Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним. Почему? А почему бы и нет?
Я сегодня шла по городу и думала о том, с каким удовольствием уволилась бы со своей опостылевшей работы. Ну вот что на ней имею? Сплошные дедлайны, загрузку под самую макушку, ругань начальства и зависть коллег. Хотя, чему завидовать? Сами бы на моём месте посидели.
Подождите, начну с начала. Я – простая тётка сорока с лишним лет от роду, живу в городе миллионнике, работаю секретарём в рядовой конторе и выращиваю кактусы. Красота! А, и периодически пытаюсь похудеть. Впрочем, иногда это удаётся, и тогда я катаюсь в отпуск в какой-нибудь местный санаторий, на юг зарплаты не хватает.
Ну вот, я так устала, что утром, когда шла на работу, в голове крутилась только одна мысль: «Сегодня я точно напишу заявление на увольнение! Пусть весь мир идёт в одно любимое мною место, а я буду отдыхать, благо, накоплений на пару месяцев хватит, если не шиковать». И вот, оставалось всего через один перекрёсток перейти, а там – во двор свернуть и в подвал спустится, как меня толкнули.
Кто? Да пёс его знает. Перекрёсток – штука такая: все куда-то торопятся, на светофоры не глядят, что уж на людей внимание обращать. Так вот, толкнули меня, и полетела я прямиком под машину. Страшно? А уж как мне было страшно, вы себе просто не представляете! Я ж вечно что-нибудь себе да калечу: в нашем травмпункте все врачи и прочий медперсонал меня уже по имени встречают.
Но нет. Машина затормозила, и не успела я удивиться, как из неё выскочил какой-то мужик, подхватил меня под руки, усадил на бордюр и сунул в руку – целую! – бутылку с водой. И всё – молча. Другие же орут обычно, ругают на чём свет стоит, а этот молчал. Смотрел только странно так, словно я ему миллион подарила.
В общем, глотнула я воды из той бутылки, отдала её мужику, кивнула и только собралась встать, как он мне визитку в руки сунул со словами:
– Если что – звоните. – А потом сел в свою машину, которая уже пробку на перекрёстке начала собирать, и уехал. Вот так просто: сел и уехал, а я осталась.
Посидев пару минут глядя в небо, я сунула визитку в карман, встала, осмотрела свои потёртые совсем не от падения джинсы, отряхнула толстовку и, подтянув лямки рюкзака, под неодобрительные взгляды свидетелей моего падения хромая отправилась через дорогу – на работу. Если нога повреждена, то увольняться смысла нет: больничный тоже вариант чтобы отдохнуть.
Шеф встретил руганью за опоздание, огромным списком дел и требованием больше никогда не носить спортивную одежду. На последнее я кивнула, про себя подумав, что джинсы спортивной одеждой никогда не были, толстовку на работе я снимаю, а кроссовки не променяю ни на что, и отправилась варить кофе. Рабочее утро без кофе – день на ветер.
К обеду подвернутая нога разболелась ещё сильнее, и я решилась отпроситься в больницу. В конце концов, сейчас мне сделают снимок, выпишут обезболивающее и заживляющее, и через неделю всё будет хорошо, а нет, так через неделю вообще ходить не смогу. С этими аргументами я вошла в кабинет шефа и почти сразу вышла. Всё с той же мыслью: «Увольняюсь к чертям! А на время отработки уйду на больничный!»
Собрав вещи, я оставила на столе заявление, вышла из конторы, предупредив охранника Вову, что отправилась в больницу, и двинулась домой. Чем лечить вывихи я знаю, а нужную бумажку мне и так выпишут, по знакомству. Зря я что ли так часто в травмпункте бывала?
А дома оказалось, что нет ни электричества, ни воды. Вот что значит – не везёт. Послонявшись по комнатам – жуя булку и запивая её лимонадом, – я решила посмотреть, что за визитку мне дал тот мужик с перекрёстка. Но в кармане её не оказалось. Перерыла остальные карманы, рюкзак, но визитки не было. Значит, не судьба…
Я уже готова была лечь спать – пусть и днём, не каждый раз такое удаётся, – как раздался звонок в дверь. Шагнув к ней, я не сразу поняла, что его быть не могло: света-то нет! Тогда как это? Откуда?
Второй звонок всё-таки заставил подойти и посмотреть в глазок. На лестничной клетке оказалось темно. И страшно. Я всегда боялась темноты, иррационально, даже зная, что ничего в ней нет. Вот и здесь страх вылез наружу, нашёптывая, что там монстры, и я должна отойти подальше.
– Тусь, ты там? – тут же раздался знакомый голос, и я расслабилась и снова посмотрела в глазок. Передо мной стояла Танька с третьего этажа и крутила в руке мобильник. Вполне себе видная в неярком свете из грязного окна в стене между лестничными пролётами. Так, а что это только что тогда было?
– Да, – произнесла я и открыла дверь…
***
– Ну наконец-то! – сказала Танька, и я огляделась, понимая, что стою не перед ней. Точнее – в принципе не стою.
Я лежала на стандартной больничной кровати в стандартной больничной палате, а рядом на не самом удобном стандартном стуле сидела моя соседка Танька. Но как это? Я же только что открывала дверь своей квартиры? Разве такое возможно?
Выдохнув и почувствовав, что внутри всё болит, я прохрипела:
– Ты тут откуда? – Хотела спросить, как я тут оказалась, но почему-то задала совсем другой вопрос.
– Да вот, сижу второй день, жду, когда ты в себя придёшь. Вчера, как тебя привезли, так сразу на операцию, а потом сюда. Врачи сказали, что ты долго будешь отходить и предложили подежурить. Я вот и осталась. – Танька вскочила со стула и забегала между моей и ещё одной – пустой – кроватью. – Олежек сказал, что всё будет хорошо. Вот увидишь. И нога, и рука. И рёбра. Всё. Он пообещал.
– Что? – Я непонимающе посмотрела на соседку. – Какие руки-ноги-рёбра? Я тут как оказалась? Ты же ко мне в гости пришла, я тебе дверь открыла…
– Какие гости? Мне позвонили, я приехала сюда. Тусь, может, тебе доктора позвать? Кстати, – Танька остановилась, – надо доктора позвать. Я сейчас. – Глянув на меня, она пулей вылетела за дверь палаты.