Уважаемые читатели! Если книга вам понравится, то пожалуйста, поделитесь мнением о ней среди ваших друзей! Для меня, как начинающего автора, это будет отличной наградой! Если у вас есть какие-то пожелания, вопросы или предложения, можете написать мне об этом ВКонтакте, а если по какой-то причине вы хотите в полной мере ощутить весь мир постапокалипсиса, то ищите на просторах сети версию без цензуры.
Оружие, техника и механизмы могут отличаться от реально существующих из-за авторских допущений.
***
Глава 1. «Подстава»
«Шхааа, шхаааа, шхаааа» – вырывается воздух из легких сквозь плотно сжатые зубы. Зрачки, расширенные до максимума, пытаются выделить контуры объектов в практически полной темноте. Он бежит по ступеням на спасительный второй этаж, а позади уже слышится голодное урчание, стон и шаркающие шаги сотен ног. Дыхания уже не хватает, легкие горят, забитые пылью, кровь пульсирует в висках. Закинутый за спину автомат тянет плечи, врезаясь лямками в суставы, но мужчина не обращает внимания на такие мелкие неудобства. Он сконцентрирован на одном объекте: окно в конце длинного коридора. Нужно добраться до него и тогда, возможно, он спасен. «Аы-ы-ы» – донеслось сзади, и на лестнице раздались быстрые шаги. Твою мать! Быстряки уже здесь! Ну, Хан, ну, сволочь! Надо же! Подставил, падла, торгаш гребаный!..
Спасительное окно все ближе. Десять метров, пять… но лишь теперь беглец понимает, что оно заколочено. Зачем кому-то потребовалось забивать окна второго этажа многоквартирного дома толстенными досками изнутри? Для чего это было сделано?.. Времени на раздумья не оставалось. Твари уже здесь, в коридоре, совсем близко. Он уже физически ощущает, как еще пара мгновений и лапа бывшего человека схватит его за плечо. Мужчина разгоняется перед броском и из последних сил толкает свое тело вперед, группируясь в полете. Только бы получилось! Только бы массы, помноженной на ускорение, хватило выбить эти гребаные доски!..
Хруст, звон стекла, боль в плече – и он проламывается на свободу. Тело еще мгновение летит по инерции прямо, а потом срывается вниз, на встречу с грязной улицей, прямиком на крышу какой-то древней легковушки. Перед прыжком мужчина придал телу немного вращательного импульса, чтобы в падении суметь развернуться. Руки выхватили пистолеты из набедренных креплений, и все та растянутая в вечность пара секунд, что он несся вниз, пальцы судорожно вжимали спусковые крючки. Пистолеты загрохотали, посылая тяжелые, увесистые пули в тела рванувших за такой вредной добычей монстров, впиваясь в них, прошивая насквозь.
Грохот упавшего на смятый металл тела разнесся, казалось, на весь город. Сигнализация не сработала. Еще бы! В последний раз эта машина видела ток от аккумулятора лет двадцать назад, как и остальные ее соратницы, перегородившие широкую улицу плотной пробкой.
«А-а-а-а-а-а-агрх!», упав рядом, тут же накинулся на человека уцелевший после стрельбы и падения мертвяк. Магазины пистолетов быстро опустели и пришлось перейти на холодняк. Резкий рывок, и нож с тихим шорохом покинул ножны. Замах, удар. Череп мертвеца пробит до самой гарды, а в спине что-то неприятно щелкнуло… Можно даже сказать, хрустнуло. Господи, пусть это будет позвоночник, – думает мужчина, – пусть это будет позвоночник, а не автомат! Без спины прожить он еще сможет какое-то время, а вот без оружия вряд ли… Терять время было смертельно опасно, потому, преодолевая боль в отбитом теле, боец кое-как сполз с остова автомобиля и, морщась, прихрамывая, под аккомпанемент падающих за спиной тел, кинулся вдоль по улице, петляя между брошенными, полусгнившими автомобилями, размахивая руками на бегу, привлекая внимание стоявшего на перекрестке бронеавтомобиля.
– Твою мать! – выругался стоявший в кузове пикапа стрелок, выкидывая сигарету и разворачивая огромную четырехствольную дуру в сторону бегущего.
– Бы-стря-ки-и-и-и-и! – истошно заорал выпавший из окна, хрипя на ходу, не желая сдаваться. – Быстряки-и-и-и-и!!
– Группа, к бою! – скомандовал пулеметчик в люк и навел перекрестие зенитного орудия точно на бегущего к нему человека. – Ложи-и-и-и-ись!
– Ложись! – донеслось до ушей, но мужчина только выругался.
– Ща! Ага! – прохрипел он, понимая, что если сейчас упадет, то уже не встанет, и не потому, что сил уже на это попросту нет, а потому, что его тут же разорвут на сотню маленьких наемников преследующие твари.
Он судорожно пытался отыскать дорогу среди автомобильной пробки, чтобы суметь уйти с линии атаки. Если твари доберутся до машины, пулеметчик не станет рисковать и просто прошьет его вместе с подступающими тварями, и будет прав. Он бы вот тоже так поступил. Ничего личного, только холодный расчет. Жизнь группы превыше жизни отдельно взятого наемника. Даже такого, как он.
Человек метнулся вправо за мгновение до выстрела. Метнулся, конечно, громко сказано, скорее просто свалился и, прокатившись по сырому, покрытому мхом и травой асфальту, протиснулся под какой-то грузовичок с развороченным кузовом. «Та-да-да-да!» раскатился грохот по окрестностям, и пули-снаряды врезались в живой поток мчащихся тварей, разрывая тела, вырывая ошметки, откидывая их назад.
Пока станок посылал в тварей очередь за очередью, из кузова уже высыпались другие бойцы и принялись четким точным огнем отстреливать тех, кто пытался увернуться или укрыться от крупнокалиберного огня. Считанные минуты, и над улицей разрушенного города воцарилась тишина.
– До-о-о-ом, ты где? – крикнул один из группы бойцов, двинувшихся вдоль стены на поиски товарища.
Тройка, прикрывая друг друга, контролируя не только улицу, но и окна близлежащих домов, шла к раскуроченному грузовичку, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Вскоре твари со всего города сбегутся на шум, и потому действовать нужно быстро.
– Да тут я, – донеслось справа, и тут же из-под машины показалась рука в перчатке. – Застрял.
Первый боец ухватил друга, дернул, помогая выбраться.
– Втянись! Отожрал пузло…
– Этот урод слить нас надумал, – выругался бегун, прихрамывая, опираясь на плечо товарища. – Хана ему…
– Уверен? – нервно осматривая улицу, спросил второй боец, пятясь спиной.
– Да стопудово! Там полный подвал тварей был! Улей! Кота сразу порвали, мы с Танком выбрались, но его на лестнице достали…
– Вот падла! – выругавшись, поправил сползающего с плеча друга первый боец.
– Да, – сморщился бегун. – Надо валить, сейчас все твари сбегутся…
Втроем они помогли напарнику добраться до колонны техники, замершей перед самой пробкой на перекрестке.
– Что там случилось, почему на вызов не отвечали? – сразу же поинтересовался пулеметчик, когда четверка бойцов вернулась, внимательно следя при этом за сектором позади товарищей. – Остальные где?
Проведя пальцем по горлу, ткнув в оторванную антенну наплечной рации, мужчина, морщась, доковылял до второй машины и с яростным рыком вытянул из нее на асфальт ярко разодетого мужика. Никто даже сообразить еще не успел, а «попугай» уже пытался забиться под машину, закрывая голову от злых ударов наемника.
– Тварь. Это. Тебе. За. Кота, – рычал раненый боец, пиная торгаша по ребрам.
– Тихо, тихо! – попытались оттащить здоровяка подскочившие охранники каравана.
– Домовой, не надо, успокойся, Саня! – потянулись к нему руки наемников.
Домовой взрыкнул, сбрасывая с плеч своих друзей и охранников торговца, поднял скулящего и что-то кричащего мужика. Мощный удар коленом в самое нижнее ребро. Хруст. Довольная ухмылка. Вопль, переросший в бульканье. Нос торговца теперь глядит куда-то в сторону и мгновенно распух, из него хлынул поток крови.
– Твааааарь! – не останавливается обезумевший до тех пор, пока уже вся бригада не оттащила его от избиваемого торговца. – Кто нас заказал, урод?
– Отошли, отошли, твари! – заорали, подоспев к месту драки остальная торговая охрана, наставив оружие на наемников.
– Стоять! – взревел пулеметчик, разворачивая свой агрегат на телохранителей Хана.
Наемники и охранники нацелили друг на друга оружие. Последние заметно нервничали, понимая, что если бой все-таки завяжется, жертв с их стороны не избежать, но выбора у них не было, они были наняты для защиты этого жалобно скулящего цветасто одетого мужика. Наемники слишком крутые ребята, и даже несмотря на то, что охраны каравана больше раза в два, но состоит она из молодых парнишек, которые успели отслужить едва ли по году в охране города, да и то, не все…
– Стволы на хрен убрали! – прошипел Домовой, разворачиваясь к старшему охраннику. – Этот урод нас подставил! Там хренова туча быстряков в подвале…
– Я не зна-а-ал, – проблеял залитый кровью торговец, вяло поднимаясь с земли, держась руками за бок.
– Ой, да не звезди! – еще громче прорычал солдат удачи, снова заводясь.
– Сань, контракт… – тихо шепнул стоявший рядом наемник, не спуская при этом прицела с ближайшего телохранителя Хана. – Тормози…
Домовой набрал воздух в грудь, медленно выдохнул.
– Ты говорил, что разведка была там и внутри всего десятка два медляков… А там целый, мать его, улей!.. У-ЛЕЙ! Или ты мне все же гонишь, что разведка была, или ты, падла, нас спецом слить надумал?!.
– Я не зна-а-ал, – снова проблеял торгаш, белея лицом.
Домовой склонил голову набок. Суровый взгляд, словно копье, проткнул Хана, и стало понятно, что наемник не верит словам предателя. Он ухмыльнулся, показав широкие белые зубы, и последнее, что торговец успел увидеть перед тем, как потерять сознание, это мощный кулак, летящий ему куда-то в лоб. Удар, картинка перед глазами поплыла и, в конце концов, совсем погасла.
***
Пришел в себя Хан уже где-то в помещении. Голова болела, сознание плавало. Бетонные стены, мусор, разбитая мебель повсюду, а перед ним пятеро наемников, стоявших, почему-то все вверх ногами… Наконец-то вялотекущие мысли оформились в одну и торговец понял, что это он находится в перевернутом состоянии, а не окружающие предметы. Голова болела от прилившей к ней крови, правый глаз заплыл, а левый щипало от попавшей в него крови. Торговец закряхтел, попытался помотать головой, чтобы убрать кровавую пелену, но только усугубил боль.
– Пришел в себя, падла… – поднялся Домовой и хромающей походкой приблизился к связанному и подвешенному к крюку в потолке торговцу.
Наемник неспешно взрезал его штаны, брезгливо стянул, а точнее задрал трусы, отошел на пару шагов, склонил голову, оценивая покрасневшего мужика, и неспешно вынул из подсумка какую-то проволоку.
– Угадай, – оскалившись и разматывая кусок струны, негромко обратился Домовой к начавшему белеть от страха Хану. – Если я тебе твои причендалы шестой гитарной струной перетяну и начну стягивать, что быстрее лопнет?..
– Меня заставили! – тут же заверещал фальцетом торгаш, сдавая себя с потрохами, понимая, что врать дальше просто нет смысла. – Я не хотел! Меня заставили-и-и-и-и!
Домовой вздохнул, сплюнул, огорченно убрал струну обратно в подсумок, кинул взгляд через плечо на своих товарищей. Те вяло пожали плечами.
– Кто?
– Мужик. Какой-то мужик! Пришел на рынок, сказал, что нужно привести тебя в тот дом…
– Что за мужик?
– Не знаю, впервые его видел…
Сильный удар крепкого ботинка по сломанному ребру. Торговец взвыл, заливаясь и краснея еще больше.
– Кто?! – спокойно повторил вопрос Домовой и неспешно вынул нож из ножен. – Не рассказывай мне тут сказки, что не поинтересовался у своих о нем…
– Да мочи его, и дело с концом, – зевнул другой наемник, стоявший у дверей, ведущих в комнату.
– Нет, нет, – снова заскулил Хан, вновь обретя дар речи. – Я правда не знаю, честно! Я спросил в гильдии, но типа этого никогда не видели тут, говорят, он откуда-то с юга пришел. Богатый. Платил патронами, – Хан сглотнул, сплюнул кровь из разбитого рта, попытался приподняться, согнувшись, чтобы хоть немного уменьшить давление на голову, но из-за массивной фигуры не смог даже начать движение. – Развяжите, я все расскажу…
Наемники переглянулись. Тот, что стоял у двери, басовито рассмеялся. Его поддержали и остальные.
– Рассказывай, – улыбаясь, попросил Домовой, присев так, чтобы их лица оказались на одном уровне, продолжая вертеть перед заплывшими глазами Хана огромным тесаком.
Вот так. Просто рассказывай. Никаких обещаний или угроз. Одно слово, и мочевой торговца не выдержал. Это был приговор. По ледяному тону торгаш понял, что такого косяка ему точно не простят. Допрыгался. Наемник чуть отодвинулся, скривился, когда по торговцу потекла неприятно пахнущая струя.
– Фу, – заткнул нос стоявший у окна, помахал ладонью перед лицом. – Что ж ты за ссыкун-то такой…
– Он платил патронами. Пятьдесят цинков, – начал удрученным голосом Хан, отфыркавшись после того, как его вырвало.
Деваться некуда, попался. Может, хотя бы умрет быстро…
– Сказал, чтобы тебя привел туда… Про хлор тоже он рассказал, это вторая часть оплаты была за задание… А я же на мели, ты знаешь, груз не пришел, кредиторы деньги требуют, ну и согласился…
– Жалеешь?
Голос наемника больше не выражал никакой злобы или чего-то, похожего на нее. У Хана даже на мгновение в душе появилась надежда, что, может быть, все еще и обойдется. Торговца предупреждали, что Домовой крутой наемник и не стоит с ним связываться, но выбора действительно не было. Пятьдесят цинков крупного калибра на дороге не валяются, и их как раз бы хватило на покрытие расходов, но, как говорится, не фартануло…
– Да, – наконец-то отозвался торгаш тихим голосом.
Наемник вздохнул. Вынул из подсумка старенький телефон. Включил его, вызвал приложение с камерой. Навел сперва на себя.
– Я, наемник Домовой, сообщаю о выполнении задания, – смартфон разворачивается в сторону подвешенного к потолку торговца, – …торговца по имени Хан. – Камера направляется на два огромных баллона, по виду – кислородных. – Предмет договора – два баллона с газом «Хлор». В связи с нарушением основного пункта о нападении на группу наемников, я снимаю с себя дальнейшие обязательства по выполнению задачи. – Камера снова поворачивается на избитого торговца. – Контракт закрыт? – голос из-за кадра.
Хан шамкает губами, зло смотрит на мужчину. Странная внезапная смена плана, словно запись поставили на паузу и продолжили через какое-то время. На лице уставшего торговца появилась дополнительная пара новых ссадин, и он наконец-то слабо кивнул.
– Закрыт, – шепчут губы, выписывая себе приговор.
Смартфон разворачивается, в кадре вновь Домовой, досадливо трясет отбитой рукой.
– Контракт на выполнение задания закрыт. В связи с нарушением главного пункта договора Наемников и авантюристов я, Домовой, заношу Хана в черный список и отказываюсь от сделки и от выплаты за нее. Третье июня две тысячи сорокового года.
Запись обрывается.
– Собираемся, – скомандовал старший наемник, и группа зашевелилась, поднимаясь со своих мест. – Ты извини, но, – обратился он уже к торговцу, разведя руками, – сам понимаешь, такое простить не могу…
Хан заерзал, мозг сразу нарисовал несколько вариантов смертей, отчего под цветастой одеждой стало тепло и на заляпанный пол вновь потекла желто-кровавая струя. Здоровяк ухмыльнулся, развернулся и отправился на выход за товарищами. Торговец уже было понадеялся: шанс на спасение, ведь выкрутиться из такого положения еще как-то было можно, но, проходя мимо баллонов с газом, Домовой качнул один, тот с грохотом упал на пол. Сердце пленника пропустило удар. В наступившей тишине он, отчетливо услышал, как вентиль на старом ржавом баллоне сперва тихонечко, а затем и все громче засвистел, и комната постепенно начала заполняться хлором.
Дикий крик нагнал их, когда группа уже спустилась на первый этаж. Идущий вторым пулеметчик передернул плечами.
– Слушай… – позвал он, нагнав старшего, но тот прервал его жестом, остановился в подъезде и развернулся к своим бойцам.
– Я правила знаю, каждый из вас получит за свою работу. Предлагаю по десять цинков на каждого, плюс еще наличкой по тысяче. Согласны?
Пулеметчик расплылся в улыбке. Это ж пятьдесят цинков в сумме выходит… Знакомое число, однако! Команда одобрительно кивнула. Каждый из них в душе понимал, что за попытку убийства старшой наказал урода правильно, но кодекс наемника говорит о том, что за каждый контракт нужно получать плату. Они тоже подписали свои, когда он набирал их для этого задания, теперешняя плата, конечно, в итоге стала чуть меньшей, чем была оговоренная, но каждый понимал, что поступать иначе было нельзя. Отпустишь одну такую гниду, и следующий заказчик уже сам тебе в спину нож воткнет, посчитав, что платить за контракт не обязательно. Это и так-то не редко случалось, но наемник потому и наемник, риск – его второе имя.
Группа вышла на улицу. Тяжелый бронированный пикап стоял припаркованным у подъезда. В кузове виднелась приличная куча различного оружия и снаряжения, снятого с убитых охранников каравана. Они не захотели расходиться по мирному, и потому пришлось открыть огонь. Здесь тоже правда была на стороне наемников. По договору, именно они считаются старшими при выполнении задания после заказчика, а защитники каравана это всего лишь такие же нанятые бойцы, которых торгаш купил за более низкую цену. Каждый наемник в одиночку стоил как вся охрана каравана как по цене, так и по опыту.
Домовой печально оглядел три накрытые брезентом тела, лежащие на асфальте. В ходе стычки с охранниками погиб еще один его человек. Тела Кота и Танка достали из подвала, основательно проутюжив его из огнеметов, пулеметов и даже гранатометов. Изначально погибший Хан настаивал на скрытной операции, потому они и не стали применять тяжелое вооружение, к тому же баллоны с хлором еще как-то нужно было при этом не повредить… Вот и вышло, что угодили в западню, но обошлось, по сути, все малой кровью.
– Собираемся, – коротко скомандовал Домовой и группа быстро, четко и слаженно разместилась в технике. – Их долю, – он кивнул на трупы, погружаемые в пикап, – отдадим друзьям или семьям, но, если таких к вечеру не найдете, делите между собой…
Ехали долго. Завалы, тут и там перегородившие дорогу, приходилось объезжать чуть ли не по сантиметру. Благо, что путь уже был разведан и обратно ехать было уже не так тяжело. Вчера они ползли этот расстояние почти три часа, а сегодня управились за полтора.
День шел к концу, солнце уже прикоснулось своим нижним краем к горизонту, окрасив местность в ярко оранжевые цвета. Дневной зной постепенно отступал. Еще три-четыре часа и резко похолодает. Вот он, новый мир, доставшийся им, изгоям и выжившим, от своих предков.
Домовой ехал, смотрел на развалины и молчал. Никто, даже старый друг пулеметчик Васька, с которым они знакомы уже очень давно, еще с интерната, не решался нарушать его задумчивое состояние. Суровые глаза со злостью смотрели на развалины, словно это и не город вовсе, а какой-то закадычный враг, появившийся внезапно в поле зрения наемника.
Наконец-то машины выкатились за пределы города через огромную пробоину в стене, окружавшей его почти по всему периметру. Некогда здесь находились массивные ворота, но теперь от них остались лишь ржавые петли на стенах, да догнивающий бревенчатый остов, лежащий на земле.
Броневик, шедший первым, проскочил покосившуюся табличку. Домовой хлопнул водителя по плечу, попросив того остановиться. Когда машина замерла, он резко распахнул боковую дверь и соскочил на желтый песок. Бойцы головной машины тотчас же заняли свои места, беря сектора под прицел, а две идущие следом машины остановились «елочкой».
– Что случилось? – донеслось из рации.
– Не знаю, – ответил водитель первого броневика.
Он подошел к металлическому знаку и со злостью вцепился в него руками. Дернул раз, второй, третий. Заорал, напрягая могучие мышцы, и наконец-то смог своротить ненавистную железяку. Схватив ее, несколько раз ударил о землю, закручивая в спираль, пытаясь уничтожить. Васька печально вздохнул, наблюдая за приступом ярости друга, отрицательно покачал головой на вопросительные взгляды напарников. Он-то знал, что написано на этой проклятой железяке, которую сейчас остервенело рвал его друг и за что он так ненавидит этот город. «Предъяви документы! – значилось на железяке, – Город Железногорск»…
***
Домовой сидел в огромной ванной, раньше вроде бы называемой «джакузей». Теплая вода неспешно расслабляла мышцы, пощипывала порезы. Тело гудело и болело от сегодняшних приключений, но даже эта боль не могла заглушить ту, что была в душе. Проклятый город снова разбудил в нем воспоминания, точнее ощущения о них, ведь самих воспоминаний нет. Он практически ничего не помнил о том, что случилось с ним двадцать лет назад. Лишь иногда во снах ему являлись какие-то образы, голоса, места, но каждый раз, просыпаясь утром, они забывались, как и было положено снам. Неприятное послевкусие и хмурое настроение после таких снов обычно преследовало его пару, а то и тройку дней. Они были как-то связаны с его прошлым, с его родными, от которых у него осталась лишь две вещи: маленький металлический армейский жетон да небольшой кулон. На первом имелась почти стершаяся надпись «Леший», а с фотографии в кулоне на него смотрели два счастливых улыбающихся лица. Мужчина и женщина. Снимок выцвел, был помят и порван за годы, но только ему удавалось узнать в этих, по сути уже просто цветных пятнах, лица тех, кого забыл.
Настроение было ни к черту. Вернувшись в свою комнату, снятую над баром на неделю, наемник сразу завалился в ванну. Ни горячая вода, ни приятно пахнущий обед, ни даже старательная девочка из борделя, не могли снять с него напряжения.
– Иди, – разрешил он, потягиваясь, когда девушка закончила все свои дела. – Молодец, возьми вон мешочек со стола, это тебе за труды…
Она встала, быстро схватила одежду и выскользнула из номера. Дверь скрипнула, снова открываясь. Мужчина нахмурился, прислушиваясь. Раздались тихие, крадущиеся шаги… такие знакомые шаги.
– Следующая! – нарочито громко выкрикнул он, заложив руки за голову.
Кто бы что ни говорил, а по шагам вполне возможно определить того, кто к тебе приближается, особенно если этот кто-то тебе очень хорошо знаком. Из-за угла прихожей в комнату вошла женщина. Старше той, что вышла, и по возрасту, и по статусу…
– А ты ненасытный, наемник…
– Морга-а-а-ана! – расплылся в улыбке Домовой, раскидав поверх ванны теперь еще и руки. – Ми-и-илая моя… Тебя-то я и ждал…
– Здравствуй, Домовой, – произнесла вошедшая тихим голосом, в котором при этом слышалась огромная сила женщины, привыкшей к власти.
Он растянул губы в улыбке. Шрам на щеке при этом искривился так, что вышло похоже больше на оскал, чем на приветливую улыбочку.
– Ты мне ничего сказать не хочешь?
– Конечно, хочу, дорогой, – лилейным шепотом произнесла вошедшая, неспешно подходя ближе.
Она демонстративно осмотрела тело мужчины, задержав взгляд в районе чуть пониже его живота.
– Как девочка? Вижу, ты доволен?
Домовой снова хмыкнул, сладко потянувшись, давая вошедшей рассмотреть себя получше.
– Доволен, – так же негромко ответил он, – у нее глубокие познания в области… Конечно, не такие, как твои… Может, кстати, продемонстрируешь уже? А то слухи разные ходят, мол, это на столько фантастично, что не у каждого мужика сердчишко выдерживает…
Моргана улыбнулась, прикрыв глаза на мгновение и цокнула языком. Неспешно, аккуратно подобрав полы длинного красного платья, присела на край ванны, опустила руку в воду.
– Нет, дорогой, ты же знаешь, я таким не занимаюсь…
– Знаю, – зевнул мужчина, ощущая, как острые женские коготки скребут по его животу, скользят ниже. – Потому жду, когда ты начнешь извиняться, раз не за тем самым сюда пришла…
– Эх, – вздохнула Моргана, вынув руку из воды, печально потупив взор.
– Давай, давай. Я жду… Подскажу даже… Ты безмерно огорчена тем, что подсунула мне этого торгаша, который меня чуть не слил? И, судя по тому, что ты не протестуешь, ты об этом факте уже знаешь… Так что я жду…
– Знаю, – словно провинившаяся школьница смущенно ответила хозяйка борделя, а по совместительству одна из тайных управительниц этого города. – Но, судя по тому, что ты меня еще не пристрелил, ты не считаешь, что я сделала это умышленно?
– Нет, конечно, дорогая, – натянуто улыбнулся Домовой. – Как бы ты посмела, ведь ты меня любишь…
Фальшь и ложь в словах была неприкрыта, и все сказанное больше походило на сарказм. Он неспешно поднялся во весь рост, перешагнул через край ванны, встал на толстый ковер из медвежьей шкуры.
– Конечно, люблю, как и ты меня, даже вижу, насколько сильно… – Моргана хмыкнула, имея в виду возбужденное состояние наемника.
Ничуть не смущаясь его, она кокетливо потянулась, выпячивая вперед свою не малую грудь с таким же не малым декольте.
– Ну, так что?! – продолжил Домовой, мотнув головой, вспоминая то, что хотел сказать. – И не нужно тут своими… кхм, не нужно, в общем меня отвлекать…
– Да ну-у-у-у-у, – притворно удивилась хозяйка борделя, округлив глаза, и аккуратно ткнула наемнику пальчиком с красивым красным ноготком чуть пониже живота. – А по-моему, это ты меня отвлекаешь…
Он ухмыльнулся. Отыскав взглядом одежду, скривился. Потная, грязная, пропитанная кровью. Надевать форму сейчас не хотелось. Взяв с полки у стены халат, он неспешно облачился в него, искоса наблюдая за тем, как женщина при этом поедает его глазами.
С Морганой он познакомился уже давно. Она была разведена, и, имея отличную фигуру и сногсшибательную внешность, даже в свои тридцать, а на деле все сорок с хвостиком лет, от ухажеров и кавалеров отбоя у нее не было никогда. Вот только все этих кавалеры, узнав настоящую Моргану, скрывавшуюся под внешностью этакой распутной женщины, как-то быстро сникали и пропадали из поля ее зрения. Вообще, впервые увидев ее, Домовой так и подумал, что это какая-то местная элитная проститутка, но расспросив у местного бармена про даму, на которую упал глаз и поднялось кое-что другое, был удивлен, узнав, что почти угадал. Моргана заведовала крупнейшим элитным борделем в городе, услугами которого пользовались управители города, банкиры, богатые торговцы или подобные им люди. Естественно, секреты, которые все эти богатеи рассказывали девочкам Морганы, она тщательно сохраняла, записывая в особую книгу, а иногда к ним даже прилагались различные фотографии и даже видеоролики, обнародовав которые, она могла бы в одно мгновение обрушить судьбы многих мужчин и женщин этого места. Потому с ее мнением считались, уважали и ей даже удалось пролезть в состав управителей города, причем не через постель, как думали многие, а собственным умом, приправленным деньгами, связями и компрометирующей информацией.
Несмотря на годы, она до сих пор являлась, наверное, самой желаемой женщиной города, по заслугам за глазами называемая Богомолкой. Все, кто когда-либо спал с ней, погибали при загадочных обстоятельствах, так что даже поговаривали, что она сама убивает мужчин, дабы те не рассказали, как это, «спать с самой Морганой!..».
– Ну, так что? Я все еще не слышу слов извинений, – снова спросил наемник, наливая в две кружки тягучий дорогой алкогольный напиток.
– Дорогой мой Домовой, – поднялась женщина с края ванны, расправила платье и, словно призрак, неспешно двинулась к столу. – Я приношу тебе мои самые искренние и глубокие извинения, за то, что чуть было не подставила тебя…
– Чуть было?.. – удивленно поднял бровь мужчина, протягивая даме бокал.
– Да, – ответила улыбкой она, кокетливо подняв бровь. – Чуть было… Ты ведь жив, и даже, как я видела, здоров… Так что я и говорю, «чуть было не подставила». Я и сама не знала, что Хан задумал такую подлость! Ах он, противный, как же только посмел такое удумать!.. Решил бедную Морганочку подставить, чтобы мой дорогой и горячее любимый друг, самый желанный клиент моего заведения, мог подумать на свою самую горяче любимую и многоуважаемую подругу такую ересь! – женщина обошла наемника, ведя по халату пальцем. – Самого Домового чуть не укантропупил… Уму не постижимо! Ая-яй!
– Моргана, – укоризненно посмотрел на сутенершу наемник. – Кончай кривляться… Давай к делу…
Женщина вздохнула, села на стул так, что при этом вырез на платье открыл длинную стройную ножку, затянутую в чулок аж до самых ажурных трусиков. Наемник с трудом отвел взгляд, ощущая, как постепенно поддается женским чарам.
– Ох, вечно вы о деле… Нет вам покоя… Контракт превыше всего… Эх… – она притворно вздохнула, колыхнув грудью. – Ну, что там, говори?
Сделав небольшой глоток, женщина случайно сдала себя с потрохами. Наемник смог разглядеть в этом жесте дикую напряженность и страх. Ага-а. Боится! Вот и правильно делает! Свернуть эту хоть и прекрасную, с ровным загаром шею, дело одной секунды, ну, может двух, а то, что она его серьезно подставила, подведя под контракт с Ханом, Моргана, похоже, все же понимает и потому крутить ее теперь можно было, как говорится как угодно и иметь хоть в хвост, хоть в гриву…
– Я узнал, что Хан получил за мою голову пятьдесят цинков крупняка… И ты наверняка знаешь, где он спрятал такую огромную партию, это ведь не кредит в банке… А если не знаешь сейчас, – поспешил он продолжить, не дав женщине заговорить, – то, наверняка, твои девочки могут об этом быстро узнать… Партия, я повторяю, не маленькая, и узнав, где она находится, ты, так и быть, – наемник притворно вздохнул, – покроешь часть извинений…
– Покрою часть? – приподняла удивленную бровь Моргана, делая глоток заметно больший, чем первый.
– Ну, коне-е-е-ечно, – расплылся Домовой в улыбке, – только часть. Ведь я мало того, что в деньгах очень сильно проиграл, так ведь еще и честь моя задета, а это, знаешь ли, дорого стоит…
– Ох, – вздохнула женщина, поднимаясь. – Задета честь нашего Домовеночка… – царапающий по шее палец был мгновенно перехвачен грубой мужской рукой, сжат в кулак.
– Не. Называй. Меня. Так. – рыком предостерег он женщину, но та, сдержавшись, чтобы не вскрикнуть от боли в выкрученном пальце, горячо зашептала ему в самое ухо, продолжая играть свою роль.
– И чем я могу покрыть вторую часть расходов? Кровью или же чем-то другим?..
Ее вторая рука скользнула Домовому под халат и тот вздрогнул. Пальцы быстро нащупали искомое. Дальше все случилось в один момент. Домовой с треском сорвал с нее платье, Морганастянула с него халат и еще через мгновение они уже боролись на ковре, пытаясь доказать, кто из них достойнее быть сверху.
***