Название книги:

Усама

Автор:
Леви Тидхар
Усама

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Lavie Tidhar

Osama

Copyright © 2011 Lavie Tidhar

© В. Мисюченко, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

Посвящаю Елизабет – она была там



«Начинайте всегда с большого взрыва».

Майк ЛОНГШОТТ


Дальнейшее – художественный вымысел


Пролог
Фальшивый йеменский паспорт

Гостиница «Хиллтоп» находится на Нгириама-роуд в деловой части Найроби. Обе стороны оживленной улицы обрамляют чистильщики обуви, лотки лотерей, таксисты, пыльные лавки, торгующие канцтоварами, рисом, специями из Занзибара, консервами и свежими помидорами, а чуть подальше расположился индийский ресторан. Электрические вентиляторы разгоняют пыль по всему зданию с низенькими потолками. Сама «Хиллтоп» – потрепанное заведеньице, где находят приют в основном туристы, путешествующие по миру на своих двоих. Мужчины в номере 107-а были не из таких. В гостинице они зарегистрировались по фальшивым паспортам и завершали подготовку к совершению массового убийства. Сами они, по-видимому, убийцами себя не считали, хотя, с точки зрения как американского, так и кенийского уголовного кодекса, именно так их следовало бы рассматривать. Сами же мужчины были убеждены, что действуют по воле Божьей, и, по-видимому, были правы. Бог был на их стороне. Вскоре им предстояло добиться успеха.

* * *

Мохаммед Одех прибыл в Найроби четвертого августа. Во вторник. Сойдя в 7.30 утра с ночного автобуса из Момбасы, он зарегистрировался по фальшивому йеменскому паспорту в «Хиллтоп», получив номер 102-б. Сразу улегся спать, встав с постели только перед самым полднем. Встретился с остальными. На нем был обычный наряд мусульманского духовного лица, дополненный окладистой бородой. Позже он сменил свое одеяние на брюки с рубашкой.

А еще сбрил бороду.

Отбыл он в среду вечером. Последние несколько часов в Найроби провел, делая покупки. До блеска начистил туфли на Мои-авеню, неподалеку от американского посольства. В 22.00 он сидел в самолете, вылетавшем в Пакистан.

* * *

Седьмого августа была пятница. Посол США встречался с кенийским министром торговли Джозефом Камото в кооперативном банке «Уфунди» рядом с посольством. Посольство Соединенных Штатов размещалось в бетонном здании в семь этажей: пять на поверхности и два под землей. На посту номер один стоял капрал морской пехоты Сэмюель Гонайт. Командир отделения, командор-сержант Кросс, совершал обход.

Мохамед Рашед Дауд Аль-Овали[1] в то утро был одет в черные туфли, белую рубашку с короткими рукавами, синие джинсы и куртку. При нем была 9-миллиметровая «беретта». К тому же он прихватил четыре светошумовые гранаты. В 9.20 утра Аль-Овали позвонил по телефону. Грузовик «Тойота» уже был загружен ящиками со всеми восемьюстами килограммами тротила, баллонами, аккумуляторными батареями, детонаторами, удобрением и мешками с песком. Аль-Овали сел в кабину грузовика на пассажирское сиденье. Вел машину саудит, известный как Аззам. Третий человек сидел в белом пикапе «Датсун», указывавшем дорогу. Он был известен как Харун.

До территории посольства они добрались как раз к 10–30. Аззам повел грузовик на заднюю автостоянку. Из нее выезжал почтовый фургон, и саудит пропускал его, прежде чем вести машину к шлагбауму. Аль-Овали вышел из грузовика. Он пошел к одинокому охраннику, уже на ходу осознав, что куртку (а с ней и «беретту») оставил в кабине машины. Зато гранаты были при нем. Он криком потребовал от охранника поднять шлагбаум. Охранник отказался. Аль-Овали, выхватив чеку из гранаты, бросил ее в охранника. Раздался взрыв. Охранник с воплем убежал. Аззам вытащил «беретту» из куртки сообщника и принялся палить по окнам посольства. Аль-Овали пустился бежать. Несколько мгновений спустя Аззам нажал на кнопку детонатора.

* * *

От взрыва в земле образовалась воронка. Вылетали окна, и рушился бетон, взрыв разметал по воздуху погибавших мужчин и женщин. Обломками и останками оказалась усыпана соседняя Хайле-Селасие-авеню. Окна кооперативного банка, выходившие на проспект, выбило взрывом. Контуженный взрывом и раненный осколками стекла американский посол упал без сознания. Небольшое здание банка позади посольства рухнуло на запасной генератор канцелярии посольства, тысячи галлонов дизтоплива пролились в посольский подвал. Солярка вспыхнула.

В результате теракта погибло двести двенадцать человек. Одна женщина, кенийка, хозяйка небольшой чайной в офисном центре «Уфунди», оказалась под завалами. Звали ее Розой Ванджику. Спасатели, на помощь которым пришли морпехи и бойцы израильского спасательного спецотряда, пытались добраться до нее. Она все время переговаривалась с ними. Роза оставалась погребенной в течение пяти дней. Умерла она за несколько часов до того, как спасатели наконец-то добрались до нее.

* * *

Мохаммед Одех приземлился в Карачи утром седьмого августа, вскоре после теракта. Когда он проходил пограничный контроль, по радио передавали первые сообщения о взрыве. Мохаммед улыбался. Пройдя по вестибюлю аэропорта, он ступил в потоки солнечного света. Оказавшись снаружи, подошел к первому же телефону-автомату и набрал номер.

– Эмир? – бросил он в хранившую молчание трубку. Глубоко вздохнул и выговорил: – Милость Божья дарует нам удачу.

Часть первая
Тайная война

Лужицы света

Летом солнечный свет заливает Вьентьян, насквозь пронзает стены и людей, делая их полупрозрачными. Лужицы солнечного света скапливаются в уголках улиц, а проносящиеся по ним мотороллеры расплескивают свет по витринам лавок и каналам, текущим через весь город до самого Меконга. Солнечные лучи высвечивают на одежде темные пятна пота и подталкивают собак искать убежища в тени припаркованных машин. Уличные торговцы еле плетутся вдоль дороги со своим товаром: корзинками из бамбука, фруктами и длинными булками, начиненными красной свининой. Кажется, весь город затаил дыхание, сверкая своей чешуей, в ожидании дождей, которые придут и принесут с собой прохладу.

Джо положил книгу на низкий бамбуковый столик и вздохнул. В маленькой фарфоровой чашечке перед ним томился крепкий лаотянский горный кофе, подслащенный двумя кусочками сахара, что было – он понимал! – перебором, но именно так ему нравилось. Рядом стояла пепельница с двумя сигаретными окурками. Еще на столике лежала мягкая пачка сигарет, а поверх нее простенькая зажигалка «зиппо». Он сидел, как делал каждое утро, в маленькой кофейне с видом на автостоянку рынка Талат Сао в центре Вьентьяна. Сквозь оконные стекла можно было рассматривать проходивших мимо девушек.

Книжка была потрепанной, в мягкой, некогда кричаще яркой обложке. На ней изображались многоэтажные здания в последние моменты обрушения, какая-то пыльная африканская улица и люди, бегущие от взрыва. Называлась книжка «Задание: Африка», и в подзаголовке шрифтом чуть поменьше сообщалось, что это третья книга в серии «Усама Бен-Ладен: Вершитель суда». Автор значился под неправдоподобным именем: Майк Лонгшотт.

Джо дотянулся до пачки на столике, извлек сигарету – свою третью за день. Прикурил ее от «зиппо» и уставился в окно. Звучал негромкий джаз. Каждое утро Джо приходил сюда, покрывая за полчаса пешком расстояние от своей квартиры на Сокпалуанг-роуд, мимо автовокзала и примыкавшего рынка фруктов и овощей, мимо таксистов, собак и кудахчущих кур, мимо большого табло, восхвалявшего благо «Содержания нашей страны в чистоте» («Каждый сознательный гражданин обязан убирать мусор»), через огни светофоров и прямо через Талат Сао, «утренний рынок», а там – в небольшую кофейню с кондиционером, которая служила ему офисом куда больше, чем его собственная контора.

Сидел он там подолгу, и никто его не беспокоил. Пялясь за оконное стекло, видел, как встречались друзья и уходили, смеясь. Мимо прошла мать с двумя детишками, держа их за руки. Трое мужчин остановились покурить вместе, разговаривали, размахивая руками, потом побрели дальше. Девушка появилась на ступенях, казалось, в ожидании, что что-нибудь произойдет. Пять минут спустя из дверей вышел парень, ее лицо засветилось улыбкой, и они ушли, сделав вид, что не знают друг друга. С автостоянки появилась деревенская женщина с корзинами. Облаченный в костюм бизнесмен сошел по лестнице с небольшой свитой, и все они поспешили к черному лимузину под защиту кондиционера. Давным-давно Джо уяснил себе, что иногда легче всего ощущать одиночество среди людей. Он больше не позволял суете беспокоить его, но, сидя там, отделенный от мира прозрачными стеклами окон, временами чувствовал себя отключенным от времени, все контакты между ним и остальным человечеством отключались и сгорали, а его связь с людьми за окном ощущалась не более чем фантомом ампутированной конечности, все еще болящей, хотя и уже не существующей. Он затянулся сигаретой, выпустил дым, немного пепла упало на книжку и оставило серую полоску, когда Джо смахнул его.

 

Джо в последний раз пригубил кофе. На донышке не осталось ничего, кроме легкой пенки. Зазвучала иная музыка: джаз сменился задушевной мелодией, ему знакомой, правда, Джо не помнил откуда. Он достал сигарету. За окном прошла маленькая девочка с плюшевым мишкой в руках. Прошел, держа пачку книг, студент-подросток в тщательно отутюженных черных брюках и отглаженной белой сорочке. Две девочки шли мимо, доедая мороженое, и когда парень в белой сорочке увидел их, то заулыбался, девчонки улыбнулись в ответ, и дальше они пошли вместе. Звучавшая бессловесная песня изводила Джо, так всегда бывало, когда появлялось назойливое ощущение чего-то знакомого, но никак не удавалось подобрать этому название, что всякий раз вызывало у него раздражение. Он вгляделся в небеса над зданиями и заметил в них перемены.

На минуту стемнело, свет вдруг потускнел, Джо, следя за небом, заметил, как за окном клочок бумаги на земле сам собой сдвинулся с места, вспорхнув, понесся по воздуху, как грязно-белая бабочка, и понял: приближаются дожди.

Расплатившись, он вышел на улицу и почуял, как по-иному пахнет воздух. Пожилая леди, продававшая английские буквари и прописи напротив, тоже посмотрела в небо, и на лице ее Джо различил то же томление, что всего минуту назад ощущал сам. Потом он пошел к автостоянке, захрустел ботинками по гравию, шагал и насвистывал мелодию. И лишь когда почти дошел до своей конторы, вспомнил: это ж песня старины Дули Уилсона[2], – он слышал ее в другом прокуренном кафе, в другое время и в другом месте.

Разбегающаяся по углам туча гекконов

Шагая по широким тенистым улицам центра Вьентьяна, Джо в какой уже раз поражался тому, как сказывалось на убранстве города японское влияние. Среди низеньких традиционных построек вдоль Ланг-Ксанг-авеню, к примеру, вдруг возносился полузавершенный остов нового здания банка «Кобаяси», высоченного яйца из стекла и хрома, видимого издалека, явно чужеродного тела в этом степенном, царственном окружении. На стене, составленной из лавок, на чьих выносных лотках грудами высились ананасы, арбузы и китайские сливы личи, над головой бронзовокожего владельца (хмонг[3], определил Джо), сидевшего в теньке с самокруткой, залип линялый плакат, изображавший почтительно склонившихся друг перед другом короля Лаоса и императора Японии под надписью «Сфера азиатского со-процветания». Япония заметно мелькала в марках машин, слышалась в реве музыки, вылетавшей то тут, то там из миниатюрных динамиков, напоминала о себе в объявлениях о наборе в языковые школы, обещавшие «Первоклассный японский, английскую систему обучения – для вас и будущего ваших детей».

Он пересек Ланг-Ксанг, и вскоре стала видна Тхат Дам[4], Xерная пагода, высившаяся в небе напоминанием о давно минувших войнах. Когда-то она была крыта золотом и сияла на солнце, но золото ободрали то ли тайские, то ли бирманские (с уверенностью, какие именно больше, сказать было нельзя) захватчики, да так и не вернули на место. Трещины в ступенях из камня поросли травой. Место тихое, мирное – и Джо оно всегда нравилось.

Он дошел до обшарпанного строения на углу. Снаружи располагалась винная лавка с миниатюрными статуэтками, стоявшими во дворе, где предлагались рисовый виски с закуской и где нещадно курили фимиам пахучие палочки. Задержавшись на мгновение и рассеянно оглядев двор, Джо вошел в прохладную пыльную и темную прихожую. Поднялся по лестнице, отметив про себя, что единственная лампочка опять перегорела. На первом этаже на улицу выходило место, где варили суп из лапши, но вряд ли хоть кто-то обедал там. Там же была и букинистическая лавка, только она еще не открылась: ее владельцу, Альфреду, еще предстояло стряхнуть с себя последствия предыдущей ночи и убедить себя заняться бизнесом, – чего никак нельзя было ждать раньше полудня.

Джон открыл дверь своей конторы, переступил порог и внимательно оглядел помещение, что проделывал всякий раз, входя в него. В окнах, слегка мутноватых, виднелись верхушки крыш и широко распахнутые небеса над Меконгом. Стол его был из простого, не крытого лаком дерева, под одну из ножек для устойчивости был подсунут многократно сложенный листок бумаги. На столе в беспорядке лежали бумаги, пресс-папье в виде слона, тусклый металлический нож для вскрытия писем, настольная лампа и пепельница, сделанная из полированной скорлупы кокоса. Пепел и два вчерашних окурка все еще оставались в пепельнице, и он мысленно пометил сказать пару слов уборщице, даром что это, похоже, ничего не изменит. Телефона на столе не было. В верхнем ящике хранились тайская подделка под «смит-вессон» 38-го калибра, незарегистрированный, и бутылка «Джонни Уолкер» с красной наклейкой, наполовину пустая или наполовину полная – это как посмотреть.

Кроме того, в комнате были плетенная из бамбука корзина для конторского мусора (как и пепельница, не опорожненная), металлический шкаф-стеллаж для папок, пустой (если не считать пары стоптанных черных туфель размера на два меньше, чем у Джо, – единственное напоминание о предыдущем обитателе комнаты), одинокая книжная полка, на стене – небольшая картина, изображавшая горящее поле (цветы темно-красные, дым клубился по холсту неровными линиями белого и серого, сквозь него проглядывала фигура человека, лицо которого скрывал дым), три стула (один за столом и два перед ним), в горшке – растение (давным-давно почившее в бозе).

Здесь Джо был как дома. Окончательно войдя в контору, он до половины прикрыл за собою дверь и спугнул маленького геккона[5] на стене. Как только эта ящерица прыснула куда-то, заявились другие, и на мгновение Джо показалось, будто взрывом разметало по сторонам и углам целую тучу ящериц, а центром взрыва был он сам. Улыбнувшись, Джо прошел к столу, положил книжицу на стол. Контору свою он не делил ни с кем, кроме гекконов. Всякий раз приходя сюда, он не мог отделаться от впечатления, что ящериц стало больше. Они неприметно таились по углам, всякий раз, открыв ящик стола или протащив ножки стола по полу, он пугал их, и они прыскали кто куда. Однажды он обнаружил одинокого геккона, пристроившегося у мусорной корзины. Левая лапка у него была поранена, и он так долго лежал недвижимо, что Джо решил: померла ящерка. Стал гадать, что могло с ней случиться, может, подрался с себе подобным? Выяснить так и не удалось. Позже, когда он вновь взглянул, геккон уже шевелился, в последний раз Джо видел его, когда геккон медленно проползал в щель под дверью, пока не скрылся кончик его хвоста и раненый геккон не оказался за пределами безопасного помещения, в коридоре.

Джо обошел вокруг стола и сел. Решил было закурить сигарету, но передумал. Повернулся на стуле к окну и принялся глазеть на улицу. Небо затягивалось тучами, и он чувствовал запах приближающегося дождя.

Очертания женщины в струях дождя

Дождь обрушился разом. В отдалении удар грома бухнул осколками звуков и взорвался в распахнутом небесном просторе над Меконгом, серость туч прошивали голубые вспышки молний. Джо уставился в окно, наблюдая за тем, как босоногий мальчишка бежал по лужам, держа над головой для защиты от дождя большой, с поднос, зеленый лист. Влажный воздух был пропитан запахами растений и земли, и Джо знал: попозже, ближе к ночи, выползут змеи и заскользят по дороге, как степенные локомотивы, оставляя позади себя рельсовые пути, а лягушки будут роскошествовать в лужах, которые станут для них грандиозными дворцами из воды. Порыв ветра донес и унес кусок песни в обрамлении электрических разрядов. В вышине пролетела одинокая птица, резко бросилась вниз и скрылась из виду едва заметной черной точкой на горизонте.

Как раз когда дождь стал стихать и солнечный свет пробился сквозь свежие промоины в пелене облаков, он впервые и увидел ее. Она переходила улицу, опустив голову и целиком сосредоточившись на дороге. Движения по улице не было никакого. Моросил легкий дождь, вернувшийся солнечный свет прошивал девушку со спины насквозь, а вот лица ее Джо видно не было. На какое-то время ему показалось, что весь мир замер неподвижной театральной декорацией, а единственным его живым обитателем была эта шагавшая девушка. Потом тучи сомкнулись, девушка пропала, и Джо, вздохнув, отвернулся от окна и потянулся за сигаретами.

– Здравствуйте, – прозвучал (совсем рядом) нежный голосок, и Джо вздрогнул, выронил из рук зажигалку, которую уже поднял на полдюйма над столом. Поднял взгляд. Девушка в ответ глянула на него. Окно было позади нее, и за стеклом солнечные лучи пробивались сквозь дождь. На миг дождевые капельки засверкали тысячами крохотных призм, паривших в воздухе.

– Не слышал, как вы вошли, – произнес он, глянув на полуоткрытую дверь. Девушка улыбнулась со словами:

– У вас был такой задумчивый вид. Не хотелось беспокоить.

У нее были довольно изящная фигурка, длинные каштановые волосы и слегка миндалевидный разрез глаз: явная европейка, она тем не менее сложением больше походила на юную азиатку. Таким девушкам всегда трудно подыскать в Европе одежду подходящего размера, зато здесь с этим – никаких проблем. Когда девушка улыбалась, в уголках ее глаз собирались мелкие морщинки, и Джо захотелось узнать (хотя он не мог бы объяснить почему), от смеха эти морщинки или от горя.

– Могу я быть вам чем-нибудь полезен? – произнес он.

– Вы же сыщик? – Девушка не села, и он не предложил ей сесть. Стоять ей, похоже, было удобно, пока у нее за спиной мерились силами дождь и солнце. Джо хотелось понять, что у нее за акцент.

– Я… – начал он и пожал плечами, обводя руками пустую контору под шорох дождя. Потом спросил: – Вам что нужно-то?

Тогда она подошла поближе, встала у края стола, глядя на него. Казалось, изучала его, словно бы за его вопросом стояло нечто большее, чем он осознавал. Рука ее упала на поверхность стола, накрыв лежавшую книжицу, и девушка повернулась. Пальцы ее прошлись по переплету, по обложке, она взяла книжку, отступила на шаг от стола, по-прежнему оставаясь спиной к окну. Раскрыла книгу и стала листать пожелтевшие странички.

«Гостиница „Хиллтоп“ находится на Нгириама-роуд в деловой части Найроби, – стала она читать. Он отметил про себя, что название улицы она произнесла без запинки и правильно. – Обе стороны оживленной улицы обрамляют чистильщики обуви, и лотки лотерей, и таксисты…»

– Нет, – перебил Джо, – не так.

– Разве? – вид у девушки был почему-то ошеломленный.

– По мне, тут пауза, как при запятой, безо всякого «и», – сказал он. Это напомнило ему о чем-то, словно бы знавал он некогда человека, кто так и делал: читая книгу вслух, заменял слова-союзы пунктуационными паузами. Человек, любивший читать книги вслух. Джо стало неловко. – Это ж всего лишь чтиво, – пояснил он, будто оправдываясь. – Время помогает провести.

Он не понимал, с чего стал оправдываться, с чего пытался объясниться перед ней. Девушка закрыла книжку, положила ее на стол, делая это очень аккуратно, словно в руках ее находился какой-то ценный предмет.

– Вы так считаете? – произнесла она. Он не знал, как ей ответить. И по-прежнему молчал. Она по-прежнему стояла. Переглянулись, и он подумал вдруг: а что она увидела? Пальцы у нее были довольно длинными и тонкими. А уши – слегка прижатые к голове.

 

Наконец она выговорила:

– Мне нужно, чтобы вы нашли его, – и пальцы ее ласково погладили книжку. Он сообразить не мог, как описать, как назвать выражение, стоявшее у девушки в глазах: ему казалось, что она выглядит потерянной, печальной и слегка ранимой.

– Найти кого?

– Майка Лонгшотта, – ответила девушка, и удивление Джо перешло в смех, вырвавшийся у него совершенно непроизвольно.

– Это тот, кто пишет эту чепуху?

– Да, – кивнула она, сохраняя спокойствие. Дождь у нее за спиной прекращался. Голос ее, казалось, все больше стихал, словно бы стояла она дальше, чем на самом деле.

Джо подошел взять книгу, и его пальцы коснулись ее руки. Он поднял взгляд – вдруг, бессловесно. Девушка склонилась, волосы укрывали ее лицо, лишь малюсенькое пространство воздуха разделяло теперь их, и она провела своей рукой по его, и было в том что-то до жути интимное, интимное – и знакомое. Потом она выпрямилась, убрала свою руку и повела головой, перебрасывая волосы за плечи.

– Затраты значения не имеют, – сказала она и достала из кармана тоненький гладкий прямоугольник, который положила на стол.

– Что это?

– Кредитная карточка.

Он взглянул на кусочек пластика, покачал головой, будто не обращая внимания. И вместо этого произнес:

– Как мне связываться с вами?

Она улыбнулась, и он опять заметил тонкие черточки вокруг ее глаз и снова принялся гадать.

– Вам не придется, – сказала она. – Я найду вас.

Он взял карточку. Она была матово-черная, никаких надписей, лишь длинная цепочка цифр.

– Но чт… – начал он, но, подняв голову, понял, что девушка как-то вдруг и разом исчезла. За окном дождь наконец-то перестал, и солнце проливало свет сквозь рвущиеся облака.

1Рожденный в Великобритании террорист, один из четырех членов «Аль-Каиды», приговоренных в 2001 г. английским судом к пожизненному заключению за взрыв у посольства США в Найроби в 1998 г. Многие теракты в романе описаны с точностью газетной информации и с сохранением подлинных имен. – Здесь и везде далее прим. переводчика.
2Артур «Дули» Уилсон (1886–1953) – американский певец и актер, исполнявший ставшие популярными песни во многих кинофильмах.
3Хмонг (мяо, мео) – одна из народностей, говорящих на различных диалектах общего языка в ряде районов Китая, северном Вьетнаме, Таиланде и Лаосе.
4Тхат Дам (Черная па2года) – большая старинная буддийская ступа во Вьентьяне.
5Геккон – тихая, неприметная и незлобивая ящерица, ставшая такой же своей в жилищах (особенно деревенского типа) Юго-Восточной Азии, как и сверчки (или мыши) в российских избах и усадьбах. Впрочем, от гекконов пользы больше: они поедают мошкару и яйца термитов.