Название книги:

Язык чар

Автор:
Сара Пэйнтер
Язык чар

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Тогда до свидания. Спасибо за помощь.

– Для вас, Гвен Харпер, что угодно. – Он помахал рукой и зашагал по дорожке.

В полной растерянности она закрыла дверь, повернулась и прислонилась к стене.

– Да они здесь все сумасшедшие.

Интересно, что именно Кэм рассказал о ней Гарри? Нет, об этом лучше не думать.

– Фррр? – Кот посмотрел на нее самым невинным взглядом. Точно такой же взгляд был у семилетней Руби после того, как ее назначили хранительницей пасхального шоколада.

– Это и тебя касается, – сказала Гвен, выпрямляясь.

Позже в тот же день в дверь опять позвонили, а потом кто-то постучал. Раз, другой, третий… Запахнув плотнее халат и затянув пояс, она поспешила вниз.

У порога с поднятой для удара рукой стоял Кэмерон Лэнг.

– Что-то горит? – спросила Гвен, отступая в сторону.

– Почему ты не позвонила мне. – Как и при встрече в пабе, его лицо и голос не выражали никаких эмоций, и лишь собравшиеся в уголках глаз паутинки морщинок указывали на внутреннее напряжение.

– Что? – Гвен торопливо закрыла дверь, прячась от завывающего снаружи ветра.

– К тебе в дом вломились, – нахмурился Кэм. – Ты должна была позвонить мне.

– Я позвонила в полицию. – Гвен сложила руки на груди. – И у меня все хорошо. Спасибо, что спросил, но не стоило беспокоиться.

– Что у тебя все в порядке, это я знаю, – раздраженно сказал Кэм. – Разговаривал с Гарри.

– Вы двое – как пара старушек. – Она твердо решила никоим образом не показывать, что ей приятна его забота.

– Что?

– Треплетесь, сплетничаете. Здесь вообще люди только тем и занимаются, что суют нос в чужие дела, являются без предупреждения, как к себе домой и… – Поймав себя на том, что ее уносит, Гвен остановилась.

– Ты в порядке? – Склонив набок голову, Кэм пристально посмотрел на нее.

– Просто устала. – Она попыталась улыбнуться. – А если честно, вымоталась так, что сил нет.

Он провел ладонью по волосам.

– Черт. Извини. Не подумал. Я тебя разбудил?

– Нет. – Гвен на секунду смутилась, а потом вспомнила, что все еще не одета. – Я тут разбирала бумаги Айрис. Пыталась понять смысл политики открытых дверей в этом доме.

– Теперь это твой дом, так что делай так, как тебе удобно. Не позволяй вмешиваться посторонним.

– Легко сказать. – Гвен поежилась. Температура в прихожей упала еще ниже, как будто она и не закрыла только что дверь.

– Верно. – Кэм прошел мимо нее и сразу же направился к задней двери.

– Не церемонься, – бросила Гвен. Он наклонился посмотреть на замок, и она поймала себя на том, что любуется видом сзади, который ничуть не уступал виду спереди и, может быть, даже был привлекательнее, потому что с этого угла она не видела его хмурую физиономию.

– Должен прийти слесарь. Когда ты постучал, я подумала, что это он.

– Дверь нужно менять целиком. Стеклянная панель – штука ненадежная. Кто угодно может разбить стекло, просунуть руку и… – Кэм остановился, увидев, как изменилось ее лицо, и сунул руки в карманы. – Все хорошо. В нашем городе опасаться нечего. Уровень преступности здесь очень невысок.

– Не сомневаюсь, – вежливо сказала Гвен.

– В любом случае я рад, что ты в порядке.

– Я в порядке. – Она улыбнулась в подтверждение своих слов, тем самым говоря, что он вовсе не обязан о ней заботиться.

– Ладно. Я пойду, а ты читай.

У двери он задержался и оглянулся, словно собирался что-то сказать.

Гвен сжала кулачки, до боли вонзив ногти в ладони, чтобы не выпалить какую-нибудь глупость вроде останься. Или протянуть руку и схватить его за рубашку.

– Пока.

Кэм вышел, а Гвен взлетела по лестнице и через окно в спальне с минуту наблюдала, как он садится в машину. Она прислонилась горячим лбом к холодному стеклу и удивилась – откуда этот жар.

Слесарь пришел, как и обещал, но снимать пальто не стал. Температура продолжала падать, а Гвен никак не могла включить бойлер. Во второй половине дня на оконных стеклах появился иней, и когда в дверь позвонили, Гвен направилась к двери в толстых носках, фланелевых пижамных штанах в клетку и объемном свитшоте с капюшоном и подвернутыми несколько раз рукавами.

К ее удивлению, за порогом стоял Кэм. Вид у него был серьезный, что уже не удивляло. Может быть, угрюмость была неким атрибутом профессии, вручаемым после экзамена на право заниматься адвокатской практикой.

– Ужасно выглядишь, – сообщил он.

– Вот слова, услышать которые мечтает каждая женщина. – Гвен посторонилась, пропуская его в дом.

– Извини. Я имел в виду, что ты не очень хорошо выглядишь. Все в порядке? – Лицо слегка смягчилось, и он сразу же изменился почти до неузнаваемости.

– Бойлер сломался, мастер говорит, что сможет прийти только завтра, а я думаю только о каком-то незнакомце, который ходит по дому, пока я сплю, и трогает мои вещи. Ну пусть не мои, пусть Айрис. Не считая этого, все чудесно, как в сказке.

Кэм поднял руку, показывая молоток и кусок фанеры.

– Я пришел к тебе с дарами.

– Починишь отопление? – обрадовалась Гвен.

– Извини, наверно, нет. Но вот эту штуку я прибью поверх стекла на двери. – Он пожал плечами. – На бойлер взгляну, но сразу предупреждаю – больших надежд на меня не возлагай.

– Ладно. – Прихожая вдруг съежилась, и делить ее с Кэмом стало неудобно, поэтому Гвен отправилась в кухню. Пока Кэм обследовал дверь, она включила электрочайник и достала с полки жестянку с чаем. Может быть, Кэм, как исполнитель завещания, обязан присматривать за недвижимостью? Мысль о том, что он связан с домом и, следовательно, с ней, пришлась ей по душе.

– Это входит в твои служебные обязанности? – Или ты заботишься обо мне?

Кэм обернулся.

– Ты о чем?

Гвен не знала, как спросить, находится он здесь по причинам профессионального свойства или личного. А потом вдруг поняла, что и не хочет этого знать.

– Ни о чем. Тебе чай или кофе?

Кэм забивал гвозди так искусно, что Гвен невольно залюбовалась им. Сняв пальто, он перебросил его через спинку стула. Плечи четко вырисовывались под белой рубашкой, волосы курчавились на шее, и внутри у Гвен творилось что-то странное. Прислонившись к столу, она обозревала его сзади.

Момент тихого наслаждения испортил звонок в дверь. Кэм обернулся и посмотрел на нее вопросительно.

– Кого-нибудь ждешь?

– Вообще-то нет.

Незнакомец был высокого роста и носил темное шерстяное пальто с небрежно заткнутым в него шарфом. Подозрительно гладкую кожу покрывал ровный загар. Такой ухоженный вид сочетается обычно с безобразно пухлым банковским счетом. Вот уж кому наверняка не нужна мазь от отморожения.

– Мисс Харпер?

– Здравствуйте. – Гвен протянула руку, и незнакомец крепко ее пожал. Интересно, праймером он пользуется?

– Я – Патрик Аллен, – представился гость. – Как глава «Ротари», я хотел бы поприветствовать вас от имени нашего городка. – Он усмехнулся с ложной скромностью, отчего Гвен едва не вырвало. – Я услышал о неприятном происшествии и хочу уверить вас – это очень безопасный город.

Через открытую дверь вливался холодный воздух; на обрамлявших тропинку кустах лаванды повисли сосульки. Правила вежливости требовали пригласить гостя в дом, но Гвен ощущала в воздухе странную вязкость, воспринимавшуюся как барьер. Чертов дом сам все решает. Пересилив это чувство, она улыбнулась со всей приветливостью, какую только смогла собрать.

– Не хотите ли войти?

Из кухни, небрежно поигрывая молотком, выглянул Кэм.

– Это Патрик Аллен, – поспешила объяснить Гвен, стараясь не замечать, как прибавило ходу сердце. В ее реакции на Кэма было что-то нелепое. Что-то, связанное со старыми воспоминаниями.

– Мы с Патриком знакомы. – Кэм улыбнулся, но улыбка не дотянулась до глаз. – Нечасто удается увидеть тебя по эту сторону реки.

– Могу и о тебе, Кэмерон, сказать то же самое. – Гость едва заметно кивнул. – Вообще-то, я как раз хотел поговорить с тобой кое о чем.

– Тебе придется договориться о встрече в офисе.

Патрик пропустил замечание мимо ушей.

– Это касается того нелепого фолк-фестиваля.

– Я уже говорил. С этим помочь ничем не могу.

Патрик скрестил руки на груди. Похоже, слышать нет он не привык.

– Тогда какой смысл в законах?

– Я и сам много раз задавал себе этот вопрос. – Кэм натянуто улыбнулся и повернулся к Гвен: – Где стоит твой бойлер?

– Если их нельзя использовать для защиты того, что правильно… – Патрик все еще гнул свое, и Гвен пересмотрела первоначальное мнение о нем, заменив «обходительный» на «раздражающий».

– Наверху. Последняя комната, в углу.

Кэм уже повернулся, но в последний момент остановился.

– Закон не о том, что правильно. Он о том, что законно.

– Но этот так называемый фестиваль станет полным недоразумением и лишь оскорбит чувства приличных людей, – не сдавался Патрик, принимая позу человека, сознающего свою важность, – приличных бизнесменов…

– А ярмарка поделок у них там есть?

– Извините? – Патрик взглянул на Гвен.

– На фестивале. У них там будут палатки для поделок или что-то в этом роде? Такое ведь часто устраивают.

– Чего не знаю, того не знаю, – с кислым видом ответил Патрик. – Зато знаю, что лужайку наверняка вытопчут.

– Чиппенем и Троубридж проводят эти ярмарки уже много лет и без всяких проблем, – возразил Кэм. – И, насколько я понимаю, городской совет ясно дал понять, что зеленая зона не должна пострадать.

– У нас здесь не Чиппенем, – вздохнул Патрик.

– Был бы рынок поделок, я бы с удовольствием поучаствовала. У меня даже палатка есть. – Гвен понимала, что ведет себя как ребенок, но остановиться не могла. Всем своим видом и манерами Патрик напоминал ей чиновника, представителя власти, против которой она всегда восставала. Горбатого могила исправит.

На мгновение Патрик растерялся и не сразу нашелся, что сказать. Потом неестественно громко рассмеялся.

 

– Я так понимаю, что рассчитывать на вас не приходится. Мою петицию вы не подпишете?

– Как местный бизнесмен, я поддерживаю все, что привлекает клиентов, – с улыбкой заметила Гвен.

– Что ж… Да, наверно, так. – Патрик замялся. Похоже, он хотел бы сказать что-то еще.

– Схожу за инструментами, – сказал Кэм и вышел через переднюю дверь. Винить его Гвен не стала.

– Чашечку кофе? Чаю? – Она пригласила Патрика в столовую, твердо решив, что ноги его не будет в ее расчудесной кухне.

– Очень жаль, но задержаться никак не могу. Я, в общем-то, хотел только поприветствовать вас в городе и узнать, не нужна ли… – Он не договорил и, пройдя взглядом по столовой с ее мавзолейным шиком, повернулся на каблуках. – Вы сказали, бойлер не работает? Я могу вам помочь?

– Не знаю. А вы в этом разбираетесь? – Гвен даже удивилась. Патрик отнюдь не казался ей человеком, предлагающим кому-либо помощь исключительно по доброте душевной.

– У меня есть человек для такого рода дел. – Патрик достал из бумажника деловую визитку. – Позвоните, если что-то потребуется. Что бы то ни было. – Говоря это, он смотрел Гвен в глаза. Наверно, научился этому на курсах менеджмента.

Едва Патрик вышел из дома, как Гвен отправилась в пристройку за рисовальными принадлежностями. Ей не терпелось что-то сделать, вернуть контроль и показать Айрис, кто хозяин в доме. Для начала было бы неплохо перекрасить эти кошмарные багровые стены. Чехлами от пыли она накрыла мебель в гостиной, так что в комнате как будто выросли снежные холмики.

– Ты что такое делаешь?

Гвен повернулась – в дверях с металлическим ящиком в руке стоял Кэм.

– Жуткая комната. Этот цвет меня в депрессию вгоняет. Хочу сделать чуточку светлее. – Она помахала кистью.

– На дворе ноябрь.

– Какой сейчас месяц, я и сама знаю. Мне нужно чем-то занять себя.

– Но ты же замерзнешь. Тебе придется открыть окно для вентиляции.

– Я уже замерзаю. – Гвен подергала свои одежки. – Но вроде бы живая.

Кэм прошел через комнату и, поднапрягшись сдвинул раму подъемного окна на пару дюймов вверх.

– Надеюсь, ты отморозишь что-нибудь и получишь полное удовольствие.

– А вот и нет. Так что ты уж сосредоточься на моем бойлере.

Гвен едва начала закрашивать первую стену, как сверху ее позвал Кэм. Она отложила валик, но подняться не успела – на середине лестницы ее встретил Кэм. Вид у него был озабоченный.

Гвен остановилась.

– Что?

– Пойдем. Сама увидишь.

Кэм снял переднюю панель бойлера и прислонил ее к открытой дверце серванта.

– И что… – начала Гвен, но остановилась, присмотревшись получше.

Небольшая электрическая панель была вывернута, на металле четко проступали глубокие свежие царапины, вырванные провода беспомощно свисали спутанным клубком. Медную трубку сплющило от сильного удара, две шкалы треснули и погнулись.

– Теперь понятно, почему ты не могла его включить, – сказал Кэм.

Глава 6

Спускаясь вниз, Гвен попыталась растереть озябшие ладони, вернуть жизнь в замерзшие пальцы. Ткнула пальцем в кнопку электрочайника, достала с полки две чайные чашки. Секундой позже вошел Кэм.

– Чаю?

– Нет, спасибо. – Он сунул в карман телефон, и у Гвен при взгляде на него похолодело внутри. – В чем дело?

– Бойлер работал, когда ты приехала?

– Да. По-моему, работал.

– Кто-то здорово его отделал. Скорее всего, молотком. У тебя есть молоток?

– Думаешь, я сломала собственный бойлер? – Мозги у Гвен замерзли так же, как и руки.

– Нет. – Кэм покачал головой. – Гарри спрашивал… Если бы ты оставила молоток где-то возле спальни… – Он помолчал, споткнувшись о слово, потом продолжил, – тогда это можно было бы квалифицировать как ситуационное преступление, так называемое преступление под влиянием момента. Но если кто-то принес молоток с собой, то это уже спланированное преступление.

– Есть разница?

– И весьма существенная. В суде… Садись.

– Ладно. – Ноги задрожали, и она торопливо опустилась на стул, который успел пододвинуть Кэм. Последнее, что бы ей хотелось, это свалиться перед ним, как никому не нужный мешок.

– Я позвонил кое-кому, но до завтра никто не придет. – Кэм произнес это убийственным тоном.

– Знаю. Я так тебе и сказала.

– Это еще не все.

– Просто в этом году так неожиданно рано похолодало…

– В общем, тебе придется переночевать у меня.

– Нет. – Да, ей пришлось остаться в Пендлфорде на несколько месяцев, потому что так сложились обстоятельства, но изображать из себя дамочку в несчастье она не собиралась. Взрослая, независимая женщина не нуждается в благотворительности. Тем более со стороны Кэмерона Лэнга.

– Я лягу на диване, – словно не слыша ее, продолжал Кэм. – Придется поехать прямо сейчас. Я уже сообщил Гарри, что мы будем там, когда он придет со смены. Ты дашь ему ключи от дома, и он заглянет и посмотрит, что можно сделать.

– Я никуда не поеду.

Кэм посмотрел на нее с недовольным видом.

– Не говори глупости. Кстати, что там с твоей сестрой? Ты можешь поехать к ней и провести там пару дней?

– Нет, – сказала Гвен, но утруждать себя объяснениями не стала. Кэм и без того уже считал ее эмоционально неуравновешенной, и сообщать ему, что она разругалась с единственным близким человеком, совершенно ни к чему.

– Я не брошу дом только потому, что здесь немного прохладно. – Гвен поднялась, чтобы приготовить себе чаю. Еще раз сказала себе, что она сильная, решительная и независимая. Что в состоянии справиться со всеми проблемами сама.

– Здесь уже холодно, – попытался вразумить ее Кэм. – И станет еще холоднее. К вечеру обещают минус десять.

– Кто обещает?

– Гугл.

– А, ну тогда конечно. Уж если святой Гугл так говорит… – Гвен рассчитывала, что Кэм хотя бы улыбнется, но он только буркнул:

– Не вижу ничего смешного.

– В пристройке есть масляной радиатор. Принесу и включу. Есть грелки и куча одеял. Лягу пораньше и согреюсь. Все будет хорошо. Так что правда тебе совершенно не о чем беспокоиться. – Пока она уверяла Кэма в том, что все будет прекрасно, тихий голосок внутри напомнил, что прошлой ночью в дом проник посторонний. Воображение нарисовало тихую пустынную дорогу, длинную, темную тропинку к дому и единственное освещенное окошко в ночи. Она сказала себе, что оставит свет и в других комнатах; этого будет вполне достаточно. А еще можно изготовить пару мужских силуэтов и перемещаться с ними по дому.

Кэм достал телефон и тыкал пальцами в кнопки.

– Раз так, я останусь с тобой здесь, – не глядя на нее, сказал он.

– Ты вовсе не обязан это делать, – машинально ответила Гвен, хотя тот самый внутренний голосок уже шептал: да, пожалуйста.

– Одну я тебя не оставлю. – Дверь в гостиную хлопнула от порыва ветра. Кэм нахмурился и пошел ее закрывать. – Ты, чего доброго, еще начнешь перекапывать сад, менять окна или что-то еще в этом духе.

– Очень смешно. – Гвен обхватила пальцами чашку и попыталась унять раздражение. Он хочет позаботиться о ней, и это приятно. Если бы он еще и не изображал из себя такого страдальца, то она, возможно, и поверила бы, что он смотрит на нее не только как на очередную проблему.

Гвен притащила из пристройки обогреватель, установила его в спальне и уже проверяла, работает ли он, когда Кэм наконец дозвонился до Гарри и появился в дверях спальни.

Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, он с сомнением посмотрел на кровать.

– Думаешь, тебе достаточно этих одеял?

– Ха-ха. – Гвен едва удержалась, чтобы не предложить провести пробное испытание. – К тому же и радиатор работает. Все будет прекрасно.

Кэм помолчал.

– Я поставил новые замки, и мобильник у меня с собой. Так что не тревожься.

Они вместе спустились вниз. Уж не собирается ли он уйти прямо сейчас, спросила себя Гвен.

– Мне надо выпить. – Кэм провел ладонью по волосам.

– Есть «Саузерн комфорт».

Он поморщился.

– Какой разборчивый. А как насчет красного вина?

Гвен открыла бутылку, налила в два стакана. Сама ситуация, в которой она оказалась, выглядела нереальной. Кто-то проник в дом и испортил бойлер. Намеренно. Она провела в Пендлфорде всего лишь неделю, но уже возбудила в ком-то такую ненависть. Гвен отпила из своего стакана и протянула другой Кэму.

– Останемся здесь? По-моему, сейчас это самая теплая комната.

Кэм пожал плечами, сделал глоток и скривился.

– Боюсь, не самое лучшее, – сказала Гвен и тут же разозлилась на себя за малодушное извинение. Она поиграла кольцом на большом пальце. – Откуда у меня чувство, что ты постоянно мной недоволен?

– Это же ты настаиваешь на том, чтобы остаться в доме в одиночку. Хотя было бы намного лучше…

– Нет, дело не в этом. У меня такое впечатление, что ты постоянно сердишься, но стараешься этого не показать.

– Неужели? – Кэм наморщил лоб. – Хмм. Не знаю. Но я не сержусь. Извини.

– Если ты сердишься из-за чего-то, я пойму, но было бы лучше, если бы мы все обсудили и ты выложил то, о чем стараешься не говорить.

– Я ничего не скрываю, – покачал головой Кэм, но смотреть ей в глаза не стал.

А вот Гвен решила высказать все без утайки.

– Я тебе уже сказала, что сожалею о том, как тогда все закончилось.

На лице Кэма ничего не отразилось.

– Давняя история.

– Да, много воды утекло.

– Дело прошлое. – Кэм пожал плечами. – Над пролитым молоком не плачут.

– Ага. Не зная броду…

– Что?

– Извини. Мне показалось, мы обмениваемся клише.

Некоторое время оба молчали, потом Кэм сказал:

– Как теперь выглядит гостиная?

Гвен покачала головой.

– Не очень хорошо. – Она показала окрашенную стену. Фиолетовое превратилось в серое, но проступало местами, придавая комнате непристойный вид.

– По-моему, тебе нужна еще одна покраска.

– Или огнемет. Но, по крайней мере, в гостиной не так плохо, как в столовой.

– Так плохо?

– Посмотри сам. – Гвен открыла дверь, дав Кэму возможность полюбоваться жуткими обоями и потолком в трещинах. – Руби говорит, это небезопасно.

– Нет. Это только штукатурка. Все в порядке. – Он огляделся. – А вот обои… они психотические.

Они чокнулись и выпили. Выпил – и все кажется поправимым. Конечно, раньше, когда рядом был Кэм, алкоголь всегда вел к одному и тому же. Но с ним так было всегда… даже без алкоголя. Гвен выпила еще, в желудке потеплело, и тепло, растекаясь по телу, вступило в схватку с холодом и сыростью столовой.

– Извини, я тогда не попрощалась. – Слова выскочили раньше, чем она успела остановиться.

Кэм замер.

– Не смогла. – Гвен не отрывала глаз от покачивающейся в стакане жидкости. – Если бы я увидела тебя или поговорила с тобой, то не смогла бы уехать, а я тогда думала, что должна уехать во что бы то ни стало.

Она услышала какой-то шорох, и в следующий момент Кэм уже был рядом. По коже побежали мурашки, а через разделявшее их пространство проскочил – по крайней мере, ей так показалось – электрический разряд. Она застыла, не дыша, мысленно умоляя его придвинуться, обнять, сказать эй, малыш, как бывало когда-то.

Он откашлялся.

– Я пытался тебя найти. Уже после того, как ты уехала. Разговаривал с твоей матерью, но она не пожелала помочь.

Гвен могла представить, как это было. В то время они с Глорией ругались едва ли не каждый день. Возможно, Глория боялась, что Кэм приведет ее домой.

– Твоя сестра сказала, что не знает, где ты.

– Так оно и было.

– Как ты смогла? – Кэм по-прежнему не смотрел на нее. – Взяла и бросила всех. Не только меня – всю свою семью, всю свою жизнь. Ты не скучала по ней?

– Нет, – соврала Гвен.

Они стояли рядом, почти касаясь друг друга, потягивая вино и глядя на переплетающиеся цветы и лозы.

Еще через пару глотков Гвен начала видеть в узорах фигуры. Сплетающиеся фигуры. Она отступила от Кэма и вышла из комнаты.

– Давай сядем.

На кухне было лучше. Светло, чисто и никаких порнографических обоев. Они сели за стол, и Гвен открыла жестянку с печеньем.

Кэм поморщился.

– Только не с выпивкой.

– Здесь темный фруктовый кекс. Бренди в нем столько, что можно утопить корабль.

Он взял слайс кекса, откусил немножко, а Гвен поймала себя на том, что, позабыв обо всем на свете, не сводит глаз с его рта. Кэм проглотил, и она едва удержалась, чтобы не наклониться и понюхать его шею. Господи.

Он отодвинул кекс и приложился к стакану.

– Почему ты решила, что тебе надо уехать? Мне казалось, все было хорошо… – Кэм не договорил. Покачал головой. – Впрочем, забудь, что спрашивал. Не знаю и знать не хочу. Теперь все в прошлом.

 

Прежде чем Гвен успела как-то отреагировать на такое заявление, он добавил:

– Что ж, расскажи-ка, чем ты занималась эти тринадцать лет.

Гвен даже моргнула от неожиданности. Хотя… Ладно.

– Ну же. – Кэм наклонился вперед. – Мне интересно. Правда.

Он не хмурился, не изображал равнодушие и, наверно, впервые за последние дни показался ей искренним. Гвен сделала еще глоток и заговорила о своей работе. Рассказала о «Любопытных мелочах», о том, как начала с продажи собственных творений, как потом, занявшись поиском винтажных миниатюр для настенных витрин, стала выискивать другие клевые вещицы и выставлять их для продажи.

– Часто я просто дурачилась, убивала время, думая о том, что хочу сделать со своей жизнью, а потом, совершенно неожиданно, увидела тот шелковый платок.

Глаза у Кэма слегка осоловели.

– Глазам не поверила. Это была такая красота. Шарф. Прекрасный шарф. Тот парень, наглец, повесил его у себя в палатке на ярмарке антиквариата в Питерборо. Он, конечно, знал, что это «Миссони», и цену назначил соответствующую, но я, едва только прикоснулась к нему, поняла – он последний из этой серии.

– Ты это поняла? Как? – нахмурился Кэм.

Этот момент триумфа Гвен переживала не в первый раз, но волновалась почти так же, как тогда, и не обращала внимания на мелочи.

– На меня как будто накатило. Я купила его и выложила у себя. Продала и получила в десять раз больше, чем потратила. – То был один из редких случаев, когда семейная интуиция Харперов оказалась не столько проклятием, сколько благословением.

– Ух ты. – Кэм выпрямился, и в его глазах отразился неподдельный интерес. – Так на этой… – он сделал неопределенный жест рукой, – ерунде действительно можно заработать?

– Для тебя это, может быть, ерунда, но мне нравится. Кому-то неприятна сама идея секонд-хенда, но мне интересна история, меня привлекает сам процесс поиска, охоты. Каждая уникальная вещь намного интереснее унылой массовой продукции, того барахла, что все покупают в «Арго».

– Я в «Арго» не покупаю.

– Не ты. Ты богатый. Я имею в виду обычных людей. Но даже ты покупаешь вещи в дорогом варианте «Арго». Вещи, в которых нет ни индивидуальности, ни чего-то другого.

– Понятно, – вежливо сказал Кэм.

Гвен осторожно поставила стакан на стол.

– Ну а ты?

– Мне и рассказать особенно не о чем. Бумажная работа. Суд. Снова бумажная работа.

– Тебе это не нравится?

Он пожал плечами.

– Вообще-то даже нравится. Я люблю разбираться в запутанных делах. Люблю спорить и побеждать.

Гвен улыбнулась.

– Не могу привыкнуть к тому, что ты адвокат. Ты же был панком. И вроде бы собирался в Лондон?

– Собирался, – внезапно посерьезнев, сказал Кэм.

– И что случилось?

Он допил то, что оставалось в стакане, и налил еще.

– Извини, что так вел себя тогда, в машине. Я просто был не готов… – Кэм снова пригладил волосы. – Не знаю. Я был не готов разговаривать с тобой. Хочешь послушать о своей бабушке?

Гвен заставила себя переключиться на настоящее.

– Да. Конечно. Расскажи, пожалуйста.

Кэм откинулся на спинку стула, закрыл глаза и, помолчав секунду-другую, сказал:

– Не пойми меня неправильно, но Айрис была особой довольно странной.

Гвен напряглась. Странной. Это слово было одним из многих, употреблявшихся для характеристики их семьи.

Кэм открыл глаза и посмотрел прямо на нее.

– Очень сильная личность. Всегда говорила правду. Всегда старалась помочь нуждающимся.

– Ох… – Гвен сглотнула. Это было уже лучше.

– Тактичной я бы ее не назвал. Дураков на дух не переносила.

– Никогда не понимала, почему так говорят, – вставила Гвен, махнув рукой со стаканом. – На какой еще дух? И кто его переносит?

Кэм отвлекаться не стал.

– Она не играла в политические игры. Говорят, когда жена шефа полиции пришла к ней за поддержкой, Айрис оскорбительно отозвалась о ее туфлях.

– Ты же вроде бы сказал, что она помогала людям?

– Помогала, верно. Вот только не надо быть слишком разборчивым, когда тебе помогают. Не надо ждать слишком многого.

Гвен уже приготовилась сказать, что на свете вообще слишком много чересчур привередливых, но тут в дверь постучали.

Кэм вскинул бровь.

– Ждешь кого-то?

Гвен вздохнула и, разведя руками, пошла открывать.

– Да. И чем дальше, тем больше.

Женщина за порогом держала в руке синюю миску для собаки с изображенной на боку стилизованной косточкой.

– Вы – Гвен Харпер?

Гвен кивнула.

– Слава богу. Я – Хелен Брюэр. – Женщина сунула миску под мышку и протянула руку. Волосы у нее были собраны в хвост, и выглядела она старше Гвен. Хотя Гвен всегда исходила из того, что окружающие старше нее. Руби наверняка объяснила бы это ее незрелостью, задержкой в развитии и прочим в этом же духе.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Надеюсь, что да. Пожалуйста.

– Думаю, вам лучше войти, – предложила Гвен и отступила в сторону.

– Извините, если помешала. – Хелен с любопытством уставилась на Кэма. – Вы заняты?

– Да, – сказал Кэм.

– Я всегда занята, – пояснила Гвен. – До такой степени, что могла бы, наверно, вырезать это на задней двери.

– Что ж, я, надеюсь, ненадолго. – Хелен поставила собачью миску на стол. – Если я не найду Арчи до возвращения Кристофера, он убьет меня. Потому что вот так его любит.

– Кристофер?

– Мой сын. На уикенд приезжает домой из университета. Он изучает химическое машиностроение в Кардиффе. Очень трудный курс.

– Не сомневаюсь. – Гвен уже несколько раз пыталась послать в направлении Кэма извиняющийся взгляд, но он был занят тем, что бомбардировал Хелен лучами смерти. Пришлось переключиться на гостью. – Так у вас пропала собака?

– Да, я не видела ее со вчерашнего утра. – Хелен достала из кармана небольшую фотографию и протянула ее Гвен. На снимке, сделанном веб-камерой, Хелен Брюэр держала на руках шотландского терьера.

– А это его миска.

– Не ваша? – спросил Кэм.

– Нет. – Хелен сердито посмотрела на него и, наклонившись вбок, сунула руку в карман пальто. – Это его любимая игрушка. – Она положила на стол некий предмет, присмотревшись к которому Гвен с трудом подавила смех. Перед ней лежала резиновая копия Маргарет Тэтчер, потрепанная почти до неузнаваемости и безносая.

– У вашего Арчи отменный вкус, – прокомментировал, допивая вино, Кэм.

– Зачем вы это принесли?

Хелен недоуменно наморщила лоб.

– Разве вам это не нужно? Я слышала, что Айрис делала что-то с вещами. Может быть, если это поджечь, дым примет форму стрелы и укажет, где прячется Арчи… – Она взглянула на Гвен и осеклась. – Или что-то еще.

– Эту вещь нельзя поджигать, – предупредил Кэм. – Она будет выделять токсичный дым.

– Может быть, получается химический ожог в форме стрелы, – задумчиво предположила Гвен, изо всех сил игнорируя внутренний голос, говорящий, что она может помочь.

– Так вы поможете или нет? – спросила сердито Хелен. – Я и заплатить могу.

Гвен вздохнула и попробовала сформулировать вежливый ответ, который соединил бы нет и вы рехнулись.

– Вы с соседями разговаривали? Листочки расклеивали?

– Его никто не видел. Я прошла по улицам, спрашивала у людей, просила проверить гаражи на случай, если он оказался где-то заперт. – Порывшись в кармане, она вытащила пару двадцатифунтовых бумажек.

Гвен приказала себе не думать о том, как сильно нужны ей деньги.

– Не думаю, что смогу вам помочь. – Она протянула руку к пожеванной игрушке, и в тот самый миг, когда пальцы коснулись резиновой поверхности, за глазами как будто что-то взорвалось. Розовый ковер под самым носом, словно она лежала на нем, хотя на самом деле она двигалась быстро-быстро, перебирая черными лапами. Выше и выше по розовому ковру, отдающему резким запахом с базовой нотой дерева и газеты. Она рывком отвела руку и уставилась на Кэма и Хелен широко открытыми глазами.

– Все в порядке? – спросил Кэм.

Она сосредоточилась на нем. Здравомыслящем, нормальном, знающем законы Кэмероне Лэнге. Он не сумасшедший. Он не просил у нее помощи с отморожением, не просил решить брачную проблему. И Хелен Брюэр он воспринимал немного растерянно и с некоторым любопытством. Кэм принадлежал к нормальному миру. И к этому миру она сама хотела присоединиться.

– Что-то не так? – спросила Хелен. – Если не можете ничего сделать, то я пойду домой… буду искать. Он где-то там… один-одинешенек…

– Розовый коврик. – Чтоб его.

– Что?

Гвен протянула руку и коснулась подбородка Мэгги. На этот раз она подготовилась и постаралась сосредоточиться и интерпретировать образы, промелькнувшие у нее в голове, словно кадры видеоролика. Снова розовый коврик, но теперь уже в квартире или, может быть, на лестничной клетке. Выше розового – некая полированная белая поверхность… угол. Серая собачья нога, тянущаяся к углу лапа… скребущий звук… И снова волна тошноты. Гвен пулей вылетела из-за стола, бросилась к раковине и в последнюю секунду все же успела. С большей частью кекса и красного вина пришлось проститься. Чья-то рука легла на поясницу. Кэм наклонился, включил холодную воду, наполнил стакан и протянул ей.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?