Название книги:

Пророчества Авеля. О будущем России

Автор:
Сборник
Пророчества Авеля. О будущем России

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Авель – монах-предсказатель, родился в 1757 году. Происхождения крестьянского. За свои предсказания дней и часов смерти Екатерины II и Павла I, нашествия французов и сожжения Москвы многократно попадал в тюрьмы, а всего провел в заключении около 20 лет. По приказанию императора Николая I Авель был заточен в Спасо-Ефимьевский монастырь, где и умер в 1841 году.

Энциклопедия Брокгауза и Эфрона, том 1

Вещий Авель – жизнеописание и пророчества

Этого удивительного человека еще при жизни прозвали современники «Вещим Авелем», а потомки – «Русским Нострадамусом». Родился он в деревне Акулово 18 марта 1757 года. Умер в страшном Спасо-Ефимовском монастыре, что в городе Суздале. А был тот монастырь скорее не духовной обителью, а настоящей церковной тюрьмой для инакомыслящих, не в рамках догм тех лет, граждан Российской империи духовного сословия. В миру звали его Василием Васильевым. Потом при монашеском первом постриге получил он имя инока Адама. А при втором постриге – инока Авеля, под которым он и вошел в русскую историю.

Почему же запомнила его столь беспамятная и вольнопамятная русская история? Да потому, что предсказал он вещи удивительные, да с такой точностью, что невольно возникал вопрос: откуда, кроме как слыша голоса свыше, мог знать он заранее подобные вещи?

В Библии четко сказано, как различить пророка истинного от пророка ложного: если сказал и исполнилось – то это пророк истинный, видящий будущее и провозглашающий волю Небес. А если сказал и не исполнилось – не истинным будет тот пророк.

Во Второзаконии читаем: «Пророка, который дерзнет говорить Моим именем то, чего Я не повелел ему говорить, и который будет говорить именем богов иных, такого пророка предайте смерти. И если скажешь в сердце твоем: “как мы узнаем слово, которое не Господь говорил?”. Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, – не бойся его». (Втор. 18, 20–22).

Все, что говорил и предвещал Авель, исполнилось с удивительной, почти дотошномелочной точностью.

И еще, когда читаешь его жизнеописание, вновь возникает странное ощущение, отсылающее читателя к Библии. Жизнь пророков во все времена была нелегка. Народ их боялся, даже избегал. Да и сами пророки не стремились к исполнению своей пророческой миссии и всячески старались отказаться от навязанной им свыше участи. Они прекрасно понимали, что предвещать должны гибель и разрушение не по собственной воле. Они – орудие в руках Бога. А никто из людей не рад услышать вести о грядущих бедах и катастрофах. И всегда претерпевали пророки многие наказания от людей в этом мире. Не избежал их и Авель Вещий, большую часть жизни своей просидевший по острогам. Но поражает и другое: он безусловно знал, что ожидает его в будущем наказание. И при этом с поистине маниакальной настойчивости шел к своей гибели, которой грозила любая встреча с представителями русской императорской семьи. Сам на допросах он говорил, что не может пойти против своей совести и повеления высшего Гласа. И этот неукротимый порыв толкал его в объятия страшной судьбы. Памятуя о том, что до царского дворца его вряд ли допустят, он исхитрялся сделать так, чтобы все чиновники, как то светские, так и церковные, при любом общении с ними заподозрили в нем смутьяна и передали бы дальше по инстанциям для дальнейшего расследования его политического дела. И те передавали монаха и его сочинения все дальше и дальше, так что из самого дна жизни русской глубинки доходила информация о нем до царских ушей. И проделал он это не один раз, а трижды. Прямо-таки какой-то извращенный план. Так много терпеть и страдать, чтобы лишь передать информацию имперского уровня о грядущих их бедах. И сразу же после этого на долгие годы погрузиться в беды собственные в тюремных казематах, в оковах и на цепи…

Личность инока Авеля до сих пор остается одной из самых загадочных и необычных фигур в русской истории XVIII–XIX веков. Кто он – один из юродивых, которых так любит русский народ? Или пророк, видящий будущее с удивительной точностью? Его имя не так важно в истории церковной, сколько удивительно связано с трагической судьбой дома Романовых, будущее которых довелось ему узнать заранее, еще в XVIII веке. Уже тогда ведомы ему были имена всех русских царей в их очередности правления. Тогда, из своего далёка, видел он конец самодержавия и царствования дома Романовых. И царственные особы, хоть и сажали его потом за слова его в казематы и узилища, но словам верили. А как иначе можно объяснить, как простой монах крестьянского происхождения имел личные встречи с тремя императорами без свидетелей…

Императорам он пророчествовал столь необычно зловеще, что слова его заканчивались для него заключением… И страшной славой… ибо каждый последующий правитель знал о нем, освобождал и призывал его к себе. И так трижды. И вновь повторялась история: короткий путь страдальца из царского дворца до тюремной или монастырской камеры.

Эти свидетельства сохранились в архивах дома Романовых…

Но не только судьбу царственных особ видел и предрекал инок Авель. О будущем России предрекал. Видел он и Первую мировую войну, и революцию, и нового Батыя – Гитлера с его несметными полчищами.

Какие же слова и знания не давали ему спокойно жить в монастырской келье? Что он так хотел рассказать царственным особам?

Приведем ниже короткий список основных предсказаний «русского Нострадамуса».

Предсказания императрице Екатерине II: «…царствовать будет 40 лет». Более того, инок Авель с удивительной точностью за три года до ее кончины назвал точную дату ее смерти. А также свидетельствовал о страшной судьбе ее покойного мужа – императора Петра III. Конечно же какие-то слухи в народе ходили об этой таинственной смерти. Но никто точно ничего не знал, а Авель не только знал, но и подробно описал это событие в первой из своих тетрадей. В этой же тетради писал он и о монаршем семейном разладе: о трудных отношениях Екатерины и ее будущего преемника Павла I.

Предсказания императору Павлу I: С этим российским императором Авель встречался лично и так говорил: «коротко будет царствие твоё, и вижу я лютый конец твой…от неверных слуг мучительскую кончину примешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей». Точную дату гибели императора Павла I инок Авель назвал еще за четыре года до цареубийства.

Предсказания о царствовании императора Александра I: «Француз Москву при нём спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но невмоготу станет ему скорбь тайная, и тяжек ему покажется венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы…» Судьба Москвы во время Отечественной войны с Наполеоном 1812 года была напророчена с точным указанием даты за десять лет до самого трагического этого события.

Предсказания о царствовании императора Николая I: «Начало правления Николая дракой, бунтом вольтерьянским начнется…» Так рек инок Авель о заговоре декабристов и о будущем восстании на Сенатской площади за восемь лет до исторических событий.

Предсказания о царствовании императора Александра II: «Царём-Освободителем преднаречённый… крепостным он свободу даст, а после турок побьёт и славян тоже освободит от ига неверного. Не простят бунтари ему великих деяний, “охоту” на него начнут, убьют среди дня ясного в столице».

Предсказания о царствовании императора Александра III: «Миротворец истинный. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он. А только не долго царствование будет».

Предсказания о царствовании императора Николая II: «Будет иметь разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную… На венец терновый сменит он корону царскую… Война будет… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут. Накануне победы рухнет трон царский. Брат на брата восстанет… власть безбожная будет бичевать землю русскую…»

О последствиях Октябрьской революции: «…будет жид скорпионом бичевать землю русскую, грабить святыни её, закрывать Церкви Божии, казнить лучших людей русских».

О Великой Отечественной войне: «…новый Батый на Западе поднимет руку. Народ промеж огня и пламени. Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного царя».

Помимо пророчеств оставил Вещий Авель после себя еще одну «зело престранную» книгу – собственную автобиографию. А странность в том, что назвал он ее «Житие и страдание отца и монаха Авеля». Словом «Житие» принято на Руси описывать жизнеописание святых. И писались они после смерти. А тут вдруг автор, простой черноризец жизнь свою «житием» назвал… Экая дерзость, кажется…

А может быть, и нет!..

До него лишь один человек на Руси дерзнул назвать описание собственной жизни таким словом. И жил он незадолго до монаха Авеля, и было ему имя протопоп Аввакум, мятежник и безумец в Духе. Взбунтовался он против реформ церковных, наперекор всему пошел, жизнью за этот подвиг расплатился…

Может, и не случайно такое совпадение. Не дерзость руководила ими в выборе названия для собственных сочинений, а уверенность в своем предназначении, готовность пройти тернистый путь собственной жизни до самого ужасного ее конца, ибо так СВЫШЕ ИМ БЫЛО ПРЕДОПРЕДЕЛЕНО. И свято они в это верили. И готовы ради этой высшей силы претерпеть многое и самое ужасное.

* * *

Родился он в дереве Акулово Алексенской округи Тульской губернии в 1757 году. При рождении был наречен Василием. Родители будущего пророка занимались крестьянским трудом. Крепостными были у князя Д. Л. Нарышкина. Как сам он писал в своем «Житии»: «…В семье хлебопашца и коновала Василия и жены его Ксении родился сын – Василий, один из девятерых детей».

 

Но по проторенной родительской дороге Василий идти не хотел. Неугомонного сына тянуло к странствиям и к Божьим тайнам. Уже с 10 лет стал он задумываться о том, чтобы покинуть отчий дом, так как «больше у него было внимания о божестве и о божественной судьбе», а не о благах мирских. Не захотел Василий пойти по стопам отца, а все более и более склонялся в душе своей к таинственным «мудрованиям».

По воле отца своего оженили Василия в 17 лет на девице Анастасии. Со временем родилось у него и трое сыновей. Но так как оженили его «против воли», то «для того в своем селении жил мало, а всегда шатался по разным городам».

Тогда же семнадцатилетний Василий обучился грамоте, засел за книжки; но для пропитания освоил и плотническое мастерство.

Через два года бросил Василий свою семью и свою деревню и отправился странствовать в «южныя и западный, а потом в восточный страны», и бродил он так по Руси целых девять лет, исходив ее вдоль и поперек.

Дошел он и до города Херсона, где применял свое плотническое искусство «при строении кораблей». Тогда же и застигла его тяжелая болезнь. Во время болезни Авель горячо молился и в молитве поклялся в том, что «ежели его Богу угодно будет исцелить, то он пойдет вечно ему работать в преподобии и правде, почему он и выздоровел, однако ж и после того работал там еще год». Тогда же, по-видимому, и проснулась в нем тяга к монастырской уединенной жизни. Сам себя в те годы он описывает так: «человек был простой, без всякого научения, и видом угрюмый».

По возвращении в родную деревню стал он просить у своего отца и матери разрешения уйти в монастырь. Родители воспротивились – как же отпустить кормильца? Да ведь и семья, и дети… Кто ж о них-то позаботится? Так и не дали они своего благословения сыну…

Однако Василия это не остановило. Тайно покинул он родную деревню и всех сродников своих. Пешком, кормясь подаянием, добрался он до престольного города Санкт-Петербурга. Там чудом пробился на прием к действительному камергеру Льву Нарышкину, служившему при дворе самого государя обершталмейстером. Нарышкин был его барином, а Василий его крепостным. Уж какими же словами выпросил простой крестьянин себе вольную у своего господина, мы не знаем, однако свободу он все-таки получил.

И тогда ушел он от них тайно в Валаамский монастырь, где и принял постриг с именем Адама, а из него в Валаамскую пустынь. Случилось это по осени 1785 года, когда Василий появился в Валаамском Спасо-Преображенском монастыре. Тогда же и попросил он настоятеля позволить ему пожить в стенах монастыря. Игумен Назарий принял странника приветливо, выделил ему келью. Но не долго прожил в ней Василий. Через год потянуло его к одиночеству и тогда испросил он у игумена разрешения, чтобы отправиться в «пустынь», в «место уединенное». Там поселился он отшельником в скиту с одной лишь целью, как сам свидетельствовал позже: чтобы принять «попустительство искусов великих и превеликих».

Там, в одиночестве, и переживает Авель свой первый мистический опыт, когда какой-то мощный порыв, идущий из самой его глубины, толкает его на совершение странных поступков и действий; когда все его существо как бы поднимается над этим миром и видит другими глазами прошлое и будущее. Состояния такого молитвенного экстаза были достаточно длительными. Подчас целые сутки испытывал Авель мистический транс. В своем житии монах описал свой опыт достаточно подробно, но безжалостная цензура вымарала эти страницы из текста. Поэтому представить точно, какие беспокойные мысли тревожили его разум, какие душевные борения он испытывал, через какие испытания прошел, читателю, конечно, очень трудно. Лишь намек на них сохранился в чудом уцелевшем тексте: смутное упоминание о бесовских искушениях инока-отшельника в Валаамском скиту, где «множество темных духов нападаше нань». И утверждает там же Авель, что преодолел он все соблазны и все, посланное ему. И тогда же случилось с ним божественное чудо, которое окончательно определило его судьбу: «сказа ему безвестная и тайная Господь» о том, что будет впредь всему миру. Тогда будто бы взяли Авеля два неких светлых духа и сказали ему: «Буди ты новый Адам и древний отец Дадамей, и напиши яже видел еси; и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а токмо избранным моим и токмо святым моим; тем напиши, которые могут вместить наши словеса и наша наказания. Тем и скажи и напиши. И прочая таковая многая к нему глаголаша».

А в ночь на 1 ноября 1787 года («…в лето от Адама 7295») было ему еще одно «дивное видение и предивное», длившееся «не меньше тридесяти часов». Тогда молвил ему Господь о тайнах будущего: «Господь же… рече к нему, сказывая ему тайная и безвестная, и что будет ему и что будет всему миру». «И от того время отец Авель стал вся познавать и вся разуметь и пророчествовать».

Тогда же, после глубокого душевного потрясения, и проявился у Авеля пророческий дар. Всю оставшуюся жизнь прожил монах в окружении странных голосов и необъяснимых явлений, ставших его постоянными спутниками. Странные голоса передавали ему необычные вести, а он, воли своей не имея, уже, пророчествовал, не задумываясь о собственной дальнейшей участи.

В марте 1796 года на допросе в Тайной экспедиции спросили его, когда же впервые услышал он «глас»?

На что ответил Авель: когда был он в пустыни Валаамской и «во едино время был ему из воздуха глас, яко боговидцу Моисею пророку и якобы изречено ему тако: иди и скажи северной царице Екатерине Алексеевне всю правду, еже аз тебе заповедаю…» И услышал монах слова эти по собственному утверждению в марте 1778 года.

Рассказал он следующее. Будто вознесли его на небо и показали две книги, а он лишь в подробностях пересказал их потом в своих писаниях. Тогда же и стал он слышать «глас» указующий, который повелевал ему сделать или сказать что-то. И стал исполнять Авель все приказания «гласа» всю свою жизнь, несмотря на горести и беды, которые не замедлили себя ждать, и о которых пророк неминуемо знал. Но противиться судьбе своей и «гласу» указующему он попросту не мог.

Как библейский пророк, он слышал голоса и видел картины будущего. Это подтверждает и сам пророк, ссылаясь на библейских персонажей, подобно которым был он «вознесен», и слышал, и видел будущее. И все время тяготела над ним внешняя воля…

Покинул он пустынь и монастырь и пошел странником по земле православной, по российским просторам, градам и весям, обошел «многая страны и грады с проповедью Слова Божия». И так девять лет прошли в скитаниях.

По прошествии этих лет пришел он к Волге и поселился в монастыре Николая Чудотворца Бабайки Костромской епархии. Здесь и взялся он впервые за писательский труд и написал первую из своих «зело престрашных» и пророческих книг, «книгу мудрая и премудрая». В ней и изложил свое видение и сообщил, в каком месяце, в какой день и час и какой смертью умрет царица. А до смерти царицы Екатерины Великой было еще тому три года.

Книги его страшные, к сожалению, до наших дней не дошли, а бесследно исчезли еще в XIX веке.

А в житии его есть такие слова: «И написал он в той обители книгу мудрую и премудрую, в ней же написано о царской фамилии».

И с этой книги начал он свой тернистый путь «вещего инока», Авеля Вещего.

Об этом периоде жизни монаха свидетельствует и генерал Алексей Петрович Ермолов, участник Отечественной войны 1812 года, находившийся в то время в Костроме. В своих воспоминаниях он пишет: «В то время проживал в Костроме некто Авель, который был одарен способностью верно предсказывать будущее. Находясь однажды за столом у губернатора Лумпа, Авель предсказал день и час кончины императрицы Екатерины с необычной верностью».

Далее Авель совершает свой первый непредсказуемый шаг на пути к собственной гибели. Зимой 1796 года он показал написанное монаху Аркадию, а тот немедленно рассказал об этой «крамоле» настоятелю монастыря. Настоятель затребовал книгу к себе. А прочитав «удивительное и преудивительное» сочинение чернеца Авеля, премного испугался, и чтобы снять с себя всякую ответственность, сейчас же отправил книгу и ее сочинителя под конвоем в Кострому, в духовную консисторию. А оттуда его отослали к правящему епархиальному архиерею, костромскому епископу Павлу, поскольку справедливо рассудил настоятель, что у того «сан поболе и лоб повыше, пускай разбирается».

Книгу епископ Павел прочитал и премного озадачился, почуяв явную ересь. Призвал епископ монаха на допрос. Поначалу было посоветовал епископ новоявленному провидцу забыть о написанном и возвращаться в монастырь – грехи замаливать. Но стал допытываться, кто ж надоумил его на такое святотатство, как книга его еретическая. Упорствовал Авель, на своем стоял и говорил, что книгу свою писал сам, не списывал, а сочинял из видения; «ибо, будучи в Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы апостол Павел восхищен был на небо и там видел две книги и что видел, то самое и писал…»

Тут епископ по-настоящему рассердился от наглости такой: простой монах, а сравнивает себя с апостолом Павлом!.. Не сдержался, ударил монаха троекратрно и так закричал: «Сия твоя книга написана под смертною казнию!» Но и это не образумило упрямца.

Вздохнул епископ, сплюнул, чертыхнулся сгоряча, перекрестился, вспомнил об указе от 19 октября 1762 года, который за подобные писания предусматривал расстриг из монахов и заключение под стражу. Но тут же всплыло в голове епископа, что «темна вода во облацех», кто его знает, этого пророка.

Крамольную книгу уничтожить собственноручно епископ не решился – ведь были в ней описаны «различные царские секреты». Вдруг и впрямь ему что-то тайное ведомо, все же пророчествовал не кому-то, самой императрице…

А далее собственной волей расстриг крамольного монаха, чтобы, не дай бог, не навлечь на себя лишнюю ответственность, проблемы и хлопоты.

Епископ Костромской и Галицкий ответственности не любил, потому сплавил упрямого пророка с рук на руки губернатору: отослал книгу вместе с ее автором в губернское правление. То есть сделал так, чтобы в дальнейшем этим еретическим делом занимались не церковные, а светские власти. Так попал Авель в костромской острог. И сам губернатор, прочтя книгу, в которой содержались «царские имена и царские секреты», пожелал поговорить с бедным монахом, пытаясь выведать, откуда знает он дату смерти царицы и то, что «и смерть ей приключится скоропостижная»…

Из острога под строгим конвоем, «чтобы по дороге речами неразумными и предсказаниями бредовыми людей не смущал», отправили самозваного предсказателя в Петербург.

Тайная экспедиция в Петербурге мгновенно заинтересовалась крамольными книгами и самим «предсказателем». Суть дела доложили графу Самойлову, генерал-прокурору. Насколько важной была вся информация, касавшаяся коронованных особ, следует из того, что граф сам прибыл в Тайную экспедицию, долго беседовал с провидцем, порешил было, что перед ним юродивый. Беседовал с Авелем на «на высоких тонах», ударил по лицу, кричал на него: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова на земного бога? Кто научил тебя такие секреты писать и зачем ты стал такую книгу составлять?» А Авель все одно ответствовал: «Меня научил эту книгу писать Господь Бог, Тот, Кто сотворил Небо и Землю, и вся иже в них. Тот же повелел мне и все секреты оставлять!»

Начались допросы, подробно записанные. Занялся делом строптивого монаха следователь Александр Макаров. И в разговоре с ним Авель от своих слов не отказывался. Наоборот, утверждал, что «мучился совестью девять лет, с 1787 года, со дня видения». И что желал и боялся «об оном гласе сказать Ея Величеству». И вот в Бабаевском монастыре все же не выдержал и записал свои видения.

В любом ином случае попросту сгноили бы безумца и крамольника в тюремных подвалах. Да не решились следователи – ведь о царской фамилии, о самой государыне императрице, он в книгах своих писал.

Как уже говорилось, допрашивал Авеля преемник шефа Тайной экспедиции, знаменитого Шешковского, Александр Макаров. Тексты допросов уцелели.

Вопрос: Что ты за человек, как тебя зовут, где ты родился, кто у тебя отец, чему обучен, женат или холост и если женат, имеешь ли детей и сколько, где твой отец проживает и чем питается?

Ответ: Крещен в веру греческого исповедания, которую содержа повинуется всем церковным преданиям и общественным положениям; женат, детей трое сыновей; женат против воли и для того в своем селении жил мало, а всегда шатался по разным городам.

Вопрос: Когда ты говоришь, что женат против воли и хаживал по разным местам, то где именно и в чем ты упражнялся и какое имел пропитание, а домашним – пособие?

Ответ: Когда было еще 10 лет от роду; то и начал мыслить об отсутствии из дому отца своего с тем, чтобы идти куда-либо в пустыню на службу Богу; а притом, слышав во Евангелии Христа Спасителя слово: «аще кто оставит отца своего и матерь, жену и чада и вся имени Моего рода, той сторицею вся приимет и вселится в царствии небесном». Внемля сему; вячше начал о том думать и искал случая о исполнении своего намерения. Будучи же 17 лет, тогда отец принудил жениться; а по прошествии несколько тому времени начал обучаться российской грамоте, а потом учился и плотничной работе.

 

Вопрос: Какой тебе год и откуда был глас и в чем он состоял?

Ответ: Когда был в пустыне Валаамской, во едино время был из воздуха глас, яко боговидцу Моисею пророку и якобы изречено тако: иди и скажи северной царице Екатерине Алексеевне, иди и рцы ей всю истину, еже аз тебе заповедую. Первое скажи ей, егда воцарится сын ее Павел Петрович, тогда будет покорена под ноги его земля турецкая, а сам султан дань станет платить. И еще рцы северной царице Екатерине: царствовать она будет 40 годов.

Вопрос: Для чего внес в книгу свою такие слова, которые касаются Ея Величества и именно, акиби на ню сын восстанет и прочее, и как ты разумел их?

Ответ: На сие ответствую, что восстание есть двоякое: иное делом, а иное словом и мыслию, и утверждаю под смертной казнью, что я восстание в книге своей разумея словом и мыслию; признаюся чистосердечно, что сам сии слова написал потому что он, то есть сын, есть человек подобострастен, как и мы…

В своем отчете следователь Макаров записал, что, по словам Авеля, пророческое видение явилось ему впервые 18 лет назад, в марте 1778 года. По утверждению монаха, однажды утром, затемно, Авель «был вознесен на небо», где ему открылись две большие книги, содержание которых он впоследствии в своих писаниях лишь пересказывал, «сочинял из видения». С этого же времени стал он слышать некий «глас» указующий, который повелевал ему сделать или сказать тому-то то-то или поступить так-то.

Тогда же было дано ему видение, что «ожидаемый мессия уже объявился на земле, а именно в русском городе Орле под именем Федора Крюкова».

Получив такую информацию, Авель поехал в Орел на поиски этого человека. И нашел там торговца Федора Крюкова, с которым долго беседовал и договорился о новой с ним встрече в городе Киеве. Встрече же этой состояться было не суждено, поскольку к этому времени Авеля арестовали. Однако именно из-за этого разговора отправился Авель в паломнический путь в Константинополь через Орел, Сумы, Полтаву и Херсон.

Следователь Макаров задавал еще много других вопросов по поводу императрицы и цесаревича Павла. Церковные и религиозные дела волновали его мало. А потому и удивился сильно, когда на свой вопрос вдруг получил ответный от Авеля: «Есть ли Бог и есть ли Диавол, и признаются ли они Макаровым?»

За этим материалы следствия легли на стол обер-прокурору правительствующего Сената, и генерал Самойлов доложил о монахе Авеле лично императрице. Та, в свою очередь, поинтересовалась, «кто же такой Авель есть и откуда?».

Матушка государыня Екатерина Великая была женщиной конкретной и трезвомыслящей, мистики чуралась и не любила. Сама пьесы писала для театра, чтобы публично высмеять «волшебника» графа Калиостро или мудреные обряды русских масонов.

Но на пророка зловещего, осмелившегося писать о ее жизни и смерти, решила взглянуть.

Привели Авеля пред светлые очи государыни. И ей сказал он точную дату ее смерти, немало ее расстроив.

Поначалу она «за сие дерзновение и буйственность» хотела казнить монаха по закону. Но потом смягчилась, решила проявить великодушие и подписала указ от 17 марта 1796 года: «Поелику в Тайной экспедиции по следствию оказалось, что крестьянин Василий Васильев неистовую книгу сочинял из самолюбия и мнимой похвалы от простых людей, что в непросвещенных могло бы произвести колеблемость и самое неустройство, а паче что осмелился он вместить тут дерзновеннейшие и самые оскорбительные слова, касающиеся до пресветлейшей особы Ея Императорского Величества и высочайшего Ея Величества дома, в чем и учинил собственноручное признание, а за сие дерзновение и буйственность, яко богохульник и оскорбитель высочайшей власти по государственным законам заслуживает смертную казнь; но Ея Императорское Величество, облегчая строгость законных предписаний, указать соизволила оного Василия Васильева, вместо заслуженного ему наказания, посадить в Шлиссельбургскую крепость, вследствие чего и отправить при ордере к тамошнему коменданту полковнику Колюбякину, за присмотром, с приказанием содержать его под крепчайшим караулом так, чтобы он ни с кем не сообщался, ни разговоров никаких не имел; на пищу же производить ему по десяти копеек в каждый день, а вышесказанные, писанные им бумаги запечатать печатью генерал-прокурору, хранить в Тайной экспедиции».

9 марта 1796 года Авеля привезли в Шлиссельбургскую крепость. Разместили его в камере под номером 22, где и предстояло узнику коротать свое пожизненное заключение.

И провел в ней Авель десять месяцев и десять дней в строжайшей изоляции… Там же и узнал он новость, давно ему ведомую…

А 5 ноября того же года императрицу нашли без чувств на полу покоя. Ее поразил удар. А на следующий день, 6 ноября 1796 года, государыня тихо отошла в мир иной. Все случилось в точности, как написал инок за три года до реальных событий…

В тот же день на трон Российской империи взошел сын Екатерины – император Павел I.

В наследство ему досталась не только власть над бескрайними просторами Русской империи, но и огромное количество незавершенных дел, проектов и множество бумаг. Первым делом внимание нового императора привлекли секретные документы императорского кабинета.

Дни главы Сената генерала Самойлова были сочтены. На его место был назначен князь Александр Борисович Куракин, опытный царедворец. Разбирая секретные бумаги, натолкнулся он на пакет, запечатанный личной печатью генерал-прокурора графа Самойлова. Вскрыв этот пакет, Куракин обнаружил в нем ужасным почерком записанные предсказания, от которых он просто похолодел. Ведь роковое предсказание о смерти императрицы уже сбылось! Тогда и порешил князь Куракин передать императору записки сидевшего в каземате пророка.

Павел же, по прочтении их, повелел немедленно отыскать «столь зрячего провидца», монаха Авеля. Нашли его в Шлиссельбургской крепости. Князь А. Б. Куракин объявил коменданту Шлиссельбургской крепости Колюбякину прислать в Петербург арестанта Васильева. Доставили немедленно того под конвоем пред светлые очи нового императора. И случилось это 12 декабря 1796 года…

Состоялась длительная приватная аудиенция в личных апартаментах без свидетелей.

Многие исследователи и современники событий утверждают, что именно тогда Авель прямо в глаза императору назвал дату смерти самого Павла и на двести лет вперед предсказал судьбу российской монархии. Говорят также, что именно тогда и появилось знаменитое завещание Павла I. В некоторых статьях его предсказание звучит следующим образом: «Коротко будет царствование твое. На Софрония Иерусалимского – святой день памяти совпадает с днем смерти императора. В опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. Сказано бо в Евангелии: “Враги человеку домашние его”. Может быть, в этим словах содержится намек на участие в заговоре сына Павла Петровича – Александра, будущего императора.

Если это так, то какие чувства овладели императором в момент встречи, мы можем только догадываться. Ведь узнать свое будущее хочет любой человек. Но в то же время наравне с любопытством в душе зарождается еще и страх этого знания. Одно нам известно наверняка, Павел верил словам странного монаха. И попросил он Авеля благословить свое царствование. Далее, как свидетельствуют документы, он расспросил Авеля о том, чего бы тот хотел в жизни, на что тот ответил: «Ваше величество, всемилостивейший мой благодетель, от юности мое желание быть монахом, еще и служить Богу».

И далее не утерпел монарх и спросил о собственном будущем. Что ответил на этот вопрос Авель – достоверно неизвестно, Житие об этом умалчивает.


Издательство:
Торговый Дом Ленинград
Поделиться: