Название книги:

Всплеск внезапной магии

Автор:
Диана Уинн Джонс
Всплеск внезапной магии

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава
4


В больнице Глэдис явно знала все входы и выходы. Не снимая полиэтиленового дождевика, она шустро проковыляла по нескончаемому коридору к лифту. Марк шагал следом и думал, что, если бы не капли дождя на плаще, можно было бы решить, будто ее сюда вызвал какой-нибудь медиум. Неудивительно, что никто из встречных ее не замечал. Марк и сам наложил на себя такие же чары «Не смотри на меня», но это далось ему не без труда. В больницах ему всегда становилось остро не по себе. Они полны боли – и ее противоположности, бодрой бессердечности… А может быть, лучше сказать – жестокости?

Глэдис обернулась к нему только в лифте. Она была собранная и деловитая – почти что бодрая.

– Девочку привезли часов в пять утра, – сказала она. – Бедняжка сильно пострадала и послала зов. Только один. Потом замолчала и отозвала все обратно, будто ошиблась. Правда, у нее сейчас каждая капля силы на счету, просто чтобы не умереть. Хорошо хоть я успела зацепиться, пока она звала. С тех пор послеживаю за ней – и есть в ней что-то очень и очень странное. Честно говоря, когда ты появился, я была уверена, что это по ее поводу приехали. Ты застал меня врасплох. Нечасто я так ошибаюсь.

Марк только кивнул. Шахта лифта была словно срез многослойной боли, наполнявшей больницу. Лифт провез Марка сквозь ослепляющий материнский страх, сквозь скрежет сломанной кости, сквозь разъедающую кислоту внутренней опухоли, сквозь лихорадочные сны и на миг – какое счастье, что на миг, – сквозь вспышку мучений анестезированной плоти под скальпелем. Марку пришлось собрать все силы, чтобы отгородиться.

Когда он вышел из лифта и следом за Глэдис зашагал еще по каким-то коридорам, мимо коек, легче не стало. В этой больнице была, похоже, свободная планировка или что-то вроде: через каждые несколько шагов в углу с окнами стояло по нескольку коек. На подушках лежали искаженные лица. Там и сям в постелях сидели женщины и в сосредоточенном эгоцентризме смертельно больных жадно ели шоколадные конфеты или тупо смотрели на неумолчно болтавших посетителей. Место, куда направлялась Глэдис, тоже оказалось в углу. Его можно было принять за угол, где держат ненужное оборудование, если бы и там не стояла койка. И там у Марка словно гора с плеч свалилась. После напористой боли, наполнявшей больницу, настала такая блаженная тишина, что Марк даже не сразу понял, что происходит.

Глэдис кивнула ему:

– Чувствуешь? Видал когда-нибудь подобную защиту?

Только тогда Марк связал тишину с койкой, вокруг которой и стояло в основном все оборудование. «Как же я сам не догадался?» Он изумленно смотрел на обитательницу койки – совсем юную и маленькую. Чтобы блокировать такое количество боли, когда сам так слаб, нужно быть очень сильным практикующим магом. Марк думал, что знает всех на планете, кто обладает способностями такого масштаба. Однако худое исцарапанное лицо на подушке было ему незнакомо.

– Ну, кто же ты, лапочка? – вслух поинтересовалась Глэдис. Пухлые веснушчатые руки сомкнулись на свободной руке девушки в замок – мягко и нежно. Старуха засопела от сосредоточенности.

– Она откуда-то издалека, – проговорила она. – Плохо, плохо… Та машина, что наехала на нее, сильно ее, бедняжечку, помяла, весь тот бок, а они, дураки, обезболивающих пожалели. Ну вот… ну вот, тетушка Глэдис поставила вокруг тебя кое-какие блоки, солнышко, и теперь можешь пустить все силы на то, чтобы поправляться. – Она повернула голову и через плечо шепнула Марку: – Что скажешь о цвете лица?

Марк задумался. Исцарапанное, ободранное личико было синюшное, как всегда при тяжелом шоке. Осторожно, стараясь не задеть ссадины, он положил ладонь на худую щеку лежавшей без сознания девушки. От прикосновения из-под руки толчками повалило что-то едкое, серо-голубое, тошнотворное и до того мощное, что у Марка в животе стало нехорошо. Он убрал руку.

– Ее отравили. Не знаю, что за яд.

– Я тоже, – отозвалась Глэдис. – Час от часу не легче. А врачи, дураки, даже не заметили. Дай руку, посмотрим, что тут можно сделать.

И с этими словами она схватила его за руку. Некоторое время они вдвоем молча сосредоточенно вытягивали тошнотворные серо-голубые волны и сваливали их во все отстойники, готовые их принять, потом снова вытягивали и сбрасывали отраву, тянули и сбрасывали, пока отстойники не переполнились.

– Не знаю, что это, но доза огромная, – сказал Марк, – и большинство обычных отстойников его отторгает.

– Они сделали что могли, как и мы, – обиделась Глэдис. – Давай посмотрим, помогло ли. – Она ласково похлопала девушку по тощей руке. – Очнись, солнышко. Тетушка Глэдис пришла. Глэдис тебе поможет. Очнись, лапочка, расскажи Глэдис, что тебе нужно, она все-все сделает.

Глаза у девушки все это время были полуоткрыты. А теперь мало-помалу наполнились смыслом. Ослабевший, но натренированный разум ощупал сначала Глэдис, потом Марка.

– Мы тебя не обидим, зайчик, – сказала Глэдис.

Было ясно, что девушка это понимает. Губы что-то проговорили. Кажется, «Я его не покину». Но Марк, машинально вышедший на другой уровень бытия, перевел там эти слова и переглянулся с Глэдис. На самом деле девушка говорила «Да хранит вас Богиня».

– И вас она да хранит, – сказал он. – Откуда вы?

Губы девушки снова что-то произнесли. Глэдис одной рукой нежно держала девушку за запястье, а другой сжимала руку Марка и теперь волей-неволей потянула его за собой, и они вышли на более далекий уровень реальности – только там звуки обрели смысл. Там девушка манифестировалась в виде язычка пламени, который мерцал и потрескивал, но при этом был свеж и сладок.

– Владычицы Литы, – промерцало пламя. – Я забылась и выдала себя, и моя госпожа Марсения все узнала – узнала, любовь моя, любовь моя… все делалось не ради Братства – зло это было, зло, – и я хотела сбежать и предостеречь тебя, любовь моя… но она, наверное, отравила меня… И кругом западни… сама не знаю, как попалась… И любовь моя не подозревает ни о чем… мне надо предостеречь…

– А где они были, эти гадкие западни, солнышко? – спросила Глэдис. – Скажи Глэдис, и она их в клочки разнесет.

– Во всех ободьях Колеса, – промерцало пламя. – И между ними.

– Но откуда же? – ласково напирала Глэдис. – Откуда ты, солнышко?

– Мы соседи, – прошептало пламя. Это было уже тихое-тихое «уффф». – Из соседней вселенной… Братство изучает вашу… но это зло… – Потрескивающий язычок огня отчаянно заметался. – Мне надо предостеречь его…

И угасло. Глаза были все так же приоткрыты, но, похоже, ничего не видели. Зеленые зигзаги, которые выписывал огонек на экране, превратились в прямую зеленую линию.

– Пошли-ка отсюда, – отрывисто сказала Глэдис. – Сейчас к ней все сбегутся.

Мимо них в ту сторону как раз пробежала медсестра. Марк и Глэдис очень старались, чтобы их никто не заметил – ни она, ни все остальные встречные, – пока не очутились на парковке, где таксист терпеливо читал газету, разостланную поверх руля.

– Домой? – спросил он Глэдис. – Быстро вы!

– Люди разные бывают, – отозвалась Глэдис. – Волшебных палочек на всех не напасешься.

Таксист засмеялся.

На обратном пути Марк уснул, и ему снились мерзко сочащиеся микстуры и кромсающие ланцеты. Проснулся он, только когда Глэдис выгрузилась из такси возле своей ветхой калитки.

– Ну, как тебе? – пропыхтела старуха чуть ли не победоносно, когда они шли по размытой тропинке. – Я только в одном промахнулась – не сообразила, что вы с этой бедняжкой в одном окопе!

Марк кивнул. Жизнь раз за разом доказывала ему, что в волшебстве совпадений не бывает, и все же теперь он, невзирая на усталость, чуть не трясся от волнения, не в силах поверить очередному доказательству.

– Видишь? Я был прав.

– Я как только до нее дотронулась, сразу поняла, что она не из этого мира. Ты ведь тоже почувствовал, что она другая? И дело не только в незнакомой отраве.

Марк снова кивнул. Так было проще, чем признаваться, что когда он сам прикоснулся к девушке, это ему ничего не сказало, кроме того, что ее отравили.

Отпирая зеленую дверь, Глэдис бросила на него взгляд через плечо:

– Ляг поспи, пока я посмотрю, что к чему. Как бишь мне сказать Поли, где ты?

– В Бирмингеме, – ответил Марк. – Совещание затянулось. Но надо, чтобы она могла там со мной связаться. Я дал ей телефон. Лучше…

– Уж как-нибудь соображу, – отрезала Глэдис. – Еще не настал тот день, когда я не смогу запутать телефонные линии. Она поговорит с портье, который пообещает ей, что передаст тебе записку. Иди наверх. Тебе постелено в комнате справа.

Марк с облегчением побрел наверх по узкой скрипучей лестнице – он смутно помнил, что у него есть еще одна забота, но от усталости едва соображал, какая именно. Изменники, подумал он. Шпионы и западни. Да, вот оно что. Но он же предупредил Глэдис. Ей уж точно можно доверять, она все уладит. Он нашел комнату. Снял пиджак и туфли и рухнул на кровать, которая оказалась такая же узкая и скрипучая, как лестница. Заснул.

Заснул – и сны о препаратах и скальпелях вернулись к нему. Но потом на задворках этих снов запорхало что-то другое, словно птицы украдкой перелетали с ветки на ветку в густой листве. За нагромождениями больничного оборудования то и дело мелькала пятиугольная синяя крепость и причудливые башни, а иногда холмистая местность, неуловимо напоминавшая Средиземноморье. Наконец – будто листья один за другим облетели с дерева, оставив птиц на виду, – больничные картины рассыпались, а за ними все оказалось темно-золотисто-коричневое. Марк очутился где-то очень высоко, и там все было этого диковинного цвета. И он вместе еще с несколькими людьми проводил, похоже, инспекцию границ и оборонительных сооружений на этих границах. И с облегчением обнаружил, что оборона Британии несокрушима, будто янтарная стена. Все укрепления были целы – и все же у Марка возникло ощущение, что из-под них что-то сочится. Но когда он попробовал сосредоточиться на укреплениях Европы и далекой желтой, как камедь, Америки за спиной, то обнаружил, что инспекторы двинулись дальше – наружу и вверх, туда, куда никто до этого и не собирался. Похоже, что-то их возмутило до глубины души. Марк последовал за ними во сне, ничего не понимая, и вместе они дошли до границ вселенной.

 

То, как эти границы выглядели во сне, не поддается описанию, поскольку границ было много и все они гнулись, извивались и отчасти переплетались, будто толстые медовые радуги. Судя по всему, некоторые границы непостижимым образом занимали то же самое место, что и другие. У сна не оставалось выхода – пришлось упрощаться. Сначала стало похоже на ведро воды, в котором размешивают густую золотисто-коричневую краску. Но поскольку никто из наблюдателей и в этом не увидел никакого смысла, сон упростился еще сильнее, и они побрели по краям полей и одновременно берегам морей, которые расстилались во все стороны, и вверх, и вниз, и наискосок, и стоймя, и громоздились грудами – и получалось небо, и точно так же громоздились грудами и получались прозрачные янтарные пучины внизу. Марк во сне только диву давался. Он и не знал, что границ так много.

Обычно поля кончались просто как берег, но иногда были огорожены низкими стенами с калитками, а иногда – живыми изгородями или цепочками деревьев. Однако инспекторы шли по собственному берегу, пока не дошли до места, где пейзаж переменился: там были укрепления. Во сне это выражалось клубками колючей проволоки по всему периметру янтарного поля. Хотя проволока была темная и явно искусственного происхождения, в иные моменты она принимала обличье живой изгороди из гигантской ежевики. В полосу песка через равные промежутки были воткнуты знаки «Осторожно: мины!». Даже во сне Марк понимал, что это просто упрощенная до нелепости схема неведомой угрозы, которую он иначе вообще не смог бы себе представить. Они с прочими инспекторами мрачно осмотрели укрепления. Проникнуть на это поле было невозможно. Потом на глаза Марку попалась большая труба, которая уходила под колючую проволоку с того поля, где он стоял. И он различил, как вдалеке, за заминированным песком, труба изрыгает струю вещества из его поля туда, к себе, под прикрытие укреплений. Несомненно, именно это место он и искал.

Между тем кто-то из инспекторов заметил, что у укрепленного поля, похоже, есть спутник. Он висел вдали над самым центром поля. И был похож на извивающуюся янтарную линзу.

– Лапута, – сказал тот человек.

– Город Джеймса Блиша[1], – сказал кто-то еще.

Марк во сне достал бинокль и присмотрелся к далекой колеблющейся как-бы-линзе.

И обнаружил, что там-то и стоит та синяя пятиугольная крепость, хотя теперь ему было видно, что на самом деле это скорее не крепость, а город со стенами и плоским основанием, выстроенный из какого-то синего камня. Марк провел окулярами вдоль него и разглядел, что город древний и что в нем живут люди и смотрят на него в бинокли, очень похожие на его собственный…

Глава
5


Марк проснулся – и обнаружил, что у его кровати стоит, отдуваясь, Глэдис: она принесла ужин – рыбу с жареной картошкой. Это удивило его даже больше, чем объявление, что внизу его ждут Морин и Аманда. Марк с трудом сел и прислонился к скрипучей спинке – от волнения ему сделалось не по себе.

– Который час? Они тут уже давно?

– За полночь. Они приехали часов в восемь, – сообщила Глэдис.

На кровати спало не меньше трех кошек. Еще одна угнездилась в его пиджаке. Он сердито посмотрел на них; тревога его не отпускала. Марк взял поднос и поблагодарил Глэдис.

– Не за что, – отозвалась она. – Зря ты такой паникер, но ничего не поделаешь, это, наверно, у тебя врожденное. Где они на самом деле, никто не знает.

Вероятно, так и есть, подумал он. Все члены Круга тщательно планировали меры на случай чрезвычайных ситуаций и еженедельно пересматривали их и обновляли, вот как с этим его совещанием, чтобы никто из домашних не догадывался, где они. Ни Морин, ни Аманда не могут быть изменницами – даже думать нечего. И все же, и все же… Доедая заветрившуюся, еле теплую рыбу с картошкой, он покрутил в голове мысль, что изменник – кто-то из их ближайших родственников. Если даже шпион и уловит закономерность в их отлучках, это не слишком ему поможет, просто станет очевидно, что это происходит во время определенного рода кризисов и при определенной фазе луны, если, конечно, кто-то из них не обронил дома необдуманное словечко. Необдуманные словечки так легко обронить, когда ты среди своих. Марк и сам всегда крайне осмотрительно относился ко всему, что говорил Поли, но не то чтобы она совсем ни о чем не догадывалась. Она присутствовала вместе с ним на всех тайных церемониях. Она знала, каковы его обязанности. Но ему страшно было подумать, как она разозлится, если узнает, сколько всего он от нее скрывает. Наверняка и у трех прочих то же самое – впрочем, нет, у Глэдис не так: насколько всем известно, она вдова. Однако Морин руководила профессиональной балетной труппой, и танцоры, конечно, были для нее как родные, и к тому же постоянно меняла любовников, а из них лишь единицы имели отношение к колдовству. Нынешний был настоящий неограненный алмаз, а если посмотреть правде в глаза, то неотесанный чурбан, владелец музыкального магазина, и на первый взгляд вполне мог оказаться чьим-нибудь наймитом. А Аманда? Помимо вышколенного мужа, которого почти никто никогда не видел, у нее были дети-подростки и еще, как слышал Марк, с ней в одном доме жила сестра. Нельзя же, в самом деле, рассчитывать, что Аманда ни разу не проговорилась сестре…

Все кошки не сводили с него осуждающего взгляда. Он не стал доедать картошку и поплелся в ванную, где, к вящей своей досаде, обнаружил, что сиденье унитаза постоянно падает. Очередная шуточка Глэдис, вроде калитки. Весьма вероятно, с горечью признал он, подпирая сиденье ершиком, что вся эта его нервозность – просто чей-то отвлекающий маневр. Откровенно говоря, Аманды он боялся до дрожи. Особенно его пугала в ней ипостась Матери – хотя, казалось бы, с какой стати, ведь свою мать он не помнил.

Когда он вошел в кухню, Аманда, поставив локти на стол и зажав в руке кипу распечаток Марка, напористо втолковывала что-то Морин. Тусклая лампочка под потолком в кухне Глэдис почему-то освещала Аманду, как белый луч театрального софита. От нее волосы Аманды окрасились в иссиня-черный, а приятное лицо с правильными чертами – в чисто-белый. Глаза на нем горели неотразимым огнем.

– Итак, вот что мы имеем, – говорила она, и по голосу было слышно, что доводы ее так же ясны и неотразимы, как и взгляд. – Другая вселенная, одна из множества соседних с нами, и в ней мир, вероятно, очень похожий на наш, где, похоже, нашли способ манипулировать нашим миром к собственной выгоде. Видимо, метод у них таков: организовать какой-то кризис, например, мировую войну или эпидемию, думаю, хороший пример – СПИД, а потом изучать, что мы по этому поводу предпримем. Если мы решаем проблему, все наши открытия переносятся в их мир.

А Морин в свете лампочки Глэдис была, наоборот, всевозможных оттенков рыжего и коричневого – медные волосы, медовые веснушки, желтые глаза, – и коричневый спортивный костюм облегал ее узкое тело, никогда не знавшее покоя. Пока Аманда говорила, она развязалась из позы лотоса, развернула свой стул, села на него верхом и положила веснушчатые локти на шаткую спинку.

– Не забудь об их маленькой хитрости – не давать нам расслабиться, пока они ставят свои эксперименты, – сказала она. – Это меня особенно выводит!

– Я как раз хотела об этом упомянуть, – отвечала Аманда. – Нет никаких сомнений, что эта пиратская вселенная что-то знает об организации Круга. Либо они что-то выяснили во время Второй мировой, либо мы сами себя выдали, когда не пускали сюда Гитлера. А после этого на нас с завидной регулярностью обрушивали катастрофы вроде Чернобыля, чтобы проверить, не утратили ли мы форму, а когда оказывалось, что не утратили…

– Не всегда, – заметила Морин и подтянула колени к подбородку. – Мы тогда чуть не пропали.

– Но все же справились с ситуацией, – продолжала Аманда, – и я не сомневаюсь, что это создало им условия для последнего эксперимента. Теперь они подсунули нам глобальное потепление, а значит, обладают какими-то сверхспособностями, и нам еще предстоит понять, какими именно, – и когда страна наполовину уйдет под воду и Круг здесь, в Британии, будет спасать положение, они придут на готовенькое. Так у них будет возможность изучить, как Круг предотвращает наводнения, и одновременно истощить наши ресурсы, чтобы мы не могли помешать их методам шпионажа. Насколько я могу судить, в результате они хотят заполучить и научные, и магические открытия. – Она повернула голову и посмотрела через плечо на стоявшего на пороге Марка. – Надеюсь, ты согласен с моими выводами?

Она произнесла это с дружеской волевой улыбкой, приглашая к участию в беседе, поскольку, конечно, с самого начала знала, что он маячит в дверях. Такие дружеские жесты с ее стороны лишали Марка присутствия духа. Наверное, потому, что Аманда была одновременно профессором богословия и феминисткой, и от этого у него неизменно пробуждался комплекс неполноценности.

– Разумеется, – сказал Марк. – Я бы не смог сформулировать точнее.

На это Морин повернулась к нему и тоже улыбнулась, едва заметно, глядя на него из-под ресниц, переполненная тайными знаниями о том, как они в Сомерсете побывали в одной постели.

– Мы тут заглянули в ту вселенную, пока ты спал. – Голос ее тоже был переполнен тайными знаниями. Ее, похоже, ничуть не побеспокоило, что сверкающие глаза Аманды встретились поверх ее головы с проницательными глазами Глэдис: они обе прекрасно понимали, что это за тайные знания.

Марка это смутило.

– Я был с вами, – лаконично ответил он, подошел и сел к столу. – Судя по всему, ее границы прекрасно укреплены.

– И не говори! – ответила Морин. – Баррикады толщиной в милю, напичканные ловушками, и нигде ни лазейки. Я это видела как клеточную мембрану с гормонами-триггерами, не пропускающими микроорганизмы.

– А у меня было больше похоже на вал вокруг доисторического городища, – заметила Аманда, – с острыми кольями и ловчими ямами повсюду. А под стену проложен водовод, чтобы внутрь стекало все, что они от нас узнают.

– Интересно, как все по-разному видят, – сказала Морин. – Одна из особенностей этого уровня, к которым мне никак не привыкнуть. Глэдис говорит, это было похоже на колючую проволоку на берегах Нормандии. Так ведь? – спросила она у Глэдис.

Марк повернулся к Глэдис: его потрясло, насколько похожими оказались их картинки.

– Или на очень шипастые кусты, – сказала та и водрузила на стол большой пузатый чайник, накрытый полосатой грелкой. – Кому-нибудь, кроме Марка, нужен сахар? Хорошо. Ну, теперь давайте решать, что нам делать с этими богоспасаемыми пиратами.

Сначала все помолчали. Узкие ладони Морин, чуть сизоватые под веснушками, покрутили кружку с котом Гарфилдом.

– Что-то я со злости ничего не соображаю, – призналась она. – Остановить бы их, и все.

– В принципе, – с нажимом проговорила Аманда, – можно, например, перекрыть им «водовод». Не сомневаюсь, в наших силах его найти. Поток в ту сторону очень быстрый, мы, конечно, сумеем его отследить.

– Исключено, – сказал Марк. – Стоит нам его перекрыть, и будет война. Причем сражаться с нами будут нашим же оружием, помимо их собственного, о котором нам ничего не известно. Готов ручаться, едва мы найдем канал, они сразу сообразят. Раз они все это время наблюдали за нами, а мы так ни о чем и не догадались, они, должно быть, хорошо знают свое дело.

– Тогда у меня другое предложение, – невозмутимо продолжала Аманда. Ей редко случалось проигрывать в спорах, а если и случалось, она этого ни за что не признавала. – Давайте поставим укрепления посильнее, чем у них.

– Та еще работенка, – подала голос Морин. – Разве что по всему миру – тогда может получиться.

– Они их заметят, и опять же будет война, – указал Марк.

 

– Вообще-то, что бы мы ни сделали, они заметят и будет война, – возразила Аманда самым своим деловитым и рассудительным тоном. – Хочешь, давай подумаем, как сделать нашу вселенную невидимой для них.

– Что они тоже украдут, едва засекут, как мы это делаем, – сказала Морин. – Не сомневаюсь, им будет очень на руку, если они станут для нас невидимками. Я не придираюсь, Аманда, просто они, возможно, даже рассчитывают на то, что мы об этом подумаем. – Она повернулась на стуле и вытянула ноги в другую сторону.

– И ни одно из этих предложений не поможет против парникового эффекта, – добавил Марк.

– Тут нам пока ничего не придумать, даже если это и правда дело рук пиратов, – ответила Аманда. – Я предполагала – а поскольку пока что я просто высказываю идеи, то вполне готова выслушать критические замечания, Морин, хотя была бы признательна, если бы вы с Марком все-таки породили для разнообразия что-нибудь конструктивное! – так вот, я предполагала, что мы сначала избавимся от пиратов, а потом переключимся на исправление климата. – Ее ладони еле заметно стиснули кружку: Аманда рассердилась.

Марк почувствовал, что она им недовольна, и невольно запротестовал:

– Аманда, это не неконструктивная критика! Просто я думаю, вдруг есть какой-то способ решить обе задачи сразу. А если, например, вообще ничего не делать?

Идеально очерченные черные брови Аманды сошлись под резким углом точно посередине. От изумления между ними пролегла складка – как раз над точеным носом.

– Ничего? Вообще?!

– Марк говорит дело, Аманда! – с жаром подхватила Морин. – Посмотри сама. Если мы ничего не будем делать и проследим, чтобы другие Круги по всему миру тоже ничего не делали и пусть климат становится жарче и уровень моря выше, пиратам придется самим бороться с парниковым эффектом, понимаешь? Они же не заинтересованы, чтобы здесь все вымерли! – Чтобы подчеркнуть весомость своих слов, Морин вскарабкалась на стул с ногами и стукнула по столу кружкой, и Марку стало неловко: он понимал, что она поддерживает не столько идею, сколько его самого. Морин всегда становилась на чью-то сторону, будто школьница на переменке. В ее голосе даже слышались ехидные нотки.

На эти нотки Аманда не преминула ответить:

– Ну, молодчина, Морин! Заставим их раскрыть карты. Насколько я могу судить, если это к чему-то и приведет, так только к тому, что наш мир вымрет, а пираты примутся эксплуатировать какой-нибудь другой.

– Я не имею в виду… – разом начали Морин и Марк.

– Ой, да ладно вам! – вмешалась Глэдис. – Не наше дело ничего не делать, верно, Джимбо? Это же ясно как день! Нам надо отправиться в ту вселенную и раз и навсегда испортить пиратам все веселье!

В наступившей тишине создание по имени Джимбо вроде бы залезло Глэдис на колени. Она обняла его и обвела их взглядом – упрямая, неумолимая старуха.

– А все остальное бессмысленно, – припечатала она. – Только это и стоит обсуждать.

Снова повисла долгая пауза, а потом Аманда проговорила:

– Согласна. Как туда попасть? Кого послать? И что будет делать эта подрывная группа, когда там окажется?

Морин, для разнообразия притихшая и смирная, добавила:

– Да, и еще – как нам сохранить наши планы в тайне от этих пиратов? Разведка у них наверняка работает так, что лучше не бывает.

Последовавшее обсуждение было, мягко говоря, медленное, трудное и крайне серьезное. Суть того, что они обсуждали, камнем придавила всех четверых. Шла война – война с противником, который знал все их оружие, война, по сравнению с которой прочие войны были не более чем жалкими местными заварушками. Они понимали, что планировать кампанию нужно очень тщательно. План должен быть хорошим. А успех – гарантированным. Всем четверым было очевидно, что стоит оплошать, и пираты их прикончат.

– Да ладно вам! – сказала наконец Глэдис. – Поймите, на самом деле это ровно то же самое, что защищаться от Наполеона и Гитлера! Просто с бо́льшим размахом и на чужой территории – вот и все! Сначала нам нужно создать дымовую завесу. Пусть думают, будто мы бросили все силы на борьбу с этой парниковой гадостью. Именно это мы и будем твердить всем встречным и поперечным. А когда пираты увидят, что мы тратим энергию совсем на другое, будет уже поздно.

– В таком случае мы обязаны созвать Внешний Круг, – постановила Аманда.

– Да, если мы им ничего не скажем, это будет против правил, – согласилась Морин, – и…

Создание по имени Джимбо заерзало в объятиях Глэдис.

– Ой, давайте без этого! – сказала она. – Молодежь! Когда не надо, так и норовите нарушать все подряд, а когда надо, прямо шагу не можете ступить без своих драгоценных правил! Марк всю прошлую ночь доказывал, что среди нас на очень высоком уровне есть шпион. Так что придется нам нарушить правила. Никто из вас не выйдет из этого дома за пределы охранных чар, которые я наложила. Ясно?

– Поддерживаю, – кивнул Марк.

– Какой ты все-таки параноик, Марк, – проронила Аманда, но сдалась. Как и Морин – правда, та сначала немного попрыгала и пошумела.

После этого обсуждение пошло гораздо быстрее и плодотворнее. Все забыли, какая это неподъемная задача – воевать с другим миром, – и просто придумывали, как это делать. Первая серьезная сложность состояла в том, как туда пробраться. Пиратские оборонительные сооружения были, похоже, и правда непреодолимы – каждое на свой лад. Тут все на некоторое время оказались в тупике, но потом Морин подметила, что спутник, который все они видели, укреплен гораздо слабее остальных частей.

– Может, нам как-то пробраться туда через этот Блиш-сити? – спросила она. – Вроде бы он тоже входит в пиратские владения.

– Как-то, как-то… – сказал Марк. – Неспроста там защита слабее. У кого-нибудь есть версии почему?

– Не может же он там болтаться только затем, чтобы через него было проще пролезть, – рассудила Глэдис. – Я почувствовала, что там много народу.

– Я тоже, – подхватила Аманда. – Как вам такая рабочая гипотеза? Укрепления в основном мире мешают им наблюдать за нашим миром, а они хотят знать все подробно, и поэтому им пришлось построить Лапуту в качестве смотровой площадки. Лично я видела Лапуту как такой летучий остров, потому я его и назвала как в «Гулливере», но подозреваю, что это скорее что-то в духе карманной вселенной.

– Вполне вероятно, так и есть, – сдержанно отозвался Марк. – А если да, Аманда, то защитные чары на острове не требуются, поскольку именно там сосредоточены колдовские силы пиратов.

– Собрано все, что нужно, чтобы шпионить за нами и эксплуатировать нас, – пробормотала Морин. – Я тоже думаю, Аманда, что так и есть.

– Значит, нападение на Лапуту будет для них сокрушительным ударом, – подытожила Аманда. – Разумеется, нам нужно все досконально исследовать, но будем считать, что предварительный план у нас таков. А теперь – как именно нам доставить туда подрывную группу? Переход между вселенными наверняка чреват всякого рода сложностями.

1Лапута – летающий город из одноименного романа Джонатана Свифта, одно из удивительных мест, где побывал Гулливер. Джеймс Блиш (1921–1975) – американский писатель-фантаст, создавший цикл произведений о земных городах, которые превратились в межзвездные ковчеги. (Примеч. ред.)