bannerbannerbanner
Название книги:

В пропорциях добра и зла. Стихи

Автор:
Анатолий Лебедев
В пропорциях добра и зла. Стихи

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Анатолий Константинович Лебедев, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru


Пуговка

 
Пуговку-отОрву на пальто
Пришивает жертва обстоятельств.
Мелкая работа, но зато
Греет в свете зимних заМЕРЗАТЕЛЬСТВ.
 
 
Рядом одиночество сидит,
Смотрит «Прокурорскую проверку».
Пуговка украсит внешний вид
И вернет судьбу в свою тарелку.
 

«Если бы кошка могла говорить…»

 
Если бы кошка могла говорить,
Утром туманным, под дым сигареты,
Воспоминания, встречи, приметы,
Бусы любви собирая на нить,
 
 
Я бы узнал, как непросто одной
Сжаться в комок, согревая квартиру,
Перебеситься от страсти весной
И разродиться ненужными миру…
 
 
Мы помолчим. Тишина и туман.
Дым сигареты согреет субботу…
Кошка, не плачь, мы придумаем план…
Как хорошо не идти на работу.
 

Окончился день

 
Чаинка, дающая цвет кипятку,
Окрасила стенки стакана.
Кусок рафинада лежит на боку
И плавится лавой вулкана.
 
 
Серебряной ложкою чай помешав,
Горячее пью осторожно…
Окончился день. Я, возможно, не прав,
Но правду принять невозможно.
 

Бродит душа босиком

 
Душа улетела из дома. Поздно
Душу ловить сачком.
Так и бывает. Держись. По звездам
Бродит душа босиком.
 
 
Сон отмывает боль с любовью.
Боль, что знал наизусть.
Ты подойди к моему изголовью
И поцелуй. Дождусь.
 

Изгнание

 
Адам вздохнул, закрыв калитку рая.
Замерз, холодный воздух проглотив.
Он знает: падаваны презирают
Изгнанников из рая перспектив.
 
 
Он видит цель – карабкаться по пресной
Житухе в рай за золотым песком,
На видный пост, где кожаное кресло,
Как жопа носорога, высоко.
 
 
Но он плывет, как океанский остров,
И видит материк, огни страны,
Где ложь системно отравляет воздух,
Как газовая камера войны.
 
 
Плывет Адам, как посторонний третий,
Простой мужик, познавший рай и плен.
Вселенная селений и столетий
Качает воздух новых перемен.
 

«Знаешь, лучше не знать…»

 
Знаешь, лучше не знать
Все, что делает знать,
Не мараться в маразме элиты,
Не копаться в кишках,
Не смотреть, не читать
Имена в переделах убитых.
 
 
Увернувшись от пуль
За кулек, не за куль,
Клочья шерсти оставив колючкам,
Получая под дых…
Что мне вместо святых?
Tолько сердце, которое глючит…
 
 
В инкубаторе власть
Тех, кто кушает всласть,
Транспортером багажным тасует…
Им билет в бизнес-класс…
Что осталось для нас?
Я не знаю… И разум пасует…
 

Художник

 
Тусклый тон от смытой акварели
Служит фоном яркого мазка.
Старые приемы надоели.
Новые не найдены пока.
 
 
Мастер, ограниченный манерой,
Поправляет хаос на холсте,
Движим от уверенности зрелой
К неопределенной красоте.
 
 
Что-то будет. Он не все читает.
Кисть сама выписывает суть.
Где-то смело, словно точно знает,
Где-то наудачу, по чуть-чуть…
 
 
Ремесло, связавшее законы,
Ищет к Богу тайные следы.
Не беда, что снова станет фоном
Прежний образ мира и судьбы.
 

Поэты из провинции

 
Странные поэты из провинции
Получают первые призы,
Потому что, следуя традиции,
Слово ловят ловкие низы.
 
 
Слово в электричках и автобусах,
В небесах и волнах, по пивным,
По больницам, на затертых глобусах —
Слово открывается живым.
 
 
Странные поэты из провинции
Впишут слово в мятую тетрадь.
И стихи, как узники в милиции,
Тех, кто понимает, станут ждать.
 

Капля

 
Капля пляшет пляску смерти —
Видимость борьбы.
Круг плывет и плавно чертит
Линию судьбы.
 
 
Круг исчез. Вода зеркальна.
Словно никогда
Здесь не падала печально
Синяя звезда.
 
 
Созерцая след прозрачный
На одной из рек,
Я узнал, как мало значит
В жизни человек.
 

Мне приснилось…

 
Мне приснилось, что все они живы…
Я стою у знакомых колен
И смотрю, как на юбке красивой
Спят ладони с прожилками вен.
 
 
Я расту под надежной защитой,
Укрываюсь от страхов и бед,
Пусть штаны на коленках зашиты
И зеленка видна на просвет,
 
 
Мне не страшно. Из солнечной рамы
Улыбается тихая мать…
Я проснулся… Тепло моей мамы
Прилетало меня обнимать…
 

Как же тебя не хватает

 
Мартовский день расцветает
В поле крестов и болот.
Как же тебя не хватает
В городе взрослых сирот.
 
 
Яблонь твоих кто же бросит?
Жимолость, цвет золотой…
Сад без тебя плодоносит,
Дом согревается твой.
 
 
Внучка у нас народилась,
И пацаны подросли…
Столько всего приключилось,
Что предсказать не могли.
 
 
Только спокойной беседы
Голосом тихим твоим
Мне не хватает. И беды
Трудно хлебать нам одним.
 
 
Снег на могиле растает.
Ландыши лезут любить.
Знаешь, тебя не хватает
Так, что нельзя позабыть.
 

Чашки

 
Из чашек умерших родителей
Мы пьем горячий горький чай.
В родне все меньше победителей —
Эпоху новую встречай.
 
 
Знакомые на стенках трещины —
По белому, как корешки.
Привычки, принципы завещаны,
А не тугие кошельки.
 
 
И чашки с бледной позолотою,
Которым много-много лет…
Вот и живем теперь сиротами.
И только чашкам сносу нет.
 

Река времени

 
Уносит властная река
Рожденные ветрами волны.
В них щепками года, века,
Свет юности и пепел черный.
 
 
Я жив, но позабыт звездой
И замыслом первоначальным.
И столько чаек над водой,
Что воздух кажется печальным.
 

Чудо

 
Я хочу беспричинного чуда,
Просто так, ни за что, невзначай,
Чтобы Боженька вышел оттуда
И сказал: «Распишись, получай»,
 
 
Чтобы как бы веревки ни вились
И собаки ни лаяли вслед,
Две кровиночки соединились.
Вот и я появился на свет!
 

Я тебе изменил

 
Я тебе изменил… Смешно…
Ты не знаешь об этом даже.
Мне бы как-нибудь смыться, но
Ты покупки свои покажешь.
 
 
Станем платье твое смотреть,
Примеряя туфельки с ложкой,
Будет твой медальон хотеть
Убежать к животу дорожкой.
 
 
Я тебе помогу опять
Расстегнуть на спине замочки
Для того, чтоб сильней обнять
От макушки до пятой точки.
 
 
Поцелую, любовь толчком.
Полетели, как капли в мае.
Я измену представлю сном.
Я люблю тебя, я же знаю.
 
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Издательские решения