При участии Валерия Чигляева
Пролог
Титр: «Лондон. Букингемский дворец. Наши дни»
В своем рабочем кабинете королева Англии – Елизавета Вторая пишет письмо:
«Дорогой сэр Арчибальд! Получила Ваше очередное послание, за что крайне признательна.
Прежде всего – благодарю, что не забываете!
Признаюсь: дворцовая жизнь не блещет разнообразием и новизной. Однако чувство ответственности диктует мне примирение с нелегким бременем, наложенным моим монаршим статусом. Простите за излишнюю витиеватость изложения – воспитание обязывает.
Глубоко сочувствую Вам в истории с Вашим сыном. Я Вас понимаю, как никто другой, – у самой дети!
Теперь касательно Вашей просьбы о патронате Соединенного Королевства над домом, в котором Вы проживаете.
Я обратилась с этим вопросом в палату лордов.
Вчера получила ответ: нам с Вами отказано по причине многоквартирности дома. Вот если бы речь шла о жилище, находящемся в Вашей собственности, тогда можно было бы рассчитывать на успех.
Всегда рада весточке от Вас! Пишите!
С уважением, искренне Ваша, Елизавета Вторая!»
Королева откладывает ручку. Вкладывает письмо в конверт, украшенный символами королевской власти, запечатывает его и оставляет на подносе с надписью «Почта Ее Величества». Королева выходит из кабинета.
Письмо «взмахивает» невесть откуда появившимися крылышками и взмывает над столом.
Сделав два круга по комнате, конверт вылетает в окно…
* * *
Ночной патруль
Под покровом ночи и проливного дождя – странная фигура, сидя в лодке, почти бесшумно перемещается вдоль берега моря. Фигура настолько странна, что даже собака (верный спутник – по кличке Файв О’Клок) стыдливо отворачивает взгляд. Большой камень, к которому привязана собачонка, может натолкнуть на мысль о готовящемся коварном убийстве, однако сделано это в целях предосторожности – лодку сильно раскачивает и животное может вывалиться за борт.
Неуклюже орудуя веслами, фигура приближается к цели – сетям, наполненным свежевыловленной рыбой.
Улов трепещет и плещется, вздымая фонтанчики брызг. Доставая из сетей по одной рыбке, человек сперва показывает ее собачке и только потом либо отправляет рыбу назад в сеть, либо выпускает в море.
Задача не из легких, однако уже через несколько минут бóльшая часть рыбы на свободе.
Арчибальд. Клянусь быть истинным и верным слугой Ее Величества в качестве одного из Ее Величества Тайного совета. Да поможет мне Бог!!!
Лодка причаливает к берегу и фигура с собачкой растворяется в ночном тумане.
За этой картиной молча наблюдает стоящий на скале мужчина с гордым, орлиным профилем.
* * *
Титр: «г. Малаклава. Наши дни. Утро милорда»
Странный для этих мест звук нарушает утреннюю тишину приморского городка.
Первыми реагируют собаки, их поддерживают птицы, цикады и наконец люди:
– Да что ж это такое? Сколько это будет продолжаться? Надо жаловаться! Придурок! Идиот! и т. д.
Уравновешенный человек без труда узнает благородный тембр шотландской волынки.
Звук доносится из того самого окна, куда влетает письмо Английской Королевы, и где оно приземляется на маленький стол, покрытый выцветшей клеенкой.
Обыкновенная, скромно обставленная однокомнатная квартирка. Из двери кладовой, расположенной в углу маленького коридора, выходит наш герой, тщательно притворяя за собой небольшую дверцу.
Войдя в комнату, он прежде всего очень бережно берет со стола знакомое нам письмо, распечатывает его и углубляется в чтение.
Арчибальд (вкладывая письмо в старую жестяную коробку). Спасибо за любезность, Ваше Величество! Вы очень добры к своему верному слуге!
Арчибальд отправляется на кухню, где, виляя хвостом, его уже поджидает знакомый нам пес.
Арчибальд. Овсянка, два тоста черного хлеба, подсушенные на подоконнике, кофе из термоса – вот и все.
Я знаю, мой друг, что вы предпочитаете «континентальный завтрак» – все вышеперечисленное плюс отварное яйцо.
Но, увы! Уже два месяца, как на службе в «Зеленстрое» нам не выдают зарплату, и яйцо пришлось временно урезать. Вам не стоит беспокоиться – овсянка по-братски будет разделена на двоих…
Арчибальд ест медленно, с достоинством, чего нельзя сказать о собачке – она проглатывает свою порцию в мгновение ока.
После завтрака Арчибальд надевает на себя черный, изрядно потертый пиджак, неопределенного цвета шотландский килт, зеленые гольфы, черные туфли и на голову – белую матерчатую панаму.
Ансамбль достойно завершает самодельная трость с игольным острием на конце.
Именно в таком виде он и появляется на улицах родного городка.
Выйдя из дома, Арчибальд смотрит чуть поверх кустов… и его глазам представляется чудная картина: Вестминстерское аббатство, Биг-Бен, аккуратно подстриженная растительность и просто, но достойно одетые люди, направляющиеся на службу в Сити.
Улыбнувшись милой сердцу картине, Арчибальд Васильевич вынимает из бокового кармана очки, протирает стекла краем килта, надевает их и… видит: здание горисполкома постройки 1967 года, обшарпанную башню Главпочтамта, вкривь и вкось растущие кустики, и горожан в серо-буро-малиновых одеждах с отвратительным настроением на сосредоточенных лицах.
Он горько вздыхает и движется дальше.
Жители Малаклавы, попадающиеся на пути, реагируют на его внешний вид по-разному: одни хихикают, другие сочувственно качают головой, третьи крутят пальцем у виска, а у приезжих глаза расширяются и уже не сужаются на протяжении всего дня.
* * *
«Заговор»
Арчибальд делает несколько шагов в сторону родной «орденоносной» организации, как вдруг, хлопнув себя по лбу, разворачивается на 180 градусов и стремительно идет к зданию автостанции, где прямо на асфальте расположился импровизированный рынок.
Старушки, приторговывающие кто чем, являются объектом, влекущим к себе Арчибальда Васильевича.
Он приближается к торгующим осторожно, всем своим видом выражая немой вопрос:
«А не изменились ли рыночные цены в нашем городе?»
Увидев Арчибальда, старушки замолкают, как потревоженные птички.
Арчибальд медленно проплывает мимо торгующей шеренги, на ходу поправляя старушкам прически и тихо произнося довольно странные фразы:
«Вам пора подстричься… А вам подкрасить корни… Не забудьте – ровно в 9.00… Инструкции получит каждая!.. Смерть или слава!»
Старушки понимающе кивают, причмокивая беззубыми ртами.
Купив у крайней бабули пожелтевшую газетку, датированную 12-м апреля 1961 года с портретом Гагарина на первой полосе, Арчибальд демонстративно разворачивает ее и во всеуслышание произносит:
– Вот это новость! – затем, уткнувшись в написанное, стремительно удаляется.
* * *
Английский газон
Вдыхая полной грудью горячий южный воздух, Арчибальд Коннорчук приближается к любимой работе.
Близится полдень и солнце, по-южному безжалостное, начинает припекать.
Держа в руках большие садовые ножницы, Арчибальд громко и чуть нараспев поясняет:
Арчибальд. Аккуратно подстриженная лужайка с веселой, изумрудно-зеленой травкой – один из символов старой, доброй Англии. Такой же, как и знаменитое чаепитие в пять вечера… Классический английский газон выполняет только декоративную функцию, так как он совершенно не выносит вытаптывания…
Им просто любуются, например, за традиционным английским завтраком: овсянка, яйца пашот, жареный бекон, апельсиновый сок и кофе…
На английский газон могут ступать только избранные – те, кто за ним ухаживает, – это вы, друзья мои!..
Речам Арчибальда Васильевича внемлет небольшая группка мужчин, своим видом сильно напоминающая пациентов «лечебно-трудового предприятия строгого режима».
За их спинами маячит фигура милиционера.
Арчибальд. Исторически газон – это просто овечье пастбище. Не правда ли – забавно?… В средние века его не стригли люди, а выедали овечки, оттого он такой ровный!..
Здоровяк. Слышали, козлы, теперь вы вместо овечек!..
Милиционер. Разговорчики!..
Арчибальд. В Британии говорят: «Вырастить английский газон очень просто – нужно всего лишь подстригать траву в течение трехсот лет!»
Здоровяк. А таких сроков не бывает!
Милиционер. Если не заткнешься – такой срок будет!
Арчибальд. Друзья мои, забудьте о плохом…
За его спиной раздается командный голос: – Вот этого не надо!
Арчибальд оборачивается и видит подходящего капитана Загоруйко.
Загоруйко. Мы так не договаривались!
Он берет Арчибальда под руку и отводит в сторону.
Загоруйко. Уговор был какой: я тебе рабочую силу, а ты учишь моего спиногрыза английскому языку и приличным манерам – чтоб меня в школу не дергали! А ты тут агитацию разводишь! Так не пойдет, Арчибальд!
Арчибальд. Ну что вы! Какая агитация? Просто человек, выполняющий какую-нибудь работу, должен знать, что и зачем он делает – иначе он превращается в животное!
Здоровяк (смеется). Я ж сказал, что вы – козлы!.. Бе-е-е!!!
Загоруйко. Обузопуло, ты у меня дошутишься! На сегодня хватит! Стройся!!! В корпус – шагом марш!
И вся группа цепочкой плетется к серому строению, напоминая собой маленькое стадо, возвращающееся с пастбища. В воздухе даже слышится звон колокольчика.
Впереди идет «пастырь» – капитан Загоруйко.
Арчибальд остается один с большими садовыми ножницами в руках, тоскливо глядя вслед уходящим.
* * *
Заказ
На дверях мастерской красуется вывеска – «Скорбь Черноморья».
Арчибальд входит в усыпанную опилками комнату.
Ему навстречу выходит маленький, сухощавый человечек в кожаном фартуке с сизым носом. Понятно – нос этот перенюхал все, что горело и пьянило.
Арчибальд. Ну что, готово?
Здоровяк (Ты это… Ты не шуми!.. Заказ сложный!.. Тут мозговать надо!.. А у меня еще во рту ни росинки… Даже говорить трудно…
Арчибальд. Да что же тут сложного?… Все как обычно: четыре стеночки, под ноги ступенечка, ну еще, может, полочка для тезисов… А? Как вы считаете?
Гробовщик долго «прицеливается», чтобы навести фокус на лицо Арчибальда.
Здоровяк (Чтобы в последний путь и с тезисами – это круто!..
Арчибальд. И обязательно оббить тканью, чтобы все засматривались и заслушивались!
Гробовщик (восхищенно разводит руками). Ничего не скажешь – оригинально!.. Сколько лет снаряжаю отходящих, но чтобы с таким размахом… Я тебя, Арчибальд, зауважал!.. Не волнуйся – в срок уложусь!.. Как говорится – «Спи спокойно, дорогой товарищ!»
* * *
Официальный визит
В это время дня в Малаклавской мэрии многолюдно и шумно. Приемная городского головы кишит «просителями» и «требователями». Безумолку трещат телефоны. Секретарша на взводе, но держится.
И тут появляется Арчибальд Васильевич Коннорчук.
Секретарша. Только этого тут не хватало! Что на этот раз у нас в городе «не так»?!
Арчибальд (тихо, но твердо). Я насчет кладбища!..
Секретарша. Вы решили нас безвременно покинуть?…
Арчибальд. Вот в Лондоне выражения, употребляемые в любом из государственных учреждений, должны подчиняться особым правилам – нельзя произносить слова, которые могут оскорбить собеседника… Я уже не говорю о палате лордов…
Секретарша. У нас лордов нет, у нас – люди!
Все присутствующие шумно поддерживают сказанное секретаршей.
Секретарша. А если вам это не нравится – езжайте себе в Лондон! Скатертью дорожка – полотенцем путь! Гудбай-ауффидерзейн!
Смех и одобрение присутствующих.