© Левит И.С., 2024
© ООО «Издательство «Вече», оформление 2024
* * *
Глава 1. Игорь
Если бы я знал, кто этот господин, зачем к нам пришел и как будет себя вести, я бы ему прямо на пороге сказал, что он ошибся дверью, домом и улицей. Но, в отличие от моей ближайшей подруги и напарницы Варвары, я не очень силен по части интуиции, а потому дал промашку – пригласил его зайти и, более того, без всякого предварительного выяснения провел прямиком в кабинет директора нашего детективного агентства «Феникс» Геннадия Кирпичникова.
Впрочем, если уж быть точным, в кабинет его завел сам Кирпичников, встретивший нас в коридоре. Однако, будучи ближайшим сотрудником и хорошим другом Гены, я мог бы принять первый удар на себя. Я же этого не сделал, ограничившись тем, что принял из рук визитера довольно странную для пусть и не жаркого, но все же летнего дня размахаистую хламиду, после чего сам визитер вмиг превратился в маленькую тощую собачонку.
– Козлинский! Григорий Акимович! – провозгласил он с тем пафосом, с каким провинциальный конферансье объявляет самый ударный номер. При этом он гордо вскинул свою прилизанную головенку, вытянул цыплячью шейку и победно блеснул глазками-бусинками.
Судя по его тону, нам следовало соскочить со своих мест и закричать «Браво!». Но мы продолжали сидеть с видом тупых зрителей, которые никак не могут сообразить, что пора разразиться громкими аплодисментами, и этим ввергли неизвестного господинчика в неописуемое изумление.
– Как?! – возопил он. – Вам мало о чем говорит моя фамилия?!
– Она нам вообще ни о чем не говорит, – ответил Гена за нас обоих, хотя мне, честно признаться, эта фамилия что-то говорила, только я не мог вспомнить, что именно.
Маленький господинчик всплеснул маленькими ручками и, не вынеся потрясения от нашей дремучести, бессильно рухнул на первый подвернувшийся стул. В таком рухнувшем состоянии он пробыл не менее минуты (причем я не мог отделаться от ощущения, будто вижу перед собой кем-то небрежно брошенный носовой платок), после чего вновь вскочил на ноги и произнес с вызовом:
– Я – будущий мэр!
Не знаю, как Гена, а я после таких слов готов был рухнуть сам и не сделал это лишь потому, что отличаюсь хорошим самообладанием. Уж если подобное существо с замашками актера из погорелого театра – будущий мэр, то я имел полное право претендовать на пост премьер-министра. Разумеется, я не позволил себе даже легкой усмешки – равно, как и Гена, который, в отличие от меня, даже не удосужился напрячь голову и вспомнить, где мог слышать фамилию Козлинского.
Но я-то вспомнил. Именно эту фамилию видел в газете, где публиковался список почти десятка кандидатов на должность мэра. Я еще тогда подумал: сколько, оказывается, людей считают себя способными рулить нашим большим городом.
– Допустим, вы – будущий мэр. И что с того? – сказал Гена столь буднично, словно наш визитер намеревался стать вахтером на складе ночных горшков.
– В каком смысле «допустим»?! – взвился Козлинский.
– А в том, что вы пока не мэр, и я пока не знаю, кто вы такой и зачем сюда явились, – отрезал Гена, нимало не заботясь о деликатности.
– Я обязательно буду мэром! – едва ли не топнул ножкой Козлинский и вновь уселся на стул, приняв надменный вид. Можно было подумать, мэрское кресло уже подкатили под его тощий зад.
Однако в данный момент его зад поддерживал наш стул, а мы не входили в число его подчиненных, готовых терпеть затянувшуюся паузу, что Козлинский, наконец, понял, заговорив с подчеркнутой важностью:
– Я принимаю участие в предвыборной кампании, являясь председателем Фонда формирования общественного сознания и развития гражданских инициатив.
– Чего, чего? – наморщил лоб Гена.
Козлинский фыркнул и тут же извлек из кармана рубашки две одинаковые визитки, которые разве что не швырнул нам в лицо.
Я внимательно прочитал набранный витиеватыми буквами текст и все равно ничего не понял. С таким же успехом Козлинский мог назвать себя начальником вселенной или генералом микрорайона.
– Крайне странно, что вы не знаете меня, – снова фыркнул Григорий Акимович и многозначительно добавил: – Зато я знаю вас. Вы, – он величественно кивнул в сторону Гены, – Геннадий Валентинович Кирпичников, директор частного детективного агентства «Феникс», в свое время работали в уголовном розыске, были там на хорошем счету. А вы, – кивок достался мне, – Игорь Андреевич Погребинский.
– Погребецкий, – поправил я.
Козлинский недоверчиво прищурился, словно подозревая, будто я не совсем в ладах с собственной фамилией.
– Хорошо, Погребецкий, – разрешил он. – Но на вас у меня тоже имеется справка. Вы тоже работали в уголовном розыске.
Я подумал: если это вся информация, которую он собрал, то ее никак нельзя назвать впечатляющей. При этом Козлинский имел такой самонадеянный вид, что я не смог отказать себе в маленьком удовольствии и провокационно поинтересовался:
– С чего вы вообще взяли, будто я – Погребецкий? Может, я обычный охранник?
– А, бросьте! – отмахнулся Козлинский. – Мне вас достаточно хорошо описали. Тридцать пять лет, эдакий лощеный красавчик с глазами героя-любовника и фигурой героя боевика.
Ну да, конечно, этот перезрелый стручок перца мог описать мою внешность только так – чтобы у всякого нормального человека возникло ощущение, словно он наелся приторных пирожных с кислой капустой. Но я не обиделся – в конце концов, человек имеет право невзлюбить свой антипод, тем паче, что его любовь меня интересовала в самую последнюю очередь.
– Итак, к делу! – вдруг решительно заявил Козлинский, словно мы пытались его завлечь разговорами о кулинарных рецептах.
Мы не возражали. Однако тут же приступить к делу нам не удалось, поскольку дверь распахнулась, и на пороге выросла Варвара.
Сказать, что Варвара выросла, означало бы сильно преувеличить действительность. Когда возраст женщины преодолел тридцатилетнюю планку, а рост не дотянул до метра пятидесяти пяти, то вырасти она может только в смысле авторитета. Но зато по части этого смысла Варвара Волошина, моя бывшая однокурсница, мой лучший друг и самый надежный напарник, уже достигла таких впечатляющих размеров, что, по крайней мере в моих глазах, вряд ли кто способен с ней сравниться. Уверен, Гена Кирпичников всецело разделяет мое мнение, хотя в свое время, когда я предложил ему взять в агентство Варвару, твердо заявил: «Нет». Но у Гены есть большая и тщательно скрываемая слабость: он, примерный муж и отец двух дочек, человек смелый и решительный, сильно побаивается женщин – причем не каких-то конкретных, а всех скопом. А посему кандидатуру Варвары Кирпичников отмел по определению, что вывело мою взрывоопасную подругу из себя. Эта дюймовочка явилась в кабинет Гены и за закрытыми дверями учинила такую взбучку, после которой ему ничего другого не осталось, как взять ее на работу. Сегодня, подозреваю, Гена считает тот страшный день большим праздником.
Варвара тряхнула рыжими кудрями, обвела нас круглыми зелеными глазами и, растянув свой большой рот в улыбке, поинтересовалась:
– Не помешаю?
– Помешаете! – отрезал Козлинский.
– Не помешаешь! – отрезал в свою очередь Кирпичников и, грозно зыркнув на председателя Фонда формирования и развития, добавил: – Здесь распоряжаюсь я.
Председатель не стал ерепениться, однако же недовольно сморщил свое желчное личико и пробурчал:
– Если вы думаете, я не навел справки о женщине, которая с вами работает, то вы меня недооцениваете, однако…
– Никаких «однако», – пресек бурчание Гена и, кивнув Варваре, велел: – Садись. – После чего повернулся к Козлинскому и напомнил: – Вы, кажется, хотели поговорить о деле.
– Разумеется.
Григорий Акимович тут же перешел на деловой тон и водрузил на стол массивный кейс, в чьих недрах запросто мог уместиться сам. Он открыл крышку, но так, чтобы содержимое было видно ему одному, и выложил на стол два бумажных листа.
Честно говоря, бумага выглядела так себе – приличные люди на подобной не пишут письма даже нелюбимым родственникам. И печать, которую использовали авторы этих, без сомнения, листовок, тоже оставляла желать лучшего – грязновато-голубой цвет создавал впечатление небрежной линялости. Зато содержание листовок было ого-го!
На одной красовался щит с надписью «Мэрия», воткнутый посреди грядок с капустой, причем отдельные капустные листы были нарисованы в виде стодолларовых купюр. Посреди всего этого художества шел текст: «Пустить Козлинского во власть – все равно, что козла в огород».
Вторая листовка обыгрывала тот же самый персонаж только с другого бока. На ней была изображена группа демонстрантов в обличье козлов, которые несли транспаранты. На самом большом из этих транспарантов было начертано: «Любовь зла, полюбишь и… Козлинского!»
– Ну и как вам такое нравится?! – воскликнул герой карикатур.
Мне, признаться, понравилось – в том смысле, что я оценил юмор автора листовок. Варвара, похоже, была со мной солидарна, она даже тихо прыснула, чего, к счастью, Григорий Акимович не заметил, потому как свой гневный взор обратил исключительно на Гену. Надо отдать должное Кирпичникову – он даже лицом не дрогнул. У него это при надобности всегда хорошо получается. В целом же нам удалось сохранить приличествующую серьезность, в отличие от самого вдохновителя неизвестного сатирика.
– Вот именно! Вы ведь со мной согласны! – вскричал он со смесью обиды и негодования, самонадеянно записав нас в сочувствующие. – Жуткая мерзость!
– Да уж, и бумага плохонькая, и краски блеклые, – заметил я, чем вверг Козлинского в полное изумление.
– Вы что?! – Глазки у него были маленькие и серенькие, а тут увеличились раза в три и почернели. – Это же намеренный трюк! Разве сегодня избирателя удивишь яркими плакатами? Да такие плакаты сегодня вызывают только раздражение! Избиратели на них плюют! А вот эти бумажонки, – он брезгливо схватил двумя пальцами листовки и потряс ими над столом, – как раз и привлекают внимание! – Козлинский отшвырнул листовки и сжал пальцы в кулак. – Ловкие политтехнологи не зря получают свои огромные деньжищи!
Мы пожали плечами. Нас никогда не приглашали в политтехнологи, и мы не знали расценок.
– Так вот, – Козлинский вдруг разом успокоился, – я хочу, чтобы вы нашли тех, кто изготовил эту пакость.
Из нас троих самая ехидная – Варвара. Она же и самая нетерпеливая, что и было продемонстрировано немедленно.
– Вы хотите этому юмористу набить морду? – поинтересовалась она с притворной ласковостью и при этом смерила взглядом тщедушную фигуру Григория Акимовича.
Козлинский в долгу не остался:
– Да уж вас-то я об этом просить не стану!
Вообще-то заявил он такое исключительно по незнанию. Лишь несведущий человек мог подумать, что маленькая худенькая Варвара Волошина способна одолеть только цыпленка. Козлинский явно хотел еще что-то добавить в том же духе, но передумал – вероятно, опять ошибся, приняв Варвару за несущественное приложение к нашей мужской компании, на которое не стоит тратить запал.
– Я хочу выяснить, – заговорил он сухо, – кто заказчик этих листовок. Прошу обратить внимание: я не ищу автора, он меня не интересует, я ищу заказчика, потому что…
– Стоп, – перебил его Гена. – Насколько мы трое понимаем, – слово «мы трое» он произнес с нажимом, явно давая понять, что Варвара здесь отнюдь не соринка на полу, – вы участвуете в избирательной кампании, и кто-то выпустил листовки, направленные против вас как кандидата?
– Оскорбляющие меня как кандидата! – гневно уточнил претендент на пост градоначальника.
– Неважно, – проигнорировал уточнение Гена, чем вызвал у Козлинского очередной приступ негодования.
– Очень даже важно! Именно это и важно! Критиковать соперников, в том числе печатно, допускается. Но подобные оскорбления!..
– Обычный прием черных технологий, – вновь перебил Гена, продемонстрировав лично для меня довольно неожиданное знание предвыборных выкрутас.
– Да! Это черные технологии! Это именно то, на чём я могу сделать громкий скандал! – Козлинский окинул нас торжествующим взглядом, схватил листовки и взметнул их вверх, словно знамена. – Здесь по меньшей мере два серьезных нарушения! Первое – прямое оскорбление личности, что может быть рассмотрено в суде. Второе – в листовках нет указаний, где и кем они напечатаны, что считается серьезным нарушением закона о выборах. В любом случае заказчику этих бумажонок не поздоровится!
– А вы сделаете себе на этом рекламу? – спросил Гена тоном, в котором меньше всего угадывалось сочувствие.
– Я тоже имею право на свои методы борьбы! – запальчиво ответил Григорий Акимович.
– Без нас! – отрубил Гена.
– А?! – Козлинский опешил, но ровно на мгновение, после чего зло прищурился и процедил: – Вы работаете на кого-то из моих противников?
– Нет. – Гена тоже прищурился, и тоже зло. – Мы не участвуем в политических разборках.
И вот тут я понял: мне с самого начала не следовало пускать этого типа даже на порог. Но кто же мог подумать, что такой маленький человечек способен наделать столько шума!
Он вопил минут пять, в течение которых вылил на нас столько яда, сколько не наберется у всех ядовитых змей вместе взятых. Под конец он перешел почти на визг, пообещав, что, как только станет мэром, тут же разгонит нашу частную лавочку к чертовой матери, после чего схватил свою хламиду и унесся, опрокинув по ходу два стула.
– Полный придурок, – поставила диагноз Варвара, и мы не стали его оспаривать.
Глава 2. Варвара
Вот уж точно: как что привалит, так целой кучей. Мало было этого клоуна с козлиной фамилией и претензиями льва, так вечером на меня еще одна придурошная насела.
Мама у меня нормальный человек. Зато ее сестра Зинаида прямо-таки в голову ужаленная. Сколько себя помню, а также знаю по чужим рассказам, она вечно за какую-нибудь идею страдает и всех своими страданиями напрягает. Во времена своей советской юности Зинаида с одинаковым пылом выступала против спекулянтов, диссидентов и американских агрессоров. В начале восьмидесятых, в период короткого правления Андропова, публично клеймила позором нарушителей трудовой дисциплины. В конце восьмидесятых, при Горбачеве, лезла на трибуны, призывая поддержать перестройку и гласность. Начиная с девяностых годов у Зинаиды началась просто штормовая жизнь. То она шла на демонстрации с требованием положить конец коммунистическому режиму, то, наоборот, – воинствующему капитализму. То она митинговала за экономические реформы, то – против экономического развала страны. То кричала: «Ельцин – наш президент!», то – «Ельцина в отставку!» При Путине с пеной у рта возмущалась пенсионной реформой и одновременно призывала сплотиться вокруг президента.
И ведь что удивительно: тетя Зина не какая-нибудь там корыстная конъюнктурщица. Она искренний борец за очередную идею-фикс. И все, что она когда-либо получила за свои старания, это почетную грамоту райкома комсомола и выбитый зуб на одном из митингов.
Ладно бы Зинаиде больше нечем было заняться. Так нет же! Она до сих пор работает в своем институте повышения квалификации учителей, имеет мужа, двоих детей и троих внуков. Но тете Зине неймется. Ей подавай нечто глобальное, нечто такое, чтобы на массы воздействовать!
В общем, занес же меня черт к родителям именно в этот вечер, когда тетя Зина на них сверзилась с очередным приступом гражданской активности.
– Ты очень вовремя! – обрадовалась она и тут же принялась науськивать меня на отца с матерью. – Ты только посмотри на этих обывателей! Можно подумать, им сто лет, и единственное, что их заботит, – это удобный гроб и сухая могила!
От таких слов мой папа крякнул, а моя чувствительная мама, которая до сих пор не может без содрогания говорить о работе единственной дочери, всплеснула руками.
– Да, именно так! – пригвоздила их тетя Зина. – Вам наплевать на то, что творится вокруг! Вы только и можете, что новости по телевизору смотреть! А в реальной жизни вы никакого участия принимать не хотите!
Про какую такую реальную жизнь и про какое такое в ней участие завелась Зинаида, я выяснила только минут через двадцать – и то не с первого раза. Но с тетей Зиной так всегда – ее как понесет, никакими вожжами не притормозишь.
– Я, Варвара, твоим непутевым родителям два часа втолковываю, что пора проявить свою политическую сознательность! А эти мещане, – Зинаида возмущенно ткнула пальцем в моих ближайших родственников, – заявляют, что им своих забот хватает. Своих, видите ли! Можно подумать, придет чужой дядя и всех задарма осчастливит!
– Нам не нужен чужой дядя. У меня, например, свой есть. Твой муж, – попыталась я отшутиться, но Зинаида уже была переполнена воинственностью. А когда гремят пушки, юмор замолкает.
– Неужели вам наплевать, кто будет мэром нашего города?! – возмущенно спросила она.
– Нет, нам не наплевать, – хором ответили мы, дружно сомкнув семейные ряды против натиска Зинаиды.
– А раз так, то вы тоже должны внести свою посильную лепту! – безапелляционно констатировала тетушка.
– И кому же эта лепта достанется? – поинтересовалась я.
– Как кому? – Судя по взгляду Зинаиды, я была дура дурой. – Конечно, Валентину Егоровичу Саватееву!
– А это еще кто такой? – проявила я непростительную дремучесть, за что тут же была награждена совсем не родственными эпитетами. – Зато я знаю Козлинского, – попыталась я оправдаться, чем вызвала прямо-таки гомерический хохот Зинаиды.
– Ха-ха-ха! Козлинский! Этот сумасшедший? Да как его вообще можно ставить рядом с Валентином Егоровичем? Что такое Козлинский?! Тьфу! – И Зинаида почти натурально сплюнула на родительский ковер. (Мама вздрогнула, но взяла себя в руки.) – А кто такой Саватеев?! Это личность! Это человек, который достоин, чтобы его фамилию писали только большими буквами! Он управляющий строительным трестом номер один – самым крупным строительным трестом в нашей области! У него дела идут! У него люди хорошую зарплату получают!
А дальше Зинаиду понесло, как по накатанному. И если верить всем ее словам, то получалось, что Валентин Егорович Саватеев – это мудрец, герой и святой дух в одном лице.
– Конечно, у него есть достаточно сильные конкуренты, – с большой неохотой признала поклонница строительного начальника. – Это нынешний мэр Звягин и директор машиностроительного завода Шелест. Ну, с мэром все понятно. Что в прежние годы делал, то и дальше будет делать. Я не хочу сказать, что он плохой мэр, но он всю жизнь в чиновниках ходит, а вся эта чиновная жизнь – она же с конкретной, повседневной жизнью рядовых горожан только боком соприкасается, да и то вскользь. И многие это понимают. А вот Шелест… – Зинаида посуровела. – Это, конечно, серьезно. Тут нам работать и работать. И между прочим, вы все, – вновь набросилась она на нас, – тоже могли бы помочь! К примеру…
И пошли примеры всех тех благородных дел, которые мы просто обязаны совершить во имя торжества справедливости, а конкретно – Валентина Егоровича Саватеева.
Я поняла, что мой визит к родителям омрачен окончательно, но я могу принести ближайшим родственникам большое благо, если избавлю их от общества Зинаиды. Именно это я и сделала, предложив тетке довезти ее до дома. Против такого соблазна Зинаида устоять не смогла, быстро прикинув, что тащиться под дождем до остановки, неведомо сколько ждать транспорт, а потом пилить полчаса в троллейбусе – слишком большое испытание для человека, вступившего на тропу политической борьбы.
Домой я возвращалась через магазин. В том смысле, что, вовремя вспомнив о своем обещании мужу затариться продуктами, заехала в супермаркет. Вот тут-то я и столкнулась с Катей Сокольниковой.
С Катериной мы учились в одном классе. Подружками не были, но, как говорится, состояли в теплых товарищеских отношениях. Последний раз виделись лет десять назад, и с тех пор она сильно изменилась. Но, честное слово, только в лучшую сторону. Такая стала роскошная мадам – просто блеск! Рядом с Катериной я смотрелась как дворовая кошка на фоне королевской львицы.
Катерина набросилась на меня с неописуемой радостью, и я не стала отбиваться. Все-таки общие школьные годы просто так в землю не втопчешь. Мы вышли из магазина и принялись болтать. Катерина мне поведала, что дважды выходила замуж и дважды развелась. Первый муж, как сообщила она с презрением, оказался авантюристом, а второй, сказала она с еще большим презрением, – алкоголиком. Сама она работает директором вполне процветающей рекламной фирмы. Мама ее, Зоя Тимофеевна, продолжает понемногу преподавать английский язык в педуниверситете, одновременно зарабатывая частными уроками. Отец, Валерий Аркадьевич, – замдиректора по общим вопросам машиностроительного завода.
– Это у Шелеста, что ли, у кандидата в мэры? – проявила я осведомленность.
– У него самого, – кивнула Катерина и тут же перешла к расспросам о моей жизни.
В этой самой жизни ее больше всего поразило, что я по-прежнему с прежним мужем и занимаюсь частным сыском.
– А этот твой дружок, красавец такой шикарный, он по-прежнему с тобой? – притуманила взор Катерина.
– Ну ты даешь! – удивилась я, припомнив, как лет десять назад мы с Погребецким случайно встретили Катерину на улице, на бегу перекинувшись парой фраз. Катя тогда первый раз замуж собиралась, судя по всему, за будущего авантюриста, тоже, между прочим, очень симпатичного парня.
– А у меня на классных мужиков глаз – во какой! – И Катерина лихо стрельнула глазами.
Мы поболтали еще минут пятнадцать, вспомнили кое-кого из общих знакомых и расстались, обменявшись телефонами.
Ну что ж, решила я, начался день со знакомства с придурком, продолжился общением с политически озабоченной теткой, зато завершился встречей с приятным человеком. Не самым поганым оказался день.
- Шальная музыка (сборник)
- Экспансия-1
- Экспансия-2
- Под чужим знаменем
- Заговорщики. Преступление
- Заговорщики. Перед расплатой
- И один в поле воин
- Атомная крепость
- По тонкому льду
- Гроза над Цхинвалом
- Взять свой камень
- Милосердие палача
- Седьмой круг ада
- Миссия в Париже
- Кишиневское направление
- Субмарина меняет курс
- Свободная охота (сборник)
- Тихая застава
- За год до победы
- Авария Джорджа Гарриса (сборник)
- Багровая земля (сборник)
- Война «невидимок». Остров Туманов
- Война «невидимок». Последняя схватка
- Восточная миссия (сборник)
- Голубой пакет
- Клинок эмира
- Конец «осиного гнезда»
- По ту сторону фронта
- Следы на снегу
- Тайные тропы (сборник)
- Это было в Праге. Том 1. Книга 1. Предательство. Книга 2. Борьба
- Это было в Праге. Том 2. Книга 3. Свет над Влтавой
- Горячее сердце (сборник)
- Красный камень (сборник)
- Первый удар (сборник)
- Поджигатели. «Но пасаран!»
- Поджигатели. Мюнхенский сговор
- Поджигатели. Ночь длинных ножей
- Поджигатели. Цепь предательств
- Ученик чародея
- Русская рулетка
- Конец «Саго-Мару» (сборник)
- Майор из Варшавы
- Тайна объекта «С-22»
- Невозвращенец (сборник)
- Транзита не будет
- Опасные тропы
- Операция «Тень»
- Операция «Юродивый»
- Список войны (сборник)
- Приказ: дойти до Амазонки
- Разведотряд
- Сотрудник ЧК
- Чужая луна
- Экипаж машины боевой (сборник)
- Путь в «Сатурн»
- Конец «Сатурна»
- Расстрельное время
- Горький сентябрь
- Огненная земля
- Встревоженные тугаи
- Мертвые сраму не имут
- Лесная крепость
- Крымский щит
- Добро пожаловать в Некрополь
- Жёлтый саквояж
- С войной не шутят
- Вирус «В-13»
- Командир Гуляй-Поля
- Враг на рейде
- Путь командарма (сборник)
- Мосты в бессмертие
- Охота за призраком
- Провокатор
- Без приказа
- Красные пинкертоны
- Жизнью смерть поправ (сборник)
- Наган и плаха
- Добровольцем в штрафбат
- Здесь, под небом чужим
- Контрольный выстрел
- Обратной дороги нет (сборник)
- Опасная тишина
- Чужая луна
- Воин империи
- Мститель Донбасса
- Секретный сотрудник
- На линии огня
- Путь к Босфору, или «Флейта» для «Императрицы»
- Последнее плавание капитана Эриксона
- «Пчела» ужалит завтра
- Фальшивый талисман (сборник)
- Оперативный псевдоним «Ландыш»
- Сбежавший из вермахта
- Записка Анке (сборник)
- В шаге от пропасти
- Орлиный клич
- Степные волки
- Межконтинентальный узел
- Тайна Кутузовского проспекта
- При исполнении служебных обязанностей. Каприччиозо по-сицилийски
- Аукцион
- Бриллианты для диктатуры пролетариата. Пароль не нужен
- Он убил меня под Луанг-Прабангом. Ненаписанные романы
- Отчаяние. Бомба для председателя
- Петровка, 38. Огарева, 6
- Пресс-центр
- Противостояние
- Чрезвычайные обстоятельства
- Агент вождя
- Темные тропы
- Три смерти Ивана Громака
- Штормовое предупреждение
- Тайна Несвижского замка
- Пост № 113
- Гатчинский бес
- Дорога на восток
- Это было в Одессе
- Охота на «Троянского коня»
- Гильза с личной запиской
- Иду на перехват
- Законы разведки
- Единственный шанс
- Янтарная комната
- Узбечка
- Под свист пуль
- Шах и мат
- Двойка по поведению
- В погоне за Призраком
- Черный камень
- Наперекор всему
- Месть Альбиона
- Букет из преисподней
- Сталинградский гусь
- В архивах не значится
- Южный Крест
- Гений разведки
- День отдыха на фронте
- Друг большого человека
- На задворках империи
- Одна ночь
- Медная пуговица
- Орлы Наполеона
- Вопреки всему
- Загадочные свитки
- Операция «Сентябрь»
- Последний бой «чёрных дьяволов»
- Пути-дороги
- Сквозь преграды
- Среди врагов
- Дом без ключа
- Жизнь ни во что
- Мой друг Сибирцев
- Полонез
- По следу зверя
- Игра в дурака
- Забудь свое имя
- Четвёртая пуля
- Кинжал для левой руки