bannerbannerbanner
Название книги:

Дигитальное перо

Автор:
Александр Валентинович Васильев
полная версияДигитальное перо

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 2 (пятница) Парнас

В университете было как всегда хорошо. Прохладный свежий воздух, постоянный шум различных разговоров, яркие и пёстрые вереницы студентов всевозможных факультетов и отделений. И ни один не похож на другого. Всё время они торопятся то на лекцию, то на плановые тесты, то на практические опыты. Всё время сумка через плечо или рюкзак, с увесистым лэпом или стопкой мимолётной распечатки, или с архаичными книгами из самых дальних архивных помещёний самых нижних этажей.

Движение в этом постоянно светлом стоэтажном непомерно разросшемся здании из гранита и стекла было непрерывным. Даже ночью то и дело по этажам сновали люди. Кто с озабоченным видом в одиночку, кто в компании с шутками и хохотом, готовым обрушить потолок из-за хорошего эха в пустынном коридоре. Коридоры универа! Это была территория свободы. Это в кабинетах, аудиториях, лабораториях и ещё с сотню других различных видов помещёний необходимо было вести себя в соответствии с обстановкой, работой или имеющимся там коллективом. Но коридор был общей территорией для всех и, по негласному закону, вести себя там можно было, как угодно. Каждый знал, что любая дверь, а уж тем более стена – звуконепроницаемые, и, следовательно, помешать, находящимся за ней, было невозможно. Тем более после того, как все зашли, двери ещё и запирались. Так что, по-большому счёту, об неё можно было хоть убиться – те, кто внутри, всё равно бы ничего не почувствовали.

Но здесь в коридорах между лекциями от одной аудитории к другой можно было идти с гитарой, горланя неприличные песенки, подмигивать любому встречному и, если надо, повиснуть на плечи к первым попавшимся из рядом стоящей компании и вступить в спор.

Иногда, уже ночью, на полу изредка можно было увидеть спящего с сумкой под головой. Если это был кто-то университетский: студент, практикант или умаявшийся лектор, то охрана никогда не выпроваживала его и даже не будила. Все общие входные двери никогда не запирались и после официального закрытия охранники следили лишь за тем, чтобы остались только свои.

Я всё это любил. И каждый раз проходя по коридорам меня обдавало ветром этой студенческой жизни. Конечно, это был университет, с его исследованиями, защитами дипломов, представлениями последних достижений, но ветер для меня создавало лишь студенчество. И хоть сам я студентом уже не являлся и выбранное образование освоил, покинуть это здание мне не хватало духу. Не мог я, может быть пока, найти ему замены. И не мог покинуть этой атмосферы, где интеллектуальные побоища в лекционных залах велись параллельно с безалаберностью и безответственным прожиганием времени коридорных корифеев. Неясно откуда и кто приволок этот термин, но тех, кто кроме коридорной жизни не вёл никакой научно-познавательной, называли именно так. Звучало, как масло масленое, зато хорошо передавалась суть.

Корифеев на моём теперешнем пути к лифту видно не было. В студенческих кителях уляпанными различными нашивками в конце этажа частично стояла, а частично и сидела, компания человек в десять. Они громко спорили о каком-то программном алгоритме. Кто с волосами длиннее плеч, кто с кудрявой шевелюрой, кто просто взлохмочен, кто брит, кто не брит, у кого рукава закатаны по локоть, у кого рукава, вообще, оторваны – но все скрючены над сидящем на полу второкурсником, который в противовес возрасту отпустил неполноценную бороду.

Подойдя ближе, я протиснулся сквозь них и свернул за угол. На меня внимания никто не обратил. Не всегда такое случается. Видимо алгоритм был действительно интересным. На этот раз из разговора никаких занятных слов в памяти не застряло. Мои собственные мысли сейчас доминировали над всем. Я нажал кнопку вызова, лифт подъехал на удивление быстро. Там никого не было, я шагнул внутрь и не заметил, как ко мне присоединилась ещё одна пассажирка.

Нажав свой этаж, я обернулся и слегка вздрогнул от неожиданности. Передо мной стояла красивая девушка и улыбалась. Я сразу не сообразил, что что-то необходимо спросить.

– Вам какой? – секунду спустя спросил я, – здравствуйте!

– Мне тридцать восьмой, – мягко сказала она и ещё раз улыбнулась, – а вы, Битвайзер?

Ну, что ж такое? Может китель совсем носить перестать. Оставить лишь значок ит-специалиста. А шеврон админа куда деть? Перешивать с рубашки на рубашку. Но ведь не только в этом дело. Носить универский китель любого из тридцати покроев дело чести. Снять его всё равно, что отказаться от парнасовской жизни. Порой в нём неудобно, бывает жарко, поэтому ему и рвут рукава. Но никто не снимает. Если ты выйдешь в полис пусть в самом ободранном, запущенном и распоследнем кителе самого низкого ранга, то есть студенческом, прохожие или работники какой-то из сферы услуг, держатели кафешек или музклубов – всё равно кто, но кто-то из них, вежливей, чем остальным предложит пропустить стаканчик кофе, или лишний раз пропустит вперёд себя, не смотря на разницу в возрасте, или просто уважительно на полсекунды дольше задержит на тебе взгляд. Городское уважение чувствовалось всегда на университетских. Город знал, что это именно они двигают технический прогресс дальше, тем самым создавая условия остаться в Лиге и, вообще, на этой планете.

Мой же китель не особенно отличался от остальных. Несколько нашивок особенно дорогих мне ветвей информатики, нашивка клуба стрельбы из лука, первый марафон – это не считая официальных знаков отличия. Нашивка “Белое перо”. Ворот уже перетёрт, но это ещё лучше, чем новый. Манжеты расстёгнуты, повёрнуты и обтрёпаны. А это, вообще, классика! Но так ничего особенного. Таких, как я, здесь тысячи.

Но по каким-то причинам за неделю находился хоть один студент, кто спрашивал меня о моём имени. Я даже на двери своей лаборантской написал “Битвайзер” и ниже более мелко “администратор”. В надежде, что видя постоянно меня около этой двери, проходящие разнесут это остальным, кто хочет знать, как я выгляжу, и меня перестанут об этом спрашивать.

– Да, это я, – ответил я, как можно скромней. Третьекурсница придерживала одной рукой сумку, напичканную, по-видимому, какими-то бумагами, другой теребила длинный тёмный локон своих пышных вьющихся волос. Одета была красиво и была очень даже ничего. Добрая половина универа, сочла бы её симпатичной, вторая половина бросилась бы ухаживать, дала бы только намёк.

– Меня зовут, Энжела, – она протянула мне руку с длинными тонкими пальцами. На одном из пальцев было небольшое колечко. Она с интересом смотрела на меня. Чувствовалось, что хочет что-то спросить, но почему-то медлила. Я решил ей немного помочь, трудно не помочь, когда тебя ищет такая привлекательная особа.

– Вы меня узнали или спросили наугад? – попытался заполнить паузу я. Она хитро улыбнулась вместо ответа.

– Значит, узнали, – завершил я.

– Да, я про вас многое узнала, – улыбнулась она ещё раз. – Ну, может не так много! Приятно познакомится!

– Взаимно, – ответил я, – да вы не смотрите так. Спрашивайте! Мне очень часто приходится отвечать на разные вопросы. Должность такая. Или я ошибся, и спрашивать вы ничего не хотели?

Она ещё раз улыбнулась, и я почувствовал, что лифт опускается медленней. Хотя, конечно, дело было не в этом. Я просто не мог ей также искренне улыбнуться в ответ. Мои мысли были в этот момент совершенно в другом месте.

– Да, я хотела. А вас можно спрашивать не о работе? – она слегка ладонью прикрыла лицо, как бы останавливая другие вопросы и извиняясь за этот. Всё-таки помогать людям говорить я был явно не мастак.

– Можно и не о работе. Вы же, надеюсь, не думаете, что всю жизнь я только и делаю, что сижу, не вылезая, в своей лаборатории. Есть у меня интересы и помимо неё. Но подождите немного. Я сам могу вас спросить? Хотя, нет. Я просто скажу, что не представляю, где наши интересы могли пересечься, кроме, конечно, работы. Но вы продолжайте, я послушаю.

– Хм…, – она слегка прихмурила левую бровь, но через секунду просияла, – я учусь на отделении графического дизайна и ещё интересуюсь журналистикой. Знаете, в этом здании просто неописуемое количество молодёжных групп, клубов, команд. Я уже не говорю про товарищества. Очень редко партнёрские соглашения. Большинство из них открыты. Можно сказать, почти все. Никто и ни от кого не скрывает, зачем организована та или иная группа. Какие там правила или устав, или ещё что. Знаете, людей много и мыслей тоже. Я всем этим заинтересовалась, когда сюда поступила. Это очень интересно узнавать вместе с профессией. Столько форм людского общения! Я уже точно и не помню, в скольких клубах я состою. И в скольких состояла!

В этом месте она непроизвольно засмеялась тонким коротким девичьим смехом. Кому-то повезёт видеть такую улыбку каждый день. Говорила она довольно быстро, но не сбивалась. Смотрела проникновенно и глубоко, прямо в глаза. Глядя ей в ответ, в ней самой читалась такая искренняя любознательность, которая могла граничить одновременно и со страстью к непознанному, и коварством с целью получения искомого ответа. Она говорила о том, что ей интересно. О том, как люди довольно разного склада ума и характера находят общий язык для совместного дела. Хобби у неё такое с детства – узнавать, как же мы общаемся. А тут прям оазис людского общения. Поэтому и пошла ещё на журналистику, чтобы научится правильно писать исследования по поведению людей. Я слегка утонул в её тёмных глазах и отвлёкся, и вынырнул только, когда прозвучало название группы нашей собственной.

– “Белое перо” – закрытая группа. Обычно всё равно что-то известно: чем занимаются, кто входит, что в итоге получилось. А про вашу неизвестно ничего! Кроме нашивки. Вот я и подумала, может спрошу прямо. Может нет никакого секрета, может просто никто до меня и не спрашивал?

Вот, значит, в чём дело. Я машинально кинул взгляд на китель. Синий круг, через который было диагонально, по-писательски ткнутое в край прорисовано старое потрепанное перо, находился у левого нагрудного кармана. Энжела заметила этот жесть, и машинально коротко и недолго мне покивала, подтверждая, что я правильно её понял. Я легонько вздохнул.

 

Обычно в этом месте я начинаю лепить нечто немыслимое. Горожу такое, что задавший вопрос к концу ответа готов уже вешаться. Иногда, в лёгких случаях, можно свернуть на юмор или махнуть рукой – вроде, как ерунда, не стоит даже и говорить. Можно сказать нечто общее, такое общее и всеохватывающее, как если бы каплю варенья хотели бы размазать на всю тарелку. Человек разумный после такой тирады обычно, вежливо поднимал бровь и смотрел на тебя, как на сумасшедшего. Или можно было завернуть аллегорию, но это только срабатывало, если вопрошающий был склонен к романтике.

Но с ней я чувствовал, так просто не отвертеться. Во-первых, враньём не хотелось оскорблять интеллект, который из неё явно шёл напролом. Во-вторых, уже из-за красоты вопроса, да чего уж там и просто из-за красоты, врать не хотелось. В-третьих… А надо ещё что-то третье? Или лифт сегодня ползёт, как хамелеон на охоту, или она слишком быстро говорит, чтобы получить ответ до того, как остановится эта стеклянная коробка. Я почувствовал себя немного пойманным. Да, тут можно было надеется на личное обаяние. Точнее на отсутствие такового.

– Вы знаете, Энжела, как раз наоборот! Сколько раз меня об этом спрашивали – не счесть. И вы даже не представляете, кто были эти люди! Ректор прикладной нейролингвистики, завкафедры полиномных вычислений в реляционных базах данных, третий заместитель мэра на открытии второго спортивного крыла, первый помощник директора парнасовского сетевого администрирования, охранник с седьмого этажа, две парикмахерши и одна представительница комфорт-сервиса, когда после автостирки мне не вернулся мой берет. Без наличия берета, знаете, бывает иногда очень печально. Осень, тебе хочется отвлечься и пройтись по улице, а там холодно, и берета нет. Кстати, ваш этаж.

– Вообще-то, это не мой, – она нажала кнопку закрытия двери, – я, так и быть прокачусь до вашего. То, что вы мне тут сказали – очень вежливо, но я и сама могла бы такое навыдумывать. То есть, всё это – секрет. Научная работа? Общий интерес? Способ развлечься?

– Секрет – есть секрет, уважаемая Энжела, – я старался тянуть слова, но она меня оборвала.

– Никакая я вам не уважаемая! Вы же со мной говорить не хотите? Думаете, я не так компетентна и не пойму? – бровь опять выдала, что она сердится.

– Нет, я в вас нисколько не сомневаюсь, – начал было я, но она меня опять перебила. И лифт, как раз, доехал.

– Дайте карманник, вот вам моя визитная карточка, – она приложила свой почти такой же сверху и мой сверкнул полученным сообщением, – меня вы можете найти в литературном клубе “Стихийное творение”. Если передумаете или сочините что-нибудь. Приятно было познакомится!

Она ещё раз протянула мне руку и я ещё раз её пожал. Видно было, что всё же я её немного оскорбил. Хотя может и нет, но расстроил точно. Она не стала выходить на моём этаже, дождалась пока я выйду, и отправилась, видимо, на свой. Я с секунду посмотрел на закрытую дверь, развернулся и пошёл в направлении двери администратора. Всё это в другой день выглядело бы нормально, но сегодня было странно. Надо было спешить к рабочему столу.

Глава 3 (пятница) Парнас. Лаборатория.

Пройдя коридор и влетев в кабинет, я бросил китель на вешалку и плюхнулся чуть не с разбега в кресло. Один за другим повспыхивали визоры моего центрального лабораторного компьютера. На всякий случай через плечо я крикнул двери включить блокировку.

Внутренне собравшись, я прочитал адрес вслух, проверил, правильно ли меня понял голосовой детектор, включил собственный поисковик и отдал команду на розыск. Необходимо было установить точное местоположение процессора на Парнасе. Если сильно повезёт, он мог быть из стационарных кабинетных или лекционных компьютеров. Или ещё какой, но не мобильный. Если это лэп, то придётся за ним ещё и побегать. С территории его, конечно, не вынесут. Но найти придётся постараться.

Компьютер принялся за работу, а я, глядя на визор, на какое-то время перестал его видеть. Мысли во мне нащупывали нечто смутное, что ощущать не так уж и хотелось. А чего хотелось? А хотелось, кстати, присесть. Вся эта поездка от шахты назад, разговоры с Веславом и встреча с незнакомкой в лифте не давали возможности посидеть спокойно, без мысленной суеты. Я придвинул своё кресло и с удовольствием сел в него. Ждать результатов, откинувшись на мягкую спинку, было намного приятней.

Поисковик сканировал все возможные узлы связи Парнаса с целью обнаружения следов в логах. Задачу выполнял мой лаборантский комп. Он был усилен мной до возможных пределов, но всё же с центральной  университетской системой был сравним, как сторожевой катер с линкором. Но в эту систему отдавать запрос не хотелось. Тогда там могут остаться следы моих собственных поисков. Их удаление тоже в принципе дело возможное, но нужно будет задействовать администрацию уже среди людей. И после всего необходимо будет убедиться, что все документы по этому запросу должны быть похоронены в архиве. Но на этом пути такое большое влияние человеческого фактора, что варианты развития событий представляли собой бесконечное множество. Я уже не говорю о последствиях. В общем, лучше мы тихо, но сами.

Размышлять в кресле было на удивление удобно. Это я подмечал за собой уже много раз. Запрокинув голову к потолку и покручиваясь из стороны в сторону, мне приходили порой замечательные идеи. Правда, однажды за таким занятием одному студенту на голову обрушился светильник. Не помню, где слышал об этом. Хотя враньё, наверно. Очередная общежитская байка. Сейчас на голову мне идеи не сыпались. Хотелось элементарно отдохнуть. Весь предыдущий день – четверг – я провёл на лучном турнире, постоянно на ногах. И отоспаться у них там в палатке тоже нормально не удалось. И возвращаться на работу из-за этого вызова на рудники пришлось раньше намеченного. Одним словом, что ноги, что голова в кресле сейчас отдыхали одинаково. Хоть размышления и продолжались.

Искомый компьютер сам по себе особенно ничего не значил. Имело значение лишь то, кто им пользовался. И когда. Как это установить будет видно по обстановке. И придётся общаться с людьми. Ох, уж мне эти люди! Придётся устанавливать правду. Вот именно поэтому с людьми только охать и придётся. И всё нужно провести гладко, без тени подозрения. И самое сложное – в одиночку. Вряд ли я кому-то могу довериться в этой ситуации. Вычислять хакера придётся самому, и тут помощников у меня нет никаких. Да, и в конце концов это дело принципа. Админ против хакера. Когда ещё такое было? В качестве студенческого соревнования – да. Рубились нещадно не раз. Но здесь всё было серьёзно и по-настоящему. И самое главное не прослеживались определённые мотивы. Ну, да и до них дело дойдёт. Человек, проделавший такую работу, явно делал её с какой-то целью. Найдём, присмотримся, выясним.

Тут я вспомнил о кофе. Мой лаборантский кофейник знал только десять рецептов приготовления. Из них достойных для меня было только два. Их названия я придумал сам, от скуки, и с действительными рецептами они никакой связи не имели. Один был “Домкрат”, это чтоб поднять с постели, если пришёл за кофе, но так с неё и не встал. И второй “Яблочко”. Имя шло от мишени для стрельбы, чёрный кружочек в середине был небольшим, но очков за попадание приносил больше всего. Попадая в яблочко, стрелок мысленно или материально всегда получал приз. В случае с кофе – это был взрыв ясности в голове. Метясь в яблочко, стрелок высаживал порой всю обойму по краям мишени, не достигая желаемого результата. И тут тоже иногда можно было выпить хоть пять порций, но вместо внезапного осенения впасть в адреналиновый тупняк. Который лечился в итоге всегда только крепким сном.

Поэтому “Домкрат” был в самый раз. Я достал карманник и ещё раз прочёл сообщение. “От: Кристальный город. Несанкционированное удаление файлов. Жёлтый.” Меня будоражило практически каждое слово.

Кристальный город должен сейчас спать. Он не может слать мне ничего. Из состояния сна это просто невозможно. Значит, город не спал. А разбудить город могу только я. А Грин, Бертыч и Градский могут это сделать только в определённое время. Сообщение по времени с ними не совпадало. Да и не надо им там ничего стирать. Для них город не часть информатики. Они же ни черта там не знают с точки зрения программирования. Но, а если с самого начала?

О городе знаем только мы. Это, во-первых. Мог ли кто-то из них добраться до моего доступа? Теоретически, да. Но практически у меня нет столько фантазии, чтоб это представить. Чтобы высокий Грин положил мне руку на плечо, пригнулся, посмотрел на меня своими зелёными глазами, и проговорив: “Битик, что-то коды твои лажают сегодня, я тебе давно говорю, слезай с кофе, переходи на зарядку!”, загнал мне червя в карманник? Это какой-то спектакль с уклоном в сюрреализм.

Или двое других начинают дуэль на словесных рапирах:

– Битвайзер, ты какой бит в байте младший или старший?

– Да нет, он самый умный! Ты что по-английски не читаешь?

– Как может быть бит умным, если он или единица, или ноль?

– Если умный, значит единица, не ноль же, сам понимаешь?

– А если у нас ещё один бит-единица?

– Единица – значит один. Обнулился от одиночества!

– А наш как же?

– Так, а мы на что?

И пока я, улыбаясь, закрываю глаза ладонью, чтоб отгородится от всей этой ахинеи, зная, что у них просто появилась пауза при перезагрузке, они смотрят мне через плечо, чтобы запомнить, что у меня на экране? Такое вообще возможно? Надо быть полной скотиной, чтоб так думать о друзьях.

Конечно, всем нам нужно собраться. Но сегодня пятница, и у нас так и так посиделки. Так что не будем торопить события. Вместо вольной философии и спонтанной метафизики будет конкретная тема для беседы. И вместо кисленьких клюквенных коктейлей горячий чёрный шоколад. Сладкое стимулирует ум. У кого имеется, если говорить до конца.

Так что там адрес? Нашёлся? Глянем. А вот и результат. Ай, да мы! Компьютер стационарный, определён по типу сетевого носителя, скорее всего лекционный, текущее местоположение WRE-7412. Даже так. Точный номер аудитории. Иди и проверяй хоть сейчас. А сейчас что за час? Обеденное время прошло, но ещё какие-то занятия идут. Ещё сегодня можно успеть выяснить что-то о тех, кто рядом с этим компьютером. WRE? Где это вообще? Я набрал поиск аудитории. Хм, не так уж далеко. Отделение физики, факультет связи. Связисты значит. Хорошо, не будем медлить. Допиваем кофе и вперёд.

На всякий случай я решил прикинуться студентом. Кто его знает, с кем придётся столкнуться. Если придётся вливаться в какую-нибудь студенческую группу или клуб, то лучше быть им ровней. Надо было переодеться, и тут мне помог мой одёжный резерв, который нужен мне был из-за моей неряшливости и хранился в небольшой коробке. Вечно я чем-нибудь пачкался в кафе или обрывал пару пуговиц, зацепившись за что-то.

Поэтому к кителю на вешалку добавились приличные брюки, и из резервной одежды были выбраны потёртые джинсы, порезанные бритвой в некоторых местах. Старая гвардия, так сказать. Рубашка годилась, так как была итак не ахти. А китель я достал студенческий.

Мой последний студенческий китель хранился среди прочей запасной одежды. Он был усеян нашивками разной величины, формы и цвета. В основном это были особенно ценные для меня предметы, которые я учил и принимал также участие в виде соревнования по ним с другими студентами. Была парочка клубных. Китель был выцветшим, затертым донельзя, на правом рукаве был содран карман. В целом, ничего приметного. К шестому курсу обычно у всех кителя были такие.

Самое главное – я оставил себе шеврон четвертого курса. За потерю знака отличия обычно назначался штраф, который записывался в студенческий кредит. За шеврон я кредит отработал, так что теперь он был в моём полном распоряжении. За ним тянулась романтическая история личного характера, в противном случае мне и в голову не пришло бы оставлять его себе. Но как оказалось потом, иметь запасной знак отличия было очень кстати. Например, можно было и дальше принимать в участие в соревнованиях со студентами, без лишних взглядов вступать в самые разные споры и беседы самых невообразимых компаний. Или как сейчас – незаметно наблюдать за кем-то из пестрой коридорной толпы.

Итак, я был готов. Для лихости я надел ещё очки с легкой тонировкой. Вдруг кто надо не узнает. Перекинул через плечо сумку с лэпом и ворохом уже позабытых бумаг. Но прямо на пороге меня остановил карманник. На этот раз он звонил и требовал ответа. Когда я увидел звонящего, а точнее звонящую, понял, что ответ не требовался, он должен был мгновенно сформулирован в самом точном, подробном и максимально развернутом виде. Звонила глава секретариата, правая рука директора нашего отделения, мой непосредственный работодатель Альбина Лягрос, очень милое лицо на визитном фото и неостановимый высокоскоростной локомотив в жизни. С ней медлить было нельзя и поэтому я, выключив на всякий случай видеосигнал, с неизменным замиранием нажал кнопку принятия вызова.

 

– Добрый день, администратор, – тон был слегка шутлив. Она всегда не выносила меня звать по имени или прозвищем. Хотя могла. В студенчестве мы были коротко знакомы, но она была на курс старше и не считала меня ровней, хоть этого прямо и не говорила, я всегда читал это по взгляду. – Ты чем сейчас занят? По плану у тебя диагностика, это подождёт. Тебе надо ко мне зайти. Сегодня. Если не занят, то лучше сразу. В общем, буду ждать до конца дня. А ну сразу, так сразу. Жду.

Я знал, что это по пути. Долго она у себя не держит. Высокая скорость её интеллектуальной жизни не терпела долгих бюрократических разбирательств, особенно с подчинёнными. Она умела пропускать через себя огромное количество проектов, завязывала тысячи деловых знакомств, которые так потом нужны были Парнасу, канцелярия её отдела считалась лучшей у нас. Её подчинённые пищали от восторга прорабатывая для её просьб лишние часы, а директор в ней души не чаял и тихо благоговел, радуясь тому что можно заниматься на своём месте исключительно наукой. Я тоже пищал, так как у неё было – меньше слов, а больше дела. Я вышел в коридор и захлопнул дверь.


Издательство:
Автор