Название книги:

Маленькие истории, возвращающие нас в детство

Автор:
Павел Петрович Мухортов
Маленькие истории, возвращающие нас в детство

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Павел Мухортов

ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА

МАЛЕНЬКИЕ ИСТОРИИ,

ВОЗВРАЩАЮЩИЕ НАС В ДЕТСТВО

РАССКАЗ

Взрослые слишком часто

живут с миром детей,

не пытаясь понять его.

Андре Моруа

Детство. Как мило звучит это слово. Постоянно нам что-то напоминает об этой золотой поре и, услышав это слово, нам всегда становится или тепло на душе, или пробегают мурашки по спине и мы киваем улыбающимся лицом, издавая непонятный звук вроде «Ух». А сколько хорошего и плохого, веселого и грустного связано у нас с той вчерашней, беззаботной жизнью.

И вот представьте, что один молодой человек, который еще может вспомнить и нарисовать на бумаге картину детской жизни, и которому немного скучно слушать взрослых пап и мам, напоминающих своим детям о том, как себя вести там и там, ругающих их за всякие пустяки, и обязательно упоминающих: "Мы в свое время не были такими", – решил вместе с вами, дорогие читатели, вспомнить себя, того маленького мальчишку или девчонку в коротеньком платьице или в маленьких шортиках в обнимку с любимой куклой или машинкой, индейским луком… И вспомнить именно веселые истории, именно, по теперешним понятиям, хулиганства, которые приносили нам тогда столько радости. Здесь же вы сможете увидеть и свою первую любовь. Когда это с вами случилось? А, не помните, или не хотите вспоминать и рассказывать, чтобы дети не смеялись.

А знаете, я долго думал над одним из вопросов, возникшем у меня при встрече со старым другом… Мы в последний раз виделись, когда учились в пятом классе и вот встретились теперь, через столько лет. Мы могли бы о многом вспомнить, многое меня волновало. Хотелось снова попасть в те далекие и такие близкие времена, но мой друг оказался слишком "серьезным" человеком.

Так вот и возник сам по себе вопрос: "Нужно ли становиться "серьезными", правильными, все знающими и все понимающими взрослыми?" И сам себе ответил: "Это же не интересно!" Ведь согласитесь, как нам не хватает тех глупостей, которые мы творим в детстве. Но мы этого не хотим понимать и жалуемся на свою жизнь. Конечно нам хватает своих передряг. "Куда же еще больше?", – спросит кто-нибудь. Но ведь все это не то. Надо постоянно возвращаться в детство для того хотя бы, чтоб нашим детям было хорошо рядом с нами, ведь мы подчас не понимаем их.

И всех, кто согласен со мной, и кто готов к маленькому путешествию по страницам своего детства: от детского сада и до первой школьной любви прошу за мной, в живую сказку!

МОЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Постоянно пытаюсь вспомнить тот первый день или просто себя в тот момент, как помню себя. Наверное запутанно. В общем вспомнить себя, самого маленького.

Много картин всплывает в моей памяти и сколько не пытаюсь логически размышлять, определить, что было раньше не могу. Но, внутренне, кажется, это было так.

Сейчас уже не помню кто, но кто-то мне сообщил, что папа, когда придет с работы, принесет солдатиков. Согласитесь, для маленького мальчика лучше игры нет, чем переставлять фигурки, сопровождая эти "бои" звуковым оформлением – голос ребенка мог, кажется, подражать всему.

И вот, возбужденный, жду папу. Хотелось встретить его первым. Но от внешнего мира надежно ограждала веревочная сетка моей кроватки. Но если встать на ноги, то верхняя деревянная планка, на которой и крепилась сетка, была по плечи. И в маленькой головке рождаются большие идеи.

Это была первая высота. Слабыми рученками ухватился за планкy, и цепляясь пальчиками ног за сетку, начал медленно, но уверенно переваливаться через первый барьер…

Кончилось, конечно, все тем, что впервые малыш испытал чувство свободного падения – вот где скрываются истоки сегодняшней любви к небу.

Как ни казалось тогда шумным падение, мама его не услышала. Она продолжала спокойно спать, не подозревая, чем это еще будет грозить ей.

Не беспокойтесь, с малышом было все в порядке – я приземлился на мягкую, теплую, пушистую шкуру медведя. Маленький человек встал на ноги впервые сам, когда никто не просил об этом и не наблюдал за ним. Впервые он был предоставлен самому себе Как хорошо почувствовать себя самостоятельным.

Мальчуган огляделся. Все казалось таким огромным: комната, которую сейчас мы называем "курятником", была чем-то необыкновенным, особенно после коляски и кроватки; стулья напоминали животных – их видел он под солдатиками и называли их лошадьми. Какое все большое. Крышку от кастрюли позже он приспособит в щит богатыря. В сапог можно, кажется, влезть самому. Человек ходил по квартире, все трогал своими рученками, переставлял, большое количество вещей летело на пол.

Долго ждал я папу, устал, захотелось спать. О том, чтобы попасть назад в кроватку говорить и не стоит. Нашел под диваном огромное пространство, ковер располагал ко сну.

Очнулся я уже на руках мамы, она была вся в слезах. Прижимала милое чадо к груди. Нарушенный сон малыша стал причиной пронизывающего детского крика, то-бишь плача.

Позднее, много позднее узнал я и то, что произошло в те несколько часов, которые я мирно проспал.

Пришел отец. Проснулась мать. Сначала они и не обратили внимание на пустую кроватку. Пришло время завтракать и вот тут уж не вспомнить обо мне не могли.

Моментально папа был обвинен в том, что он оставил открытой дверь и ребенок ушел. Но потом опомнились – представить как выбрался этот ребенок из такого надежного сооружения как детская кроватка, они не могли. Украли, – мелькнула вторая мысль. На этом и порешили. Через десять минут весь небольшой офицерский городок искал "украденного". Привлекли к этому и органы милиции, но это не дало никаких результатов. Отчаявшись, мама шла домой, можно представить ее горе. Соседка, пытаясь успокоить ее, высказала интересную версию: "А что, если он свалился за кровать и спит там себе". Ответ можно было себе представить, но назойливая соседка сама заглянула во все углы и наградой за ее поиски послужил я, найденный под диваном.

Этим вводным рассказом очень хочется предостеречь всех пап и мам от опрометчивых решений, принимаемых после многочисленных и многообразных детских приключений.

Сколько их еще будет.

В ДЕТСКОМ САДУ

Я не знаю, когда меня впервые привели в детский сад. Но моя сознательная жизнь здесь началась одним летним утром. Помню, пришел я в группу. Уже тогда мы были охвачены обрядом взрослых – пожатием рук. И вот подходит ко мне Нина, моя одногодка и заявляет: "Давай поженимся!" – как сейчас помню ее высокий, тоненький голосок. "Давай" – ответил я, правда, еще плохо понимал, что это такое. Нина же мне и разъяснила: "Ты будешь мужем, а я женой". Все стало ясно. Маска серьезности покрыла мое лицо. Затем я каждые пятнадцать минут спрашивал ее: "Ну, когда мы поженимся?" – и все это было совершенно серьезно. А Ниночка со всей серьезностью, долго, по-взрослому объясняла, что сейчас не время, еще рано, надо подождать. Сколько ждать никто не знал. Не знаю, чем бы эта история кончилась, долго ли еще мы «женились», но один случай оборвал все надежды.

Наши кроватки стояли рядом. И вот, в тихий час, когда дети должны спать, но спит мало кто из них, большинство мучаются. (Сейчас бы эти два часа сна, днем!), так вот, завязался такой нехитрывй разговор между соседями.

– А тебе, что больше всего нравиться? – спросила Нина.

– Когда меня щекотят. А что? – Это были уже мои слова, как вы понимаете.

А мне нравится, когда меня гладят по волосам. Давай я тебя щекотать, а ты меня гладить по волосам.

И так все проблемы были решены. Предложение нашло практике применение.

Зоркий глаз воспитателя увидел это непорядочное явление и присек его. Нину переместили в другую часть спальни, подальше от меня. А моим новым соседом стал рыжий, веснушчатый мальчишка Артур. Два детских хулиганских характера действовали друг на друга таким образом, что всю спальную комнату охватывал как бы резонанс наших с ним действий. Если мы дрались, то и все вокруг ходило "на ушах". Если мы учились свистеть, то где бы ни была воспитательница, как бы крепко не спала, через две минуты она уже наводила порядок. Но больше всего любили мы прыгать на своих кроватях, пожалуй, вряд ли кто не оценил этого…

Естественно, на "шухер" одного человека ставить не забывали. Обычно это была одна и та же девочка. Кровать ее находилась у входа в спальню. Перед дверью стояло зеркало и в него был хорошо виден коридор, ведущий в спальню. Люда постоянно следила за зеркалом, а все в это время творили, что хотели.

Однажды Люда уснула. Никто этого не ожидал и поэтому не заметил. Пыль стояла столбом, и в этот момент зашла воспитательница, одновременно проснувшаяся Люда прокричала: "Ну, хватит, вам, дайте поспать!" И так получилось, что все успели лечь в кровати еще, когда Анна Григорьевна открывала дверь. А в тот момент, когда она уже вошла и были произнесены эти слова: "Дайте поспать". Попало, естественно, Люде. Но она держалась молодцом, никого не продала, за что в полдник вся группа отдала ей свои конфеты.

КАК БАЛОВСТВО ПЕРЕШЛО В РЕАЛЬНОСТЬ

– Павел, сегодня, мы будем играть в ковбоев! – заключила сестра.

– Давай! – возражений быть и не могло. Я любил играть с ней. Фантазии нашей не было предела. Если отец дарил мне лук со стрелами, то обязательно нужно было сделать второй. После этого начиналась настоящая перестрелка. Стрелы разили не только нас, но иногда и посуду, стекло в серванте, или люстру… После этого, орудия баловства обычно прятались подальше от родительских глаз. А все беды сваливались на землетрясения.

Мама удивлялась: "Как так, в ста метрах на работе не трясло, у вас же тут настоящая стихия?!" Общими усилиями мы ее конечно убеждали. Или играли в рыцарей. Два пластмассовых мяча со свистом рассекали воздух. И, естественно, они "рубили" не только наши руки и ноги…

Особенно любили играть в пограничников или в следователя с преступником. Тогда-то мы и доканали родителей своим желанием завести собаку. Хотелось большую-большую. Каково же было наше разочарование, когда из-за пазухи отец вытащил маленького щенка. Сначала нас убеждали в том, что он вырастет и превратится в нашу мечту. Но тойтерьер-карлик так и не рос. Но и мы уже ни о чем не сожалели. Кнопка (так мы ее назвали) оказалась на редкость умной собакой.

 

После нескольких месяцев обучения она уже служила, танцевала на задних лапах, ползла, давала голос, брала след, и самое главное – понимала команду "фас".

Но то, как обучали Кнопку исполнять эти команды, я не забуду. Не забуду, хотя бы потому, – что после этого обучения стал бояться собственной собаки. А выглядело это примерно так. Я бежал из одной комнаты по коридору в другую, за мной неслась Кнопка, рыча и лая, а за ней сестра, подгоняла собаку. После недели таких бегов, я был первым врагом у щенка. Она могла рычать на меня, а при случае и укусить. И одна из игр заключалась в том, что я убегал в лес, прятался, чаще всего на дереве, а по следу неслась собака, как настоящая овчарка на поводке у Ольги.

И вот новая игра в ковбоев.

Мы сидим на стульях задом наперед, это ассоциировалось с лошадьми. Наганы устрашающе щелкали в наших руках. Мы что-то кричали, стреляли куда-то, спрыгивали с лошадей, ползли. И после тяжелых боев решили отдохнуть. Отдых, в нашей игре, заключался в езде верхом и обязательно с сигарой во рту. Так как не было настоящих, мы свернули из тетрадного листа две сигареты, подожгли один из концов… и радости не было предела.

Конечно, новой игрой нельзя было не поделиться с друзьями. Но для большей реальности, решили воспользоваться не свернутой бумажкой, а настоящей сигаретой. Выбрали из коллекции Олежкиного папы самую красивую пачку. И надо же было придумать место игры – детский сад. В выходные дни здесь никого не бывало. Раскрученные карусели заменяли нам скачущих коней. Подражая героям кинофильмов, мы, как взрослые, достали по сигаретке. Баловство дошло до того, что мы даже умудрились зажечь их. Что делать с ними дальше никто не знал. Да и думать долго не пришлось. Чьи-то мощные руки подхватили нас с качелей. О, ужас, это был мой папа. Дома попало и мне и Олегу. Мы сидели на кровати и думали: "Как могли нас найти?". Несомненно это предательство, но чье?» К нашему удивлению это была сестра. Месть переполнила наши души. Олег и я дали клятву, что не успокоимся, пока не отомстим. Долго ждать этого момента мне не пришлось…

Как-то мы качались с сестрой на дверце шкафчика. Дома никого не было. Катались мы на этой дверце часто и все кончалось хорошо. Но в этот раз дверца не выдержала и отлетела…

Только в дверь вошла мама, я уже летел к ней сообщать новость о том, что Ольга сломала дверцу… Как я злорадствовал, когда весь «удар» воспитания пришелся по сестре. На ее косой взгляд ответ был краток: "Все, мы в расчете"…

МАРКИ

Вообще-то, если вы помните, в детский сад ходить нам не очень-то хотелось. Это сейчас мы понимаем, как не ценили это милое заведение, где не было никаких забот и хлопот, все за тебя решали другие. Но тогда казалось, какая беззаботная жизнь у взрослых.

Как им хорошо, никто им не указывает что и как делать, полная свобода. А в детском саду казалось скучно. Хотелось гулять по улице, а тебя укладывают спать. Есть не хочешь – так заставят. Игрушки, хоть их периодически меняли, надоедали.

И тут Мишка приносит на общее собрание нашей группы, решавшей вопрос "чем бы заняться?", маленькую книжечку, полную наклеенных марок.

На первой странице книжечки мы узнали фотографию нашей воспитательницы. Маленькие ручонки потянулись к книжечке, каждому хотелось иметь марку, кто-то оторвал уже и фотографию. А через несколько минут и листков не осталось. Все были удовлетворены.

Вечером Анна Григорьевна с озабоченным лицом перерывала в ящике своего стола: заглянула в сумку, вытряхнула все из нее и спросила у нас: "Не видел ли кто-нибудь маленькой зелененькой книжечки?"

Мы покраснели, но ничего не сказали. Через пятнадцать минут на столе у нашей воспитательницы образовалась небольшая кучка из кусочков бумаги. Мы думали, что увидев ее, Анна Григорьевна обрадуется, но вместо этого раздался сожалеющий с дрожащими нотками в голосе крик: "Ой, мой профсоюзный билет!"

Нам, конечно, не было понятно ее сожаление.

"СТРАСТЬ"

Мы часто слышим, что задатки наши, увлечения, привязанность к какому-либо делу рождаются в раннем детстве. Другое дело находят ли они дальнейшее свое развитие или нет. Но это уже не имеет значения. Хотя…

Меня всегда манил чем-то к себе папин радиоприемник. Конечно, и крутить его было интересно. Но было непонятно откуда берутся изнутри эти звуки. Любопытство взяло верх – не заглянуть во внутрь я уже не мог. Запасся отверткой, достал "запретный плод". Долго возился, наконец, он распался на две половины, сцепленные проводами. К счастью, они не были прочны. Еще через некоторое время из половинок полетели детали. Так стало ясно, ничего интересного внутри нет. Надо было собирать приемник снова в единое целое и поставить на место, так как скоро должны были придти родители.

Детали почему-то не умещались между двух половинок. Ну что ж, лишнее можно и выкинуть. Приемник был собран и поставлен на место.

Вечером отец потянулся за ним, взял, внутри что-то застучало.

После недолгих уговоров я возвратил недостающие детали. Папины друзья гораздо дольше меня копались в двух половинках. Сегодня, когда я уже немного смыслю в радиотехнике, могу убедительно сказать точно: – "Им не было легко".

ВОПРОС РАЗРЕШЕН

Это случилось еще на старой квартире. Соседями нашими была молодая семья, но это не важно. Главное у меня был сосед и друг одновременно – Олег. Мы были почти сверстниками и все время проводили вместе. Наши родители обычно одинаково одевали нас, покупали одни и те же вещи, игрушки, дабы мы не ссорились. Своими делами мы, обычно, занимались в его комнатке. Но это еще только вступление.

Однажды отец Олега принес сыну огромную машину. С этого момента и начались наши раздоры, хоть и жили мы как братья. Долго мы не могли поделить – кому играть сейчас, а кому потом. Дело доходило до слез. Но в конце-концов, как более рассудительный, Олег решил, что просто необходимо выкинуть эту машину. Сказано-сделано. Распахнулась форточка и "яблоко раздора" рухнуло на землю с третьего этажа. Треск был ужасный, и как все ужасное, понравился нам. Вслед за машиной полетело все остальное. Под окном собрались восторженные друзья.

Теперь перенесемся на этаж ниже. Здесь соседка, несмотря на свою занятость на кухне, все же обратила внимание на периодически пролетающие предметы мимо ее окна. Но пока она собралась и поднялась к нам на этаж, пока разобралась, из чьей квартиры вылетают вещи, прошло минут семь. За это время все что можно и нельзя мы уже выкинули. Когда родители с соседкой вошли в нашу комнату, они увидели только торжествующие лица двух фигурок, стоявших – одну на подоконнике, другую на полу, ищущую, что еще выбросить.

Естественно, нам досталось по заслугам. Но и родители получили урок.

СКАЗКА

У всех существует мнение, что сказки пробуждают у детей добро, учат любить природу, людей. Мы сделали подобные выводы, и даже решили "прыгнуть выше" головы, т. е. сказку сделать былью.

Мы – это опять же Олег и я.

Мама нам прочитала книжку про богатыря, который посеребрил себе ноги по колени, позолотил руки по локоть и стал сильным, победил врагов и всюду ему сопутствовала удача. А нам как раз в те времена не хватало силенок. Но как оказалось проблема может быть разрешена. И Олег даже нашел, каким образом.

Взяли сразу мечи, щиты, сообщили своим условным врагам, чтоб готовились к битве, и мы тронулись в путь, на аэродром. Здесь на кладбище разбитых самолетов Олег нашел стекловату, сверкающую на солнце. Не долго думая, (было лето и одеты мы были в шорты), мы потерли ноги, руки, а Олег успел даже лицо, стекловатой. Оценили взорами друг друга, – все было отлично. Бодрые, с гиканьем мы направились обратно. Наши друзья завидовали нам, в это время мы стояли на пьедестале. Но в облаках Олег и я летали недолго. Первым закричал Олег; я так и не понял в первое мгновенье, почему он так помчался домой. Но через несколько минут, когда мои ноги и руки начали, казалось, горсть огнем, я последовал его примеру.

Бедные наши мамы… Долго отмачивали нас в ванне и мыли под душем. Теперь мы часто смеемся над этим случаем. Но тогда нам было, поверьте, не до смеха.

ОХОТА

Все началось с того, как отец подарил мне на день рождения охотничье ружье, естественно, – игрушку. Но сделана она была просто великолепно, даже стреляло пробками. Весь двор оценил его возможности. Я был счастлив. Целый месяц просил маму сходить со мной на охоту.

Наконец-то эта мечта сбылась. Лес настоящий, дремучий, дальневосточный лес, где можно встретить и увидеть диких зверей, не прячущиихся от человеческого глаза, начинался прямо за нашим доморм. Взяли ружье, немного еды, фляжку с водой, бинокль и отправились на охоту. Следопытом, естественно, был я. Вел маму по зарослям, по полянам, по берегам речек, завел в такую чащобу, что маме стало не по себе. Это я понял по тому, как она заволновалась за обратную дорогу. Тут, чтобы успокоить ее (к тому же воображение мое разыгралось), я начал посвящать маму в тайны лесных следов. Не знаю откуда появились те знания, но без запинки рассказывал я маме о медведях, которые прошли именно вот в этом месте, о волке, который пробежал здесь голодный и ищущий добычу, пытался показать на лисицу, прячущуюся в кустах и наблюдающую за нами; несколько раз кричал: "Смотри мам, вон заяц пробежал", и угрожающе, всему животному миру, потрясал ружьем.

На одной из полян мы достали бинокль и начали рассматривать лесную опушку. Очередь смотреть была моя. Не успел поднести окуляры к глазам, как подпрыгнул и даже взвизгнул от удивления и радости. И детским восторгом обрадовал маму: "Мама, вот чудо! Медведь у дерева стоит и смотрит на нас!", – и предложил – "Давай подойдем, погладим его и угостим конфетой". К моему сожалению мы побежали, только не к медведю, а от него. Потом я долго плакал, медведь ведь не попробует конфеты никогда.

Рассказав о своем горе Олегу и еще одному своему другу Андрею, я уговорил их отправиться в лес, найти мишку и приручить его. Идти договорились в воскресенье, т. к. остальные дни ничего, кроме детского сада не обещали.

На завтрак я не съел свой бутерброд, спрятав его под рубашкой, и перед уходом на улицу прихватил консерву. Друзья были не менее сообразительны и тоже прихватили с собой всякой всячины. Так что с голоду нам помереть было не суждено, да и медведю тоже.

Часа три бродили мы по лесу, погода была теплая, солнечная. Встретили в лесу охотника, настоящего, с тех пор в душе я не охотник. Когда мы увидели этого бедного зайца, болтавшегося вниз головой на ремне у здоровенного мужчины, на глазах у нас появились слезы, душа переполнилась ненавистью к этому мужчине и одновременно жалостью к бедному зайцу, жалость эта перешла позднее в настоящую любовь ко всему живому. Под тем огромным впечатлением об дерево было разбито мое ружье. Ребята поняли меня, но ружье пожалели.

На этом наше путешествие не закончилось. Солнце уже перевалило через полдень. Куда мы забрели никто не знал, но детская беспечность не давала повода для волнений.

Долго не хотели начинать наш обед, все ждали встречи с мишкой, чтоб он мог попробовать человеческой пищи, тем более, что и заяц не давал покоя нашему воображению. Однако здоровый инстинкт молодого организма брал свое. Разложили наши припасы на траве солнечной поляны. Помучились с консервной банкой, не зная как открыть, и в конце-концов удовлетворились бутербродами. Потянуло на сон. Высокая мягкая трава вполне заменила нам постели.

Проснулись мы от страшного грохота и ярких вспышек света. Оказывается сухой нитки на нас давно уже не было. Мы побежали и тут только поняли, что не знаем дороги. Паника почти охватила еще незакаленные детские сердца, но появилась лесная дорога. Немного взбодренные мы побежали по ней. Ливень разыгрался не на шутку, земля, напоенная водой, больше не впитывала влагу, прямо на глазах росли лужи. Сильный ветер раскачивал деревья, порождал ужасные звуки. В то время, как и все дети, мы верили в лесных ведьм. Бабу Ягу, и нам казалось, что эти чудовища подстерегают нас на каждом шагу, заманивают нас в свое царство. Некоторые лужи были настолько глубоки, что казалось в них нет дна. И надо же было нам сократить себе путь. Мы свернули с дороги. Решили перебежать поляну и выйти снова на просеку. Почва под ногами заходила ходуном. Раздался крик Андрея. Мы обернулись, он уже по плечи был в земле, держался за какой-то куст и истошно кричал. И тут до нас дошло, что мы в болоте. Со слезами на глазах мы тащили палку, за которую ухватился Андрей. К счастью, все обошлось и через несколько минут мы уже снова бежали по дороге. Но детским силам есть предел. Сели на обочине, как воробьи прижались друг к другу и тряслись от холода.

 

Олег начал нас успокаивать: "Родители, наверное, уже хватились, так что скоро нас найдут". Тут свое слово вставил Андрей: "А меня не хватятся. Я сказал, что буду у вас". "И меня тоже не хватятся, я уже несколько вечеров провожу у дяди Коли с его собакой" – сказал я. Тут Олег пробубнил: "И я ведь с тобой у твоего дяди".

Что делать, мы не знали. И не знаю сколько бы еще мы так сидели если бы не вспомнили, что вечером будут показывать мультик «Ну, погоди!» все шесть серий подряд. Тогда их еще было шесть.

Это придало нам сил, и снова мы шагали по дороге. И какова наша радость, когда появились из-за деревьев крыши наших домов.

Как и предполагалось, дома нас никто не искал.

Получив хорошую взбучку, после горячей с горчицей ванны, Олег и я с удовольствием смотрели свой любимый мультфильм.

МАМА

Не забуду этого дня, когда мама рассказала мне о своей судьбе в годы войны. Теперь уже не передать точно ее рассказа, но смысл ее слов врезался в мою память. Это было как раз после нашего путешествия. После ее рассказа я понял откуда во мне непоседливость.

Война для мамы началась под Минском. Она тогда с моей бабушкой отдыхала там, а дед был там в командировке. В это черное воскресенье дед посадил их на поезд и отправил домой. Сам же по долгу службы остался. До сих пор у мамы слезятся глаза при воспоминании застигшей их в дороге бомбежки. Крики, плач, бегающие люди, разрывы. В этой суматохе моя шестилетняя мама потерялась, осталась одна.

Три последующих года она провела в семи детдомах. Более трех-четырех месяцев она не задерживалась в каждом из них, сбегала; ее всегда тянуло домой. Сбегала и снова попадала в детдом. Но не забыла своего родного края, родного города и дом в нем.

И однажды сбежала раз и навсегда. Месяцы она шла, укутавшись в платок, в валеночках по железной дороге на восток. Если везло, ехала на поезде. Добрые люди не дали умереть с голоду. А дома ее уже давно никто не ждал. Считали погибшей во время бомбежки поезда.

И вот представьте удивление, радость, первые мгновения непонимания и неверия моей бабушки, когда она открыла дверь на стук, и увидела свою дочь. Это надо было видеть или слышать мою маму, но мне всегда, кажется после ее рассказа, что я был свидетелем этого.

И уважение к хлебу впервые пробудила во мне мать рассказом о суровых годах войны… Бабушка, уходя на работу, говорила дочери и еще маленькому сыну (моей матери и дяде): "Вот две картофелины и хлебушек. Разделите его на три части и съедите утром, в обед и вечером. Конечно, дети не могли удержаться от того, чтобы не съесть сразу. А вечером приходила мать и по глазам их понимала все. Тогда по ее щекам начинали течь слезы. Она обнимала детей, пытаясь хоть своим теплом согреть их, зная что большего дать не сможет до следующего утра.

После этих рассказов я не могу смотреть на тех бездушных людей, для которых самое святое не свято.

РАССТАВАНИЕ

Мне уже исполнилось семь лет. С каким неописуемым ожиданием торопил я время. Хотелось в школу. Мы уже сходили с друзьями в свой будущий второй дом и еще больше захотелось попасть за эти загадочные стены. Но в эту школу больше попасть мне не удалось. Семья наша переезжала за тысячи километров, в совершенно другой конец нашей бескрайней страны. Машина с контейнером стояла у подъезда, знакомые и незнакомые люди выносили и грузили веши. Обычно, как я уже заметил, люди переезжают с одного места на другое веселыми, во всяком случае у них хоть веселые лица и глаза. На себе я этого не испытывал. На душе как кошки скребли. Как жалко было расставаться со своими друзьями, особенно с Олегом. Я даже упрашивал его ехать со мной. Еще грустней было расставаться с этой землей. Нигде больше не ждало столько романтики, сколько было здесь. На память пришло последнее землетрясение и связанный с ним веселый сюжет.

Звенел будильник. Я чувствовал, что действительно земля трясется, вернее не земля, а пол. Пианино каталось из одного угла в другой, посуда летела с полок, в окно было видно качающиеся дома. Но самое интересное было смотреть на бегающих перепуганных родителей. Папа пытался открыть дверь, но она не поддавалась. Кругом стоял страшный скрежет.

Конечно, все могло кончиться трагически, но тогда я этого не снимал. Теперь я жалел, что этого больше не повториться, и становилось грустно.

Итак, прощай Камчатка, здравствуй Волга!

Часть II

ПЕРВЫЙ РАЗ В ПЕРВЫЙ КЛАСС

Медленно тянулись последние летние дни. В школу хотелось чрезвычайно, наверное, никогда больше не испытываешь такого желания, когда ничем не скрываемая зависть к школьникам, зародившаяся в детском саду, еще теплится в наших сердцах.

В детском представлении идет ассоциация слов школьник со свободой. Казалось, в школе нас ждет что-то необыкновенное. Да, действительно, необыкновенного здесь было очень много. Но страсть к учению, почему-то исчезает сразу. Такова природа человека, он всегда ценит то, чего не имеет. Это старая истина.

На маленького человечка ложатся различные заботы, их огромное количество, встают неразрешимые задачи, появляются обязанности. И главное, от этого никуда не уйдешь. Приходится выносить все тяготы жизни.

Но пока никто из тех, кто собирался в школу в этом году впервые, не знал этого. По рассказам старших сестер и братьев складывалось розовое представление о своем будущем. Но так как толком еще мы не знали, что нас ждет, на душе появлялось чувство неизвестности и загадочности.

А в первый день сентября к этому настроению прибавляется небольшой внутренний страх перед неизвестностью. Мы начинаем чувствовать себя неуверенно, глаза расширяются и смотрят на мир удивленно. Сбившись в кучу, первоклассники боязливо поглядывают по сторонам, естественно, смотрят друг на друга.

Таким и я стоял в этот день, букет цветов в моих руках вообще лишил меня дара речи. Поэтому долго не мог я ответить на вопрос первой нашей учительницы, Татьяны Ивановны: "Как твое имя, мальчик".

Школьные коридоры казались бесконечно длинными. Класс был целой вселенной, а парты, за которые сейчас и не посмеешь сесть, боясь сломать, обещали спрятать не только будущие шпаргалки, но и нас самих.

Закончился обряд знакомства и рассаживания. Горе свалилось на голову всем мальчикам – каждого из нас посадили рядом с девочкой. Почему-то это так подействовало на всех странным образом. Мальчишки и их соседки девчонки сидели ни живые и ни мертвые. Только изредка мельком посматривали друг на друга.

Хотя было и интересно слушать учительницу, но от невольного желания поболтать, особенно в конце урока хотелось "выть", а болтать было не с кем. Да и о чем можно говорить с девчонкой? Этот вопрос задавал себе не только я.

Первая неделя пронеслась незаметно. Снова наступил понедельник. Опять надо было идти в школу. Утром мама проводила меня до самых дверей класса. Было еще рано, учительница пока не пришла. Посмотрев на свою соседку по парте, мне стало не по себе. Тоска защемила сердце. Не выдержав этого испытания, я потихоньку исчез из класса. Погода в эти сентябрьские дни стояла чудесная и невозможно было придумать ничего лучшего, чем кататься на велосипеде. Ездил и снова наслаждался беззаботностью.

Вечером мама спросила про дела в школе. Я ответил общими фразами: "Все хорошо". И даже сумел рассказать, чем мы занимались. А довольная мама слушала и улыбалась, а в конце моего сочинения невзначай заявила: «Встретила я сейчас твою учительницу Татьяну Ивановну. Она, кстати, живет здесь, в нашем доме и обещала зайти к нам сейчас, помочь наверстать упущенное». Краска стыда залила мое лицо. Потом, придя в себя, подумал: «Да, мне не позавидуешь. Спокойной жизни теперь не будет. И надо же было ей поселиться здесь?»

СВЕТЛАНА

И все-таки акселерация – явление не только заметное по внешнему виду детей, но и по усложнению возникающих перед нами вопросов. Когда впервые задумывались о любви наши папы и мамы? Немного смущаясь, мои родители теперь признаются, что это было в возрасте 12 лет. Сегодня братишка одного из моих знакомых заявил, что он влюбился в девочку из своей группы, а ему всего 6 лет.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделиться: