Название книги:

Для тебя моя кровь

Автор:
Альбина Рафаиловна Шагапова
Для тебя моя кровь

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Пролог

Николай Кузьмич Колесников не любил смотреть на звёзды, насмотрелся уже за десять то лет блуждания в космосе. Когда за стёклами иллюминаторов лишь одна картина– чёрные, бескрайние, нескончаемые просторы вселенной, а под твоей ответственностью сорок тысяч человек, топливо и провизия на исходе, тут волей не волей возненавидишь и звёздное небо, и людей, и власть над этими самыми людьми. Десять лет скитания, надежды, планов, разочарования и снова надежды. Он сам себе напоминал Моисея, водящего евреев по пустыне.

– Неужели,– думал он порой в моменты отчаяния. – Во всей вселенной не найдётся ни одной планеты, пригодной для нас?

Миры такие разные, холодные или слишком горячие, окутанные ядовитым, непригодным для дыхания газом, или покрытые странной полужидкой массой, пустые или кишащие жуткими тварями. Человечество загубило свой дом, разрушило, ради какой– то безумной идеи и погибло. Спаслась лишь жалкая горстка людей под предводительством Колесникова, от которого ждали чуда, а чудо не происходило. Но вот однажды им повезло. Они нашли планету, такую же, как Земля, с разумной жизнью, адекватными условиями.

Хозяева приняли пришельцев с радостью, и Николай Кузьмич сбросил с себя опостылевшее бремя власти. Теперь, об их благе думало правительство странного народа. Аборигены были похожи на людей, только сильнее и выносливее, обладали левитацией и управляли силами природы, извлекая из себя будоражащие кровь, звуки.

Пять лет безоблачного, беззаботного счастья. Рождались новые люди, у самого Николая Кузьмича на свет появилось двое чудесных правнуков. И если бы Колесникова спросили, скучает ли он по Земле, старик бы отрицательно покачал головой. Земля превратилась в развороченную, выжженную пустыню, о чём там жалеть?

Вот только беда приходит внезапно, оттуда, откуда её не ждут. Спустя пять лет выяснилось, что люди из космоса принесли какой– то вирус, совершенно безопасный для них, но смертельный для хозяев планеты.

Проводились исследования, ставились опыты, и наконец выяснилось, что вирус убить невозможно, зато можно сдерживать течение болезни, но для этого необходима человеческая кровь. Аборигены не преминули напомнить людям о их долге и потребовали по одному человеку из каждой семьи. Люди пришли в ужас, проклинали и планету, что заменила им дом, и гостеприимных её жителей, ставших вампирами, и Николая Кузьмича, за то, что он затащил их в логово кровожадных монстров. Даже внучка, всегда такая милая, ласковая и добрая к старику, узнав, что ей придётся отдать одного из мальчишек, сказала ему:

– Как же я ненавижу тебя! Знай, смерть моего сына лежит на твоей совести!

Николай Кузьмич не любил смотреть на звёзды, но сегодня у него не было выбора. Его кровать стояла напротив распахнутого окна, в которое глядела, усыпанная жемчугом, душная летняя ночь. Старик тихо умирал, стараясь не стонать, чтобы не разбудить правнуков и внучку.

Глава 1

Снег хрустел под ногами, над головой нависали плотные, серые тучи, такие же унылые и тусклые, как и моё сегодняшнее настроение.

В воздухе уже отчётливо пахло зимой, и от того на душе становилось ещё тоскливее. Моя старая курточка, под которую я предусмотрительно надела тёплый колючий свитер бабушкиной вязки, совершенно не грела, лишь стала теснее. Нужно покупать что– то новое на предстоящую зиму и не только по причине решительно подступающих холодов, но и для того, чтобы избежать насмешек со стороны коллег и учеников. Это скромной студентке педагогического института простительно бегать в протёртых джинсах, дутой куртёнке на рыбьем меху и детской шапочке. А вот взрослой работающей даме, преподающей такой важный предмет, как история, носить подобное безобразие просто неприлично. Так что придётся крепко задуматься над тем, откуда взять столько денег, чтобы хватило и на пуховик, о шубе даже мечтать не приходится, зимние сапоги и шапку. Холод пронизывал, впивался в тело длинными острыми иголками. И сколько не утыкайся носом в ,дохлый синтетический воротник, сколько не натягивай на уши дурацкое полосатое горшкообразное чудо отечественной трикотажной фабрики, теплее от этого не станет. Парочка частных уроков смогла бы решить мою проблему, но они, эти уроки, случаются у меня крайне редко.

А в свете событий, о которых кричат как газеты, так и телевидение, высовывать нос из своей квартиры после наступления темноты стало и вовсе опасно. О маньяке, похищающем людей, не говорил только ленивый. Так что бегать по домам после работы бабушка мне строго запретила.

– Кто знает, – резонно поучала она. – Может за одной из дверей, в которую ты позвонишь, тебя встретит не ученик, нуждающийся в дополнительных знаниях истории, а тот самый маньяк.

Сумасшедшего, по вине которого пропадали люди, я боялась, но ещё больше боялась расстроить бабушку, так что преподавать частные уроки могла только в стенах школы, где считалась не самым лучшим учителем. Молодая, неопытная, неуверенная в себе. Разве я могу составить конкуренцию динозаврам, отдавшим педагогике половину своих жизней?

Вот и здание школы. Оно встретило меня теплом, запахом готовящегося обеда, ,детскими голосами и светом люминесцентных ламп.

Взглянув на свои наручные часы, я поняла, что опаздываю, а опоздания директор не приветствует, считая это безответственностью и не умением распоряжаться собственным временем, так чему же тогда может научить такой учитель детей? Хотя, каждое собрание было братом– близнецом предыдущего. Всё начиналось с просьбы заведующего по хозяйственной части починить жучки безопасности, ведь они уже вышли из строя два года назад. Затем хвалили Юлию Сергеевну за стенгазету, посвящённую СГБ сделанную её классом в позапрошлом году, и теперь висевшую на вахте. Потом Аркадий принимался разглагольствовать о тяжком труде учителя, приводя в пример достойных и ругая недостойных. Так, что я могла посещать лишь третью часть собрания, которая касалась непосредственно меня.

Я приоткрыла дверь в актовый зал, где обычно Аркадий Кондратьевич проводил совещания, и, стараясь не привлекать к себе внимания коллег и начальника, проскользнула на свободное место в самом последнем ряду. Теперь можно расслабиться и, пока никто не видит, почесать свою многострадальную ногу, в области подколенной ямки. Зудящий пузырёк, похожий на укус комара, неизвестно каким образом вскочивший на ноге, уже целых три дня не давал мне покоя. В людных местах я с трудом сдерживалась, чтобы не почесаться, но оставшись в одиночестве, раздирала кожу до крови.

Директор самозабвенно вещал о любви к детям, о том,что учитель обязан найти подход к каждому из ребят, что только плохой педагог делит детей на умных и глупых , на злых и добрых, а вот хороший, подберёт ключик к любому ребёнку. Книжные, набившие оскомину слова, никак не помогающие, когда входишь в класс, ломая голову над вопросом, что тебя ожидает сегодня, кнопка на стуле, тухлая селёдка в ящике учительского стола или просто сорок пять минут хамства, игнорирования и непослушания?

Может быть, я и впрямь плохой учитель? Может быть, я сделала неправильный выбор? Как же надоели эти вопросы без ответа! Как же я устала, а ведь ещё только вторая четверть началась.

Словно услышав мои невесёлые мысли, несколько учительских голов повернулись в мою сторону. В зале раздалось хмыканье, смешки, маскирующиеся под кашель. Все знали, кого имеет в виду директор, в чей огород камешек. Щёки мои запылали. Как же я ненавидела эту особенность своего организма, когда в самый неподходящий момент лицо накалялось, подобно сковороде, сердце начинало яростно трепыхаться в грудной клетке, а по телу пробегала дрожь. Всем вокруг сразу же становилось ясно, что та или иная тема разговора меня волнует, пугает, злит, обижает. Чтобы читать мои эмоции, как книгу, и телепатом быть не нужно.

Ну и как, спрашивается, в таком состоянии мне идти к детям, как объяснять новую, довольно сложную, тему?

– И ещё, дорогие мои коллеги, – раздавался, будто бы из под воды голос Аркадия Кондратьевича.– Предупреждаю вас о том, что коммерческая деятельность в стенах школы строго запрещена. Мы должны показывать детям своё бескорыстие, свою чистую, незамутнённую низменными чувствами любовь. А что они видят перед собой? Я к вам обращаюсь, Наталья Николаевна?

Наташа, учитель математики ткнула меня в бок, скорчив рожу и высунув язык. Затем, тут же приняв вид благовоспитанной леди, звонко отчеканила:

– Я, как и множество моих коллег могла бы согласиться с вами, если бы наши зарплаты стали чуточку побольше. Знаете ли, я люблю кушать мясо, а не пустые макароны, а зимой люблю одеваться тепло, а не мёрзнуть в осенних ботиночках и куртке на все времена года.

Я завидовала Наташе. Она никогда не краснела, не робела, могла сказать человеку всё, что о нём думает, независимо от того, кем он является, подругой, сварливой соседкой, родственником или начальником.

Ученики её побаивались, но уважали, а она даже после ссоры с кем -либо, оставалась весёлой, беспечной, и готовой вновь общаться с тем, с кем только что ругалась.

По залу разлилась напряжённая тишина, все ждали ответа директора.

Прозвенел звонок в коридоре, затопало по лестницам множество детских ног.

– Вы недовольны решением триумвирата о зарплате учителей? Вас не устраивает существующий строй? Это вольнодумство, милочка, которое карается законом. И я, как добропорядочный гражданин обязан подать рапорт.

Голос Кондратьевича был нарочито спокойным, вкрадчивым. По его лицу, круглому, желтоватому, с редкими седыми усиками расползлась хищная улыбка акулы, предвкушающей сытный ужин.

Наталья поняла, что на сей раз перегнула палку и теперь сидела притихшая, напуганная, втянув голову в узкие плечи.

– Ну что же вы замолчали, Наталья Николаевна? Где же ваша смелость? Так страшно потерять низкооплачиваемую работу? А вы, уважаемые коллеги от чего притихли?

Глаза– буравчики, зашарили по побледневшим лицам педагогов. Энергия всеобщего страха стойко зависла в воздухе, протяни руку, и дотронешься до липкой паутины с тухловатым запашком – Может кто-то ещё не доволен своей зарплатой? Может быть, кто– то мечтает свергнуть триумвират и вернуть довоенное время? Кого ещё, кроме Натальи Николаевны, я могу заподозрить в шпионаже в пользу вражеского государства?

 

По лицу Наташи растеклась мертвенная бледность, нервно задрожал подбородок, зрачки расширились. А директор продолжал разливаться соловьём о том, что не нужно никогда терять бдительности, что коллектив не смог заметить дурных наклонностей Натальи Николаевны и теперь, пожинает плоды..

Учителя испуганно прятали глаза, кто разглядывал носки собственных туфель, кто лепнину на потолке, кто деловито уткнулся в свои бумаги.

В учительской, когда по близости не наблюдалось ни завуча, ни директора, каждая из учительниц, будь это молоденькая девушка, или пожилая матрона, считала своим долгом пожаловаться на низкую зарплату, на нехватку денег, на усталость, ведь после работы, нужно было репетиторствовать. А вот сейчас все замолчали, словно их совершенно устраивает такое положение вещей. Мол, они покладистые, законопослушные, а вот Наташка…

А ведь никто из них даже и не сочтёт себя предателем, после этого совещания потянутся в Наташкин кабинет с сочувствующими речами, предложениями попить чайку.

Отринув сомнения, я поднялась и постаралась произнести, как можно ровнее, хотя голос мой в подобных ситуациях всегда дрожит и напоминает комариный писк:

– Аркадий Кондратьевич, звонок уже прозвучал, а у меня сегодня первый урок в девятом «А», и тема очень важная « Величайшая война человечества».

