bannerbannerbanner
Название книги:

Земля зомби. Вояж по области

Автор:
Мак Шторм
Земля зомби. Вояж по области

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 4. Возмездие

Вернувшись на то место, где мы спрятали свой второй броневик, выходим и закуриваем. С наслаждением вдыхая горьковатый сигаретный дым, обдумываю дальнейший план действий. В саму деревушку, где предполагалось устроить засаду на преследователей Артёма, заезжать нельзя – машины сразу заметят. А значит, их нужно спрятать где-то так, чтобы другие люди случайно не нашли, и подальше от деревни. Это означало, что нам предстоял ещё один пеший переход от места, где оставим машины, до самой деревни. Для лучшего понимания достал из папки, презентованной гестаповцем, карту и принялся её изучать, обдумывая, где лучше оставить машины, с какой стороны в деревню должен войти Артём, а следом за ним его преследователи.

Пока я напрягал извилины, стараясь всё тщательно спланировать и не упустить из виду любую мелочь, Кузьмич снова завёл свою песню. Подойдя к Кириллу, он сказал:

– Я уже почти со всеми обговорил этот момент, кроме тебя. У нас тут возник спор и мне важно, чтобы хоть одна мразь из тех, что будут идти по следам Артёма, выжила и могла хотя бы минут десять говорить.

– Кузьмич, не совсем понимаю, что от меня нужно?

– Просто, когда начнешь стрелять, старайся не убивать хотя бы одного, целься в ноги или плечи.

– Ты же знаешь, я с оружием на Вы, если смогу вообще попасть по врагу, уже будет праздник. А ты мне говоришь стрелять по ноге. Я твою просьбу понял, буду стараться изо всех сил.

– Это я и хотел услышать. – удовлетворился ответом Кузьмич.

Пребывая в хорошем расположении духа, он опять начал весело насвистывать. Его взгляд упал на Берсерка, прекратив насвистывать, он задумчиво нахмурил свои кустистые брови и завис на пару минут, явно решая в уме нелегкую для него дилемму. Наконец, его лоб разгладился, и он, подойдя к Алёшеньке, начал разговор:

– Ты единственный, с кем я еще не обсуждал важный для меня вопрос.

Берсерк уставился на него преданным взглядом, каким обычно маленькие щенки смотрят на хозяина, и стоял, пожирая его глазами. Не дождавшись от Алешеньки ни единого слова, Кузьмич продолжил говорить:

– Вряд ли в перестрелке ты будешь бегать и вбивать их кувалдой в землю, как тех зомби на вокзале, но всё равно попрошу тебя, если на земле будет лежать раненый, не убивай его, пока я не скажу, что можно, хорошо?

– Хорошо, я убью раненого на земле кувалдой, когда ты скажешь можно. – подтвердил Берсерк.

Кузьмич, улыбаясь, как чеширский кот, подошел к карте и начал её рассматривать.

Я уже успел за это время прикинуть, с какой стороны должен появиться Артём и его преследователи. Оставалось только найти место, где оставить машины. Судя по карте, в окрестностях была пара таких мест, где наши машины не должны были обнаружить случайно оказавшиеся в этих краях люди. Одно находилось в километре от места предполагаемой засады. Оно было всем хорошо, но меня терзали сомнения, не слишком ли близко. Второе – идеальное, но располагалось за пять километров, против него выступало нежелание опять делать марш-броски пешком. Увидев довольное лицо Кузьмича, я сразу принял решение, что это будет второе место, а то слишком он довольный, как будто уже пьёт мой ликер.

Тыкаю пальцем в карту в районе леса и говорю:

– Тут оставляем машины, пешком идём занимать позиции для засады, расстояние пять километров.

У Кузьмича сразу пропала улыбка с лица, он страдальческим голосом заныл:

– А что так близко, подальше найти не мог?

Смотрю ему в глаза, переставляя палец на карте в другое место, с улыбкой говорю:

– У меня было два варианта, но почему-то думал, что все будут за первый. Значит, машины оставляем тут, топаем десять километров пешком в быстром темпе, чтобы успеть.

Кузьмич, услышав это, хотел что-то сказать, но закашлялся. Кирилл и Витя начали на него ругаться, возмущенно говоря, что если ему скучно, то его можно и за двадцать километров высадить, пусть ходит ноги бьёт. А им такие прогулки не нужны, впереди бессонная ночь и беспокойное утро.

Немного насладившись растерянным видом Кузьмича, признаюсь, что пошутил и машины оставим в пяти километрах от деревушки.

Все с облегчением вздохнули, ругань сразу стихла. Погрузившись в машины, трогаемся. Висящий на зеркале заднего вида страус раскачивается, крутясь на веревочке, иногда одаривая меня хитрым взглядом. Кузьмич сидит рядом со мной на пассажирском сидении, периодически осматривая дорогу впереди. Когда страус очередной раз повернулся и посмотрел на меня, я не выдержал и проговорил:

– Хватит на меня так загадочно смотреть. Запомни, в этой машине только один император, и это я.

Кузьмич, опустив бинокль, недоуменно произнёс:

– Прощу прощения император, но я смотрел не на вас, а на дорогу.

– Расслабься, я это не тебе говорил.

Кузьмич, удивленно изогнув брови домиком, принялся вращать головой, осматривая салон автомобиля, хотя прекрасно знал, что кроме нас двоих, в нем больше никого нет. Все остальные ехали во второй машине, позади нас. Убедившись, что в машине только мы, Кузьмич с испуганным видом спросил:

– Что, и к тебе белочка пришла, и ты чёрта видишь? Где он, рядом со мной сидит или вообще мне на шею залез и свесил ноги?

– Спокойно, мой старый опытный ловец белок, не ревнуй, не пришла ко мне твоя белочка. И твоего персонального рогатого гостя я тоже не вижу.

Кузьмич недоверчиво смотрел на меня, пытаясь понять, вру я или нет. Было заметно что логические цепочки в его голове не сходятся, это его пугает и злит. Подумав пару минут в тишине, он решил заплыть с другого конца и спросил прямо:

– А с кем ты говорил?

– Со страусом.

– Со страаааааусом…

Недоуменно повторил он, задумчиво растягивая слово. Немного поразмыслив, он, видимо, решил, что белочка пришла, но не с чёртом, как обычно, а, в виде исключения, привела для меня экзотическую птицу. Настороженно смотря на то, как я улыбаясь рулю, он продолжил расспрашивать:

– А что сейчас этот страус делает? Где сидит? Описать его можешь?

– Кузьмич, не тупи. Страус висит перед тобой на зеркале, это игрушка.

Услышав это, он злобно уставился на весело раскачивающегося статуса на зеркале. Чтобы сразу предотвратить все его поползновения в сторону игрушки, говорю:

– Не надо на него так злобно пялиться, как будто сейчас расстреляешь в него весь магазин или, ещё хуже, начнёшь ссать на него. Знаю я твои солдатские приколы, страуса не трогать, он мне нравится. Оторвав от игрушки взгляд, он задумчиво посмотрел на меня и сказал:

– Да не буду я трогать твоего страуса, дело не в нем вообще.

– А в чём?

– В том, что ты с игрушками говоришь, это меня пугает. Может, изменим маршрут и сделаем небольшой крюк до Тенистого?

– Хочешь, чтобы меня в «теньке» в местной дурке психиатр осмотрел?

– С первого раза отгадал.

– Это было легко. Даже если кто из психиатров и выжил чудом, то точно там не сидит и не ждёт, кто к нему приедет за диагнозом. И вообще, чего пристал, я нормальный или недообследованный, что в принципе одно и тоже. Вот чтобы тебе поставить диагноз – алкоголизм последней степени – даже никуда ехать и искать нарколога ненужно.

Кузьмич отвлекся, в очередной раз рассматривая впереди дорогу в бинокль, не найдя ничего подозрительного, опустил его и ответил:

– Ладно, почти верю, что ты почти нормальный. А про нарколога ты классно задвинул, получился крутой тост, грех за это не выпить.

Произнеся эти слова, он достал фляжку и отпил из неё, после откинулся на спинку кресла, блаженно потянулся и замолк под уютное урчание мотора, размышляя о чем-то своём, периодически поднося бинокль к глазам и осматривая дорогу впереди.

Свернув с дороги в лес, продолжаем движение, пока не оказываемся на поляне, запримеченной мною на карте. Загоняем машины в молодой сосновый подлесок, забираем своё оружие и рюкзаки. Нарубив сосновых веток, замаскировываем машины, обкладывая их со всех сторон ветками с пушистыми зелеными иголками. Вблизи машины сразу видно, а вот если проезжать мимо леса, уже в глаза не бросаются непривычные для леса краски. Осмотрев со стороны результаты маскировки, остаюсь ими доволен. Развернув карту, подзываю всех поближе и говорю:

– Смотрите и слушайте внимательно. Артём должен войти в деревню с её левого края и пройти без остановки насквозь. Потом он сделает крюк и поддержит нас, атаковав противника сбоку. Наша задача зайти в деревню с другой стороны, занять крайние дома уже на выходе из деревни, устроив там огневую точку для встречи преследователей Артёма. Расчет на то, что появления деревни насторожит преследователей. И первые шаги они будут делать очень осторожно, опасаясь каждого шороха. Пройдя её полностью, уже на выходе из неё расслабиться, видя, что она давно заброшенная, а следы Артёма ведут дальше. Вот на выходе из деревни, мы их атакуем. Пока всем, всё понятно? Вопросы, предложения есть?

Кузьмич торопливо произнёс:

– Главное, про мою просьбу не забудьте, одного живым для допроса оставьте.

– Кузьмич, ты уже настолько сильно всех достал, что про это можно не напоминать. Раз всем понятно и вопросов нет, слушайте дальше. Перед деревней разделяемся на две группы и, идя след в след, занимаем два противоположных дома в конце деревни. Сейчас надо срубить ещё веток для заметания следов за собой, за ночь ветер поработает, и их будет совсем не заметно. Храним полное радиомолчание. Даже если услышите шаги рядом, из окон не высовываться и не открывать огонь по противнику, пока не услышите по рации команду. Вот, в принципе, и всё.

Закончив короткий инструктаж, сворачиваю карту и прячу в рюкзак. Даю всем пять минут покурить и справить нужду перед дорогой. Пока все делают свои дела, закуриваю и поправляю лямки на рюкзаке. Докурив и дождавшись, пока все доделают свои дела, сообщаю, что пора выдвигаться. Взяв курс на деревню, выходим их леса, стараясь идти легким темпом, чтобы не уставать.

 

Спустя час ходьбы по заснеженным полям, где-то за километр от деревушки, у нас на пути появляется старое кладбище. Судя по его виду, тут уже давно никого не хоронили, и оно заброшенное. Проходя мимо перекошенных облезлых оградок, рассматриваю даты и имена на уцелевших надгробьях. На выцветших фото запечатлены упокоенные люди. Судя по датам, хоронить тут перестали в 90х годах. Наверное, развал страны и развалил окончательно эту деревеньку в те нелегкие для страны годы. Люди были похоронены тут, на своей родной земле, целыми семьями.

Меня всегда поражала одна особенность, когда смотришь на фото людей из прошлой эпохи, выросших и живших еще в советские времена. Вроде обычные русские люди, как я сам и мои современники, но что-то в них, всё равно, немного другое. Тяжело объяснить это словами, понятно, что немного другие прически, одежда, но дело, скорее всего, в неуловимых чертах лица и взгляде. Они мне кажутся более честными, открытыми и простыми. Судя по рассказам моего деда, ярого коммуниста, проработавшего сорок лет мастером на Воронежском Авиационном заводе, мои догадки верны. В те годы люди всеми строили одну большую страну для себя и для своих детей. У них была вера в светлое будущее, а социальное расслоение не достигало таких масштабов, как в современной России. Поэтому жили люди с мыслями, что они оставят после себя, не думая о том, как, кого обмануть и нажиться за счет других. За размышлениями оставшийся километр пути пролетел незаметно.

Завидев первые дома, остановились. Осмотрев всё внимательно в бинокль, даю команду разделиться. К себе в группу забираю Кирилла и Алёшеньку, чтобы самому присматривать за ними. Кузьмич и Витя уходят правее, им предстоит занять позицию в противоположном доме. Дальше идем аккуратно, наступая след в след, заметая за собой следы ветками сосны. Подойдя к дому с противоположной стороны от дороги, отгибаю ножом маленькие гвоздики в раме и достаю стекло. Долго воюю с закисшими шпингалетами, пытаясь сдвинуть их и открыть распашные створки. На это мне потребовалось целых пятнадцать минут, зато в открытые окна даже Берсерк протиснулся без проблем. После того, как я замёл следы, сам залезаю в окно, вернув стекло на место и закрыв створки рамы. Теперь снаружи дом выглядел давно заброшенным, с целыми стеклами и заметённой снегом входной дверью.

Расположившись в комнате, окна которой выходили на дорогу, достали из рюкзаков припасы и устроили перекус. Ели всухомятку, так как запах разогретой еды долго стоит и была вероятность, что его могут учуять идущие долгое время на свежем воздухе преследователи, поэтому перекусили скромно, но сытно. Расселись на ковриках, расстеленных на полу, прислонившись к стенам.

Чтобы хоть как-то убить время, принялись рассматривать комнату. Дом был давно заброшен, по ощущениям, более десяти лет назад. Стоял запах сырости, обои местами отслоились и свисали со стен. Кроме голых стен, в доме ничего не было, наверное, хозяева при переезде забрали всё с собой или чуть позже всё выгребли различные мародёры. Судя по старым окуркам, валяющимся на полу, и пластиковым пивным баклажкам, люди тут периодически появлялись. Кто-то из них оставил черным маркером на стене загадочную надпись «МУР лучшая гильдия и еще нагнёт китов. Привет от рыбымага». Потратив минут, пять на попытку понять её значение, я сдался. Решив, что это, скорее всего, что-то геймерское, судя по тому, что упомянута гильдия, рыбамаг или магрыба – никнейм. От скуки, спрашиваю у Кирилла:

– Ты, как я понимаю, хорошо шаришь в тачках?

– В целом да, а что?

– Сможешь объяснить мне принцип работы коробки робота?

– Легко, слушай.

В теме, связанной с автомобилями, Кирилл был как рыба в родной стихии, поэтому он с удовольствием принялся мне рассказывать интересующие меня вещи, а я с интересом слушал. Под его тихий монотонный говор Берсерк уснул через полчаса, а я решил не будить его до утра. За разговорами об автомобилях и различных примочках для них ночь пролетела незаметно, небо за окном начало светлеть. Сначала на горизонте, а потом солнце уверенно разорвало последние ночные сумерки и на улице стало светло.

Прервав разговор, бужу Берсерка. Пока он сидит, растирая кулаками сонные глаза, лезу в свой рюкзак за секретным коктейлем для бодрости. Его часто использовали люди, проезжающие большие расстояние за рулем автомобиля. Несомненно, вредная штука, но если выбирать между сном за рулём и ей, то выбор очевиден. Нам сейчас тоже нужно было быть бодрыми и собранными, поэтому это средство как раз то, что доктор прописал. Хотя я сильно сомневаюсь, что доктор пропишет пить кофе, растворенный в коле, но я клятву Гиппократа не давал. Поэтому с чистой совестью пью сам и даю другим сделать по три глотка. Сонливость отступает и начинается томительное ожидание в полном молчании. Очень надеюсь, что в доме напротив Кузьмич и Витя сейчас тоже сидят наготове, а не дрыхнут как сурки.

Время, казалось, замедлило свой ход. Я уже начал сходить сума от скуки и ожидания. Наконец послышался звук шагов идущего по снегу в нашу сторону человека, я чуть не начал плясать от радости. Показав знаком всем в комнате, чтобы вели себя тихо и не вставали с пола, вслушиваюсь в звуки шагов. Они быстро приближаются, а когда шаги стали слышны рядом с домом, я уловил голос Артёма, который шёл и тихо говорил:

– Иду-бгеду, кгучу-вегчу, запутать хочу. Ского будут гости, ждите моего сигнала в гацию!

Артём говорил еле слышно, проходя мимо последних домов, в которых мы укрывались. Не замедляя темпа движения, он пошел дальше. Звуки его шагов стали удаляться, становясь всё тише и тише, пока совсем не затихли и опять настало время мучительного ожидания.

Прошло ещё минут сорок, вдалеке послышались голоса людей, приближающихся к деревне, явно идущих по следам Артёма. Сначала это была просто неразборчивая речь, но по мере их приближения, слова стали хорошо слышны и начал улавливаться их смысл. Судя по голосам, на ходу переговаривались пятеро мужчин и одна женщина. Голос блондинки я узнал сразу и заскрипел от злости зубами, жаль, что кружкой попал ей в мягкое место, а не по затылку.

Охотники на людей шли по следам Артёма и спорили. Темой для спора было количество человек, оставляющих след. Почти все говорили, что беглецов двое и они всю дорогу идут один по следам другого. Но мужской голос всем возражал, утверждая, что невозможно пройти такое расстояние, ни разу не заступив, за след впереди идущего, а значит беглецы уже давно разделились и гоняются они за одним. Преследователи миновали наше укрытие, ничего не заподозрив и почти сразу ожила рация, Артем коротко произнес:

– Огонь.

Я сидел у окна, держа автомат в руках. После срабатывания рации распрямляюсь, как сжатая пружина, вскакиваю, снимая автомат с предохранителя и беря ближайший ко мне человеческий силуэт на прицел. В это время в удалении звучит звук выстрела, один человек с криком падает на землю, громко крича от боли. Я тут же стреляю и убиваю второго. Преследователи не успели даже опомниться, как по ним с двух сторон началась интенсивная стрельба. Из шести человек только двое успели среагировать и упасть на землю, остальные в первые секунды стали легкими мишенями для пуль, так и не успев понять, что произошло, а спустя мгновение и двоих, успевших упасть на снег, настигли пули, укрыться им было негде. К тому же, стреляли по ним с разных сторон, поэтому они не надолго пережили своих товарищей.

Едва стрельба затихла, как Кузьмич выбил ногой раму, выпрыгнул в окно и бросился к лежавшим на снегу противникам. Выругавшись, бегу за ним следом. В это время из леса в двухстах метрах от нас звучит еще один выстрел и оживает рация:

– Вы куда ломитесь, как лоси в бгачный пегиод? Там двое шевелятся, одного я успокоил, сейчас втогого тоже минусану.

Кузьмич, услышав это, ускорил свой бег и с разбегу прыгнул на лежащую на кровавом снегу блондинку, накрыв её собой. Вновь заработала рация, Артём удивленно произнес:

– Кузьмич, ты совсем сбгендил от тоски по женскому телу?! Ты что, собгался совокупиться с этой пгостгелянной тварью пгямо на снегу? Я тебе чуть еще одну дыгку в заднице не сделал, уже почти выстгелил в девку, и тут твоя задница в пгицеле появилась!

Кузьмич, лежа на стонущей от боли блондинке, достал рацию и заорал:

– Вернулся, пёс картавый, и давай сразу пакости строить! Сначала хочешь всех нужных мне свидетелей добить, потом меня на прицел берешь! Всё, выходи из своего леса, иди сюда и больше не стреляй, мы тут сами порешаем.

– Тогда не гешайте без меня, хочу своими глазами видеть тебя в голи беспгистгастного судьи. С учётом того, что ты кинулся как дикий звегь на эту бабу, згелище должно быть интегесным. – проговорил Артём и отключился.

Кузьмич слез с ахающей от боли блондинки, спрятал рацию в подсумок. В это время подошли Витя, Кирилл и Алёшенька. Встав полукругом вокруг раненой, замерли, с любопытством ожидая развития событий. Кузьмич с видом триумфатора достал свою фляжку, стал с наслаждением делать маленькие глотки, смакуя каждый. Я закурил в ожидании, пока показавшаяся у леса маленькая фигурка Артема преодолеет разделяющее нас расстояние и начнется допрос. Все смотрели на лежащую на снегу некогда красивую блондинку. Сейчас её волосы были растрёпаны, а красивые черты лица обезобразила гримаса ярости и боли. У неё были прострелены правое плечо и левая нога ниже колена. Раны сочатся кровью, придавая снегу красные оттенки. От боли она кусает свои губы до крови, иногда издавая мучительные стоны. Кирилл достаёт из своего рюкзака аптечку, поколдовав со шприцом и ампулами, ловко делает ей пару уколов. Я с удивлением спрашиваю у него:

– Ты что, решил её исцелить?

– Нет, я сделал ей обезболивающее, чтобы она могла говорить, а то сейчас будет стонать от боли или вообще потеряет сознание, от болевого шока.

– Не знал, что ты медик.

– Потому что я не медик, но курсы первой помощи проходил и вроде помню. Тем более, риск невелик, в случае ошибки умрет, и черт с ней. Всё равно, как я понимаю, лечить её и спасать никто тут не собирается.

Блондинка затихла и внимательно вслушивалась в наш разговор, даже слезы перестали стекать из её глаз по лицу. Наверное, в глубине души у неё появилась надежда на своё спасение благодаря своей красоте и нашей человечности. Зарождающуюся в ней веру в человечество мгновенно убил наконец-то дошедший до нас Артём. Склонившись над раненой, он посмотрел ей в глаза и спросил:

– Помнишь меня, кагтавого ленивца?

Девушка, сделав над собой огромное усилие, растянула губы в улыбке, которая уже не была сексуальной, а, скорее, напоминала страшный оскал, и произнесла:

– Меня не в мозг подстрелили, сладкий мой картавчик, помню.

В следующее мгновение Артём, глядя ей в глаза, вернул улыбку и распрямился. А потом несдержанно со всей силы ударил ей ногой по носу, от чего тот с противным хрустом свернулся набок и из него брызнула кровь. Девушка заорала от боли, из поломанного носа ручьём текла кровь, пачкая губы и подбородок.

Кузьмич, не ожидавший такого от своего друга, оттолкнул его и сказал:

– Картавый, хватит наносить ей увечья, ты что, садюга?

– А ты чё гаспегеживался, со свегнутым носом она у тебя уже не вызывает желания?

– Дурак, мне нужно ей задать пару вопросов, а ты мешаешь! Сначала вообще хотел застрелить, вот я и лег на неё, чтобы помешать тебе это сделать. А теперь ты ей шнобель сломал, прошу, отстань от неё!

– Я бы на тебя посмотгел после того, как она со своими дгужками тебя по лесу целые сутки погоняли. А то нашелся тут заступник благогодный, ты сидел в комфогте и попивал своё бухлишко. Хген с тобой, больше не буду эту падаль тгогать, используй её как хочешь.

Оттолкнув от себя Кузьмича, Артём подошел к раненой блондинке и сказал:

– Вот видишь, обещал сломать нос и сломал. А тепегь тебя ожидают любовные утехи в особо извгащённой фогме, со стагым алкашом. Пгиятно пговести вгемя.

Сказав это, он развернулся и пошагал к лежавшим на снегу трупам своих преследователей, а девушка стонала от боли, лежа на снегу, вся перепачканная в крови. Кузьмич, убедившись, что Артём ушел и больше не будет её бить, присел рядом с ней на корточки и завёл разговор:

– За дело получила, сама знаешь. А про секс со мной он соврал, хоть ты и была красивая до того, как тебя тут подстелили, но являешься ты подлой тварью. К таким я даже рукой брезгую притрагиваться, не говоря уже о других частях тела. А теперь мне нужны ответы на вопросы. Лучше тебе по-хорошему отвечать, но, если что, могу позвать картавого. Уверен, он считает, что у тебя не только нос был не в порядке, но ещё и зубов слишком много.

Блондинка, превозмогая сильную боль, тихо проговорила:

– Обойдёмся без этого садиста, спрашивай.

– В магазине у железнодорожного переезда, откуда ты со своими друзьями начала погоню, в одной из комнат мы обнаружили множество документов, которые принадлежали людям. Я не верю, что множество людей от скуки сами их там сложили ровными сопками и пошли дальше по своим делам. Это трофеи вашей шайки сбрендивших охотников на людей?

 

Услышав вопрос, девушка задумалась, а потом внезапно её зрачки расширились и она, не обращая внимания на боль, начала истерично смеяться, повторяя сквозь смех:

– Всё из-за него! Это всё из-за него!

Все стояли в растерянности, не ожидая такой реакции на вопрос. Первым опомнился Кирилл, нагнувшись над пребывавшей в истерике с циклотимией блондинкой, он отвесил ей две звонкие пощечины. Её ненормальный смех затих, а глаза обрели осмысленное выражение. Кузьмич решил тоже прибегнуть к одному из простых и действенных народных средств. Достав фляжку, он надавил ей пальцами на лицо, заставив её разжать челюсти и щедро влил водку ей в рот, от чего у блондинки на лоб глаза полезли, она зашлась в приступе кашля. Дождавшись, когда она прокашляется, он спросил:

– Что тебе показалось таким смешным в моём вопросе? О ком ты говорила «Всё из-за него»?

– Бабка! Это все из-за него! Я уже забыла про него, пока ты не напомнил мне про те документы!

Все, кто слышал её слова, недоумённо переглянулись. Наёмник Викинг нас предупреждал, что в этих краях обитает мифическая Бабка, но его слова всерьёз никто из нас не воспринял, решив, что это байка-страшилка, которые люди иногда любят рассказывать вечерами, сидя у костра. Пока все молча стояли, обдумывая услышанное, Кузьмич посмотрел на Артёма, обыскивающего неподалеку от нас труп, и проорал:

– Э, картавый, чеши сюда, ты должен это услышать! Только без своих садистских замашек, держи себя в руках.

Артем, сидя на корточках возле трупа, вертел в руках, рассматривая принадлежащее убитому, оружие. Услышав слова Кузьмича, он бережно положил оружие на труп сверху и направился к нам. Дождавшись, пока Артём втиснется в наш плотный круг, который образовался вокруг раненой блондинки, Кузьмич успокоил:

– Не бойся, красотка, он больше тебя не тронет. Что ты там про Бабку говорила?

С опаской посмотрев на подошедшего Артёма, она, периодически издавая от боли стоны, тихо заговорила:

– Это всё чертова Бабка, я не верила в это, но, судя по тому, что все мои друзья мертвы, а я тут лежу с двумя лишними дырками и сломанным носом, все слухи правдивы и проклятия этого сумасшедшего работают.

Снова повисла тишина, которую я нарушил, прикуривая сигарету, чиркая зажигалкой. Делая глубокую затяжку, подумал, что Кузьмич будет задавать один и тот же вопрос бесконечно, беру инициативу в свои руки. Сделав еще пару глубоких затяжек, спрашиваю у блондинки:

– Мы поняли, что ты считаешь, что этот мифический Бабка вас проклял, расскажи сначала, как вы с ним встретились?

Посмотрев на меня, она облизала пересохшие губы и ответила:

– Я расскажу, только дайте мне попить воды.

Кирилл в очередной раз проявил сострадание, поднес флягу с водой и держал её, пока раненая пила воду. Закончив пить, она сделала глубокий вдох и заговорила:

– Этот проклятый магазин мы нашли в первые дни катастрофы, когда наша компания из тех, кто смог выжить, собралась вместе. Мы приняли решение уезжать из города. У нас был, можно сказать, кружок по интересам из двадцати человек и обустроена за городом база. Так мы называли построенную на общие деньги дачу, где можно было оттянуться на выходные и хранилось то, что нельзя держать дома. Незарегистрированное оружие, и всё что с ним связано.

В городе творилось настоящее безумие, зомби с каждым часом становилось все больше. Правительство, вместо того чтобы распространять информацию, рассказывая людям, что произошло и раздать всем оружие, предпочло молчать до последнего, отключить мобильную связь, чтобы не поднимать панику, поэтому у людей не было шанса, зомби каждый час росли в геометрической прогрессии, а люди не знали, что происходит и как им с этим бороться. Укушенные на улице добирались до дома и, обращаясь, нападали на свои семьи. Пассажиры грызли других пассажиров и водителей. Сотрудники кусали клиентов и наоборот. И никто не знал, что происходит, люди обрабатывали укусы перекисью или зеленкой, заматывали бинтами и успокаивались. Если, конечно, им повезло получить не смертельные раны, а пару несильных укусов и добраться до дома или другого безопасного, в их понимании, места, где не было монстров с красными глаза. Только они сами становились такими и нападали на всех, кто был поблизости.

Когда мы прорывались из города на трёх машинах, чего только не насмотрелись. Люди бегали от чудовищ, в панике кидаясь под машины. Мы сбили двух таких несчастных, не специально, они сами неожиданно выскочили нам под колеса, спасаясь от зомби. Одни полицейские пытались защищать людей, другие бросились домой, на защиту своих семей. Были и те, кто, даже не снимая формы, тут же начал грабить людей и магазины.

Несмотря на растущее с каждой минутой количество зомби, выживших людей было ещё очень много. Одни спешили домой и там закрывались, другие, наоборот, пытались сбежать из города, осознав, что он обречен. Кто-то хотел попасть на вокзал и на поезде уехать в Москву, думая, что столица выстоит, не зря же там правительство находится. Многие, наоборот, устремились подальше от больших городов, на дачи или в деревни. А кто-то предпочел уйти глубоко в лес и там осесть, но таких было мало, требовались хорошие навыки, чтобы прожить в лесу зимой.

Большие людские массы пришли в движение, причем движение было паническое и неорганизованное. Уже никто не думал о штрафах, правилах дорожного движения и прочих пустяках, когда на кону стояло спасение жизни. Повсюду происходили автомобильные аварии различной степени тяжести. На содранную краску и мятые элементы кузова уже никто не обращал внимания и даже не сбавлял скорость, притерпевшись с другой машиной.

Облизав пересохшие губы, она попросила воды, Кирилл достал флягу и ещё раз помог ей смочить пересохшее горло. После этого она продолжила свой рассказ:

– Выбраться из города нам было не тяжело, команда у нас была сплочённая и имелось легальное оружие. Но все равно, неприятностей в пути избегать не всегда удавалось. Одна из таких неприятностей – крупная авария с упавшей на бок фурой. Она преградила весь мост, и, чтобы нам попасть на нашу дачу, пришлось делать большой крюк по другой дороге. Там нам и попался этот злосчастный магазин. Когда мы к нему подъехали, то увидели уже последствия произошедшей в нём трагедии.

Когда мы приехали, у железнодорожного переезда стояла большая колонна военных, а вокруг магазина и внутри валялись расстрелянные ими зомби. Один солдатик нам рассказал, что когда колонна проезжала мимо, то магазин буквально кишел тварями, помогать тут уже было некому. Военные со всех стволов покрошили мертвяков, решив, что в живых не осталось ни одного человека, и стояли, ожидая дальнейших распоряжений от командования. Внезапно из магазина показался молодой парень в красном шлеме на голове. Вояки его чуть не шлепнули, подумав, что вылез еще один зомбак, но рассмотрели его обычные глаза и не стали стрелять. Парень молча стал перетаскивать трупы за дом, вынимая у них из карманов документы. На вопросы и попытки завести с ним беседу не реагировал, как будто был глухонемым.

Потом вояки услышали за домом звяканья лопаты, а заглянув туда, увидели, что парень стал копать могилу. Командир, увидев это, отдал бойцам приказ помочь странному парню. Солдаты взяли в руки лопаты и быстро вырыли большую братскую могилу. Захоронив всех зомби, парень, не говоря ни слова, ушел обратно в магазин. Там он принялся раскладывать на столе документы, внимательно изучая их и разглядывая лица на фотографиях, а военные вернулись к машинам, ожидая, пока командование вышлет им новые координаты, куда следовало выдвигаться колонне.

Вот в это самое время мы там и появились. Покурили с вояками, послушали от них ужастики, и они отчалили. А мы решили «закупиться» в магазине, тем более, с появлением зомби, магазины стали предоставлять всем выжившим клиентам сто процентную скидку, грех было не воспользоваться.


Издательство:
Автор