центре города, ведь они – источник грязи, болезней и постоянных скандалов, пагубно влияющих на энергетические вибрации планеты.

Зато жители сел и деревень, имеющие собственный участок с огородом, оказались в фаворе. Ручное земледелие всячески поощрялось. Людям бесплатно выделяли семена и саженцы в любых количествах. А также жидкость под названием «Благодать», с помощью которой даже в прохладном климате росло все, что душе угодно, главное – вовремя поливать. На использование практически всей техники тоже быстро наложили запрет, ведь металлы причиняли боль матушке Земле, которая, как сказано в «Главной книге», живая, а значит, калечить ее нельзя, только аккуратно обрабатывать ручками. Максимум – тяпкой или лопатой.

Неудивительно, что у Великих было множество почитателей. Даже в былые времена находились те, кто яростно выступал против прививок и антибиотиков, отказывался есть животные белки, не пользовался косметикой и отрицал каждодневное мытье, в общем, жил благостно.

Теперь натуральные запахи и ткани в моде, за лоскуток меха можно угодить в тюрьму, а использование вакцин от различных болезней приравнивалось к употреблению наркотических и психотропных веществ. Конечно, количество смертей от самых, казалось бы, банальных гриппов и пневмоний возросло в разы. Но Великие не уставали напоминать, что никакая хворь и напасть не липнет к просветленной душе, живущей в благости и единении со Вселенной, а значит, умершие сами виноваты. Нужно было молиться, медитировать и отказываться от излишеств еще рьянее.

Бунтовавших против нового режима строго наказывали. А порой и не успевали – просветленная и одухотворенная новыми истинами толпа успевала растерзать их на части до вмешательства Великих. Те, конечно, для виду сурово отчитывали провинившихся, но никакого наказания за убийство хулителей нынешней власти не было.

Тем временем вечерело.

Автобус уже катился по центру города. Ехать до дому оставалось минут двадцать – на окраину, потом через холм и мимо полупустого торгового центра. Но тут в салоне грянула музыка. Казалось, она лилась отовсюду – торжественная и яростная, наполняющая собой пространство.

«Проклятье, пять часов!» – с тоской подумала Илона. Она глянула в окно – и похолодела. Автобус был на площади. Хуже не придумаешь!

Часть пассажиров тут же выскочила на улицу через открытые двери. Люди шли из соседних домов, выглядывали из окон офисов, стояли в дверях центрального отделения почты. Илона осталась на месте, только вытащила из рюкзака аэрозоль. Он не часто пригождался ей, астматику с детства, но женщина продолжала носить баллончик в сумке. Ибо в такое время, как сейчас, проще притвориться больной и слабой, практически инвалидом, к ним больше снисходительности, а значит, меньше спроса. Теперь Илона могла сидеть на месте и никуда не бежать, как остальные. В салоне, кроме нее, осталась только уставшая молодая мать с маленьким ребенком.

Пять часов. Пятница. Самое поганое время. Как она могла забыть?

К площади подтягивался народ. Люди плотным полукругом обступали огромный помост, на который блюстители Полиции нравов выводили двоих мужчин, женщину и подростка лет пятнадцати. Женщину сотрясали рыдания, мальчишка не плакал, но его била крупная дрожь. Мужчины стояли истуканами, словно смирившись с тем, что будет дальше.

– Бесы, ироды, да чтоб вы сдохли! – завизжала в толпе какая-то кликуша. Людская масса всколыхнулась, готовая кинуться на помост и разорвать стоящих в клочья – и в следующую секунду крики стихли, толпа расступилась надвое.

По живому коридору на помост шли Великие. Ростом выше человека, грациозные, с длинными молочно-белыми волосами, похожими на шелк, с большими голубыми глазами. Светлая кожа будто светилась изнутри, окутывая фигуры сиянием. Конечно же, в белых одеждах – что еще могут носить воплощенные совершенства? Великие плыли сквозь толпу, практически не касаясь земли, а люди смотрели на них, как на спустившихся с небес богов.

Илона усилием воли заставила себя отвернуться и проморгаться. Ну какая же зараза, смотришь и глаз не оторвать. И каким же серым и уродливым кажется все остальное вокруг! Она задумчиво посмотрела свое отражение в оконном стекле автобуса. Мрачное лицо возраста «между девушкой и теткой», сжатые в напряжении губы, пухлые щеки, вот-вот грозящие перетечь во второй подбородок. Они были такими даже десять лет и двадцать килограмм тому назад. Вот разве что глаза красивые – большие, ясные. Как однажды Великий на Испытаниях сказал: «Эталон чистоты и искренности, вам хочется доверять и идти за вами». Но цвета самого обычного, серого-зеленого, ничем не примечательного. Русые волосы с рыжеватым отливом, завязанные в неровно обрезанный хвост, едва доходящий до лопаток. В общем, смотреть тошно, как и на все, что происходит вокруг.

С площади раздался голос. Бархатный и обволакивающий, мужской, он почти осязаемо проникал под кожу, одурманивая, вызывая тихое блаженство и желание слушать его бесконечно. Да что ж за пакость такая?! Илона быстро обхватила губами носик аэрозоля и сделала два нажатия на кнопку баллончика. По языку растекся мерзкий вкус ментола. Зато голова моментально прояснилась.

– Любимые наши дети, – говорил один из Великих. – Мы служим Вселенскому Закону и Порядку, день и ночь охраняем вас от скверны и зла. Мы ведем вас в светлое будущее, к закономерному итогу – когда вы станете равными нам, такими же могущественными и добрыми. К великому сожалению, до сих пор есть те, кто отказывается от выбранного пути, загрязняя своими выходками и безразличием к судьбе мира высокие вибрации Земли, и тем самым отодвигая коллективную эволюцию и переход к более качественным энергиям. Разве не предупреждаем мы вас денно и нощно о том, как опасна скверна для неокрепших умов и несовершенных тел?

Толпа, будто очнувшись от гипноза, одобрительно заревела.

– Увы, не все прислушиваются к нашим предупреждениям. Эти четверо безумцев были пойманы, когда внушали своим соседям, будто мы враги и захватчики, и несем только зло, так как не позволяем травить детей так называемыми антибиотиками, чистым ядом для нашего тела!

Из толпы то тут, то там начали раздаваться крики с оскорблениями, кто-то кинул яблочный огрызок, попавший женщине по лицу. Она только вздрогнула и сжалась еще сильнее, продолжая плакать.

– Полно, дети мои, полно! – успокаивающе поднял ладони Великий. – Не стоит славить бесов гадкими выражениями, это ведь тоже вредно для наших и ваших вибраций. Кто это сказал – обязательно прополощите дома рот с лавандой и ромашкой, и сделайте медитацию на умягчение гнева. А теперь мы продолжаем. К сожалению, никак не можно терпеть такое кощунственное надругательство над нашими устоями, над нашей совместной работой. Эти люди признаются виновными в совершенных преступлениях и приговариваются к казни через сожжение. Но мы милосердны – они не будут ничего чувствовать при этом. И готовы пощадить дитя, которое оказалось здесь исключительно по вине своей семьи, злобных хулителей порядка и справедливости.

Мальчишка на помосте поднял голову. Высокий, худощавый, с шапкой светлых волос, прикрывавших уши. Одежда его была в грязи, а на скуле наливалась сиреневым ссадина.

– Чадо, ты еще можешь искупить вину своей семьи, – ласковым голосом обратился к парню Великий. – Ты будешь много трудиться на благо общества, ежедневно до конца жизни возносить покаянные молитвы и медитировать, взывая ко Вселенной о прощении. Отринь лживые убеждения, откажись от своей семьи, сделай первый шаг к очищению, и будешь спасен.

Илона замерла, сидя на лавке. Мать с ребенком тоже застыли, как истуканы. Стало тихо, словно все живое в радиусе километра вдруг перестало не только говорить, но и дышать.

Подросток оглянулся на остальных.

– Сынок, соглашайся! – закричала женщина на помосте, вновь заплакав.

И тогда он поднял голову и сжал кулаки. Из-под длинной челки блеснули прищуренные от злости глаза.

– Пошел ты! – выкрикнул мальчишка. – В жопу твои медитации и молитвы! Это из-за вас умерла моя сестра! Лучше сдохнуть, чем жить под вашей властью, уроды лицемерные!

И плюнул прямо на белоснежный плащ.

Вся площадь ахнула, как один человек.

Великий печально вздохнул, поводя рукой над плевком, и тот мгновенно исчез.

– Очень жаль, – сказал он.

И хлопнул в ладоши.

Люди на помосте вспыхнули живыми факелами. Малыш в автобусе завизжал, мать его заплакала, прикрыла ребенку глаза и отвернулась.

А Илона на смогла. Она будто окаменела, смотря, как стоят и горят осужденные. Видимо, Великий не соврал насчет боли, они не корчились и не кричали.

Все закончилось за пару минут. В какой-то момент огонь, полностью поглотивший фигуры, резко потух, и на помосте остались четыре ровные кучки пепла. Великий повел руками, пепел поднялся в воздух и аккуратно полетел к ближайшей мусорке. Максимум через десять минут уборщики принесут новую, пустую. Куда же денут золу, неужели на картофельные поля в качестве удобрения? Тошнота подкатила к горлу.

В автобус тем временем садились люди. Молча, понурив головы. Ни один не высказался в защиту деяний представителей новой власти. Илона готова была благодарить всех богов за это. Иначе она бы не выдержала и вцепилась защитничкам в волосы.

А пока оставалось только глубоко и медленно дышать носом. Вдох – выыыыыдох, на восемь счетов. Только бы дотерпеть до дому. Только бы дотерпеть.

Она успела продышаться и даже вышла из автобуса своими, хоть и почти ватными ногами. А дальше желудок подпрыгнул к горлу, и Илону вырвало прямо в ближайшие кусты. Колени дрожали так, что она едва успела ухватиться руками за тоненькие ветки, чтобы не упасть.

– Бабушка, а почему тетю тошнит? – раздался из остановочного павильона детский голосок.

– Хворая, наверное, – с раздражением ответил другой, старческий. – Едят же дрянь всякую. Молоко, мясо, а которые совсем порченые – те и кофе пьют. С конфетами.

– С конфееееетами? – ахнул малыш. – Это же очень вредно! Дядя из телевизора говорил, что сахар разлагается внутри человека, превращаясь в яд!

Что ответила бабушка, Илона уже не расслышала. Пошатываясь, она побрела домой. По пути утяжеляя себе карму дурными мыслями, она от всей души желала жидко обгадиться дяде из телевизора и бабушке, разрешающей внуку его смотреть. А Великим – сгореть в их священном огне, всем скопом.

Район, где жила семья Каменевых, среди народа метко назывался Большие Лопухи – за общую неухоженность. Он считался неблагополучным, хотя, преступлений с приходом власти Великих даже здесь стало меньше. Так, по мелочи: бытовое пьянство, семейные скандалы, драки. Алкоголь Великие почему-то запрещать не стали, хотя всячески порицали употребление химической магазинной дряни. Зато кустарные мастера, гнавшие бражку из чего угодно, в том числе, из подножного корма, были в почете и фаворе. В народе бытовало мнение, что, к примеру, настойкой из лопухов и сирени можно лечить нервы, а пивом, в которое в процессе брожения добавляли какао и имбирь – простуду.

 

Дом Илоны был старой типовой «пятиэтажкой», серой и обшарпанной, как и многие здания в городе. Покосившиеся двери в подъезд, облупившаяся краска на стенах. Такие дома не котировались в нынешней реальности. Поэтому и продать здесь квартиру было практически невозможно.

Илона подошла к своей двери, оббитой видавшим виды дерматином, и попыталась достать из сумки ключ. Дрожащие руки не слушались. Когда она все-таки подцепила колечко брелока, дверь распахнулась сама. В нос ударил запах свежесваренного кофе и сырников.

– А мы уже тебя потеряли, – сказал стоящий на пороге Рик. – Алиса, мама пришла!


Издательство:
Автор
Поделиться: