Название книги:

Мои дороги. Тибет

Автор:
Вадим Шегалов
Мои дороги. Тибет

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Мои дороги: Тибет

Глава I Приготовления в Непале

Как это типично для меня, в отличие от других страстных путешественников, в дороге меня разбирает такая лень, что рука не поднимается вытащить со дна рюкзака, заблаговременно приобретенный блокнот и отметить хотя бы пару строк о пройденном сегодня маршруте. Каждый раз, когда моя рука, наконец-то дотягивается до бумаги и ручки проходят годы, месяцы, и в самом рекордном сроке – неделя. За это время детали стираются из памяти, имена забываются и в конце концов, сам уже начинаешь сомневаться, а было ли это на самом деле или померещилось?

На этот раз, после возвращения из Тибета прошел всего лишь месяц. Хотя после него уже были Бутан, Индия и Бангладеш, ну у пара стран проездом

Как-то, еще будучи шестилетним мальчишкой, я буквально прилип к нашему черно-белому «Рекорду», увидев передачу «Клуб кинопутешествий» о Тибете. Больше всего меня поразил дворец далай-ламы в Лхасе. За долгие годы после я давно уже забыл содержание передачи, но дворец, под названием «Потала», высившийся над Лхасой своими 13 этажами, так и не выходил у меня из головы

С тех пор попасть в Тибет стало мечтой далекого детства, наряду с островом Пасхи, Тонга, египетскими пирамидами и пирамидами майя. Сбыться довелось этой мечте, одной из последних в этом ряду. До этого раза я многократно бывал в Китае, облетел и объездил всю страну, но каждый раз, либо желание не совпадало с маршрутом моего тогдашнего партнера по бизнесу, либо просто тривиально не хватало времени.

Наконец, на этот раз, задыхаясь от жары и пыли мартовского Катманду, я решил «сейчас или никогда!». Дела в Таиланде поджимали по времени, к тому же была запланирована тоже многострадально-долгожданная поездка в Бутан, столицу которого Тхимпху я научился выговаривать еще в пятилетнем возрасте.

Проехавшись на крошечном тук-туке на противоположный конец Катманду, в китайское посольство, я был немедленно послан в непальское агентство, специализирующееся на Тибете. Меня просветили в посольстве, что с непальской стороны разрешен въезд в Тибет только группами, только по специальным разрешениям. Любопытно, что из континентального Китая, такое разрешение не требуется. Позже, уже в Тибете мне попадались люди, которые въехали туда через Чэнду без всякого пропуска, обладая лишь китайской визой.

В агентстве сказали, что ждать пропуска придется минимум неделю, и попросили зайти за ним через 10 дней. Предстояло каким-то образом убить 10 дней. Групповые туры я никогда не переносил на дух, но в этом случае выбора не было. По условию пропуска нужно было «всего лишь» въехать в составе группы на территорию Тибета, пробыть в пятидневной дороге на джипе до Лхасы, а там остается еще 20 дней на самостоятельную поездку по отдаленным провинция, на некоторые из которых нужно брать еще и отдельные разрешения. Только это меня и утешило, хотя 20 дней у меня не было, так как через 20 дней я уже должен был быть у индийско-бутанской границы в Пуонтсолинге, где меня ждал джип с бутанским проводником. 10 дней мне удалось безболезненно провести, поедая каждое утро домашние яблочные и лимонные пироги в кафе «Snowman» на Freak street, просиживая часами в интернете, бродя по Кантипат и Тамель в поисках, чего-нибудь съедобного, выпивая неисчислимое количество чая с лимоном в забегаловках Трипуришвара и Нового Банешвара. Наконец, долгожданный день наступил, вечером я забрал из агентства свой паспорт и пропуск в Тибет, на котором из всего прочего можно было прочесть только собственное имя, остальное все было по-китайски, причем довольно размытыми чернилами. На следующее утро мне предстояло явиться к 7 утра в Тамель (главная туристическая улица), рядом с Гималайским банком и искать свою группу.

Глава II Выезд из Катманду

С утра я подъехал туда на еще непроснувшемся велорикше, причем в конце выяснилось, что у него не было сдачи со 100 рупий и мне пришлось одолжить мелочь у высокого голландца, который, похоже, тоже ждал джипа на Лхасу рядом с банком. Через 15 минут, как это и водится в организованных поездках, начали появляться сюрпризы: джипов не было и в помине, вместо этого меня ожидал потрепанный 30-летней давности «Hyundai» на 25 человек. Непальский проводник клятвенно заверил, что джипы будут, как только мы пересечем границу. При этом его глаза сильно бегали и даже в неподвижном сocтоянии были скошены к носу, что подсказало мне, что джип я вряд ли увижу. Сюрприз № 2 обозначился через час, при выезде из Катманду, когда между проводником и солдатами блокпоста произошла оживленная дискуссия, после которой первый схватился за мобильник и начал орать в трубку в течение 15 минут. Пока он это делал я выяснил у командира блокпоста, что маоистские партизаны взорвали на единственной дороге, соединяющей Непал и Китай автобус и несколько грузовиков с провиантом. Между подошедшими армейскими частями и партизанами завязалась перестрелка и никто не мог дать гарантии, что на других частях дороги тоже не было мин. После 15 минут оранья в трубку шофер и проводник натянули по бортам автобуса 2 белых простыни с надписями на английском «только туристы». Во всей этой катавасии было мало сюрпризов, так как за пару дней до этого в северной Индии был арестован член Политбюро и второй человек в непальской компартии Вадья, когда он выздоравливал после операции на катаракте в Даржилинге. С ним было еще двое видных деятелей маоистских партизан, которых индийцы обещали выдать Непалу в течение нескольких дней (по-видимому, в обмен на какие-то экономические концессии, так как до этого Индия терпела присутствие маоистов на своей территории). Вадья был командиром всего Восточного региона Непала и его арест был раструблен правительственными газетами, как большая победа над маоистами. Последние, в свою очередь, поклялись не оставлять этого без ответа. За 10 дней до этого они атаковали казармы правительственных войск в Бени, убив при этом 200 солдат. Накануне нашего выезда, весь Катманду бурлил антиправительственными демонстрациями, улицы полыхали уже давно забытыми мною красными флагами с серпом и молотом. За несколько дней перед отъездом в Тибет, я даже схлопотал полицейской бамбуковой дубинкой по спине, случайно оказавшись в толпе демонстрантов на Кантипат.

После часового препирания с командиром блокпоста и бесконечным совещанием еще с кем-то по мобильному, мы получили разрешение ехать дальше на свой страх и риск. При этом, в автобусе поднялся легкий ропот несмотря на то, что публика, по виду, собралась бывалая. Пополз слух, что накануне на улицах Катманду были убиты 2 итальянца, и что на дороге, по которой мы уже ехали, маоисты, до этого лояльно относившиеся к туристам, начали уже постреливать и грабить даже их. Обдумав такой вариант, я тут же запихал половину имеющихся денег в заранее приобретенный по случаю «ремень-тайник», решив, что лучше «перебдеть, чем недобдеть». Тут же всплыла перед глазами картина троекратного ограбления в один и тот же день гватемальскими партизанами в 1996-ом году. Вполне возможно, что те были «не настоящими» партизанами, так же, как и здесь могли попасться «неидейные» маоисты, вставшие на путь экспроприации, но легче от этого не стало – деньги отнимали не понарошку. Я окинул взглядом спутников по автобусу: на сидении рядом сурово восседал корейский скалолаз, в подходящем для этого костюме и очках. Позади него сидела его жена или подруга, неопределенного возраста в одноименном скалолазном прикиде. На самом первом сидении, рядом с водителем (руль почему-то находился слева, хотя автобус был корейский и движение в Непале левостороннее) сидел бывалого вида австриец лет 35-ти, довольно свободно изъяснявшийся с проводником на языке непали. На самом заднем сидении громоздился трехметровый голландец, у которого я занимал мелочь на рикшу, увешанный профессиональной фотоаппаратурой. Он полгода работал добровольным зубным врачом в каких-то богом забытых деревушках и после этой поездки собирался вылететь в Амстердам из Лхасы. Австриец же был учителем истории, в пути уже год, и в Непал попал из Индии, через Иран и Пакистан. По-видимому, по дороге он превысил свой бюджет и потом в течение 5 дней я ни разу не видел его рядом с едой. В соседнем ряду примостилась крохотная японка Канаэ с двумя огромными рюкзаками, с трудом понимающая 2 слова по-английски и, по-видимому, не отдающая себе отчет, куда она едет и где находится. Рядом с ней сидела симпатичная бельгийка Марике, проработавшая полгода в непальском госпитале медсестрой, лет 25-ти, но тоже бывалого вида. Позади нее сидел француз Жан, тоже в скалолазном костюме и бандане, лет 30-ти, вечно всем недовольный и раздражительный. Люксембуржец Марк, с прической а-ля парик Людовика XIV-ого, сурово высказывался о "зверствах китайских оккупантов" в Тибете. Ему вторила 45-ти летная немка из Мюнхена, с головой до предела забитый клише из антикитайской прессы. В автобусе была еще одна немка совершенно неопределенного возраста, с длинными сальными волосами, наведшая на меня мысль, что у нее, где-то припрятана фляжка со шнапсом (что потом подтвердилось). Она объездила полмира и не имела постоянного места жительства. Сперва она показалась мне неприятной особой, но впоследствии мы подружились. В заднем ряду слева сидели 2 африканца, по их словам, из Южной Африки, но, когда я попробовал заговорить с ними на африкаанс, они не поняли ни слова. На бэкпекеров они не были похожи (к тому же в жизни не видел африканских бэкпекеров), имели с собой чемоданы и мне показались больше похожими на нигерийских наркотрафикантов, чем на компьютерных инженеров, за которых они себя выдавали.

Через несколько часов автобус уперся в непроходимую пробку с обеих сторон. Жара стояла под 40. Я вышел из автобуса и пошел вперед вдоль ряда грузовиков «Тата» и местных автобусов, забитых людьми, козами, курами и свиньями. Через несколько десятков метров я увидел причину затора – это был начисто сгоревший, но еще дымящийся автобус, стоящий посреди дороги и чуть впереди от него полыхающий грузовик с рисом. Движение остановилось в сотне метров перед горящими остаткам. Шоферы грузовиков обыденными взглядами глядели на останки, лежащие вдоль дороги, посмеивались в сторонке и с любопытством глядели на пробку. Предприимчивые торговцы уже ходили по ряду и предлагали воду и фрукты. Спустя 10 минут, на месте появились молодые парни в джинсах и майках, с М-16 и карабинам в руках, начав разгонять зевак. Я спросил у одного из шоферов грузовиков, уж не маоисты ли начали грабить на дорогах? Шофер пояснил, что парни с автоматами – это непальская армия. Я усомнился вслух, так как еще ни в одной стране не видел армейских частей на боевом задании в штатском, при чем относительно модном для такого захолустья, но шофер пояснил, что «штатское – это чтобы маоисты не знали, что они из армии». Восток – дело тонкое, подумалось мне, но грабежа не последовало, мины были быстро обезврежены и караван начал медленно двигаться вперед. При этом, мне удалось сделать пару быстрых, неприцельных снимков своей мини цифровой камерой, так как люди с оружием были недовольны фотокамерами моих спутников. В районе 3-х часов дня мы подъехали к границе в Кодари, красивому месту, расположенному на высоте, примерно, 1200 метров и растянувшемся вдоль дороги до самой границы с КНР. Там мы выгрузились из автобуса под дулами автоматов очередного непальского блокпоста, последнего перед границей.

 

Глава III Пограничные формальности

Мы вошли в небольшой отельчик и должны были дожидаться, пока китайские пограничники дадут разрешение пересечь границу. Между тем, пошел проливной дождь и заметно похолодало. Проводник с бегающими глазками сообщил, что в нашей группе отсутствует 3 человека, которые «вот-вот» должны подъехать на машине из Катманду, так как они туда прибыли с опозданием с Эвереста и без них мы не могли пересечь границу, так как разрешение было на группу в 28 человек, при 25 в наличии. Все эти сообщения надо было воспринимать весьма скептически, так как на лицо была какая-то афера, и правды все равно не сообщили бы. Прошел час, граница закрылась, 3 человека появились только 2 часа спустя и ничего не оставалось делать, как заночевать в этом же отеле, в крохотных комнатушках, зато с видом на водопад. С утра мы пешком с рюкзаками прошагали примерно 500 метров ввысь к первому китайскому блокпосту. Там нужно было построиться в шеренгу на мосту, заполнить анкету и просунуть свою голову в будку, чтобы получить в лоб выстрел из инфракрасного пистолета-термометра на предмет атипичной пневмонии. Суровый пограничник прошелся вдоль шеренги, сверил фото с оригиналом, и мы продвинулись еще приблизительно на 250 метров вперед. Теперь оказалось, что группе не хватает какой-то бумажки и непальский проводник с бегающими глазками сменился на тибетского хамоватого типа, который на все вопросы «чего ждем?» отвечал в стиле «у лошади голова большая, пущай она ей думает». Затем он вообще ретировался, и мы остались одни на ничейной территории между непальским Кодари и китайским Дзамму. Мы стояли над обрывом на дороге, под любопытными взглядами китайских дорожных рабочих, завезенных на грандиозное строительство дорог в Западном Китае из Сычуаня, по случаю Олимпиады 2008 года. Между тем, настал полдень, солнце пекло во всю, рюкзаки лежали в грязи, образовавшейся после ливня прошлой ночью. Никто не удосужился сообщить, чего мы ждем, где наши паспорта и когда подъедут джипы. Наконец, после 4-х часов отсутствия, хамоватый тибетец старшинским голосом скомандовал загружаться в мини бус и 3 подошедших джипа. Джипа, как я и предполагал, мне не досталось (и, слава богу, так как 2 из них были «лэнд крузерами» 1900 лохматого года, а в третьем сидел тибетский гид, компания которого мне не улыбалась).

Дорога на плюс-минус 800 метров наверх, по серпантину над пропастью с водопадами, заняла полчаса, и мы прибыли на «настоящую» границу, которая точно была «на замке», так как какой-то сержант заставил меня удалить из цифровой камеры все фото «секретных» объектов на границе. Нас опять построили в шеренгу. Стоя в очереди на паспортный контроль, я с любопытством рассматривал таможенный досмотр грузовиков – солдат залезал только в кабину, хотя не исключено, что сверху в кузов были нацелены камеры, но я их не видел. Моя очередь подошла довольно быстро и после 5-ти минутного рассматривания моего паспорта и пропуска молодой китайский капитан махнул мне рукой на выход. Я встал в 5-ти метрах от него и стал ожидать товарищей. В это время, из комнаты позади капитана вышел какой-то хмурый майор в расстегнутом кителе, обвел сердитым взглядом шеренгу иностранцев. Его взгляд остановился на 2-х черных "южноафриканцах". Он кивнул на них молодому солдату, а тот мигом подскочил к африканцам и забрал у них паспорта. Последние оцепенели от удивления. Майор начал рассматривать их паспорта под различными углами, подошел к компьютеру и набрал там какие-то номера. Прошло еще минут 20, пока я стоял на КПП, разбирательство с паспортами южноафриканцев продолжалось, и они нервничали все больше и больше. Наконец, последний человек из нашей группы был благополучно пропущен и на КПП остались только сникшие африканцы. Нас же пока подвели к ресторану в метрах 200 от КПП и проводник опять исчез на несколько часов. Затем он появился только для того, чтобы обрадовать нас, что у африканцев оказались фальшивые паспорта, их отправили обратно в Непал, и что теперь придется переоформлять пропуск на всю группу и ждать предстоит как минимум до следующего утра. У меня возникло подозрение, что все задержки создаются намеренно гидом с целью получения комиссионных с отелей и ресторанов, где мы вынужденно останавливались. На все вопросы, как: «когда мы двинемся на Ньялам?» или «как насчет преодоления 2500 метров в высоту в течение дня и опасности «горной болезни» из-за этого?» проводник хамил «тут вам не Непал, а Народная Китайская Республика» и это должно было звучать, как исчерпывающий ответ на любой вопрос. На вопрос, кто он, тибетец или китаец, он утвердительно ответил – китаец. Через 5 дней уже в Лхасе на тот же вопрос он уже отвечал – "настоящий тибетец". В отеле оказались весьма неплохие номера, даже с 5-ью кроватями, но отсутствием туалета и душа (последнего в здании вообще не было). Туалет в здании был один и туда нужно было спускаться в кромешной темноте, на три этажа вниз. К счастью, света не было и в самом туалете казарменного образца, иначе от одного его вида можно было потерять сознание. Прежние постояльцы в моем номере это, похоже, давно осознали и, видимо, поэтому в нем стоял неистребимый запах мочи. Зато вид из окна открывался великолепный вид на горное ущелье и на расстоянии нескольких километров был еще виден непальский Кодари.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделиться: