Лучшие рецензии на LiveLib:
Empty. Оценка 580 из 10
Те юноши, что клятву далиРазрушить языки, —Их имена вы угадали —Идут увенчаны в венки.И в дерзко брошенной овчинеПроходишь ты, буен и смел,Чтобы зажечь костер починаЗемного быта перемен.Дорогу путника любя,Он взял ряд чисел, точно палку,И, корень взяв из нет себя,Заметил зорко в нем русалку.( Велимир Хлебников. «Ладомир») Внимание! Частичный спойлер!Из всех чисел, упомянутых в этой книге, больше всего поразило последнее – 1920, год написания. Что в очередной раз доказывает, что качественная литература никогда не устареет.Мир, в который вводит своих читателей Замятин, в наше время кажется ретрофутуристическим. Аэромобили и мирный атом, сверхпрочное стекло и загадочные Х-лучи, космические полёты и пища из нефти – родом из мечты начала ХХ века, когда человек, вооруженный знаниями, казался себе всесильным. Но назвать роман «научной фантастикой» – не сказать ничего. Атрибуты далёкого будущего – только инструмент, которым автор пользуется создавая образы своих героев.Техническая революция изменила мир. Как там у Булгакова? «… меня, конечно, не столько интересуют автобусы, телефоны и прочая аппаратура <…>сколько гораздо более важный вопрос: изменились ли эти горожане внутренне?». Нет, не изменились. Можно сделать стены домов прозрачными, можно доминутно расписать день человека, можно стереть его индивидуальность, заменив имя нумером, а одежду – униформой, но пока человек остается человеком – чувства, эмоции, желания не покинут его. Тем удивительнее читать книгу, речь в которой идёт от лица D-503, поэта от математики. Он мыслит и чувствует привычными ему символами и функциями, видит пустой Ø в жаждущих раскрытых губах девушки, оси координат в пересечении улиц, и его настойчиво мучит непонятное, неуловимое, как корень из минус единицы, иррациональное чувство.Совмещение философских размышлений с математическими формулами придаёт им необычную стройность и категоричность:Блаженство и зависть – это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем. И какой был бы смысл во всех бесчисленных жертвах Двухсотлетней Войны, если бы в нашей жизни все-таки еще оставался повод для зависти......Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как… ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро=0, и он не движется; свобода человека=0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений – это избавить его от свободы......Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда – понимаете: никогда – не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным зако нам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина – одна, и истинный путь – один; и эта истина – дважды два, и этот истинный путь – четыре. И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки – стали думать о какой-то свободе, т. е. ясно – об ошибке?Увлёкся. По сути. Вышеприведённые цитаты сами говорят за себя. В мире, где существует не "Я", а «Мы» царит деспотичная статистика, математическая логика безупречна: смерть единиц < спокойной жизни миллионов.И Д-503 в это свято верит.Вообще, в этой книге самые «говорящие» имена, чем все виденные мною. Иррациональная, до конца не объяснённая, I, её антагонист, лояльный R, всеслышащее ухо «тени» героя – S, округлая и, в общем пустая О… И при всей кажущейся схематичности, насколько живыми кажутся герои! Какой спектр эмоций выплёскивает на страницы рукописи D! Внезапная любовь + пошатнувшаяся вера в незыблемость постулатов Единого Государства рождают в нем самые противоречивые чувства: сомнения, мрачную депрессию, любовный экстаз и раскаяние, страх, жажду мести, покорность судьбе, жалость, самообман и самообличение, разочарование и опять сомнение, и поиски, поиски, поиски себя…Малодинамичный мир вокруг с лихвой компенсируется вечно изменяющимся, D – намичным внутренним миром героя. Бунтарь или верный сын отечества, безумный любовник или холодный статист… Кто он, случайно попавший в вихрь революции?Концовка очень напомнила «О, дивный новый мир!». Цитата из речи Благодетеля ставит точку в описании социальной системы:Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни – вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие – внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, – самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии – Бог – должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных – разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки – поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд! Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.Нечто подобное выслушал в «О дивном…» Дикарь. И отторгнул такую систему… А как поступил D-503 – если не знаете, прочитайте. Очень настоятельно рекомендую.
TibetanFox. Оценка 450 из 10
Из других антиутопий «Мы» Замятина больше всего схожа с «1984» Оруэлла, но это сходство всё равно далёкое. В «1984» Большой Брат стремился контролировать и подавлять, а в «Мы» общество хочет не столько дрессировки собственных составляющих, сколько их полного омашиновления, синхронизации, резонанса. Забывая при этом, что чрезмерный резонанс оказывает разрушительное воздействие даже на такой крепкий материал, как камень. Поэтому у Оруэлла народу запрещают думать, в то время как у Замятина всем запрещают чувствовать. Вот и болеют у Замятина страшной болезнью – внезапным появлением души. Да не только души, но и чувств. Впрочем, сам Замятин всё это эфемерное ловко упрятывает в одно общее понятие «фантазия». Появилась у человека из тоталитарного общества фантазия, так пиши пропало. Чего доброго начнёт говорить "я" вместо «мы» и недолюбливать стеклянные стены собственного жилища. Не хочу уходить в сравнение с «1984», так что последнее замечание по этому поводу. У Оруэлла за каждым следил Большой Брат. А у Замятина – хуже, следят братья маленькие, соседи по квартире, по работе, по дороге, по вдыхаемому воздуху. Один мой знакомый, отсидевший в тюрьме, утверждал, что самое тяжёлое в ней – постоянно быть на виду у всех, никакой возможности уединения. На фоне этого размытия границ собственного пусть маленькой, но всё-таки личной комфортной жизни, остальные сопутствующие тюремные невзгоды смотрятся чем-то случайным.Когда личного пространства и комфорта не остаётся по определению, то приходится искать удовлетворение на другом уровне, кутаться в мягкое, гладкое, спокойное О, размеренные графики и мысли, которые придумали за тебя в специальном бюро. Удобно, когда за тебя всё решили, даже не то, что ты должен думать (думать-то и не требуется, достаточно выполнять свою работу и в нужный момент громко вопить зазубренные до условного рефлекса лозунги), а то, что ты должен чувствовать. Увидел «Интеграл», зажглась лампочка, должна выделиться слю… Эээ, простите, умиление. Должно выделиться умиление, гордость за свою работу и немножечко кипятка патриотического пафоса, чтобы коленки не ошпарить, но тёплой волной окатить.Беда приходит тогда, когда в это уродливое образование под кодовым названием «душа» закрадывается неуставное чувство, непрописанное в правилах. Правила говорят, что любовь не существует, все должны быть общими, вот тебе розовый билетик на кого хочешь, только записывайся и получай шторки. Странно даже, что шторки выдают, чего стесняться-то, лучше бы все видели, как настоящие интеграловцы это делают, а потом выставляли оценки по пятибалльной шкале, достаточно ли было нужных порывов, хорошо ли выложился боец розового билета, отработал ли полностью всё, что нужно. Из-за таких недоработок, а также всякой либеральщины вроде нескольких часов свободного времени и получаются бунтовщики. Сначала у них душа появляется, как раковая опухоль, потом любовь, затем последняя за собой ещё целую кучу эмоций и чувств притащит: ревность, печаль, агрессию, а там и до сомнений недалеко. Непродумано-с!Было: чистое-чистое, без оттенков, голубое, прозрачное, ветер в голове.Стало: мутное, в вихрях сомнений, миллиард нюансов чувств, острое, противоречивое, заставляющее скрипеть заржавленными шестерёнками в голове.Дважды два, кстати, у Замятина всегда четыре. Мир-труд-май-партия не может сказать, что дважды два будет пять, уж слишком это будоражит фантазию. Только прозрачное, блестящее, чистенькое четыре.Главный герой делает неожиданный выбор к концу книги, но это вполне закономерно. Я больше верю в такой финал, чем если бы человек, ни разу в жизни не имевший дела с чувствами, вдруг научился бы их укрощать в таких масштабах. И это всё при том, что у него, в общем-то, в этом новом для него мире был проводник, да не один. А вот как же, например, О? Чувства у неё оформились вовсе безо всяких там посторонних лиц, сама всё сделала, но почему же на неё забивают все, включая автора?Кстати, сейчас я перечитывала Замятина уже раз в третий, но впервые обратила внимание на то, что у мужчин в «именах» согласные буквы, а у женщин – только гласные. Значит ли это, что женщин меньше? Может быть, их и правда меньше, ведь государство стремится расправляться с существами, обладающими фантазией и чувствами, а у дам этот триггер более ярко выражен.
Yulichka_2304. Оценка 334 из 10
Опубликованный в 1921-м году роман Замятина «Мы» стал как бы основоположником жанра антиутопии, откуда последователи черпали уже своё, индивидуальное вдохновение, подарив миру много прекрасных произведений, посвящённых этой теме.Речь в повести идёт об инженере, который работает над созданием Интеграла – космического корабля нового поколения. Инженера зовут Д-503, и это не шутка, так как все жители великого Единого государства имеют не имя, а порядковый номер. Единое государство добилось заветной цели, приблизив стандартизацию к максимуму: подъём в одно и то же время для всех, выход на работу также, приём пищи происходит по часам и есть даже специальный метроном, который отмеряет пятьдесят узаконенных жевательных движений на каждый кусок. А ещё удобная система розовой талонной книжечки позволяет каждому полноценному гражданину получать свои законные часы сексуальных радостей. К этой приятной, полезно-физиологической функции, как и ко всему остальному, Единое государство подходит со всей научно- математической ответственностью. После обследования в Сексуальном Бюро для каждого вырабатывается специальный Табель сексуальных дней. Затем останется лишь оформить заявление, указав какими номерами вы желаете воспользоваться в ваши дни, и получить талонную книжечку. Просто и незатейливо. И во время одной такой безликой встречи инженер вдруг влюбился. Окончательно и бесповоротно. И это не может не внести сумятицу в его математически запрограммированное сознание, так как он вдруг перестал соответствовать модели идеального гражданина, начав испытывать чувства и анализировать их и окружающую обстановку уже через призму новых ощущений.Интересна идея подачи произведения, представленная в виде дневника инженера Д-503. К слогу автора, пожалуй, не сразу легко приноровиться – мешает недосказанность обрывочных предложений и некоторый первоначальный сумбур. Но уже приспособившись, не обращаешь на это внимание. Финал логичен и показывает нам последствия извечной дилеммы выбора.
Издательство:
ЭксмоСерии:
INSPIRIA audioКниги этой серии:
- Платье королевы
- Клара и Солнце
- Семь сестер
- Народ, или Когда-то мы были дельфинами
- Девчонки, я приехал!
- Мы – Легион. Мы – Боб
- TRANSHUMANISM INC. (Трансгуманизм Inc.)
- Девы
- Мечтают ли андроиды об электроовцах?
- Мы начинаем в конце
- Академия (Основание)
- Преступление и наказание
- Судьба по книге перемен
- Хлеб с ветчиной
- Хорошая дочь
- Шифр
- Человек в Высоком замке
- От первого лица
- Академия и Империя (Основание)
- Люблю и понимаю. Как растить детей счастливыми (и не сойти с ума от беспокойства)
- 1984
- Вторая Академия (Основание)
- Держи марку!
- Делай деньги!
- KGBT+ (КГБТ+)
- Роковой подарок
- Осколки прошлого
- Молчаливая слушательница
- Поддай пару!
- Мы
- cнарк снарк. Чагинск. Книга 1
- Потому что нас много
- Пятьдесят слов дождя
- Семь сестер. Сестра ветра
- Академия на краю гибели
- S.N.U.F.F.
- Високосный убийца
- cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2
- Книга несчастных случаев
- Крестный отец
- Все эти миры
- Семь сестер. Сестра жемчуга
- Семь сестер. Сестра тени
- Испанский любовный обман
- Удержать небо
- Забытая девушка
- Академия и Земля
- Асьенда
- Разрушительная любовь
- Семь сестер. Сестра солнца
- Пара из дома номер 9
- Путешествие в Элевсин
- Семь сестер. Потерянная сестра
- Пламя одержимости
- Идеальная Эльза
- Детство. Отрочество. Юность
- Забытые по воскресеньям
- Странная Салли Даймонд
- Во главе раздора
- Кости сердца
- Хорошая сестра
- Убийства во Флит-хаусе
- Кавказский пленник. Рассказы
- Фейри-профайлер
- Хаджи-Мурат
- Затворники
- Небесная река
- Семь сестер. Атлас. История Па Солта
- iPhuck 10
- Леля и Минька (сборник рассказов)
- Отцы и дети
- Айвенго
- О муравьях и динозаврах
- Упражнения
- Капитанская дочка
- Вечера на хуторе близ Диканьки
- Происшествие в городе Т.
- Привет из детства. Вернуться в прошлое, чтобы стать счастливым в настоящем
- У холмов есть подкаст. 24 истории о серийных убийцах со всего света
- Евгений Онегин
- Миргород
- Во главе кошмаров
- Цветы для Элджернона
- Странные игры
- Алиса Селезнева. Сто лет тому вперед
- Фейри-убийца
- Книга белой смерти
- Relics. Раннее и неизданное
- Непобедимое Солнце
- Священная книга оборотня
- Чапаев и Пустота
- Первая жертва
- Убийства и кексики. Детективное агентство «Благотворительный магазин»
- Ярость
- Кадавры
- Кроваво-красные бисквиты
- Месть – блюдо горячее
- Во главе конца
Метки:
10 класс, альтернативная история, антиутопия, близкое будущее, сборник рассказов, эмигрантская проза