Название книги:

Феденька

Автор:
Рита Вайцель
Феденька

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Часть 1.

1.1.

До дома оставалось два квартала. Тоня с каждым шагом чувствовала нарастающий гнев. Ее снова ждёт маленькая перенаселённая квартирка в две комнаты, с крохотной кухней и тесной ванной. В этой ванной, если повезёт, у нее сегодня будет секс с мужем.

Когда-то эту квартиру получили ее родители. Папы уже давно нет, а мама…. Мама словно живёт в другом мире, мире полном добрых людей и благих дел. Тоне было 35 лет, она много лет замужем, но детей всё нет. Да и куда? В эту тесную комнатушку, где кое-как помещается диван и шкаф? Если диван разложить, то шкаф уже не открыть – куда рожать?

Другую комнату, чуть больше, занимала мать и брат. Он всегда был любимым сыном матери, а про дочь она предпочитала не думать. Когда брат родился, Тоне было 10 лет. Через месяц после его рождения умер отец – единственный человек, любивший ее. С тех пор Тоня стала тенью своего брата. Вся жизнь подчинялась лишь ему, всё жили по его расписанию. Каждый день у Егора были тренировки, все вставали в пять, даже Тоня, которая училась во вторую смену. Девочка отвозила его на тренировку, привозила домой, готовила обед, а потом шла в школу. Кое-как Антонина закончила девять классов и пошла учиться в техникум – лишь бы избавиться от матери и брата. Вскоре она вышла замуж в первый раз.

Жили молодые с его родителями. Оба ветряные студенты, они гуляли и кутили ночи напролет, пропадая у друзей. Но учеба закончилась, Тоня нашла работу, а ее муж так и продолжал вести беззаботный образ жизни, ночуя то у одной подруги, то у другой. Тоня продержалась ещё год, а после подала на развод. Пришлось возвращаться в отчий дом, где мама боготворила Егорку. Тоня ненавидела брата. Ее колотило от одного только упоминания его имени, а от его довольного смазливого лица девушку выворачивало.

Возвращение не принесло радости никому. С боем и скандалами Тоня отбила себе отдельную комнату, пусть даже самую маленькую. Но в ней можно было закрыться ото всех и не слышать воркование матери возле Егора. Так Тоня и поступала: приходила с работы, грела ужин и уходила к себе. Поздно вечером шла умываться, наслаждаясь тем, как потоки воды хлещут по алюминиевой ванне, гулко рассыпающей барабанные звуки по всему дому. Потом Тоня запиралась в кухне, долго пила чай, непременно несколько раз подогревая свистящий чайник.

Егор всегда был смышлёным и хорошеньким. Не смотря на извечную заботу матери, он не стал мягким и податливым. Он занимался плаванием и делал успехи, хорошо учился и без труда поступил в университет на самый престижный факультет. Семье жилось не легко: зарплаты мамы и всех подачек от государства едва хватало сводить концы с концами. Поэтому едва Егору исполнилось 16 лет, он пошел подрабатывать в соседний магазин. Грузчиком. Мать схватилась за сердце, узнав об этом, но мальчик был непреклонен – он обязан помогать. Егор очень любил мать, но отношения с сестрой не ладились с самого рождения. Угрюмая, нелюдимая, она срывалась на мальчишке по любому поводу и без. Сколько тумаков он от нее получил, сколько раз тряпичной куклой болтался в ее тонких руках из стороны в сторону под злобные крики! Егор очень ее жалел. И по-своему жалел.

Второй муж Тони тоже был разведён. Прошлой семье он оставил всё-дом, машину, дачу. А для себя решил: начнет жить с нуля. И нулём этим оказалась Тоня. Он пришел однажды и остался навсегда. Неразговорчивый, хмурый, словно побитый пёс, он приходил, ночевал и уходил на работу. Иногда складывалось впечатление, что он снимал угол – и не более того. Кто он, о чем думает, чем интересуется? Даже Тоня не могла бы ответить. Однако она была замужем, он был реальным мужчиной, его видели и знали соседи, а значит, всё было в порядке, по-людски.

Вот двор, вот подъезд, третий этаж без лифта. Ноги тяжелели, будто к ним привязывали гири на каждой ступеньке, и когда Тоня поднялась до их этажа, стали просто неподъемными. Провернув ключ в замке, девушка вошла в прихожую. В квартире было тихо. Пахло вареной картошкой и жареным на масле луком, золотистым и хрустящим. Тоня заглянула в комнату. Мать спала на диване. Наверное, устала и прилегла, уже же не молода, долго стоять не может: спина болит, ноги крутит, давление шалит. Дыхание матери было спокойным, равномерным.

На кухне гудел телевизор. Очередное ток-шоу с очередными разборками. Возрастной мужчина-ведущий отчитывал неразумную многодетную мать, по совместительству горькую пьяницу и распутную женщину. По другую сторону хорохорилась молодая коллега мужчины, объясняя пьянчушке суть материнства.

«Даже у таких есть дети, а у меня нет» – кольнуло сердце Тони. Девушка выключила телевизор и швырнула пульт на стол. От грохота проснулась мама.

–Сотню раз просила выключать телек, если выходишь из кухни! – напустилась девушка на пенсионерку. – Сама со своей пенсии будет оплачивать электричество, раз так до тебя не доходит!

Мать хотела оправдаться, но дочь не стала слушать, фурией пронеслась к себе и хлопнула дверью так что косяк заходил ходуном.

«Живут тут, на всём готовеньком, а ты упахивайся ради них! Когда же это кончится?!» – Тоня бросилась на скрипучий диван, тут же хрипло ответивший на ее мысли, и заплакала.

Егор вернулся поздно вечером. Мамино солнышко, он был в прекрасном настроении, игривый, счастливый. День прошёл отлично, удалось заключить контракт на крупную сумму, так что к осени справит мамочке новое пальто. Мать улыбалась и утирала слёзы.

–Мамуль, ну ты чего? – он присел рядом и обнял мать, – Я тебе ещё знаешь, что расскажу? Я с такой девчонкой познакомился! Она просто супер, она тебе обязательно понравится!

–Ой, началось! – недовольно прокомментировала новость старшая сестра, – Давай, таскай сюда нищебродок! Учти, жить она здесь не будет, даже не надейся!

–Тонюшка, Егорка ее только познакомится приведёт, а ты уже накинулась на него, – мать была расстроена поведением дочери.

–Пусти лису на порог, она и на печку залезет! Плавали – знаем!

–Это ты у нас мастер приводить и оставлять! – едко заметил брат.

Тоня выскочила из комнаты:

–Поумничай мне тут ещё! Был бы мужиком, уже бы жил отдельно, а то всё от мамкиной юбки оторваться не можешь!

–Так и ты могла бы мужика найти, а не приживалу!

Тоня задыхалась от гнева, но ничего не ответила. Она презрительно сморщилась и ушла, оскорблено хлопнув дверью. А Егор взахлёб стал рассказывать маме о своей новой девушке, Оленьке. Мать слушала и любовалась его сияющими глазами. Похоже, ее мальчик был по-настоящему влюблён!

1.2.

Присев отдохнуть после уборки, мама взяла газету. Без очков она э почти не могла различить буквы, а очки куда-то запропастились. Женщина держала серые листы в вытянутых руках, прищуривалась, оттягивала пальцев верхнее веко, настраивая зрачок, но разглядеть ничего не удавалось. Звонок в дверь заставил маму отвлечься.

На пороге стоял высокий подтянутый мужчина. Он представился помощником нотариуса и протянул женщине конверт.

–Что там? Повестка в суд? – удивилась мама.

Мужчина расплылся в улыбке:

–Нет, что вы! Вы являетесь единственным наследником вашей сестры, Анны Григорьевны Лавониной, умершей недавно. Мы приглашаем вас вступить в наследство.

–Аня умерла?! -мама схватилась за сердце, – Она же была младшей… Ах, Горе-то, горе…. Но неужели у нее никого нет, кроме меня? Мы много лет не общались, даже не помню, когда последний раз ее видела…

–К сожалению, ее единственная дочь умерла, ещё будучи ребенком, замужем она ни разу не была.

–Ах, Анюта, так и не забыла, значит, Сашеньку моего…. Спасибо вам, я обязательно приду.

Конверт дрожал в руке. Мама вспоминала юность, их ссору с сестрой из-за красавца Сашки, жившего через дорогу. Молодые были, горячие! Ане тогда парень приглянулся, а парню понравилась Маша, т.е. в будущем мама Егора и Антонины. Молодые люди тайно встречались, а Анька старалась понравится Сашке, бегала за ним, ластилась к нему. Новость о свадьбе Саши и Маши стала для неё ударом. Девочка даже пыталась утопиться, но ее смогли откачать случайно проходившие мимо пастухи. После этого случая Аня прокляла сестру, уехала, и больше никогда не появлялась в жизни Маши. Пока были живы родители, Маша узнавала у них, что да как в судьбе Ани, а после их смерти связь окончательно прервалась.

С Сашей у них была замечательная семья. Он оберегал ее, жалел, а она любила его. Родилась Тоня, долгожданная любимая доченька для папы. А Маша мечтала подарить мужу сына, наследника. Но никак не получалось. Саша смеялся, что, дескать, не судьба ему сына иметь. Да так и получилось: через много лет, когда уже не ждали, родился Егорушка, а Саша умер. Словно освободил он место сыночку своему.

Портрет мужа Маша всегда держала на виду. В золочёной раме, висел он над кроватью Егора, чтоб, просыпаясь, первым мама всегда видела любимое лицо и желала ему доброго утра. Сердце ее так и не справилось с утратой. Черной дырой в нем зияло пустое место и саднило каждую минуту ее жизни. Можно смириться с тем, что человека нет рядом, но невозможно потерять любовь к человеку. Сколько бы времени не прошло, он будет так же дорог и любим.

Вечером Егор возвратился пораньше, чтоб сходить с матерью на прогулку – одной ей тяжело спускаться по лестнице. Мама была взволнована, первым делом попросила найти ее очки.

–Мамуль, на них же душка сломалась, я в ремонт их носил. Забыла, что ли? – рассмеялся молодой человек и достал из сумки пропажу.

–Ах, Егорушка, нужно срочно прочитать письмо от нотариуса! Я ведь день на него смотрю, но ни одной буковки не могу разобрать. Читай, читай скорее!

Конверт с треском надорвали и достали сложенный втрое лист, где Марию Григорьевну приглашали вступить в права наследования на однокомнатную квартиру в центре города, на набережные реки Снегды.

Мария Григорьевна заплакала от счастья. Это был щедрый подарок небес, настолько щедрый, что никто даже и думать о нем не смел!

 

–Мамочка, мамуля, это настоящий праздник! Наконец-то что-то изменится для нас в лучшую сторону! Мамочка, ты ведь заслужила это! – повторял Егор, в сотый раз вчитываясь в каждое слово.

Уставшая и уже заведённая до предела, Тоня с порога накинулась на домашних:

–Чего сидите? Хоть бы убрались, вон, валяется всё! Мама, просила же тебя проветривать комнаты хоть раз в день! Фу, совсем дышать нечем! Ужин хоть готов, надеюсь, или тоже меня ждали сидели?

Мать и Егор широко улыбались, лучась от счастья. Это ещё больше бесило Тоню: она весь день вкалывает, коробки тяжёлые тягает, а они сидят, сиют, здоровьем пышат! Конечно, поработали бы они как она!

–Не злись, Тонечка! Скоро будем нам всем хорошо! Счастье-то какое! – причитала мать.

Егор протянул бумаги Тоне. Она взяла настороженно, вчиталась подняла глаза на родных, словно не в силах поверить написанному, снова читала.

–Ну и кто будет жить в этой квартире? – спросила Тоня, но уже и сама могла предугадать, – Конечно же, Егорушка твой любимый?

–Да я ещё и не думала об этом, Тонюшка, – замялась мать, зябко поводя плечами.

–Конечно, ведь Егорушке нужнее, да? Это ведь Егорушка не может родить уже десять лет, потому что даже с мужем уединиться толком не может! Он ведь больше достоин, чем дочь, которая всё по дому делает, кормит всех, поит, содержит, да? – Тоню прорвало. Она краснела, бледнела, кричала, размахивая бумагами так, что они разлетелись.

Девушка убежала в ванную и закрылась на щеколду. Сердце вырывалось из груди от обиды, гнев клокотал в горле. Тоня плакала. Казалось, что в ее жизни никогда не наступит белая полоса, что она всегда будет никем, загнанной лошадью, лишней…

–Мамуль, а правда, кто будет в той квартире жить? – спросил Егор, когда устал стоять под дверью и просить сестру открыть. Он знал, что даже через шум воды она слышит его голос, но не хочет слушать, и махнул рукой.

–Ах, мой родной! Я не знаю, я правда не знаю…. Вы оба уже такие взрослые у меня. Тоня уже второй раз замужем, хотя и муж ее непутёвый совсем. Да и ты совсем скоро женишься, детьми обзаведешься… Ну как я могу выбирать между вами?

Егор задумался, и тень упала на его лицо.

–А другой стороны, мамуль, это всего лишь квартира! Мне и с тобой хорошо, ты тут, у нас! Хочешь, я тебя с моей Олей познакомлю?

Мама залилась слезами и протянула руки к сыну:

–Какой ты у меня хороший, сыночек! Ты моя опора, без тебя я бы уже давно с ума сошла!

– Не говори глупости, мам! У тебя есть Тоня, она очень помогает.

–Помогает, – вздохнула Мария Григорьевна, – но она очень тяжёлый человек. Ей невозможно угодить, и настроение всегда плохое у нее. Как она к нам вернулась, я не помню, чтоб она хоть раз улыбнулась! Может, она не умеет улыбаться?

Егор рассмеялся:

–Умеет, мамуль, конечно, умеет! Просто ей не везёт….

–Но вот ты же всегда улыбаешься? Почему же она не такая?

–Мамочка, не все могут улыбаться каждый день, но зато когда увидишь их улыбку – это будет самая прекрасная улыбка, и ты просто не сможешь забыть ее!

1.3

Олин возраст никогда не могли угадать. На вид девушке было не больше 16-ти. Худенькая, невысокая, с огромными голубыми глазами, она выглядела беззащитной и слабой. В свои 22 года Оленька похоронила всех близких. Сначала стремительная болезнь забрала маму, потом погиб в собственном дворе папа. С четырех лет Оленьку воспитывала бабушка, из последних сил тянувшая внучку одна, но пару лет назад и она отправилась в мир иной. В деревне, где они жили с бабушкой, для Оли осталась квартирка в одну комнату с коптившей печкой. Оля отучилась в колледже искусств на художника. Как она любила рисовать! Яркие, сочные картины, выходившие из-под ее кисти, были полны энергии, красоты и надежды – так Оля и смотрела на мир, ожидая, что вот-вот всё изменится, наладится и построится.

Однажды в парке Оля встретила Егора. Дружелюбный парень сразу ей понравился, завязался разговор. Слово за слово – и молодые люди потеряли счёт времени, прогуляв до самого рассвета по старинным улочкам города. Зажигались фонари, деревянные дома двумя рядами окон освещали дорогу, потом по очереди свет за стеклами потухал, над дворами нависала густая тишина, разбавляемая редкими голосами запоздалых прохожих и стрекотанием сверчков. Егор взял девушку за руку – и весь мир сжался до его теплой ладони. Несмелое дыхание, вкус его губ – всё было прекрасно и невинно.

Прошло сказочных полгода с того момента, но прикосновение его рук вызывало всё тот же трепет. Оленька поняла, что ждёт ребёнка, но никак не могла решиться рассказать молодому человеку. Казалось, что если кто-то ещё узнает об этом, то пропадет волшебство. А сейчас, когда лишь она знает о крохотной жизни под сердцем, им ничего не грозит. Нельзя нарушать это единение. Оленька чувствовала, что может случиться беда, и всячески оберегала себя и своего нерожденного сыночка. Материнское сердце никогда не обманывает – будет сынок. И Оля знала, что назовет его Феденькой.

Когда первые три месяца миновали, Оленька решилась рассказать Егору об их будущем ребенке. Парень был несказанно рад, обещал носить на руках и беречь как зеницу ока. А ещё рассказал о квартире, которую скоро получит мама.

–Но зачем нам эта квартира? Разве нам плохо здесь? Да, комната съёмная, кухня на этаже, но ведь это не беда! Обещай мне, что мы останемся здесь, не поедем никуда? -просила Оля.

Егор в ответ обнимал девушку:

–С ребенком в общежитии будет не удобно, милая! Да и места здесь мало совсем! Нет, нам однозначно нужно будет переехать.

Затылок похолодел, Оля чувствовала опасность, но разве Егор может быть опасен? Ее Егор, родной, любимый….

Мария Григорьевна оказалась старше, чем были бы сейчас родители Оли, и это немного смутило девушку. «Женщина ближе к моей бабушке возрастом» – подумалось Оле. Но женщина довольно мила, ее легко довести до слёз, и, вероятно, когда-то была очень красива. Старость же мало кого красит. Стареть тоже надо уметь.

Оля бегло осмотрелась в квартире: ничего примечательного, тесно, много шкафов, кругом разнообразные вещи – вазы, вазочки, часы, книги. На стенах несколько картин и портрет мужчины, в котором по общим чертам легко угадывался Егор.

«Отец» – решила Оля и оглянулась на шаги из кухни. Тяжёлый взгляд смерил ее с ног до головы, и, не найдя видимых достоинств, переметнулся на Егора.

–Снова опаздываем, – недовольно буркнула Тоня, и слегка каснув головой представилась, – Антонина, сестра вашего избранника.

Оля как могла приветливо улыбнулась: «Ольга. Можно просто Оля». Егор приобнял ее за талию, на что Тоня закатила глаза и пригласила всех к столу.

–Олечка, расскажите, пожалуйста, о себе: где работаете, где живёте, чем увлекаетесь. Семья есть у вас? – интересовалась Мария Григорьевна, накладывая гостье картофельное пюре.

Оля улыбалась и старалась продавить ком, ставший в горле от вида жареной курицы. Наконец, откашлившись она ответила:

–Я работаю дизайнером в маленькой компании. Мы печатаем на футболках картинки, логотипы, смешные фразы. Живу в общежитии, возле работы, комната одна, то очень светлая и тёплая. Я с детства люблю рисовать, пишу картины, но продаются они плохо.

«Интересно, почему это?» – едко хмыкнула Антонина, но Оля не обратила на это внимания.

–Бери салатик, Оленька! Ты что-то такая бледненькая, – накладывала салат Мария Григорьевна.

–Мамуль, Олечка не бледная, она всегда такая, – постарался унять мать Егор.

–Ну да, обычный цвет моли, – вставила злобное замечание Тоня.

Егор зыркнул на неё. Ему было неприятно, что сестра отпускает комментарии. Желая побольнее ужалить Тоню, он обнял Олю и произнёс:

–Беременная женщина красива всегда, и не важно, какого цвета ее лицо!

Тоня швырнула вилку на стол, мысленно проклиная брата. Мать радостно захлопала в ладоши и прослезилась:

–Я так рада! Какое чудо, Егорушка! Какое чудо! Тонечка, ты слышала?

–Слышала, – процедила сквозь зубы Тоня. Она в упор прожигала взглядом Олю. От этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Оля то бледнела, то краснела. Ей бросало то в жар, то в холод, но сердцем она чувствовала, что от Тони надо держаться подальше.

–Ну, теперь, Егорушка, ты по праву должен занять ту квартиру на набережной! Ребенок должен жить в хороших условиях, и чтоб было где погулять! Олечка, я так рада, моя дорогая! Это просто чудо!

–Что?! – Тоня вскочила из-за стола, – Что значит, Егору квартира?! А я?! Я не по праву?! Я старшая, я сопли вам подтираю, горшки мою, жрать готовлю! А квартира – ему, только потому, что какая-то деревенская потаскушка залетела от него?!

–Тонечка, милая, не говори так! – принялась успокаивать мать, – Мы знаем, что ты многое делаешь для нас, и никогда не забудем этого. Но ведь у них будет ребёнок!

–И у меня мог бы быть, если бы ты дала нам нормально пожить, без посторонних, в отдельной квартире! – Тоня беспомощно билась в истерике, хватала салфетки, швыряла их в Егора. Потом она устремила указательный палец в Ольгу, – Ты…. Ты ещё поплатишься за это! Ребенок! Я тоже хочу ребёнка! У меня тоже мог быть ребенок, если бы не вы!

Резким движением бедер, она сдвинула стол и выбежала из кухни. Через секунду хлопнула дверь ее комнаты.

–Я правда не хочу переезжать, Егор. – После того, как молчание стало невыносимым, умоляюще прошептала Оля.

1.4.

Егор был доволен: его вещи не занимали и трети шкафа. Вчера он купил маме новое пальто, а сегодня переезжает с любимой девушкой в собственную квартиру. Небольшие сбережения Егора и Оли ушли на ремонт, но теперь в их гнёздышке уютно и очень мило – всё, как хотелось Оленьке!

Оле было тревожно. Феденька чаще обычного толкался, стоило ей переступить порог их общего дома. Но Егор уговорил любимую переехать, ради ребенка и покоя. Мария Григорьевна много плакала, когда Егор собирал вещи.

–Совсем вырос! Скоро сам станет отцом – мой малыш!

Егор морщился с напускным недовольством. В его душе было туманно –как ни старался, он не мог определить, что же он чувствует: переживания накатывали, и, будто встречные автомобили, уносились в даль, утопая в мысленном тумане.

–Мамуль, ну что ты плачешь? Всё же к лучшему случается. Оленька уже ждёт…

–Ох, сынок, как же я без тебя буду? – утирала слезы Мария Григорьевна.

–Мааам, я же просто переезжаю, а не на тот свет ухожу? Что ты, в самом деле, нагнетаешь?

Мама вздохнула: «Остаюсь я с Тоней, без твоей улыбки…. Ты хоть иногда приходи?»

–Конечно, я буду приходить к тебе часто, ты и не заметишь разницы! – обещал Егор.

Оленька хлопотала на кухне, жарила, парила, старалась. Девушка отгоняла от себя тревогу и наводила уют в новом жилище. Квартира была небольшая, с маленькой кухней, узким коридором – и всё это требовало ремонта. Молодые люди поменяли обои и пол, поставили новые окна и двери. На это ушли все сбережения Оли, но Егору сулили повышение, и он был в предвкушении: в новые обязанности должны входить частые командировки, разные города и даже другие страны. Оленька не могла налюбоваться видом из окна: новая набережная окаймляла буйные волны широкой реки. Одна за одной бежали серые шапки воды, покрытые белой пеной. На другом берегу стоял сизый хвойный лес, стройные сосны голыми корнями сдерживали рыжую почву.

Антонина специально вышла на работу в субботу, лишь бы не видеть, как брат будет собирать вещи. Она была обижена на родных, ведь было не честно отдавать квартиру ему и его девке, пусть даже и беременной! И хотя ее муж оправдывал мать, говорил, что это решение только матери и никого больше, Тоня была не согласна. Подумаешь, она тоже может родить ребенка! И вообще, опять этому Егору и жилье, и карьера, как тогда, в детстве, ради него одного жила вся семья. Сколько она намучилась тогда, и ради чего? Когда придет ее время для счастья? Вот если бы он пропал…

Тоня отмахивалась от подобных мыслей, но они приходили в голову снова и снова, станясь навязчивыми. Молодая женщина и сама не заметила, как стала детально продумывать варианты приведения этих мыслей в жизнь. Вскоре она нашла крепких парней, готовых ради денег на что угодно.

Вечером Тоня позвонила Егору и попросила привезти лекарства маме.

–Хорошо, я заеду утром, – ответил парень. Он был уже в постели, готовясь ко сну. Оленька прижалась к нему животиком и обвила руками шею. Ехать ему совсем не хотелось.

–Нет, – настаивала сестра, – таблетки нужно принимать непрерывно, каждые 12 часов, а последняя была утром. Нужно обязательно сейчас!

–Так что же ты не купила? Знала же, что надо….

–Потому что я не миллионер! Хватит того, что я кормлю вас всех! Ничего себе, всё вам только! Неблагодарный! На меня плевать, о матери подумай!

 

–Ладно, сейчас привезу, – нехотя ответил Егор и бросил телефон на одеяло. -Малыш, мне надо съездить, а ты ложись спать, не жди меня.

Он поцеловал любимую в лоб, и у нее защемило сердце.

–Не уходи, родной! Мне не спокойно.

–Не преувеличивай, Олюня. Утром проснешься, а я рядом! -Он улыбнулся напоследок и скрылся за дверью.

День радовал прекрасной погодой, но к вечеру поднялся сильный вечер. Егор преодолевал стремительные порывы, думая о том, что совсем скоро нужно будет доставать шапки и теплый шарф. Он открыл своим ключом, но сестра не дала пройти дальше прихожей. С недовольным видом она забрала лекарство из его рук и буркнула:

–Мать уже заснула, не дождалась тебя.

–Значит, таблетки не так уж необходимы?! – повысил голос Егор.

–Покричи мне тут! – сердито прервала его сестра. – Привёз, и на том спасибо! Возвращайся к себе, Оленька твоя извелась поди вся?

–За что ты ее не влюбила? – застегиваясь на все пуговицы, спросил Егор.

–За то, что ты ее полюбил! Не преувеличивай, не строй теорий заговора. Нужны вы мне больно! У нас с тобой ничего общего, кроме родителей. Прощай, Егор.

Он поднял воротник и вышел, не прощаясь. На крыльце его уже ждали: парни скрутили ему руки и, накинув на голову мешок, бросили на заднее сиденье автомобиля. Тоня видела из-за штор, как ее брата увозили. Она знала, что будет дальше: на лифте на последний этаж, потом крыша – и 16 этажей вниз, мимо заснувших окон, мимо чужих снов, не нарушая покой. Она была довольна, одним махом отомстив за несчастливое детство, за первый неудачный брак, за то, что когда-то Егор посмел появиться на свет.

Олин животик ходил ходуном. Она не могла найти удобного положения, постоянно что-то было не так: то давило, то кололо, то чесалось. Малыш под сердцем крутился ни на минуту не останавливаясь. Егора всё не было. Оля чувствовала пустоту и одиночество, так знакомые ей. С первой встречи Егор заполнил душу Оленьки, прикрывая ее хрупкие плечики сильными руками. Оля как в теплый свитер куталась в его объятия и укрывалась от проблем. Теперь же, под гулкие завывания ветра, одиночество вернулось, тянущее, непоправимое. Свет фонарей отражался от бегущих высоких волн, сосны клонились вершинами к земле, ища спасение.

К утру Оля совершенно замёрзла. Теплым дыханием она грела руки, а руками старалась согреть ноги под одеялом. Но холод не уходил. Он словно был под кожей, в костях, в мышцах, сковывая движения. Феденька притих и не шевелился.

Телефон прервал томительное ожидание. Сухой отстраненный голос спросил:

–Кем вы приходитесь Егору Лавонину?

–Я его невеста, – растерянно ответила девушка.

–Приезжайте в отделение, записывайте адрес….

Оля как во сне чиркала буквы по клеточкам листа, быстро собралась и поехала. Ее уже ждали в полиции. Мужчины в форме с помятыми лицами и блестящими глазами обернулись на звук открывающейся двери.

–Беременная… – тихо переговаривались они, и беспокойно оглядывались на девушку, сиротливо присевшую на лавочку. – Нужны другие….

–У вашего жениха есть ещё родственники?

–Сестра и мать, но она болеет и уже в возрасте….

Хмурый капитан показал девушке телефон в прозрачном пакете:

–Узнаете телефон?

Оля бегло оглядела аппарат:

–Да, это телефон Егора. Вон и уголок отбит у экрана… что случилось? Где Егор?

–Егор в морге. – Прочистив горло, капитан отвёл глаза и тихо добавил, – Самоубийство.

Оля сползла по стене и потеряла сознание.


Издательство:
Автор
Поделиться: