Глава 1
Ничто не происходит просто так, всё когда-либо случившееся произошло по чьему-то желанию. Любое изобретение появилось на свет благодаря тому, что кто-то захотел облегчить существование в этом мире; любое научное открытие стало всемирным достоянием после того, как кто-то решил ответить на вопрос: «Почему всё работает именно так, а не по-другому?»; и, конечно, сам мир возник, потому что кто-то захотел, чтобы он появился. Люди могут сколько угодно говорить, что мир образовался самостоятельно и что богов не существует, но богам на это как-то всё равно, они просто создали мир и ушли создавать другие, не оглядываясь назад. А когда всё же они обернулись, пред ними предстали бесчисленные множества миров, в которые они вдохнули жизнь и в каждом из них были свои неповторимые формы жизни, что верили в них, обзывая различными странными именами. Богам понравилось такое почтительное обращение со стороны своих творений, и потому каждый из них решил устроить свой собственный культ веры, что очень скоро привело к разделению каждого из миров на определённые группы, с разным отношением к жизни и разным представлением о ней.
Несколько тысячелетий боги перебирались из мира в мир и, используя свою силу, меняли жизни существ для собственного увеселения. Кто-то создавал монстров, которых вселял в живущих, и так сподвигал их к нарушениям правил своей же веры; а кому-то нравилось смотреть на мучения своих творений и потому устраивал различные катастрофы. Каждый решил, что он вправе менять жизнь существ верящих в него.
Может быть, так боги бы и жили до сегодняшнего дня, если бы однажды Инда́лья, богиня природы, при очередном увеселительном нападении не убила бы несколько десятков верующих бога громовержца Рогиле́йна, считающих, что он в одиночку сотворил весь мир и что других богов не существует. Рогилейн, не пожелав мириться с таким отношением сестры, приказал своему главному жрецу собрать войско и покарать всех неправильно верующих. Остальные боги, наблюдавшие за всем происходящим, решили, что подобные стычки существ веселее их прежних занятий и уже хотели доказать, что их верующие сильнее, но произошло то, что они никак не могли предвидеть. В ту минуту, когда спор о силе уже начал набирать обороты, из своей опочивальни вышел Дре́вень, отец всех богов, который уже давно считал, что его дети бесцельно проводят своё время. Древню не понравилась идея сражений между богами и верующими в них людей, по той же причине что художнику не нравятся чужие неумелые дополнения, способные испортить любой шедевр. И Древень запретил остальным богам сильно вмешиваться в ход событий своими силами, как и самим участвовать в боях, но сталкивать между собой верующих он позволил. Сначала богов не очень устроил такой расклад, но вскоре они вошли во вкус. Войны между верующими, которые они направляли в нужное для них русло, стали для них как для некоторых людей шахматы или игры в солдатиков, увлечением, вовремя которого они отдыхают, но и продолжают работать головой. Конечно, среди богов встречались и те, кто нарушал указы Древня и отправлялся помогать верующим в их мире лично, но такие поступки очень скоро разозлили все-отца, и он создал для всех вселенных новый закон, закон формы. Это правило подразумевало, что любой бог, проникающий в какой-либо мир должен выбрать себе обличье любого из живущих в том мире существ и не выходить за рамки возможностей этого существа. Так Древню удалось урезонить даже самых дерзких из богов, богов смерти.
Как только боги освоились с механизмом работы их нового развлечения, богиня судьбы Фа́тума, разработала правила игры и стала главным и бессменным судьёй. Согласно её правилам, шесть богов закрывшись в одной комнате с картой какого-то мира и, выставив фигуры своих верующих начинали игру. Каждый ставил своей целью в игре захватить власть в этом мире, но если фигура, которую он назначил королём, умирала то, он не больше мог бороться за власть, но мог использовать оставшиеся свои фигуры для того, чтобы мешать остальным. Также боги могли использовать свои силы, чтобы помочь своим фигурам или помешать фигурам противника, но так, чтобы это виделось естественно, а не в виде метеорита, прилетающего на голову главной фигуры.
Чаще всего боги устраивали битвы в каком-то одном измерении, но иногда они всё же выходили за рамки одного мира и начинали войны целых измерений, это было намного более захватывающим зрелищем, ведь смотреть на существ разных видов, сражающихся друг с другом намного интереснее, чем на двух голодных собак, не поделивших одну кость. Но такие игры были и куда кровопролитнее, поэтому такие состязания устраивались редко. Однако боги хотели видеть войны сильнейших игроков именно в таких красивых межвидовых тонах. Тогда Фатума нашла решение. Оказалось, что среди бескрайнего множества измерений нашёлся мир, где обитали десятки различных рас, то воюя друг с другом, то сосуществуя в мире. Ни один из богов не помнил, как создавал этот мир, но на это даже не обратили внимания, и потому вскоре, без лишних разговоров, здесь была устроена первая игра.
Прошло больше пяти тысяч лет, с того момента как был найден странный мир, но богам по-прежнему интересно было управлять людьми и устраивать войны. И потому сейчас, как и пять тысяч лет назад в измерении полном различных существ, открывался очередной финал турнира богов.
Шесть богов вошли в комнату и уселись за стол перед картой. Фатума, закрыв за игроками двери, повторила для всех участников правила и попросила достать всех фигуры.
– Ну, в этот раз я точно выиграю, – сказал Рок, бог возмездия, – я пятнадцать лет готовился к этому.
– Пффф, пятнадцать лет, мы со Стужве́йсом больше двадцати лет выращивали свои фигуры, – ответила Госпожа Удача.
– Да, но не мы одни над ними работали… – неохотно заметил Стужвейс, северный бог смерти.
– Неважно сколько вы их готовили, неважно даже, что вы в финале решили выступать в паре, – говорила Фатума, – главное вы должны быть внимательными и понимать, что не всегда ясно где чья фигура, а никак в прошлом финале.
– Но, несмотря на ту оплошность, я всё же выиграла, – с усмешкой сказала Госпожа Удача.
– Повезло, – с некой злостью ответил Рок.
Госпожа Удача лишь жизнерадостно улыбнулась на это замечание.
– А что же с Дьябло? – спросила Госпожа Удача. – Как тень бога смогла пройти в финал?
– Он со мной, – быстро изменившись в лице, произнёс Рок. – С тобой северный бог смерти, а со мной южный.
– Может, вы прекратите болтать, и начнём игру! – вмешался в разговор Миру́чей, покровитель исследований. – Нам с Индальей уже надоело слушать разговоры не то друзей, не то врагов.
– И то правда, – сказала Фатума, – кто знает, сколько по времени займёт этот финал. Прошлый вот был короткий, продлился всего пару лет, но ведь они могут затягиваться и на десятки лет. Так что выставляйте фигуры и начинаем.
Это был один из тех дней, что способны потеряться в водовороте времени, но, соединив в себе события, кардинально меняющие жизни их участников, и известную всем жителям Яузы1 дату, он был обречён остаться в памяти людей. А ведь начинался он, как обычный праздник в честь Госпожи Удачи. Пуна-Вэймар – это не просто ещё один праздник, приуроченный к какому-то природному или историческому событию, это день, когда люди могут зарядиться везением на весь год вперёд, но для этого надо собраться большой и дружной компанией, и чем больше и дружнее компания, тем больше удачи вы запасёте. Многие спорят о правдивости данного поверья, как и о существовании Госпожи Удачи, но можно точно утверждать, что погода в этот день ничьи планы не ломала. За всё время наблюдения за погодой никто и никогда не видел, чтобы в этот день где-то на Яузе начался затяжной дождь или разбушевалось море. Также в Пуна-Вэймар принято дарить подарки дорогим существам2, люди верят, что любая вещь, подаренная в этот день, обязательно будет приносить удачу их владельцу.
Семнадцатое примава́ра3 для большинства населения Яузы не просто дата, ведь этот день своим тёплым солнечным светом буквально говорит всем, что лето уже почти тут. Этот день в сознании каждого существа, живущего на Яузе, символизирует лишь счастье и конец холодной зимы. Пуна-Вэймар – это тот праздник, который ждут и гномы, и драконы, и эльфы, и вампиры, ну и, конечно же, люди. По крайней мере, так было до Пуна-Вэймара двухтысячного года от битвы Фа́йсона и Лахну́за4. Годы спустя Энда́н неоднократно прокручивал события того дня и его последствия у себя в голове, пытаясь понять, а можно ли было избежать всего произошедшего, но тогда в далёком двухтысячном для него было и неведомо, как спокойная жизнь сильного кудесника может пуститься под откос из-за его же работы, начальство которой он всегда презирал, оставаясь полностью верным своему делу.
В тот день Эндан уже по некой традиции решил устроить празднование на берегу реки Грявды, выбрав место по течению выше города Магграда, одного из самых крупных городов Яузы, и, взяв с собой жену и ребёнка, отправился в путь. Эндан не знал, как много народу решит прийти сегодня на их торжество и прибудут ли он с семьёй первыми, но верил, что этот праздник не будет хуже прошлогоднего. Каждый год с шестнадцати лет Эндан отмечает Пуна-Вэймар на этом самом месте, и с каждым годом здесь собирается всё больше и больше существ, и этот год не должен был стать исключением. С большинством приходящих на праздник юный кудесник познакомился, выполняя различные поручения Совета Магии5, если нужно было поймать сбежавшего опасного кудесника или разобраться с пиратами где-то в другом полушарии планеты, то обязательно звали его.
Когда Эндан с семьёй прибыл на место, там уже разложились братья Саркины. С Сандро и Джарвисом Эндан познакомился пару лет назад, когда ему приказали поймать, сбежавшего архимага6 Назурукта, что больше двухсот лет томился в темнице. Оба брата принадлежали к древнему небогатому роду кудесников, но способность к магии унаследовал только старший, Сандро. Джарвис же был молодым метким лучником с густыми русыми волосами и сверкающими юношескими глазами.
– Кого я вижу, неужели это сам вампирский граф Миценгейт со своей семьёй, – выкрикнул Джарвис.
Эндан никогда не понимал, почему его всё время сравнивали с вампирами, толи за вампирскую внешность (бледная кожа, зелёные глаза, чёрные волосы, только длинных клыков не хватало), толи за очень дружественные отношения с вампирами.
– Леди Сегре́да, Вы сегодня выглядите потрясающе как и всегда, – сказал Сандро, обнимая жену Эндана.
– Спасибо на добром слове Сандро, – ответила Сегреда.
Пока все здоровались, Джарвис вручал подарки от семейства Саркиных.
– Так этот деревянный меч малышу Загро́ту… Этот браслет тебе Сегреда… А вот эти сапоги из кожи гры́збока7 тебе Эндан.
– Из кожи грызбока? – с удивлением спросил Эндан. – Но ведь охота на грызбока запрещена! Где вы их достали.
– А в лавке одного наёмника. Кажется, его зовут Скидр… или Скипр… в общем как-то так, – задумчиво отвечал Сандро. – Он торгует запрещенными товарами на улицах Магграда, ну мы у него и купили. Правда Джарвис предлагал воспользоваться моим служебным положением и конфисковать вещи, но я решил, что злоупотреблять им не стоит. К тому же потратить деньги раз в год на нужную другу вещь, не такая уж и плохая идея.
– Но ведь вещи из кожи грызбока хороши в затяжное путешествие, где может и не быть даже самой мизерной цивилизации, – проговорил Эндан.
– Или же в длительной войне, – спокойно сказал Сандро. – Ты ведь не думал, что Илду́р оставит тебя в стороне.
После последних слов Сандро на лице у Сегреды вдруг пробежал мимолётный испуг, и, поняв, что намечается рабочий разговор, она взяла ребёнка на руки и понесла к уже натянутому шатру. Когда Сегреда с Загротом отошла, Сандро продолжил.
– Ты же ведь прекрасно понимал, что появление Убийцы с армией на западе Ба́смунда8 напугает Илдура, и тот решит действовать. И, конечно, ему понадобится кудесник, что сможет поймать опасного преступника или же даже убьёт, что, по мнению Илдура, ещё лучше. А такими вещами у нас сейчас только ты занимаешься.
Эндан вздохнул и закрыл глаза. Конечно, он понимал, что рано или поздно Совет Магии прикажет ему пойти на новое самоубийственное дело, и понимал, что Убийцей предстоит заниматься именно ему, но он ожидал этот приказ на пару месяцев позже, когда армия непосредственно ступит уже на землю людей, а не когда она топчется на территории южных орков9.
– И когда они придут за мной? – спросил Эндан.
– Со дня на день.
Эндан ещё раз ненадолго замолк, а потом произнёс:
– Ну, сегодня же выходной у всех, а значит, явиться они не могут, так что предлагаю забыть на время о работе и постараться перепить мертвецов.
В то же самое время в небольшой беседке у лесного ручья отдыхал величайший кудесник трёх планет чудесфор10 Шуалтыш. Ему всегда нравилось слушать пение птиц в начале лета, оно привносило какое-то спокойствие в его душу, помогало отвлечься от дел Совета Магии и просто напоминало, что он ещё жив. Но зачастую магистру просто не хватало времени насладиться неспешностью и размеренностью природы, на дела совета и школы магии, в которой он был несменным директором, тратилось очень много сил, порой ему даже не хватало времени на личное увлечение, на перевод старинных текстов и древних заклинаний. Однако магистр Шуалтыш даже не думал об уходе на пенсию, уж точно не во времена правления Илдура, человека, который даже не догадывался, куда он ведёт кудесников, город Магград да и всю страну.
Магистр давно перестал праздновать Пуна-Вэймар, но не потому, что потерял удовольствие от торжества или же перестал верить в Госпожу Удачу, в неё он никогда не верил, он просто знал, что она есть; а потому, что отмечать праздник было уже не с кем. Все кого магистр любил, все, кого он считал друзьями, все погибли множество лет назад, могущественный чудесфор даже уже успел потерять счёт времени со смерти последнего близкого ему человека, так давно это было. Единственные, кто у него остались, были его ученики и слуги, да и те умирали так быстро, что стоило только закрыть магистру глаза, как их уже не было рядом. Много раз Шуалтыш старался перестать привязываться к людям, появляющимся в его жизни, чтобы не испытывать боль потерь снова и снова, но достичь этого уровня безразличия ему так и не удалось. Но день празднования Пуна-Вэймара, несмотря на одиночество и горечь потерь, доставляло ему некое удовольствие, ведь именно в этот день он мог насладиться природой, не отвлекаясь на посторонние дела. Но, к сожалению, это был не тот случай.
И вот, сидя в беседке, и, слушая пение птиц, грохот ручья и шелест листвы, магистр Шултыш даже не заметил прихода юного гостя. Это был Канок, сын конюха, работающего на чудесфора, и подобная ситуация ввела мальчика в ступор. За все девять лет, что прожил мальчик в этом имении, а это без малого вся его жизнь, магистр никогда не засыпал, сидя где-то, и всегда знал, что к нему сейчас кто-то подойдёт, поэтому всегда здоровался первым. Чтобы привлечь к себе внимание и не навлечь на себя гнев магистра за беспокойство, а магистр не любил, когда его кто-то отрывал от привычного распорядка дня, особенно в Пуна-Вэймар, Канок решил тихонько постучать и также тихо начать разговор.
– Извините, что отвлекаю магистр Шуалтыш…
На большинство существ магистр бы рассердился за нарушение его успокоительных процедур, но Канок к этому большинству никогда не относился. Старческое лицо магистра улыбнулось мальчику, а глаза стали на редкость добрыми.
– А, Канок, я не услышал, как ты идёшь. Наверное, слишком глубоко погрузился в природу, – говорил магистр. – Надо контролировать себя, когда так делаешь, а не то однажды можешь просто не вернуться. Да, видимо я начинаю терять концентрацию, старею…
Магистр закрыл глаза, и Каноку представилось, что ещё немного и старый чудесфор улетит далеко-далеко, даже не попрощавшись. Любому же другому человеку, находящемуся рядом и не знавшего привычек старого магистра, могло показаться, что у старика стало всё совсем плохо с памятью. Но оба варианта были ошибочны, магистр ничего не забывал и уж точно никуда не собирался улетать, его бы сердце этого бы точно не пережило, он просто снова словил себя на осознании того, насколько он стар, и от этого ему становилось только хуже. Старость – это вторая проблема всех людей (первая это те болезни, которые приходят вместе с ней), никто не хочет стареть, а признавать свою старость тем более.
Но вскоре магистр снова вернулся и продолжил говорить:
– Ну, давай, Канок, говори, что у тебя там. Вряд ли же ты пробежал через всё имение в выходной, чтоб просто поговорить со стариком.
Канок, ничего не ответив, протянул магистру почтовый свиток с эмблемой Совета Магии и, ожидая худшего, отошёл за одну из колонн беседки. От магистра данный поступок Канока не скрылся, и потому, сразу догадываясь о теме свитка, постарался отреагировать максимально спокойно.
Прочитав содержимое свитка несколько раз, магистр понял, что история начинается на пару дней раньше ожидаемого и это несомненна была плохая новость, потому что он не успел ещё всё до конца подготовить.
– Что ж мы перешли к последним главам книги Насмучиса, и как же долго я этого ждал, – сказал магистр, а затем посмотрел на Канока. – Канок, ты сейчас сбегай в библиотеку и возьми третий том Насмучиса, он стоит на пятой полке седьмого шкафа слева от входа, и принеси его ко мне в подвал, перечитаю на досуге. А позже отправь письмо под номером пять Астралу, пусть будет готов.
И, закончив говорить, магистр Шуалтыш в последний раз вдохнул аромат летней природы и направился к своему особняку.
Где-то к полудню к шатру подошёл ещё один постоянный член компании и давний друг Эндана – превращенец по имени Бен. Бен очень ценил всех, кто приходил праздновать Пуна-Вэймар к Эндану, поскольку ни один из них не судил предвзято о существе другой расы и не верил во все предрассудки касаемо других видов существ. Эндан сам собирал вокруг себя людей, основываясь на качествах их характера, а не расовой принадлежности и старался приучить к этому всё своё окружение. Именно поэтому здесь могли спокойно находится как вампиры и всадники тьмы, так и орки с превращенцами, а для последних это немало важно, поскольку большинство существ трёх планет независимо от своей расы терпеть не могут превращенцев, ведь никогда не знаешь, кем они обернутся и какими рождаются. И большинство рассудили, что нельзя доверять созданию, что может менять свою расовую принадлежность каждую секунду, ведь смена облика, по сути, та же ложь, обман зрения собеседника, хотя на самом деле это такое же свойство, как у драконов дыхание огнём, а у людей и эльфов способность к магии, только оно распространяется на всю расу. Правда назвать превращение биологическим свойством нельзя, поскольку когда-то давно магистр Шуалтыш постановил, что металлическая опухоль на теле превращенца, имеющая название «Амникул» была искусственно вживлена на генном уровне, из-за чего стала передаваться по наследству.
Бен вместе со всеми сидел и ел третий арбуз11, что в это время годы созрели только в горах южных орков, и рассказывал о том, как ему удалось их раздобыть.
– …и вот, когда я сорвал последний плод и посмотрел на пятерых стоящих за мной орков, обсуждающих что-то, глядя на меня, до меня дошло, о чём был их разговор. Они спорили о том, почему я такой неразговорчивый и зачем я рву так много плодов, если можно со всеми съесть жаренных горных баранов, и в и тоге они решили, что я не орк и что от меня надо избавляться. И когда они со своими копьями шагнули ко мне, я перевоплотился в горного тролля и, не повредив ни одного фрукта, раскидал их и побежал с их территории. Теперь я точно уверен, что умения превращаться мало для того, чтобы стать частью любого общества.
– Не, рассказываешь ты, конечно складно, – первым отозвался Сандро, – но вот, как тебе удалось не помять ни один фрукт…
– Да я за сорок пять лет научился ни только фрукты не мять, но и будучи огром в посудной лавке тарелки не бить, – сказал Бен.
– В смысле… за… сорок пять!.. – подавившись пивом, проговорил Джарвис. – Ты же выглядишь… на двадцать… с небольшим.
– Всё верно, – ответил Эндан. – Превращенцы просто живут раза в два дольше обычных людей и потому растут медленнее, это же тебе не эльфы, что за двадцать лет взрослеют, а потом живут, не старея, – архимаг повернул голову к Бену. – Меня куда больше интересует, как ты успел сбегать туда и обратно за три дня, если южная часть Ларионских гор находятся за тысячи километров от Ернодска, я ведь читал, что ты участвовал в параде четырнадцатого примавара12.
Бен насупился и посмотрел на Эндана.
– Тебе вот обязательно надо было испортить и эту историю. Мы ведь с тобой знакомы лет пять, ты ведь знаешь, что я могу выполнить всё, что рассказал, вот почему надо было портить уже которую легенду? Ты что не можешь принять факт, что у меня в битвах опыта больше чем у тебя или никак не можешь забыть тот случай с ограми? А?
Часы пробили пять.
Илдур Турвамис сидел на белом резном троне, который некогда занимал король, которому он клялся в верности будучи ещё личем-стражником13, а перед ним стояли пять членов совета, что ждали указаний главы. Магистры переминались с ноги на ногу, думая, как лучше сказать Илдуру, что пора бы уже начать совет, но как об этом объявить, никто не знал.
– Верховный магистр, – вдруг сказал, сделав шаг вперёд, магистр Чакл Ричет, – Пора начинать, я думаю, что магистр Шуалтыш уже не придёт. Мне кажется, он посчитал наше собрание пустой тратой времени, поскольку всем итак понятен его итог.
– Вы правы, Чакл, как никогда прежде, – раздался голос магистра Шуалтыша из-за спин членов совета.
Все обернулись и увидели магистра Шуалтыша, сидящего в одном из кресел, расставленных на балконе, где обычно магистры располагались вовремя каких-то слушаний.
– Я действительно считаю это заседание бессмысленным, и я действительно мог не придти на него, но работа есть работа, даже если ты её исполняешь в выходной, – закончил говорить магистр.
Магистр Шуалтыш на самом деле мог не приходить на любое собрание совета и никто бы ему и слова не сказал, просто бы не посмели. Великий чудесфор обучил уже ни одно поколение кудесников, и все они, живущие ныне в радиусе трёх тысяч километров от Магграда, были его учениками, начиная от десятилетних детей и заканчивая глубокими стариками. И в этом скрывалась его вседозволенность, люди даже вырастая, продолжали в нём видеть того же директора школы, что своим строгим взглядом следит за каждым своим учеником и всегда видит тебя насквозь. Но чувства подобные у каждого кудесника были не напрасны, потому что магистр Шуалтыш действительно всегда знал, о чём думает стоящий перед ним человек, он буквально мог слышать чужие мысли и знал все его поступки наперёд, и для этого ему надо было всего лишь один раз взглянуть на человека.
– Что ж раз теперь все мы здесь я должен объявить, – сказал Илдур, – что с Убийцей пора что-то делать, этот архимаг слишком много на себя берёт. Говорят, к нему уже примкнуло несколько юных кудесников из знатных семей, а его идеи просто идут вразрез с благом общества.
Магистр Турвамис окинул взором зал и понял, что один из присутствующих его не слушает. Великий чудесфор на самом деле пропускал слова Илдура мимо ушей, читая книгу, на которой красовалась золотая надпись: «Книга самых точных предсказаний Насмучиса. Том III» – но вскоре магистр обратил внимание на напряжённое молчание в помещение.
– Да, да, всем итак ясно, что Убийца угрожает ва… нашему порядку, но каково ваше предложение? – громко говорил Шуалтыш. – Как вы хотите его остановить?
– Я считаю, что надо отправить на миссию Эндана, он должен будет остановить и пленить Убийцу, – ответил Илдур. – Он уже занимался подобными вещами и даже ловил Назурукта, которого десятки кудесников не могли поймать.
– Только у Назурукта не было такой армии, – сказал магистр Аконг.
– И происходило это не в паре тысяч километров от Магграда, а на другом материке, – поддержал коллегу магистр Румал Ван.
– А ещё по последним слухам, Назурукт, который сбежал повторно из-за неправильной охраны, теперь присоединился к армии Убийцы, – снова высказался магистр Аконг.
– Тише, тише, товарищи не впадайте в панику, – сказал магистр Илдур, – ведь по последнему сообщению наших разведчиков Убийца на время покинул свою армию, и потому поймать его будет проще. К тому же я же не собираюсь лишать нас лучшего бойца, и поэтому отправлю вместе с господином Миценгейтом ещё нескольких воинов.
После этих слов магистр Шуалтыш сосредоточился, он не мог вспомнить, чтобы Илдур приносил ему документ о наборе в команду, они лишь слегка обсудили, кто бы мог войти в него, но не больше. Поэтому магистра заинтересовало, кого Илдур решил добавить в отряд, не обсудив это с ним.
– И кто же войдёт в этот отряд? – спросил магистр Шуалтыш.
– Слушай, а кто-нибудь ещё собирался прийти? – спросил Джарвис. – А то уже вечер и дневной запас пива на исходе.
Эндан слегка задумался. Он и не заметил, как, пока они разговаривали, купались в реке и просто отдыхали, подобрался вечер. Весь день состоял для него из лёгких и весёлых разговоров, которые лишь изредка прерывались, как это было вначале, когда Эндану поведали планы совета, и когда архимаг вручил подарок Сандро. Подарок этот представлял собой, небольших размеров свиток, написанный неизвестными Эндану знаками, и что в нём говорилось, никто не знал. Даже магистр Шуалтыш, по словам старого библиотекаря Эндория, у которого Эндан стащил свиток, не мог расшифровать его.
– Ну, – начал Эндан, – скоро должен подойти Клодвиг, вы знаете, как он любит покрасоваться на закате. Возможно, ещё придёт Гауен, я слышал, он сейчас в Магграде, так что это возможно. Ещё собирались Лонгрес с Фионой…
– Фиона – это та девчонка, которую ты взялся обучать? – спросил Сандро. – Дочка Лонгреса?
– Да, она самая, – ответил перебитый Эндан и, поймав прерванную мысль, продолжил. – Аракса, как и Миланси, вряд ли придёт. Кто-то же ещё собирался… А, Айна хотела прийти, когда закончит все поручения совета. И как же я мог забыть, что она говорила, что постарается всё закончить днём, а вечером присоединится к нам; забыть о таких простых мыслях сестры нехорошо.
Джарвис, с лёгкой доброй усмешкой повернулся к Сандро и окликнул его.
– Сандро, ты слышал, Айна обещала прийти сегодня сюда!.. – крикнул Джарвис, – Эй, ты меня услышал? Айна придёт!
Сандро медленно повернулся и сказал:
– Вот, когда она придёт, тогда я с ней и поговорю, а сейчас не слова.
Эндан никак не мог понять прикола, насчёт его сестры, усмешки Джарвиса и и какого-то непонятного разговора, что должен начаться между его сестрой и Сандро; но ему было и не до этого, надо было встречать ещё одного товарища.
На холме, что расположился в стороне заката, стоял чернейшего цвета конь и такого же цвета был всадник. Он стоял, освещённый закатом и ждал, когда все обратят на него свои взоры. Чернейший плащ развивался на ветру, а конь ржал, как бы привлекая к себе внимание. Сомнений быть не могло, это был Клодвиг, один из немногих оставшихся всадников тьмы. Всадники тьмы когда-то были сильными войнами, страдающими жаждой наживы, но однажды их конную рать нанял Чёрный король для борьбы с линнскими эльфами14, но они предали его прямо вовремя боя, потому что правитель эльфов предложил плату в пять раз больше, и тогда Чёрный король проклял их, навсегда запечатав их тела в чёрной рыцарской броне. Всадники тьмы по-разному пытались избавиться от проклятия, но ничто не помогало. А позже, когда один из всадников не выдержал и пытался покончить с собой, то ничего не вышло, поскольку из-за проклятия, они могут умереть лишь в бою, исполняя долг чести.С тех пор прошло почти девятьсот лет и многие всадники тьмы уже лежали в гробах, навсегда обретя покой, но были и те, кто всё так же бродил по Яузе и наводил ужас на жителей деревень.
Клодвиг, используя типичные способы устрашения, по типу грохота цепей, лязганья оружия и лошадиного ржанья, съехал с холма к шатру.
– Трепещите, жалкие смертные! – раздался мертвенно холодный голос из-под железной брони. – Выносите мне все ваши деньги, еду и питьё, а иначе страшная кара постигнет вас всех!
– А можно как-нибудь пропустить вступительную часть и перейти к тому моменту, когда ты наконец слезешь со своего древнего коня и расскажешь нам, почему это ты вдруг решил приехать в закат, а не ночью, – с ноткой высокомерия сказал Джарвис.
Вдруг огненно красные глаза всадника тьмы устремились на юного стрелка, и хоть по ним никогда нельзя было понять эмоции и чувства Клодвига, но Джарвис знал, что за ними не скрывается того гнева, который обычно приписывают этим древним воинам.
– Два года прошло, а он так и не смог понять важность традиций!.. – сказал Клодвиг. – Вот каким ты был дерзким и глупым при нашей встрече, таким и остался.
– Ну, а чего Вы хотите, Клодвиг, от восемнадцатилетнего юноши, выросшего в Магграде, в городе, где все лишились своих корней, – сказала Сегреда. – К тому же молодости свойственен гонор. Вон магистр Шуалтыш с Лонгресом сколько времени пытались успокоить моего мужа, до сих пор не до конца получилось.
Эндан слегка толкнул Сегреду в бок и посмотрел на неё взглядом, так и говорящим: «Ну чего ты? Об этом можно было и промолчать» – хотя Эндан, конечно, понимал, что всем здесь присутствующим уже давно хорошо известна каждая деталь его биографии и его характера.
– Пожалуй, Вы правы, леди Сегреда, – сказал Клодвиг. Между ним и Сегредой с самого начала отношения сложились так, что они оба, видя друг в друге что-то высшее, достойное уважение, не выходили за рамки почтения принятые в высших кругах.
– И кстати скоро должны будут явиться ещё Гауен с Араксой, я встретил их на подходе к Магграду и они уже успели мне проиграть свою порцию Сарконского вина. Оно же сегодня будет, я надеюсь?
– Будет, как и мясо на углях, так и многое другое, об этом можешь не беспокоиться. – сказал Эндан.
В то же самое время, не ведая ни числа, ни даже времени суток, сидел в темнице замка Совета Магии молодой эльф, которому на вид ни один человек не дал бы и семнадцати, хотя ему было без году двадцать, такова магия эльфов. Вообще эльфы очень странные существа, они никогда не старятся внешне, их смерть от старости никто никогда не видел, но этих нарушений им видимо показалось мало, и потому они стали ещё и взрослеть с той же скоростью, что и люди. Кто-то говорит, что это связано различными болезнями, от которых организм эльфов почти не защищён, убивающий часть из них в детстве, а некоторые, сторонники заговоров, доказывают, что это всё связано с их неяузианским происхождением, хотя на самом деле на них так сыграла близость к людям, с которыми они воевали ни одно столетие из-за чего не могли позволить себе тратить сотни лет на взросление.