Было слышно, как многие сидящие в зале облегчённо вздохнули. Плечи Наташки расправились, и я успела поймать её благодарный взгляд.

Директор, даже как -то поспешно, кивнул и, скомкано попрощавшись, разрешил всем разойтись по своим рабочим местам.

Наши с Наташей кабинеты располагались по соседству, и мы вместе отправились в свои классы.

–Ты меня спасла – прошептала мне на ухо подруга.– Спасибо тебе.

– Да ладно, ерунда,– постаралась я ответить как можно безразличнее , хотя душа моя ликовала, от осознания того, что мне удалось немного помочь другому человеку, удалось перебороть свою робость.

Ещё бы в класс уверенно войти и не наткнуться на очередную шалость милых деток, вроде масленой лужи у доски. На одной такой луже я поскользнулась ещё в сентябре, когда впервые вошла в класс. Это был мой первый рабочий день. Я с трепетом ждала его, ведь в моём представлении молодого специалиста, дети были милыми комочками энергии, шумными, весёлыми, стремящимися к знаниям. Я отыскала много интересной информации, ведь, заниматься только по учебнику так скучно, подготовила игры, помогающие не только отдохнуть детям от урока и немного расслабиться, но и закрепить полученные знания.

Разочарование было сильным, до боли, до слабости в руках и ногах, до едких слёз. В пятом классе меня никто не желал слушать, дети шумели, переговаривались друг с другом, делились впечатлениями о проведённых летних каникулах. Седьмой и восьмой классы встретили угрюмым молчанием. Девятый «Б» и вовсе на урок не явился, а в девятом «А», я поскользнулась на масленой луже, порвала новые колготки, испачкала светлую юбку и больно ударилась коленом. Сквозь брызнувшие из глаз слёзы боли и обиды, я видела искажённые злорадными улыбками детские лица, слышала наполненный призрением смех.

–Вот это мужик!– голос подруги ворвался в мои мысли. – Чего это он у двери в твой класс делает?

Я взглянула в ту сторону, куда был направлен восхищённый взгляд Наташи.

Там, прислонившись к стене, стоял молодой мужчина, широкоплечий, с пшеничными волосами, собранными в небольшой хвост на затылке. Массивный подбородок, прямой нос, цепкий прищуренный взгляд , зелёных глаз, мышцы, бугрящиеся под белой расстегнутой до середины груди, рубашкой. Да уж, тут было от чего терять дар речи и стоять с открытым ртом. Но вот только меня это совершенно не волнует. Я давно уже простилась с детскими мечтами о красавцах, ясно осознав несбыточность подобных грёз. Даже если выдвинуть такое дурацкое предположение, что он явился с целью познакомиться с какой-нибудь молодой учительницей, то у меня в любом случаи нет шансов. Вот Наташа, совсем другое дело. Стройная, высокая, яркая брюнетка, со смуглой кожей, с выразительными шоколадными глазами. А я? Так, мышь белая, низенькая, пухленькая, с тусклым тёмно– русым пучком на голове. А сегодня, как назло, даже подкраситься не успела.

Мужчина легко оттолкнулся от стены и направился к нам. Меня захлестнуло необъяснимое чувство опасности. Возникло ощущение, словно в нашу с подругой сторону приближается дикий зверь. И не важно, что он на данный момент спокоен и расслаблен, не важно, что свою силу он пока не торопится демонстрировать, в любой момент этот зверь мог напасть стремительно и неумолимо.

– Добрый день, уважаемые дамы, – проговорил он, поравнявшись с нами.

От его низкого бархатистого голоса по спине побежали мурашки.

Чего ему от нас надо? Может быть он ищет кого то другого? Сейчас этот снежный барс задаст вопрос, поблагодарит и уйдёт по своим делам.

Но моим чаяньям не суждено было сбыться. Незнакомец продолжил:

– Мне бы хотелось поговорить с Иннгой Анатольевной.

Зелёные глаза смотрели мягко, почти просительно, но я чувствовала, что это обман, ловушка, что этому взгляду нельзя верить, что на меня сейчас смотрят глаза хищника, сытого, довольного, уверенного в себе.

– Чем я могу вам помочь?

Успокойся, Инга, ты на своей территории, при исполнении своих обязанностей, он не сделает тебе ничего плохого в стенах школы.

– Меня зовут Алексей Ковалёв, я собираюсь поступать в университет, ищу хорошего репетитора по истории. Одна из ваших коллег рекомендовала мне вас.

Чувство необъяснимого страха сменилось с начала удивлением, а потом обидой. Ну кто этот шутник? Кому вцепиться в волосы за медвежью услугу? Конечно, взявшись за эту работу, я смогу решить свою проблему с покупкой зимней одежды, и другая учительница давно бы уцепилась за подобную возможность, а вот я не могу. Страшно ! И страх этот древний, первобытный. Так, наверняка, боятся молодые, только оперившиеся птенцы, впервые столкнувшиеся с кошкой. Они ни разу не видели, как она ловит птиц, и даже не знают, что она вообще это делает, но все их инстинкты кричат им : «Беги! Спасайся! Перед тобой опасность!»

–Вам дали правильную рекомендацию,– вступила в разговор Наташа.– Инга Анатольевна отличный преподаватель истории. А если вам нужен репетитор по математике, то я бы могла…

– Спасибо, математика мне не понадобится,– ответил незнакомец.

Его ровная, белоснежная улыбка, очевидно, предназначалась для смягчения отказа, но глаза мужчины полыхнули недобрым огоньком.

– Вопросы здесь задаю я, – словно хотели сказать они.

Иррациональный страх по отношению к этому человеку разрастался во мне в геометрической прогрессии, готовый превратиться в панику. Я уже не задумывалась о природе этого странного ощущения, просто боялась, просто молила высшие силы о том, чтобы незнакомец вспомнил о каких– то своих важных делах и покинул нас.

– Инга Анатольевна, – продолжал снежный барс. – Вы, вероятно, думаете, что я староват для абитуриента. Наверное, так оно и есть. Просто, я бывший военный, моё звание сейчас не имеет значения. Я по состоянию здоровья вынужден был подать в отставку, и вот, начинаю жизнь заново.

– Вы хотите учить детей!– восхищённо воскликнула Наташа.– О, как же это благородно!

– Вы меня смущаете.

Улыбка мужчины стала ещё шире.

– Нам запрещено давать частные уроки в стенах школы,– твёрдо проговорила я.– К тому же, звонок прозвенел, и мне нужно идти в класс к детям.

– Простите, я совсем не хотел мешать вам работать.

В голосе белобрысого слышалось раскаяние, но вид его говорил о противоположном. В глазах читался вызов, предвкушение интересной игры, которую он, без всякого сомнения собирался выиграть.

–Инга! – воскликнула подруга, вот тянули её за язык.– Так пусть молодой человек посидит на твоём уроке, ему наверняка будет интересно.

Я отправилась в класс, махнув незнакомцу, чтобы он следовал за мной.

Пусть посидит среди учеников, посмотрит, какая я жалкая, бездарная и робкая, вежливо попрощается и уйдёт искать другого преподавателя. А я забуду о нём, как о неприятном недоразумении.

Стоило нам со снежным барсом войти в класс, как все разговоры смолкли. Дети почтительно встали, приветствуя нас. Это случилось впервые за всё время моей работы. Обычно девятый «А» не обращал на меня внимания, дети смеялись, шумели, копались в телефонах. Я же, стояла у доски, произнося никому ненужные слова своей лекции, то и дело поглядывая на часы, ожидая конца урока.

Я не обольщалась, детишки приветствовали не меня, на них так же давила сила этого Ковалёва.

Я с мрачным удовлетворением отметила, как мальчишки втянули головы в плечи, словно ожидая удара, а девочки, на прошлом занятии, чувствующие своё превосходство, уверенные в себе, высокомерные, трусливо потупили взгляд, спрятали под парты длинные накрашенные ногти.

–Здравствуйте, ребята! Садитесь.– проговорила я, пряча горькую усмешку.

Так должен начинаться каждый урок, а не только тот, на котором присутствуют мужики с повадками хищника.

Ребята сели, стараясь не шуметь отодвигающимися стульями.

– Открываем тетради и записываем тему: « Величайшая война человечества»

Ребята, что вы сами знаете об этом великом историческом событии?

Взметнулся лес поднятых рук.

– Величайшая война человечества, это война, которая была сто лет назад– неуверенно произнёс двоечник Ярослав Животков.

– Величайшая война человечества – это война между людьми и вампирами, в которой люди одержали полную и безоговорочную победу, – отчеканила отличница Леночка Мугина.

Пусть этот урок будет единственным нормально проведённым уроком, пусть покладистость учеников вызвана не моими педагогическими талантами, а присутствием чужого человека, но я сегодня чувствовала себя учителем, деловым, способным вбить знания в пустые детские головы. Я постаралась не думать о завтрашнем дне, о том, что через сорок пять минут волшебство развеется, что карета превратиться в тыкву, а платье в лохмотья. Это мои сорок пять минут, и я распоряжусь ими по максимуму.

– В 3019 году 21 декабря, в 5 утра человеческие войска напали на поселения вампиров. Нападение готовилось многие годы. На заводах и фабриках тайно изготавливалось оружие, в медицинских лабораториях разрабатывалась антивампирская сыворотка, чтобы отвратить кровавых врагов от человеческой крови. Сывороткой снабдили каждого источника. Работающие на вампиров люди– источники, вводили себе эту сыворотку, чтобы их кровь стала непригодной для вампиров. Как вы думаете, ребята, зачем это делалось?

И вновь лес рук. Это историческое событие передавалось из уст в уста, от деда к отцу, от отца к внуку, от внука к правнуку.

– Чтобы кровь источника стала непригодной для вампира – ответила Катя Трузина.

А мне всегда казалась, что девочка интересуется лишь косметикой, модной одеждой и мальчиками.

– Только человеческая кровь позволяет вампиру управлять магией стихии– подхватил Витя Карасёв.

Радость затопила меня с головой. Всё вокруг казалось ярким. Жизнь прекрасна! Жизнь удивительна! Ещё немного и я взлечу к потолку, словно воздушный шарик. Неужели мои коллеги каждый день испытывают это счастье? Как же это чудесно смотреть на поднятые вверх руки, на блестящие глаза, горящие жаждой знаний. Как же упоительно стоять у доски и нести эти знания.

– Всё верно, ребята, – вдохновенно говорила я.– Вампиры ослабли. Но это не значит, что отвоевать земли у них было легко. В жестоком, кровопролитном бою погибло сотни тысяч человек, прежде чем враги покинули большую землю и ушли жить на острова, создав отдельное государство Далер с одноимённой столицей. Все руководящие посты, которые ранее занимали вампиры, были отданы людям. Теперь людьми стал править не вампирский король, а великий триумвират и совет государственной безопасности. Именно они защищают наши границы от вторжения вампиров. Среди героев– источников наиболее знаменита Ирина Новикова, Ольга Савушкина, Клочкова Ксения. Они смогли обезвредить самых опасных, самых могущественных вампиров. Давайте, ребята посмотрим документальный фильм, об этих смелых девушках.

Кто-то из парней задёрнул шторы, и класс погрузился во мрак, освещаемый лишь экраном телевизора. Дети ловили каждое слово, произносимое комментатором, некоторые девочки вытирали слезинки, слушая о том, как трудно приходилось героиням жить с вампирами и отдавать им свою кровь. Мой взгляд блуждал по тёмному кабинету, по растроганным лицам своих учеников, пока не наткнулся на пару холодных глаз. Два острых осколка льда впились в меня с такой ненавистью, что мне, на миг показалось, будто я ощущаю боль на физическом уровне, словно в мою кожу и впрямь, что– то вонзилось.

 

Вверх поднялась рука.

– Инга Анатольевна, – спросил Животков – А для чего нам сейчас– то делают эти прививки? Вампиров уже давно нет. Чего зря боль терпеть?

– Дурак ты, Живот, и не лечишься– накинулось на него несколько учеников.– А вдруг эти кровососы проникнут через стену или откроют портал?

– Так жучки же кругом, даже в квартирах , не говоря уж об общественных местах.

Я поняла, что спор ребят, пусть и греющий мне душу, принимает опасный оборот, действия СГБ обсуждать строго запрещено.

– Ребята, – пришлось сказать мне.– Прививки делать надо, во– первых– это наша с вами безопасность, а во– вторых– это дань уважения, дань памяти тем, кто ввёл эту сыворотку впервые.

О том, что я входила в группу риска и не была привита, я, конечно же, умолчала. Об этом не распространяются. Несколько раз мне пытались ввести АВ сыворотку, но мой организм не желал её принимать. Ответом на данную медицинскую манипуляцию был анофелактический шок.

–Инга Анатольевна, – вверх взметнулась ещё одна рука. – А что за оружие использовали человеческие солдаты против вампиров, они умирали мгновенно или долго и мучительно ?

Ржавцев Никита в своём репертуаре, если фильм, то чтобы кровищи побольше, если книга, то исключительно про убийства, если дрался с кем то в школьном коридоре, то жестоко, доводя жертву до слёз. А последствием таких драк был вызов к директору и заявление в полицию со стороны родителей пострадавшего. Как бы директор не внушал, что все дети милые и пушистые зайчата, мне всегда хотелось находиться от Ржавцева как можно дальше. Неопрятный, с вечными синяками на лице, в помятой одежде и озлобленный на весь мир. Такому ничего не стоит встретить тебя в тёмной подворотне,            , на что он неоднократно намекал, стоило поставить ему двойку или сделать замечание.

– Позвольте мне ответить на ваш вопрос, молодой человек,– раздался с последней парты голос моего гостя.

Мужчина поднялся и направился к доске.

Я смотрела на него, не скрывая досады. Ну кто его просил вмешиваться? Сидел бы спокойно в своём углу. Словно прочитав мои мысли, гость осклабился , и в глазах его мелькнуло что? Укор? Презрение?

– Меня зовут Алексей Ковалёв, я служил на границе…

В классе раздался одобрительный гул голосов. Я же подумала, что этого человека зовут как то по другому, ну уж точно не Алексей . Ему никак не подходило это имя, Да и стоять с ним рядом становилось всё невыносимее. Он давил на меня своим присутствием, он скручивал мою волю. Интуиция вопила об опасности всё громче, всё пронзительнее.

– Я здесь для того, – продолжал, тем временем, вещать незваный гость.– Чтобы рассказать вам об оружии, которое применялось против вампиров. Как вы уже знаете, враги больше всего на свете боятся багрога. Его мы добываем в глубоких багроговых шахтах на севере материка. Так же, северная часть материка богата амгровыми болотами. Именно на основе амгры изготавливается анти-вампирская сыворотка. Ну и конечно, необходимо упомянуть о серебре. Серебро подавляет процессы регенерации, и враг становится таким же уязвимым, как и человек. Сейчас на наших границах всё спокойно, но мы не должны терять бдительность, и оружие, о котором я вам расскажу, с каждым годом совершенствуется, становится более мощным. Разработана амгровая сеть, для поимки живых вампиров с воздуха, если однажды мы сможем засечь их на нашей территории. Так же для обезвреживания врага имеется О. Б. смесь. Она изготавливается из осиновой вытяжки и малой дозы багрога, имеет резкий аммиачный запах. Этой смесью заполняются болоны, напоминающие огнетушитель. Как ею пользоваться? Очень просто. Срывается чека, а раструб направляется в сторону врага. Масса попадает в цель, и образует петлю. И лишь она коснётся тела врага, тот становится неподвижным и падает, теряя при этом магическую силу. Ну, а ещё, человеческая оборонная промышленность может похвалиться ШСБГ– шаровидные следящие багроговые граната . Солдат бросает её вверх, в след летящему вампиру, и та будет преследовать его на всём протяжении пути. А когда враг устанет и остановится, граната врежется в его тело и разорвет на куски. Но ведь у нас урок истории, правда, ребята? И по тому позвольте поведать то, о чём вы никогда не прочтёте в своих учебниках. Итак, в пять часов утра, наши войска проникли в дома, ничего неподозревающих вампиров. Человеческие солдаты распыляли из небольших пушек ПВ 19 багроговый газ. Ослабленные вампиры падали на пол, корчась от боли. Так как багрог, попав в организм вампира, мгновенно вызывает отравление. Наступает паралич. Вампир теряет способность двигаться, но всё видит, слышит и осознаёт. Враги, как вы уже знаете, не могли призвать на помощь силы своей стихии, и были беспомощны перед нами. Солдаты врывались в каждый дом, и после того, как вампир падал на пол, принимались ломать им кости серебряными топорами, чтобы враги не смогли регенерировать. Вампирские дети плакали, но доблестные солдаты были неумолимы. Плакали дети, но дети врагов. А чтобы взрослые, к концу своих жалких жизней, смогли прочувствовать то, что испытывали люди, когда у них забирали детей, солдаты, на глазах у подыхающих родителей, заливали в глотки маленьким кровососам смесь жидкого багрога и амгры. Эта смесь разрывала тела изнутри. Но, детишки, поверьте мне, те, кого человеческие солдаты, оставили жить, были готовы поменяться местами с умершими, В лабораториях, куда согнали всех пленных, над вампирами проводились жуткие опыты. Им отрезали пальцы серебряными скальпелями и давали немного человеческой крови, чтобы проверить, смогут ли твари регенерировать. Удаляли несколько внутренних органов, учёным было интересно посмотреть, как долго сможет прожить вампир без почки, печени, желудка. И всё это происходило, как вы, наверное, уже поняли, без всякой анестезии, ведь человеческим докторам было необходимо изучить болевой порог врагов. Уж слишком долго они были для нас загадкой, слишком часто пугали нас своей мощью и неуязвимостью. На врагов воздействовали светом, звуком, запахами, заставляли пить кровь друг друга. А порой, шутки ради, приводили к самому ослабленному вампиру привитого человека. Вампир, умирающий от жажды, в ожогах, кровоточащих и гниющих язвах легко попадался на приманку, из последних сил, тянулся к привитому, кусал его, орал от боли и подыхал на месте. Но не все источники оказались честными и отважными. Среди них нашлось немало трусов и предателей, и только по этому некоторые вампиры смогли вступить в бой с солдатами и спастись.

Мужчина замолчал. Класс погрузился в давящую тишину. Было слышно, как гудят под потолком лампы, как уборщица прошла по коридору, звеня ведром. И эта тишина была гадкой, неприятной, словно вот– вот должно произойти что то непоправимое. Лицо Ковалёва походило на каменную маску, ни единой эмоции, лишь в прищуренных глазах таилась боль и злоба. Что же он натворил? Что же натворила я, приведя в класс этого человека? Дура, дура, тысячу раз дура! Для меня, факты, рассказанные Ковалёвым откровением не были. Мне, как историку, доводилось сталкиваться и с определёнными документами, и с мемуарами ветеранов. Но детям рассказывать такое строго запрещалось, в учебниках люди описывались, как абсолютное добро, а вражеская сторона, как абсолютное зло и никак иначе. За распространение лишних подробностей, преподавателю светила статья.

По моей спине побежали противные мурашки, когда я поняла, почувствовала то, что должно было сейчас произойти. И это произошло. В тишине класса раздался плач.

Лена Мугина, уткнувшись лицом в столешницу парты всхлипывала. Подрагивали узкие плечи и белые косы.

– Ты чё, Муха! – удивлённо вскрикнул Животков. – Кровососов пожалела.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделится: