Название книги:

Женщина ночи. Разные лица любви

Автор:
Тина Палецка
Женщина ночи. Разные лица любви

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Рано утром они заехали за Настей и в лесу были в числе первых грибников. Андрей с детьми ушли далеко вперёд, а подруги брели не спеша, наслаждаясь красотой осеннего леса. Обменивались впечатлениями и эмоциями обо всём происходящем.

Илона, как любящая мать, хвасталась успехами своих детей. Природа в полную силу наделила её могучим инстинктом материнства, который проявлялся даже в её внешнем облике. Она имела пышные формы, развитые бёдра, как будто созданные для лёгких родов. Волосы красила в тёмно-каштановый цвет, чтобы скрыть раннюю седину. Носила средней длины стрижку, которая обрамляла её крупные черты лица. Окна души – глаза были приветливо распахнуты навстречу миру и говорили о чувствительности и отзывчивости. По обеим сторонам рта от глаз спускались морщины, свидетельствующие об усталости. Дети и любимый муж стали полюсом, вокруг которого и вращалась вся её сфера.

Тем не менее весь её облик был притягательным для глаз, так как излучал достоинство чистой и любящей души. Рядом с ней удваивалась радость, а разделённое горе уменьшалось вдвое. Настя слушала её рассказы, и в свою очередь говорила о том времени, когда они вместе работали в больнице. Расспрашивала о коллегах.

Грибы встречались довольно часто, только она плохо их замечала.

– Мне кажется, что-то нарушило твоё внутреннее равновесие? – позволила себе заметить Илона, беспокойно поглядывая в её сторону. – Даже грибов не видишь!

– Ты проницательна! – протянула Настя, одарив подругу улыбкой с оттенком печали.

– Устала, надоело то, чем занимаешься? – сочувственным тоном поинтересовалась девушка и, срезая очередной гриб, продолжила: – К тому же это не самое достойное занятие в глазах других.

Последние слова Илона добавила для того, чтобы дать понять: она сама принимает подругу под любым соусом. Настя взглянула на неё с доброй улыбкой:

– Уронив свое достоинство, делаю вид, что это не моё!

– Главное – как ты сама к этому относишься, – попыталась сгладить промах Илона.

Настя же, одобрительно улыбаясь, продолжила:

– Нет, я не устала. Наоборот, хотела бы с головой уйти в это занятие, но возникло препятствие.

– Милиция? – глаза подруги затуманились тревогой.

– Нет! На эту загадку есть другая разгадка.

– Влюбилась?

Илона была человеком созерцательного сердца, и с ней можно было говорить без утайки. Настя согласно кивнула и обвела взглядом лес со словами:

 
О, осень, багряный сквозной вестибюль,
Пути от тебя нет ни к марту, ни к маю.
Спаси ты меня от отравленных пуль,
Которые сам для себя отливаю.
 

– Красиво! – оценила подруга. – Это твоё сочинение?

– Нет. К сожалению, забыла имя автора.

– Значит, точно влюбилась! Вот здорово!

– Здорово, если можешь себе это позволить, а у меня бесконечный мысленный поиск и противоречия с самой собой, – рассеянно глядя по сторонам, пояснила Настя.

В сердце её снова закипала смута и неуверенность.

– Интересная трактовка! – Илона остановилась как вкопанная и глянула на дело с иной точки зрения: – Нужно не чувств бояться, а их отсутствия. Зачем тратить душевные силы в бесполезных попытках?

Настя машинально взяла подругу под руку и принялась проливать свет на сложившиеся обстоятельства:

– Послушай: он знает обо мне всё! Ну, это ладно! Его мир мне совсем незнаком, и это было бы еще полбеды! Плохо то, что круг его общения вплотную пересекается с моим. Его бизнес связан с иностранными компаниями, представители которых нередко мои клиенты. Разве что организовать семейный подряд! – прорвалась шутка в конце тирады, и снова наплыло облако серьёзности.

– Как сам предмет твоих воздыханий относится к тебе?

– Нежно.

– Тогда почему бы тебе не перестать этим заниматься? – назидательным тоном начала подруга. – Ведь так будет намного легче строить отношения и возможности…

Настя даже не позволила ей договорить:

– Об этом не может быть и речи! Во-первых, поздно внедрять в меня нравственные поучения. Во-вторых, не уверена, что он этого от меня ожидает.

Илона задумалась:

– Правда, непросто, – и сочувственно вздохнув, поинтересовалась: – И что, вы постоянно одними тропами ходите?

– Да. И это здорово усложняет жизнь! Понимаешь теперь, почему мои составляющие конфликтуют между собой? – пояснила Настя и выжидательно улыбнулась.

Илона была женщина серьёзная, рассудительная и имела дар разрешать неразрешимые вопросы. Несколько минут она хранила молчание, а затем, движимая желанием помочь, изложила свои соображения:

– Вот что я думаю, моя дорогая блудница: не стоит строить догадки на пустом месте. Если ты ему приглянулась изначально, ничто и в дальнейшем не повредит чувствам. Так что не нужно терзать себя сомнениями и обрубать крылья прекрасным порывам.

– Вполне возможно, но возникла проблема нравственного порядка. Бросить это занятие я не могу. Привычка к ночной жизни влечёт. Хотя сейчас с меня в этом деле мало проку. А опыт предыдущих любовных отношений сильно пугает. В общем, я попалась как птица в силок.

– Настя, голос опыта может звучать обманчиво. Если закроешь двери для любви, она влетит в окно. Так что лучше позволь сердцу выиграть это сражение. Будь сильной. Делай то, что должна. Время покажет, – заключила подруга, глянув на неё глазами, полными света.

– Да, Илона. Ты права. Держать чувства взаперти – это словно лишить душу дыхания, – поразмыслив, согласилась Настя, и её взгляд наполнился спокойствием.

Казалось, что даже атмосфера леса звучит в унисон со словами подруги, приглашая испытать чувство восторга и покоя одновременно.

– Потребуется время, чтобы во всём разобраться, – выдохнула Настя.

– Вот и хорошо. Я рада, что ты поняла то, что из песни слово не выкинешь. Теперь займёмся грибами.

Житейская чуткость и удачно подобранные слова подруги принесли успокоение. Илона чётко уловила её ощущения. Не зря между ними всегда существовало духовное родство и умение прислушаться друг к другу. Вот и сегодня её благотворное влияние оставило на душе отпечаток света, добра, и всё рисовалось в менее мрачных красках.

Вдоволь насладившись великолепием осени, с полными корзинками грибов, они все вместе отправились к Илоне домой. Очутившись в семейном кругу, и подавно удалось отвлечься от тягостных размышлений. Здесь она отдыхала душой. Грелась у домашнего очага, и в сердце проникало то благотворное влияние, которое на неё оказывало это семейство.

За ужином много шутили и смеялись. Откровенные излияния, продолжительные беседы всегда сопровождали эти дружеские посиделки. Дети своими улыбками и репликами рассыпали вокруг бисер радости, а Илона рассказывала забавные истории об их похождениях. Настя, в свою очередь, не скупилась на похвалы, прекрасно понимая, как важно для Илоны слышать эти добрые слова. К тому же она легко находила с детьми общий язык и умела общаться. Читала интересные истории и сказки. Внимала их рассказам.

Андрей относился к ней со снисходительным почтением. Сообразительность не позволяла ему задавать глупых вопросов, и он не опасался за то, что в этой дружбе может пострадать нравственность его жены.

Домой Настя вернулась за полночь. Общение с природой и близкими людьми освободило её от ненужного беспокойства, и она уснула сном младенца.

* * *

Состояние влюблённости, конечно, дело серьёзное, но нельзя же по этой причине оказаться без средств к существованию. Хотя первый вечер после длительного перерыва Настя только то и делала, что смотрела по сторонам, ожидая с минуты на минуту увидеть Илью. Но ближе к концу вечера её терпение закончилось, надежда померкла, она улыбнулась мужчине, который расположился рядом, и сказала, что в баре слишком накурено и нечем дышать. Сказанное нашло живой отклик. Седоволосый, полноватый англичанин пришёл в заметное волнение и поинтересовался, не облегчит ли эту тяжёлую участь очередной бокал бренди.

Настя ответила, что он, несомненно, сыграет свою положительную роль, и не будучи настроенной на романтический лад, тут же добавила, что прогулка по свежему ночному воздуху в сторону отеля все окончательно исправит. От подобного заявления на лице собеседника появилось выражение неловкости, и он сказал, что жена не одобрит подобную выходку.

– Разве обязательно рассказывать?

– Догадается.

– Как же она об этом догадается? – от удивления Настя едва не поперхнулась коньяком.

Однако мужчина был философом и, продолжая ёрзать на табуретке, пояснил, что на воре и шапка горит, после чего сильно призадумался. Желание вызвать к себе интерес подтолкнуло Настю подсказать, что если он не воспользуется сегодняшним шансом, то скорее всего, потом пожалеет об упущенных возможностях. И принялась разрисовывать картину, как в преклонном возрасте, сидя с трубкой у камина, он будет думать: «Эх, какой же я был дурак, что не принял дары той любезной дамочки». Но как известно, в прошлое нет возврата. К тому же, воспользовавшись этой скромной услугой, всегда можно будет щегольнуть этим перед своими друзьями и просто насладиться воспоминаниями. И сказать себе: «Жизнь прожита не зря. Я много путешествовал. Вкушал райские плоды от всякого древа в саду».

Это соображение нашло живой отклик, заметно утешило гостя, и его мимика выдала расположение к улыбке. И предоставив ему несколько минут времени на то, чтобы окончательно усвоить мысль, Настя сказала, что уже два часа ночи.

Направляясь к выходу и сокрушаясь о том, что переступил порог этого заведения верным мужем, а покидает его подлым обманщиком, Чарльз – так звали англичанина – при этом крепко держал её за руку.

Не пошло дело на лад и в его пенатах. Чарльз сильно волновался, любовный ритуал не складывался, и он моментально счёл это наказанием за измену жене, откупился от продолжения двойным вознаграждением, а на прощание зачем-то попросил номер её телефона и сказал, что если не приедет сам, то обязательно позвонит. Вот чудак!

 

По дороге домой Настя даже раскаивалась в том, что так усердно занялась флиртом и проявила инициативу.

* * *

В рутинных делах и хлопотах прошло несколько недель, а Илья всё не появлялся. Потихоньку её бизнес вошёл в привычную колею, и показалось, что собственная фантазия увела её бог знает куда.

И вот однажды вечером Илья появился снова. Настя почувствовала его присутствие ещё до того, как увидела. Он вошёл в бар с журналом под мышкой. Осмотрелся по сторонам и прямиком направился к ней:

– Можно тебя на минутку?

Настя поднялась, осветив его приветливой улыбкой.

– Давай сядем за этот столик в углу, там как раз освобождается место, – предложил Илья, пропуская её вперёд.

Это было местечко, сокрытое от любопытных взоров декоративным столбом с афишами прошлых лет. Здесь было приятно уединиться и потолковать о делах.

Волнение напомнило о себе с новой силой, и пытаясь урезонить смятение, она села рядом. Илья казался спокойным и безмятежным, а в глазах его читалась радость от встречи. Знакомый запах одеколона, горьковато-сладкий, окутывал и пьянил, возвращал к первым минутам близости.

– Ну что, беглянка, как дела? Что же ты свой номер телефона не оставила? – поинтересовался Илья, нежно глядя ей в глаза и одновременно коря взглядом.

Не желая выдать смятение, она старалась подыскать подходящий ответ и взяла шутливую ноту:

– Ведь ты знаешь место прописки.

– Знаю. Только первые дни после того, как мы расстались, тебя здесь не было. Потом я уезжал в командировку.

«Значит, его чувства ко мне не изменились», – моментально воспряла духом Настя и, собравшись с мыслями, поинтересовалась:

– Куда ты уезжал?

– В Германию.

– Правда, что у них там во всём царит полный порядок?

– Правда.

– Но войну всё равно проиграли, – небеспричинно захотелось ей бросить камень в огород этой нации.

Помедлив несколько минут в раздумье, Илья ответил твёрдым и уверенным голосом:

– Проиграли. Однако с ними легко вести бизнес.

«Да уж»! – подумала Настя, вспоминая Дитриха.

– Как ты? – торопился сменить тему Илья. – Я всё время о тебе думал.

Чуткое ухо души уловило искренность. Его слова звучали так отрадно. От них кружилась голова, и всё остальное теряло смысл.

– И я о тебе думала, – незаметно слетела с неё маска.

Между ними снова пробежала такая знакомая искорка, и теперь уже не одна, а целый фейерверк радости и нежности.

– Уйдём отсюда, так хочется остаться с тобой наедине. Ты моя гавань, моя отдушина, – сказал Илья, придвигаясь поближе к ней. Он смотрел на неё взглядом, полным желания и нежности.

– Как часто ты в этом нуждаешься? – не удержалась от вопроса Настя, выдавая тем самым свою неуверенность. И тут же спохватилась нелепости такой трактовки. Это было похоже на допрос, проводить который было просто не тактично.

– Не знаю. Жаль, что постоянно вмешивается бизнес, поездки, личные разборки, – приятным и задумчивым голосом ответил Илья. Он поднял на неё глаза, в которых была боль и противоречивость чувств.

– Ты расстался с женой?

– Мы умерли друг в друге.

– Как поэтично ты выражаешься! Угадываю в тебе поклонника этой музы.

Илья добродушно улыбнулся:

– Нельзя допустить, чтобы проза жизни нас раздавила. Ты, Настя, тоже совсем другая, чем большинство барышень в этом баре. Ходишь по краешку, но не соскальзываешь.

– Главное, чтобы не пытались столкнуть, – пошутила Настя.

Заподозрив, что у Ильи сложились неверные представления о внутренних качествах её коллег, Настя продолжила с добродушной улыбкой в глазах:

– Спасибо, Илья. Знаешь, многим здешним девушкам присуща элементарная человеческая порядочность. Одни зарабатывают для того, чтобы дать детям хорошее образование. Другие – чтобы подкормить целую стаю бедных родственников. (И вспомнила, что уже завтра обещала старшей сестре выслать деньги для первого взноса на покупку квартиры). Лишь единицы рьяно стремятся к богатству и власти, чтобы заглотить побольше.

Кого она имела в виду в лице последних, не было секретом.

– Да, – Илья провёл рукой по глазам, задумался и через минуту процитировал слова: «Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым».

– Я полностью согласна с этим высказыванием Ницше, – отозвалась Настя.

И это привело Илью в замешательство:

– Вот как, девочка моя! Так ты и всемирно известных философов знаешь! – при этом он одарил её внимательным взглядом, в котором читался нескрываемый интерес.

– Ну как же не знать, если они всемирно известные, – рассмеялась Настя.

Илья обнял её за плечи и крепко прижал к себе:

– Ты моё нераскрытое сокровище!

– Спасибо тебе за то, что ты принимаешь меня такой, какая я есть, – подняла на него глаза Настя. – Хочется продолжить начатую мысль словами Сомерсета Моэма: «Она была как чистый глубокий родник на лесной поляне – в него божественно приятно окунуться, но он не становится менее прохладным и прозрачным от того, что в нём купались и бродяга, и цыган, и лесник».

– Ты просто очаровываешь изяществом своего ума и чуткостью сердца. Кажется, я тебя люблю, – сказал Илья, глядя ей в глаза.

– И мне так кажется, – не стала сдерживать наплыв наполняющих душу чувств Настя.


Благодаря всепобеждающим доводам сердца, любовь нашла свой путь. Теперь они встречались регулярно. Созванивались каждый день. С каждым днём Илья становился всё ближе и родней.

Душа, объятая любовью, правила бал, и спорить с ней было бесполезно. Их сердца бились в унисон, и никто не хотел задумываться о существующих преградах.

Пересилив себя, она иногда встречалась с постоянными клиентами. Только как ни старалась приковать своё внимание к их персонам, былая заинтересованность испарилась. Просвечивал голый финансовый интерес.

Илья занял главное место в её сердце. Он окутывал её своей заботой и нежностью. Пробуждал потребность сочинять стихи. Искренне высказывал своё мнение, внося в это столько остроумия и добродушия, что ей запросто верилось в наличие таланта. Они вместе ходили в кино и на выставки, а потом укрывались от мира в его квартире. И по-прежнему не задавали друг другу каверзных вопросов и не брали обещаний. Понимали друг друга с полуслова, с одного взгляда, и их кружило в вихре счастья. Её внутренний мир цвёл весенним садом.

Лишь один вопрос уже долгое время не давал Насте покоя и ждал подходящего момента, чтобы завести об этом разговор.

В этот день они брели по аллее парка, осенённого клёнами. Сквозь просветы ветвей лучи солнца посылали своё последнее тепло. Вокруг царила атмосфера покоя и уюта, но в этот самый момент нелепый вопрос слетел с её губ:

– Помнишь, я дала тебе номер телефона Сони? Как она?

Илья моментально разгадал эту маленькую хитрость.

– Моя милая шпионка. Прибегаешь к уловкам, чтобы детально разведать о подруге?

– Да, – честно призналась Настя, догадываясь о том, насколько легко всё прочитать в её душе.

Илья улыбнулся этому простодушному признанию:

– Я поступил не по-джентльменски и не отозвался на просьбу женщины.

– Да? Мне казалось, что вы друзья.

– Друзей у этой пройдохи нет. А вот врагов много.

– Но ты не один из них?

Лёгкая тень раздражения промелькнула на его лице:

– Знаешь, Настя, не хочется даже говорить о ней.

– Да, ей приписывают столько злодеяний! – она не удержалась от замечания, чувствуя нарастающий прилив любопытства.

– Об их количестве мне трудно судить. С покаянием она ко мне не приходила. Однако её бесконечный словесный сор становится невыносимым. По роду своей службы я был вынужден всё слушать, так как имел на то указания. Её общественная деятельность включала в себя доклады и доносы. Времена изменились, но дамочка по инерции продолжает рапортовать, причислив себя к числу сильных мира сего. Её даже наградили меткой кличкой Непризнанный Авторитет.

Прослушав его рассказ, Настя в горячности не смогла сдержать возгласа удивления:

– Господи! Так это правда! – и тут же раскаялась в своей бестактности, осознав, как глупо было затевать подобное расследование.

– Что, дорогая? – недоумевающе смотрел на неё парень.

– То, что ты имел отношение к структурам КГБ, – прозвучало смущённое пояснение.

Илья снова замедлил шаг, затем совсем остановился. Мягко взял её за руку и усадил рядом с собой на ближайшую скамейку. И сохраняя самообладание, пояснил:

– Во времена Союза это была одна история, а теперь – другая. Я же никогда не заостряю внимание на твоём бизнесе.

Он сидел рядом, такой родной и близкий сердцу. На его по-детски простодушное лицо набежала тень огорчения, но в глазах по-прежнему сверкали знакомые искорки любви и расположения. Насте стало ужасно стыдно за себя, пришлось извиниться и прикусить язык.

Илья не заметил возникшего замешательства и продолжал:

– Мне нравится, как ты себя проявляешь. Я люблю твою сущность, твою благородную душу. Всё остальное не имеет значения. Ещё я люблю тебя за то, что ты сильная.

 
Затем он процитировал строки Франсуа Вийона:
Я знаю шлюх – они горды, как дамы.
Я знаю дам – они дешевле шлюх…
 

– Поверь мне. Я действительно знаю тех и других.

Настя глубоко задумалась, а Илья нежно обнял её, привлёк к себе и сказал:

– Душу нужно беречь, чтобы по завершении земного пребывания вернуть её в вечность чистой и светлой. Порядочность должна быть присуща любому делу. Будешь честным и откровенным с самим собой, обозначишь свои ценности, тогда и жизнь повернётся так, что оградит тебя от участия в грязных делах. «Ибо что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить или повредить себе?»

Слушая эти слова, Настя ощущала как всё сильней и сильней проникается отрадным и успокоительным чувством симпатии к своему любимому. Сочетание интеллекта и душевной доброты, цельность мыслей, умение говорить и слушать завораживало. Его принципы были сродни и ей самой, плюс к этому открывался и новый мир мыслей и ощущений.

Какое-то время они сидели молча, любуясь закатом. Илья по-прежнему держал её в своих объятиях, подпитывая идущими от него вибрациями любви. Дул тёплый, ласковый ветерок, напоминая об ушедшем лете. Краски заката становились все ярче и не отпускали глаза.

Первой молчание нарушила Настя:

– В субботу день рождения моей подружки. Она приглашает нас обоих.

– Кто она? – деловито поинтересовался Илья.

Подозрительность в его голосе заставила Настю пуститься в подробные объяснения:

– Ты её не знаешь. Мать троих детей, мужняя жена. Чудесный человек!

Она быстренько набросала семейный портрет друзей, заверила, что в их компании будет комфортно и интересно. Илья одарил её ласковым взглядом и охотно откликнулся на приглашение, после чего добавил, что ему нравится бывать в кругу семейных людей. Сказанное наводило на мысль о том, что он тоскует по своей семье, и Настя не удержалась от вопроса об этом.

– Я скучаю по своему сыну. Он живёт в другом городе, а теперь уже и в другой стране, – из этого уклончивого ответа стало ясно, что ему не хочется об этом говорить.

– Что купить в подарок? – заботливо поинтересовался Илья.

– Давай, я это уточню у Илоны, – сказала Настя, и её сердце сладко ёкнуло в предвкушении совместных радостей.

– Правильно, приятно, когда подарок уместен, – согласился Илья и чистосердечно улыбнулся.

В меркнущем свете дня они неспешно побрели домой. В воздухе парка была разлита какая-то особенная, пленяющая душу тишина. Проходя мимо цветочного рынка, Илья остановился, чтобы купить букет роз. Выбрал самый большой и яркий и протянул ей цветы со словами:

– Это тебе! Прекрасный букет цветов и моих нежных чувств.

Очарованная душа отозвалась в тот же миг. Настя поблагодарила за красоту слов и цветов, поцеловала любимого в щёку и взяла его под руку.

* * *

Следующую неделю они почти не виделись. Илья звонил днём, скорее всего, не желая пресечь её походы в бар.

Илона попросила в подарок крем для лица. Наконец-то она решилась уделить внимание и себе самой, так как раньше оно целиком было адресовано детям и мужу. Подруга очень обрадовалась тому, что Настя придет не одна, и с нетерпением ждала знакомства с Ильёй.

И Настя всем своим существом ждала и предвкушала это событие. Неуверенность отпустила, а чувство привязанности крепло с каждым днём. Мысли о будущем стали сводиться к мысли о любимом. Через него она просыпалась к жизни. Илья вдунул смысл в её существование. Казалось, вот-вот он отыщет в своём сердце самые важные слова и скажет их. Раскрашенные картины будущего заметно улучшали её настроение. Сердце билось сладостно и восторженно.

 

На столике красовалась ваза, в которой стояли подаренные им розы. Они уже слегка завяли. Настя собрала алые лепестки и положила их в сборник стихов Анны Ахматовой. И написала на странице для заметок: «Есть люди, подобные звёздам. Им тесно в обыденной жизни, их души рвутся ввысь и смеются над всем, что тленно, инертно… Но они остаются с нами и сияют сквозь суровость бытия. Однажды соприкоснувшись с подобными душами, мы всегда будем к ним тянуться, желая окунуться в их свет и кристаллизируясь в нём».

За день до юбилея Илья забежал на полчаса, чтобы оставить кремы, которые купил в подарок во время однодневной поездки в Швейцарию.

– Пусть будут у тебя. Вдруг забуду.

Кремы оказались дорогими и качественными, и Насте льстило подобное отношение к её подруге.

– Кстати, я и тебе принёс небольшой подарок, – и он протянул ей книгу Данте «Божественная комедия».

Это произведение произвело на него сильное впечатление. Заставило задуматься о смысле бытия, переосмыслить само понятие «жизнь».

– Спасибо, Илья, за чудесный подарок! Во сколько ты завтра освобождаешься?

– К шести постараюсь. А сейчас мне нужно бежать.

Он обнял её как никогда крепко. Направился к выходу, но в дверях обернулся:

– Я очень тебя люблю! – и струящийся из любимых глаз свет залил всю комнату.

– И я тебя люблю.

– Ну, пока.

Теперь Настя окончательно пробудилась к жизни: чувствовала себя счастливой и любимой. Настроение минувших недель было овеяно любовными утехами и философскими беседами. Даже не верилось, что ещё совсем недавно она добровольно пыталась этого избежать.

Вечером этого дня она осталась дома и посвятила его чтению подаренной книги. Ночь выдалась дождливая и ветреная. Как нельзя лучше подходила для чтения мистического и таинственного. Порывы ветра завывали, дождь стучал по стёклам и подоконнику, а она не отрывала глаз от устрашающих строк поэмы. Дочитала до третьей главы, в которой Данте помещает в ад тех, кто прожил жизнь в бездействии, не совершая ни праведных, ни грешных поступков: «То горестный удел тех жалких душ, что прожили, не зная ни славы, ни позора смертных дел» (This miserable mode maintain the melon – choly souls of those, who lived withouten infamy or praise). Настя предалась размышлениям: хочет ли автор тем самым сказать, что любое действие лучше бездействия? Души приходят в этот мир для того, чтобы учиться, а не пребывать в инертном состоянии. Даже совершённый грех – это урок. Бездействующий не интересен ни силам добра, ни силам зла. Здесь нет души, за которую можно сражаться.

Общение с Ильёй подстегнуло её интерес, и во что бы то ни стало хотелось добраться до сути. «Интересно, что думает об этом Илья. Завтра я у него обязательно спрошу», – решила Настя, закрывая книгу.

* * *

Первая половина следующего дня прошла в приятных хлопотах. Она посетила косметолога и парикмахера, сделала массаж и, довольная своим отражением в зеркале, вернулась домой. Чтобы унять набежавшее волнение, выпила несколько коктейлей и, поглядывая на часы, погрузилась в ожидание встречи.

Близился вечер, и волнение усиливалось. Первый раз они вместе идут в гости. До этого принадлежали лишь друг другу. Проводили вместе много времени, теперь предстояло вынести их отношения на всеобщее обозрение. Мысль об этом доставляла удовольствие и заставляла волноваться одновременно.

Стрелка на часах уже миновала цифру шесть, но Илья не появлялся и не звонил. Он не имел обыкновения опаздывать, и Настя сама набрала номер его мобильного. Ответа не последовало. Теряясь в догадках, перебирая в уме возможные причины отсутствия, она не могла найти себе места от нахлынувших недобрых мыслей. И одна из них её сразила как удар грома: «Как сильно он меня вчера обнял при расставании, как будто прощался».

Сердце твердило, что этого не может быть, а ум сопротивлялся.

В половине седьмого позвонила Илона:

– Вы где?

– Я у себя дома. А он – не знаю, – не скрывая тревоги, отозвалась Настя.

– И что сейчас делать? – поникшим голосом спросила подруга.

– Сейчас приеду.

И пытаясь прогнать дурные мысли, она вышла на улицу. Такси подъехало довольно быстро, и уже через десять минут Настя принимала «успокоительное» из уст виновницы торжества:

– Прекрасно понимаю твою тревогу, только уверена, что его задержали дела, и скоро он даст о себе знать.

Дар подруги понимать и сочувствовать согревал сердце. Настя с благодарностью прикоснулась к её плечу:

– Нет. Он бы обязательно предупредил о своём опоздании. Здесь что-то глубоко не так. Он сильная натура. Мог решиться на разрыв, – и тревожные помыслы завладели её сердцем с новой силой.

Илона просила не торопиться с умозаключениями, хотя волнение передалось и ей самой.

– Какой чудесный крем! Никогда таким не пользовалась! – восхищалась девушка.

– Вот и хорошо, будь красивой! Пойдём к гостям. Как говорится, утро вечера мудренее, – и Настя взяла подругу под руку.

Илона обладала весёлым нравом и отзывчивым характером. Её доброта и внимание немного успокоили растрёпанные чувства, а несколько выпитых рюмок вернули присутствие духа. Хотя всё происходило словно в тумане и общение шло чисто механически, Настя вносила в болтовню свой скромный вклад: поддакивала или выражала неуверенность. Отвлеклась от тревог, обсуждая злободневные темы.

Обычно она баловала детей подарками и интересными историями, но в этот вечер даже они почувствовали её внутренний дискомфорт. Не зря говорится, устами младенца глаголет истина.

– Тётя Настя сегодня в каком-то трауре, – простодушно отметил старший сын. Он примостился у неё на колене и обвил шею руками.

Сестренка, претендуя попасть на второе колено, добавила:

– Может, съела что-нибудь…

Однако мальчишка окинул Настю серьёзным взглядом и высказал иное предположение:

– Или влюбилась.

– Значит, тётя Настя скоро выйдет замуж! – захлопала в ладоши сестра.

Ребятишки щедро насыпали соли на рану и неохотно отправились играть в свою комнату.

Эта детская непосредственность никого не оставила равнодушным. Гости дружно поддержали идею возгласами о том, что давно уже пора шить наряд подвенечный. Лишь Илона послала ей взгляд, полный сочувствия и поддержки.

В этот вечер Настя много пила, но не пьянела. Чего нельзя было сказать о муже Любы – давнишней подружки Илоны. Он следовал за Настей по пятам и, улучив возможность остаться наедине, осыпал комплиментами, приправленными солёными шуточками, и это внимание становилась слишком назойливым. Подобный интерес никогда не вызывал симпатии у Насти, а в этот вечер казался просто невыносимым.

Жена ревниво оберегала своего «браконьера» и тут же принялась питать недобрые чувства в её адрес. Метала взглядом острые стрелы, словно это по указке Насти судьба вручила девушке подобный «подарок». Она инстинктивно понимала, что интерес в сторону её избранника ниже нуля, и сердилась уже за то, что Настя недосягаема и может себе позволить не интересоваться её мужем.

Хотелось высказать преследователю своё мнение, но пришлось ограничиться многозначительным взглядом, который говорил громче слов. К тому же следует помнить библейскую фразу: «Кто хранит уста и язык свой, тот хранит от бед свою душу». Так что откинувшись в глубоком кресле, она лишь хрустела кокосовым печеньем и отзывалась на дружеские реплики. Обольщение чужих мужей никогда не входило в её планы. Хотя большинство клиентов нарушали заповеди брака, но разница была в том, что они не прибегали к демонстративным ухаживаниям, не засыпали других женщин комплиментами в ущерб своим жёнам. К тому же для многих существовало весьма веское оправдание – супруги держали их на голодном пайке.

Вторая уважительная причина заключалась в потребности мужчин удалиться из домашнего театра военных действий и, бросив якорь в какой-нибудь тихой бухте, оправиться от житейских забот, зализать раны.

В её случае это была сделка: ты – мне, я – тебе. На ум пришла фраза: «За связи без любви платят, а за связи по любви рассчитываются». Вот она, истина.

Давняя подруга Илоны – охотница до сплетен – развлекала гостей последними новостями. Неиссякаемый источник слухов бил через край. Сделав вид, что внимает рассказам, Настя вежливо кивала головой, задавала наводящие вопросы, но её мозг непрестанно сверлила назойливая мысль о том, что Илья разорвал их отношения столь странным образом.

Затем, чтобы хоть как-то отвлечься, она ретиво принялась помогать Илоне убирать пустую посуду.

– Смотрю, мои гости утомили тебя. Извини, – высказала сочувствие подруга.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Автор
Поделиться: