![](/pub/t/69062560.json/i_001.jpg)
![](/pub/t/69062560.json/i_002.jpg)
© «Центрполиграф», 2023
© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2023
Я не прима-балерина
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Я не прима-балерина, не душка тенор, даже не драматическая героиня. Я – характерная актриса. И играю-то часто людей смешных, совсем не симпатичных, а иногда даже просто отвратительных.
Однажды ночью сюда позвонил Эйзенштейн. И без того неестественно высокий голос режиссера звучал с болезненной пронзительностью:
– Фаина! Слушай внимательно. Я только что из Кремля. Ты знаешь, что сказал о тебе Сталин?!
Это был один из тех знаменитых ночных просмотров, после которого вождь народов сказал следующее: «Вот товарищ Жаров хороший актер, приклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду, и все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает и все равно всегда разная».
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Брежнев, вручая в Кремле Раневской орден Ленина, выпалил:
– Муля! Не нервируй меня!
– Леонид Ильич, – обиженно сказала Раневская, – так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы.
Генсек смутился, покраснел и пролепетал, оправдываясь:
– Простите, но я вас очень люблю.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Я родилась недовыявленной и ухожу недопоказанной. Я недо… И в театре тоже.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
В Театре им. Моссовета с огромным успехом шел спектакль «Дальше – тишина». Главную роль играла уже пожилая Раневская. Как-то после спектакля к ней подошел зритель и спросил:
– Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?
– В субботу будет 115, – тут же ответила актриса.
Поклонник обмер от восторга и сказал:
– В такие годы и так играть!
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Плохо на душе, тоска смертная – будто я одна на планете.
Тошно от театра. Дачный сортир. Обидно кончать свою жизнь в сортире.
В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости – рвать зубы.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом. Вы меня можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в купальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Раневская как-то сказала по поводу авторских отчислений писателям и композиторам:
– А драматурги неплохо устроились – получают отчисления от каждого спектакля своих пьес! Больше ведь никто ничего подобного не получает. Возьмите, например, архитектора Рерберга. По его проекту построено в Москве здание Центрального телеграфа на Тверской. Даже доска висит с надписью, что здание это воздвигнуто по проекту Ивана Ивановича Рерберга. Однако же ему не платят отчисления за телеграммы, которые подаются в его доме!
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Раневская в замешательстве подходит к кассе, покупает билет в кино.
– Вы же уже купили у меня билет на этот сеанс пять минут назад, – удивляется кассирша.
– Я знаю, – говорит Фаина Георгиевна. – Но у входа в кинозал какой-то болван взял и разорвал его.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
В санатории Раневская сидела за столом с каким-то занудой, который все время хаял еду. И суп холодный, и котлеты несоленые, и компот несладкий. За завтраком он брезгливо говорил:
– Ну что это за яйца? Смех один. Вот в детстве у моей мамочки, помню, были яйца!
– А вы не путаете ее с папочкой? – осведомилась Раневская.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее: все или семья.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Угнетает гадость в людях, в себе самой. Люди бегают, носятся, скупают, закупают, магазины пусты, – слух о денежной реформе. Замучилась долгами, нищетой, хожу как оборванка – народная артистка. К счастью, мне очень мало надо.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
– Меня так хорошо принимали, – рассказывал Раневской вернувшийся с гастролей артист N. – Я выступал на больших открытых площадках, и публика непрестанно мне рукоплескала!
– Вам просто повезло, – заметила Фаина Георгиевна. – На следующей неделе выступать было бы намного сложнее.
– Почему?
– Синоптики обещают похолодание, и будет намного меньше комаров.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
На прием пригласили немало известных людей. Попала туда и Раневская. Планировалось, что великая актриса будет смешить гостей, но самой ей этого не хотелось. Хозяин был разочарован:
– Мне кажется, товарищ Раневская, что даже самому большому в мире глупцу не удалось бы вас рассмешить.
– А вы попробуйте, – предложила Фаина Георгиевна.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
«Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории в Сочи, – рассказывала Раневская. – Мне навстречу идет Каганович и с ходу начал разговор:
– Как вы поживаете в театре? Над чем работаете?
– Репетируем «Белые ночи» по Достоевскому.
Тогда он воодушевленно восклицает:
– А идея там какая, идея?
– Идея в том, что человек не должен убивать человека.
Стремительно последовала категоричная оценка, с руководящим жестом рукой:
– Это не наша идея. Не наша.
И быстро удалился».
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Раневская была любительницей сокращений. Однажды начало генеральной репетиции перенесли сначала на час, потом еще на пятнадцать минут. Ждали представителя райкома – даму средних лет, заслуженного работника культуры. Раневская, все это время не уходившая со сцены, в сильнейшем раздражении спросила в микрофон:
– Кто-нибудь видел нашу ЗасРаКу?
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Раневская говорила, что когда Бог собирался создать землю, то заранее знал, что в XX веке в России будет править КПСС, и решил дать советским людям такие три качества, как ум, честность и партийность. Но тут вмешался черт и убедил, что три таких качества сразу – жирно будет. Хватит и двух. Так и повелось:
если человек умный и честный – то беспартийный;
если умный и партийный – то нечестный; если честный и партийный – то дурак.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
– Ох и трудно сейчас жить честным людям! – пожаловался Раневской один видный товарищ.
– Ну а вам-то что? – спросила актриса.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
– Будет ли пятая графа при коммунизме?
– Нет, будет шестая: «Был ли евреем при социализме?»
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
В 60-е годы Раневская и еще несколько артисток ее театра поехали по путевке на Черное море. А муж одной из актрис достал путевку в другой санаторий этого же курорта. Потом Фаина Георгиевна рассказывала:
– И вот раз муж пришел навестить жену. Прогуливаются они по аллее, и все встречные мужчины очень приветливо раскланиваются с его женой.
Муж заинтересовался:
– Кто это?
– Это члены моего кружка…
Затем все вместе пошли провожать мужа до его санатория. Видят, там многие женщины раскланиваются с ним.
– А кто это? – спрашивает жена.
– А это кружки моего члена.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Окна квартиры Раневской в высотке на Котельнической набережной выходили в каменный внутренний двор. А там – выход из кинотеатра и место, где разгружали машины с хлебом.
– Я живу над хлебом и зрелищем, – говорила Раневская.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Мои любимые мужчины – Христос, Чаплин, Герцен, доктор Швейцер, найдутся еще – лень вспоминать.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
– Вот женишься, Алешенька, поймешь, что такое счастье.
– Да?
– Да. Но поздно будет.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Режиссеры меня не любили, я платила им взаимностью. Исключением был Таиров, поверивший мне.
…Однажды, провожая меня через коридор верхнего этажа, мимо артистических уборных, Александр Яковлевич Таиров вдруг остановился и, взяв меня за руку, сказал с горькой усмешкой:
– Знаете, дорогая, похоже, что театр кончился: в театре пахнет борщом.
Действительно, в условиях того времени технический персонал, работавший в театре безвыходно, часто готовил себе нехитрые обеды на электроплитках. Для всех нас это было в порядке вещей, но Таиров воспринимал это как величайшее кощунство.
![](/pub/t/69062560.json/i_003.jpg)
Раневская обедала в ресторане и осталась недовольна и кухней, и обслуживанием.
– Позовите директора, – сказала она, расплатившись.
А когда тот пришел, предложила ему обняться.