Название книги:

Арвендейл. Долгое море

Автор:
Роман Злотников
Арвендейл. Долгое море

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Папаша барона был типичным дубоголовым аристократом, кичащимся славными предками и родовой честью, для поддержания которой на кажущемся ему должным уровне папаша немилосердно тратил и весь доход, поступающий от не очень-то и богатого баронства, и приданое жены. Зато его охоты и пиры славились на все графство, а сам барон Каэверли-старший слыл среди общества истинным аристократом и хлебосольным хозяином. Ну и богачом, куда уж без этого. Так что его сын и наследник считался весьма выгодной партией и пользовался большой благосклонностью как у потенциальных невест, так и у веселых вдовушек, не только с благодарностью принимавших от «такого красавчика» всяческие подарки, но и с лихвой вознаграждавших галантного кавалера. Что уж говорить про остальную дворянскую молодежь, среди которой он являлся одним из кумиров. Надо ли уточнять, что подобное положение дел Каэверли-младшему очень нравилось. И почиталось им как совершенно заслуженное и незыблемое. Впрочем, так оно и было… До смерти папаши. А вот потом выяснилось, что баронство по уши в долгах, и новоиспеченный наследник старинной и благородной фамилии фактически банкрот.

Так что то, что случилось после этого печального события, было вполне закономерно. Потенциальные невесты, ранее изо всех сил стреляющие глазками и одаривающие многообещающими улыбками, мгновенно перестали замечать новоиспеченного барона, верные друзья и собутыльники исчезли, как и не бывало, двери домов веселых вдовушек также захлопнулись. Ну а сам теперь уже полноправный барон Каэверли, вместо того чтобы, как он и привык, проводить время в столице герцогства (в Эл-Северин папаша его не отпустил, и он теперь понял почему), вынужден был запереться в родовом замке, где и держать оборону от многочисленных кредиторов. Слава богу, еще предыдущий император утвердил право владетеля земли отказывать в доступе в замок кому бы то ни было, кого этот самый владетель видеть не хочет. К коим, естественно, и относились как кредиторы, так и нанятые ими судейские «чинушы». Так что пока барон прятался в своем замке, кредиторы не могли даже вручить ему уведомление о вызове в суд… Именно тогда, сидя в холодном и темном замке долгими унылыми вечерами, молодой барон поклялся себе вернуть блеск своему роду и-и-и отомстить всем тем, кто в тот момент при виде его кривил губы и презрительно морщился. И надо сказать, будущее показало, что эта клятва не оказалась пустым сотрясанием воздуха очередного экзальтированного юнца, находящегося на пике пубертатного периода. Ибо надо сказать, с той поры барон изрядно приблизился к воплощению этого обещания.

– Что случилось, Кругзан? – раздраженно спросил хозяин замка, входя в свой кабинет. Здоровенный детина звероватого вида, устроившийся в массивном деревянном кресле, сбитом из толстенных деревянных плах и стоявшем через стол напротив хозяйского кресла, при виде хозяина вскочил на ноги и довольно неуклюже поклонился. Ну да, Кругзан никогда и не был образцом этикета. Его ценность для барона Каэверли заключалась совершенно в другом.

– Я только что из Ггурбаха, – хрипло заговорил детина. – То есть я со своимя обретался у Торжного хутора, как вы и велели. Урожай Черной смолки в энтом годе не очень, но урок мы почти собрали. И все было в порядке, пока четыре дня назад подпасок, которого посылали в Ггурбах за маслом, не принес слух, что банда Кривого Кабана – все. Я отправился туда и-и… точно все. Ну, я и тут жа к вам.

Барон страдальчески скривился. Вот, Темные боги, значит, иссяк еще один ручеек, несущий золото в его закрома. Очередной! Впрочем, это было куда менее важно, чем то, что кто-то мог пойти по… м-м-м… руслу этого ручейка и добраться до самого барона.

– Как это произошло?

Кругзан пожал плечами.

– Точно неизвестно. Кривой-тко часть банды должен был отправить с хабаром в Каглум… ну, к Одноглазому. Особо ценного товару на этот раз у него не было, ежели только что в последние пару ден захватил. Поэтому ваших друзей из купеческой гильдии нонича решили не беспокоить и все скинуть этому ушлому барыге… Ну, а сам с остальными должон был остаться на месте.

– У него действительно не было ничего ценного или просто захотел захапать побольше, чем мы договорились? – раздраженно уточнил барон. Детина молча пожал плечами. Мол, может, и так, а может, и эдак. У вас же с Кривым свои дела, в которые вы меня не шибко пускаете… После чего продолжил рассказ:

– Поэтому у его, значить, оставалось, почитай, только половина банды. Так что на кого опасного он бы точно не полез. Да и не было там никого такого. С той поры как вы, Ваша милость, упокоили графа Умбертена с евойными изранетыми доходягами, дворяне, почитай, все по своим замкам забились и ежели куда выезжают, то гуртом и по-быстрому. А у купцов нонича и денег нет на большую охрану. Да и толку-то с нее таперя? Тот же Кривой такие караваны брал, куда там нонешним… Так что оне нонича почитают выгодным платить за проход, а на охране выгадывать. Ну, почитали…

Барон скривился, а затем задумчиво пожевал губами (ну была у него такая дурная привычка). Если банда Кривого Кабана действительно разгромлена, это может породить серьезные проблемы. Потому что она оставалась единственной крупной бандой, находившейся под контролем барона. А еще именно с Кривого и началось новое возвышение ранее совершенно разоренного баронства…

Вернее, началось все довольно грустно… Его вытащили прямо из постели. В одних подштанниках. Вытащили, заломили руки, бросили на колени. Когда он увидел перед собой огромное брюхо, одетое в один из старых отцовских камзолов, который еще и не сходился на пузе, то, даже не видя лица, сразу узнал главаря напавших. Замковый кузнец! Две недели назад барон, истосковавшийся по женскому вниманию, прижал в своем будуаре одну из служанок, чья неблагородная внешность вполне искупалась ее юностью и свежестью. Девка оказалась с норовом, так что, прежде чем удовлетворить свою накопившуюся потребность, пришлось ее немного поучить, несколько раз врезав рукоятью кинжала по лицу. Ну а из-за того, что та орала и дергалась, гарда кинжала разодрала девке губу. Так что удовлетворять свое естество пришлось, накинув на девку угол простыни, дабы не забрызгала кровью.

Как позже выяснилось, девка эта оказалась дочерью кузнеца, который сначала попытался в отместку поджечь конюшню и амбар, а будучи застигнутым за подобным непотребством, просто сбежал из замка вместе со всем своим семейством… Нет, случись нечто подобное в старые времена, барон тут же вскочил бы на коня и, прихватив пару-тройку дружинников (а зачем больше-то), бросился в погоню – и для того, чтобы наказать преступника, и дабы позабавиться самой увлекательной из охот – на двуногую дичь. Но сейчас… из всей дружины в замке остался только Старый Глуб, бывший капитан замковой дружины, ныне являющийся ветхой развалиной, который и выбирался-то из своей каморки, каковую отец нынешнего барона предоставил ему для житья из уважения к прежним заслугам, далеко не каждый день. Остальные давно разбежались – не только из-за отсутствия денежной платы, но и из-за того, что и кормить их начали далеко не каждый день. Как, впрочем, и большая часть остальных замковых слуг. А куда деваться? Барон мог ощущать себя в относительной безопасности только за стенами замка. Так что даже для того, чтобы забрать обычную десятину от таверны, стоящей на его земле, или у старост деревень, выбирался с большой оглядкой и куда реже, чем надо бы было. А эти сволочи этим и пользовались.

– Ну что, тварь, допрыгался? – зло прохрипел кузнец. – Пришло время отвечать за все…

Барон молча стоял, лихорадочно размышляя над тем, как можно выкрутиться из данной ситуации. Умирать жутко не хотелось. Он же фактически еще и не начинал жить! Потому что какая это жизнь, когда ты в долгах как в шелках и вследствие этого носа не можешь высунуть из родового замка… А ведь когда-то он (вот идиот!) страстно мечтал о том времени, когда он станет полновластным хозяином баронства. Ночами не спал, думал, страдал… Ну, вот он стал, и что – лучше стало? Думай вот теперь не о власти и блеске, а как долги отдать или вот как головы не лишиться.

– Ты, Уфлей, охолони, не гони коней, – пророкотало где-то левее. – Или ты теперь главарь моей банды?

Оп-па! Барон слегка приободрился. Кузнец не простил бы его ни за что, тут и думать нечего, но если он не главарь, то-о-о… тут уже могли появиться какие-то варианты. Могли появиться… а могли и не появиться. И для того, чтобы они появились, Каэверли-младшему следовало сильно постараться. Очень сильно! Потому что ставкой в этом деле была его собственная жизнь. А при такой мотивации чего только у людей не получается…

– Экхм, уважаемый… – самым вкрадчиво-завлекательным тоном начал он, – прошу меня простить, не имею чести знать вашего имени… – Тут барон сделал паузу, ожидая, что его собеседник назовет себя. Но тот сначала гулко захохотал.

– Ой, гля, робяты, какой у нас тут аристократик вежливый… – Тот, кто притормозил кузнеца, гулко расхохотался. – Что, спесивый гусь, поджилки затряслись?

– М-м-м… нет, то есть не совсем, – поспешно поправился барон. Кто его знает, может, этому разбойнику очень нравится, когда перед ним трепещут. Не дай бог обидится… – Просто… просто я хотел бы узнать у вас, как вы смотрите на то, чтобы заработать серьезные деньги. Не ту мелочь, которую вы получите у скупщика, коему оптом скинете все, что награбите в моем… м-м-м… не слишком-то и богатом замке, а по-настоящему серьезные…

Смех резко оборвался, после чего его резко вздернули на ноги и развернули в сторону. Сидевший перед ним детина, одетый в доспех городского стражника и шлем с полуличиной в виде кабаньей головы, окинул его острым взглядом и негромко бросил:

– Говори…

– Кривой, – вскинулся кузнец, – ты обещал мне, что… эыхххх!

Главарь разбойников молча выдернул меч из груди кузнеца и обтер его об его же плащ, а затем высокомерно бросил куда-то вбок:

– Уберите эту падаль. Достал он меня уже своим гундосаньем… – После чего кивнул барону: – Давай, гутарь что хотел…

 

Барон потер лоб, отвлекаясь от воспоминаний, после чего развернулся к Кругзану:

– А как вообще об этом узнали? Ну, откуда слухи пошли?

– Дык крестьяне на ярмарку ехали и увидели трупы, что на деревьях вдоль дороги развешаны были. Ну, вот и… – Детина развел руками.

– И что, все? Больше ничего узнать не удалось?

Кругзан виновато покачал головой:

– Я, этось, нанял пару охотников и съездил туда… ну где трупы висели. Так они походили вокруг, но ничего не нашли. Сами ж знаете – дожди который день. Развезло все и залило, да еще и крестьянские телеги потом проехали, так что ежели что и оставалось, так все и затоптали… Но никаких необычных следов не было. Поношенные сапоги, крестьянские опорки, некованые копыта – и все. В соседнем селе рассказывали, что через них незадолго до того проходил небольшой караван крытых возов, ну, на которых торговцы, что не шибко богатые, товары возят. Повозки три-четыре… Эти тупени всегда путаются. А больше никого не было.

– Караван был с охраной?

– Ну, этось… как сказать, – задумчиво протянул Кругзан. – Охрана-то была, но, как все сказывают, – рвань полная. Из защиты токмо поддоспешники стеганые. Да и то не у всех. Кто-то и вообще почти голяком – драна жилетка на голяк натянута. Шлемов нет, щитов – парочка на всех, и все битые. Да и было их меньше десятка. Хотя возы, на взгляд, были тяжело груженные. Кривой вполне мог позариться. Но такая охрана ему должна быть на один зуб!

Барон Каэверли нахмурился и прошелся по кабинету из угла в угол.

– Ой, не нравится мне все это. Это какая уже банда из тех, что под нами?

– Из больших – третья. А из мелочи я и не знаю. С имя другие завязаны были.

Барон поднял очи горе и снова пожевал губами.

– А твои люди все на месте?

– Все. Ну, те, кто не в разгоне.

– А в разгоне кто?

– Тупень и Хромой. Тупня я к гномам отправил, с письмом. Все одно от него в любом другом деле толку мало, кроме как кому врезать. А Хромой с последним обозом от Кривого Кабана в Каглум пошел.

– Точно пошел? – настороженно переспросил барон. – Он такой жадоба, что вполне мог задержаться у Кривого на денек. – Тут барон ернически искривил губы и, изменив голос, явно кого-то спародировал: – «Последние остатки собрать, господин барон, чтобы уж самые последние…»

Кругзан снова молча пожал плечами.

– Ему было велено уходить с обозом, а как там оно на самом деле – кто ж его знает? Вы ж сами велели его не трогать, ежели чего. Вот он и пользуется.

Хозяин кабинета резанул его злым взглядом, а затем приказал:

– Значит, так – дуй в Каглум к Одноглазому и найди Хромого. Если он там – волоки его сюда, а если его с обозом нет – галопом лети в Ггурбах и-и-и… – Тут барон оборвал фразу и задумался. – А впрочем, не надо в Ггурбах. Пока ты вернешься – все уже закончится. Так что, если не найдешь Хромого, также возвращайся сюда и доложи. Все понял?

– Само собой, ваша милость… – кивнул головой детина, но не сдвинулся с места, продолжая сверлить барона преданным взглядом. Тот поморщился и, подойдя к столу, снял с шеи цепочку с небольшим ключом и, наклонившись, открыл замок нижнего ящика. После чего немного выдвинул его и, выудив небольшой матерчатый кошель, молча кинул его стоящему перед ним мордовороту. Тот ловко поймал кошель, подбросил его на ладони и довольно осклабился.

– Благодарствуем, Ваша милость, не сумлевайтесь – все сделаем в лучшем виде.

Когда за детиной закрылась дверь, барон еще некоторое время молча сидел, уставив невидящий взгляд на столешницу, и вспоминал, как все начиналось…

Когда герцог начал собирать дворянское ополчение, барон Каэверли сказался больным. Нет, в тот момент это не было каким-то хитрым планом. Впрочем, и больным он тоже не был… Но что еще ему оставалось делать? У него не было денег, чтобы выставить положенный отряд, да и собственным воинским мастерством или умением командовать, которое позволило бы претендовать на место командира какого-нибудь подразделения в дружине кого-то более высокопоставленного, барон тоже не мог похвастаться. Как, впрочем, и большинство его сверстников. В отличие от их отцов, которые еще застали в молодости времена, когда приходилось надевать доспехи и садиться в седло, нынешнее поколение западного дворянства не слишком обременяло себя воинской наукой, предпочитая проводить время более весело… Впрочем, когда император объявил сбор ополчения, большинство натянули неудобные и непривычные родовые латы и, неуклюже взгромоздившись на коней, отправились на «священную битву с извечным врагом людей». Где по большей части и сгинули… Но это случилось уже куда позже. А поначалу барон тосковал. Его голова в тот момент была также все еще забита всякими высокопарными бреднями о долге дворянина, о чести, о предназначении, которые, как он теперь понимал, на самом деле не стоят и выеденного яйца. Но окончательно он осознал это только после того, как столкнулся с Кривым Кабаном. А тогда…

Барон криво осклабился. Да уж, как все хорошо шло… Но теперь ситуация снова переменилась, и ему нынче надо позаботиться, чтобы никто не догадался, что за большей частью нападений на наиболее богатые торговые караваны и самые богатые окрестные замки стоит родовой аристократ и утвержденный барон империи. А ведь как все хорошо складывалось…

План был воистину гениален! Сначала скооперироваться, а затем и взять под прямой контроль часть наиболее управляемых банд, для того чтобы с их помощью ухватить самые лакомые куски. Ну а после того, как закрома достаточно наполнятся, – всех уничтожить, представ перед высшим обществом герцогства в ореоле истинного аристократа – защитника слабых, твердой рукой возвращающего закон и покой на исстрадавшуюся землю запада. Возвращающего, но пока, несмотря на все явно видимые усилия, не вернувшего. А усилия были видны, видны… Барон во главе вновь набранной дружины неделями не слезал с седла, мотался по всему герцогству, ночуя в различных замках и с мужественной горечью повествуя то одной, то другой одинокой хозяйке о своих страданиях, вследствие того, что из-за проклятой болезни он не смог исполнить свой святой долг владетеля и прийти по зову императора. И единственное, что ему осталось, дабы не покрыть себя окончательным позором, это всеми силами бороться с этой страшной напастью, охватившей герцогство… О-о, какими велеречивыми и высокопарными эпитетами его награждали. Как горячо и жарко его благодарили. Как готовы были помочь… И иногда действительно помогали, отправив с ним пару-тройку, а то и десяток бойцов из числа тех, кто еще оставался в замке. Ну а то, что иногда, после того как он покидал очередной замок, на него внезапно нападала банда… что ж, в жизни есть место и подвигу, и трагедии. Наша ли в этом вина? Зато какие барыши это приносило им с Кабаном! Это тебе не обычный торговый караван ограбить. Богатства в замках аристократии копились не годами, а столетиями…

И спал он после подобного вполне спокойно. Злоба на тех, кто его когда-то, как он считал, предал, забыл, извергнул из своих рядов, выжгла в душе любые капли стыда или хотя бы смущения. Более того, барон создал целую концепцию, заключающуюся в том, что и времена, и нравы меняются. Поэтому то, что когда-то было немыслимым, сначала становится всего лишь невозможным, затем просто неодобряемым, а чуть позже переходит в разряд обыденного, а затем – и вообще остромодного. Так что можно считать, что он, барон Каэверли, просто является первым, кто начинает практиковать нечто в недалеком светлом будущем совершенно обыденное или даже модное…

Впрочем, несмотря на столь изящную стройность этих рассуждений, барон позаботился о том, чтобы поводов для озвучивания их у него не появилось. Что ж поделать – благородное общество пока еще слишком косно и отстало, чтобы оценить столь изящные умозаключения… особенно если учитывать, какие именно действия барона они должны были оправдать. И это ему пока вполне удавалось. Во-первых, потому, что несмотря на всю свою распущенность и жадность последний барон Каэверли был умен и неплохо образован. Уж это-то папаша смог ему обеспечить… А как ни говори, образование определенным образом перестраивает мозги, часто позволяя замечать возможности и перспективы там, где человек без образования не способен увидеть ничего, кроме проблем. Ну а во-вторых, потому что здесь, на западе, осталось слишком мало тех, кто был способен хотя бы задать барону какие-нибудь неприятные вопросы. Не говоря уж о том, чтобы начать предпринимать какие-то действия, предназначенные для того, чтобы докопаться до истины… Чтобы там ни было, этому самозваному императору, пожалуй, можно было сказать спасибо. Уж очень вовремя он вспомнил о праве Сюзерена требовать службу от своих вассалов. Впрочем, если пройти по этой цепочке до конца, скорее всего спасибо стоило сказать даже не императору, а оркам…

Так что уже спустя полгода после того, как состоялся его разговор с Кривым Кабаном, тот договор, который он заключил с этим бывшим стражником, начал приносить барону очень неплохой доход. Такой, что спустя еще месяц барон сумел дать в своем замке первый за многие годы бал, чрезвычайно удивив этим большинство своих соседей. Впрочем, было бы кого удивлять. Соседские замки были полупусты, скучны и унылы… Так что «блестящее общество», явившееся засвидетельствовать свое почтение барону Каэверли, почти сплошь состояло из стариков и старух, с чрезвычайно редкими вкраплениями совершенно сопливой молодежи и новоиспеченных вдов. Замужние женщины, как и девицы на выданье, дружно остались по домам, верно, ожидая возвращения из похода своих супругов и женихов. Но барон не расстроился. Начало было положено, а там… чем дольше продлится война, тем больше он сможет округлить свой капитал. И тем более достойное место он сумеет занять в итоге. И… о, нет, торопиться он не будет. Присмотрится, подумает… война – это всегда расходы. Большие. А иногда вообще неподъемные. Особенно если военное счастье окажется слишком переменчивым. Барон Каэверли же, если судить по тому, как все развивается, к концу войны совершенно точно должен был оказаться в числе тех, кто будет весьма твердо стоять на ногах. Уж куда крепче тех идиотов, что поперлись «исполнять свой долг»… Так что кто знает, вполне возможно, ему удастся заполучить в супруги куда более престижную партию, чем даже те, что когда-то планировал его отец. А у папаши-то были очень не слабые амбиции…

И вот теперь, похоже, над его планами нависла какая-то непонятная угроза. Потому что с уничтожением банды Кривого Кабана те славные ручейки золота, что весело бежали тайными тропками в его округлившуюся мошну, должны были почти совершенно иссякнуть. И возникшее у барона еще после уничтожения еще предыдущей из прикормленных им банд ощущение, что это совсем не случайно и что тучи начали сгущаться над ним самим, сейчас превратилось фактически в уверенность. А это означало, что пришло время как можно быстрее зачищать концы и обрывать любые нити, которые могли бы привести к нему. Что поделать, люди пока еще не доросли до того уровня свободы и незашоренности, до которого дорос барон. Так что если пройдет слух насчет того, чем он тут занимался, пока остальные прохлаждались в армии этого самозванца…

Барон Каэверли вынырнул из тягостных размышлений и тряхнул головой, отгоняя тяжкие мысли, после чего запер ящик стола и поднялся на ноги. А пошло оно все к Темным богам! В конце концов, его сейчас ожидает нечто куда более приятное. Эта графиня Умбертен весьма жаркая штучка. Он обхаживал ее почти два месяца. Причем не только по всем правилам галантной науки, но и предпринимая кое-что присущее, скорее, не слишком чистому на руку купцу, а никак не аристократу. Вдова графа Умбертена даже не догадывалась, что ее трудности с деньгами и неуступчивость кредиторов появились не сами по себе… Хотя львиная доля вины за ее нынешние неприятности, естественно, лежала на ее покойном муже. Покойный граф был образцом дворянина и, отправляясь по призыву самозванца, для наилучшего снаряжения своей уже давно не воевавшей дружины не только выгреб всю свою казну, но еще и изрядно назанимал у ростовщиков. Но и барон также приложил свою руку… А вот не надо было в свое время называть кое-кого «жалким неудачником». Пусть и не в глаза, а как бы «в своем кругу», но ведь на свете так много «добрых людей», которые не преминут донести до тебя все гадости, которые о тебе говорят. Люди же ведь так любят повысить собственную самооценку через унижение того, кто в данный момент кажется им слабым и проигравшим… О, как бы ему хотелось напомнить графине эти слова теперь, когда она принялась сама обхаживать барона, надеясь с его помощью если не решить свои проблемы, то хотя бы снизить их остроту. Но увы, к сожалению, жизнь устроена так, что мы не всегда можем позволить себе то, чего нам страстно хочется. Как сказал кто-то из мудрецов: «Не все, что можно делать безнаказанно, следует делать». Эх, если бы барон Каэверли понял это немного раньше, ему удалось бы в этой жизни избежать очень многих огорчений. Но главное, что он это все-таки понял… Так что сейчас придется удовольствоваться всего лишь, так сказать, доступом к телу. Впрочем, тело было вполне себе достойным… А еще в данной ситуации был один пикантный момент, который, как считал барон, переводил ее для него в ранг вполне достаточного вознаграждения. Дело было в том, что графиня возляжет с ним, даже не догадываясь, что отдает свою… о, нет, конечно, не любовь и даже не привязанность, но благосклонность и, н-да, пожалуй, и честь, тому, кто как раз и сделал ее вдовой. Потому что именно барон собственной рукой нанес тот самый удар, который и прервал земной путь графа Умбертена…

 
3

– И все-таки я считаю, что все не так однозначно, милорд, – произнес виконт Аскавирал, с сомнением покачав головой. Он и Трой сидели на ветке высокого дерева и рассматривали возвышающийся перед ними замок. Замок был в не очень хорошем состоянии – внешняя стена была испещрена оспинами обрушений, да и почти треть отсутствовавших зубцов также говорила сама за себя. Но в то же время было видно, что не так давно хозяин взялся за его восстановление. Трой усмехнулся и пожал плечами.

– Вот там все и узнаем.

– Но нападать на замок владетеля, не прислав официального вызова… – начал виконт. Однако герцог Аврендейл прервал его, жестко рубанув рукой:

– Ничего, если Хромой соврал – извинюсь и возмещу ущерб, а если нет и все подтвердится, то перед нами не дворянин, а обычный разбойник. Я эту тварь даже чести дворянской казни не удостою. Никакого ему отрубания головы – вздерну на ближайшем суку, и баста!

Допрос Хромого добавил последние детали в ту мозаику, которая начала потихоньку складываться в голове у Троя еще после того, как они прижали к ногтю первую банду.

То есть сначала все шло как обычно. На первый взгляд Хромой не рассказывал ничего особенного. Ну да, грабят, причем подчистую. Не брезгуя даже самым недорогим товаром. Товар накапливают в лесном лагере, а потом вывозят к скупщику. Скупщиков несколько. Нет, сам Кривой Кабан имеет контакты только с одним, а остальные – не его заслуга. Нет, сам Хромой с ними не договаривался. Просто его… тут Хромой запнулся, но, покосившись на спокойно смотрящего на него Троя, поежился и продолжил… его хозяин обычно передавал через своего подручного, кому вести товар на этот раз и-и-и… А что? Сам Хромой никого не грабил и не убивал. А исполнять повеления хозяина – обязанность любого добросовестного и рачительного слуги. Он был вроде как предельно откровенным. Предельно… Но чем дальше, тем больше у Троя складывалось впечатление, что Хромой что-то недоговаривает. Что-то очень важное. Но что? Лиддит говорила, что правильный ответ не менее чем наполовину зависит от верно и точно заданного вопроса. Но как задать вопрос, когда еще сам не понимаешь, о чем нужно спросить? Трой задумался, на некоторое время выпав из процесса допроса и оставив его на Коскома и Грикса. Нет, виконт Аскавирал также присутствовал на сем действе, но почти все время молчал, больше учась, чем реально участвуя. Он вообще, по мнению Троя, в последнее время очень сильно продвинулся в своем развитии, почти совсем перестав высказываться резко и категорично, как это свойственно глупой юности, считающей, что она уже знает все и вся и потому может быть только два мнения – ее и неправильное. Почти. Иногда это еще проявлялось…

Допрос некоторое время шел своим чередом – Коском и Грикс въедливо выясняли у Хромого, кому он и его подельники сдавали товар, как звали стражников, которые пропускали в свои города без осмотра возы с награбленным, на каких хуторах банда Кривого Кабана отсиживалась после налетов, и остальные подобные детали. Это была очень важная и нужная информация, но…

– А кому вы сдавали то, что награбили в захваченных замках? – внезапно спросил Трой. Хромой запнулся и побледнел.

– Господин… я-а-а не пони…

– Их было несколько? Или кто-то один? – продолжил Тро… хм, нет, уже именно Алый герцог, гроза врагов, меч императора и прочая, и прочая, и прочая…

– Й-аа-а-а… эта-а-а… – Хромой сделал еще одну, впрочем куда более жалкую, попытку сыграть непонимание. Но Трой уже понял, что задал-таки именно тот, самый верный и точный вопрос. И у этого, несомненно, весьма ушлого и хитрого бандита теперь не так-то много шансов отвертеться от ответа. Просто надо давить, давить и давить. Алый герцог подался вперед и, уткнув свой тяжелый взгляд прямо в зрачки, по всему было видно, изрядно запаниковавшему бандиту, эдак ласково продолжил:

– А самое главное, где твой хозяин держит те вещи, которые он не рискнул скинуть торговцам. Ну, ты же не дурак, Хромой, сам знаешь, что кое-что из того, что вы награбили в замках, еще долго нельзя будет светить – родовое оружие, фамильные драгоценности, парадные наборы посуды и столовых приборов, а также какие-нибудь широко известные предметы обихода, например, те же гобелены семьи Стольвинер. Долго, но не всегда же… Года через два-три-пять кое-что из этого вполне можно начать потихоньку продавать. А что-то даже и выставить в собственном замке. При приемлемом объяснении. Скажем, выкупил у какого-нибудь купца или обнаружил в логове какой-нибудь вот только что уничтоженной дружиной твоего хозяина банды разбойников, либо там вещь отыскалась в случайно обнаруженном старом разбойничьем схроне. – Трой сделал короткую паузу, злобно ухмыльнулся и вкрадчиво закончил: – Давай-давай – говори. Ты же знаешь, что я все равно получу ответы на все мои вопросы. Сейчас или чуть попозже. Так или иначе…

Хромой несколько мгновений сидел, оцепенев и глядя на Троя как кролик на удава, а затем этак страдальчески всхлипнул и заговорил…

– Ладно, больше мы здесь ничего не высидим, – махнул рукой Трой и, крутанувшись на ветке, соскользнул вниз вдоль ствола. Виконт восхищенно качнул головой и попытался повторить то же самое, но изрядно приложился плечом и оцарапал бок. Ну так его же в детстве Ругир не гонял…

Внизу, в кустах, ждали Грикс и Коском. И еще шестеро десятников. По трое от егерей и арвендейльцев.

– Значит, так, – начал Трой, опускаясь на корточки, – проникнуть в замок, как это было понятно сразу, особенного труда не составляет. Стена ветхая и выщербленная, а ремонт только начался. Так что я вижу тут только одну опасность для скрытого проникновения – если камни стены начнут осыпаться под руками и создадут шум. Поэтому снимать караульных пойду я.

– Но, милорд, – тут же вскинулся виконт Аскавирал, однако Трой не дал ему закончить.

– Виконт, как там ваше плечо? И бок? Не беспокоят? – усмехнулся он. Юный Аскавирал побагровел. Трой же протянул руку и примиряюще хлопнул его по плечу:

– Не обижайтесь, мой друг, я просто хочу сказать вам, что ползанье по полуразвалившейся стене – точно не ваша сильная сторона. Даже будь вы в полном порядке после вашей попытки повторить мой спуск с дерева. Вот если бы мне нужен был соратник для того, чтобы ворваться в крепостной двор и, встав спина к спине, схватиться с врагом, будучи в полном окружении, – вряд ли я нашел бы кого-то лучше вас. Но на сегодняшнюю ночь не только вы, но даже и егеря и мои арвендейльцы мне не помощники.

Виконт слегка порозовел, и герцог Арвендейл подумал, что юноша за последнее время все-таки научился несколько скрывать свои эмоции, хотя именно несколько…

– Но там же будет почти сотн…

– Там будет пара, максимум тройка караульных. К тому же, судя по рассказу Хромого, все дружина этого… – от голоса Алого герцога явственно повеяло льдом, а следующее слово он произнес как выплюнул, – барона почти полностью состоит из бывших бандитов. А эти твари не слишком-то привычны к дисциплине. Поэтому я не удивлюсь, если все эти трое, ну, или как минимум один-два из них, выйдя на стену, просто забьются в какую-нибудь дыру и нагло уснут. Так что мне либо вообще нужно будет просто зарезать спящих, либо каждый из этих противников столкнется со мной один на один. Ну не думаете же вы, что один на один они способны представить для меня какую-нибудь угрозу?!

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?