© Михаил Климовицкий, 2023
ISBN 978-5-0050-9822-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Аисты летают
Одна подруга рассказала мне свой сон. Будто бы она на пустынном пляже у реки, а аисты с большими красными клювами смотрят на нее из
кустов и вот, вот принесут ребеночка!
– Подглядывают, значит – сказал я – нехорошо! И вспомнив, добавил:
– Во французских домах Любви за подсматривание берут в два раза дороже!
– А за подсматривание за подсматривающим – в четыре раза!
– Когда я была маленькой, – вспоминала подруга, то засыпая слышала: шепот, скрип кровати, охи – ахи. Это аисты несли мне братиков и сестричек.
О, эти звуки любви, которые мы слышим с детства: скрип кровати, вздохи, вскрики.
Недавно писали, что Курникова и Игналес так кричали от страсти, что соседи по гостинице вызвали полицию.
В России теперь секс (любовь) есть. На улицах днем целуются взасос, в метро на эскалаторах обнимаются так, что кажется, он поднимается быстрее.
А в вагонах аисты летают!
Как сказала моя молодая сотрудница, прочитав это:
– Одни летают, а другие залетают!
Глава 2. Куйло
По фамилии Куйло
На Украине много странных фамилий, видимо произошедших из казацких прозвищ. Например, депутаты Тягнибок, Перебейнос, Куйбида – мэр Львова.
Украинцы дорожат такими фамилиями, как титульными.
Моя мама, учась в фабрично-заводском училище, подружилась с сокурсницей по фамилии Куйло. В те годы на петлицах формы учащимся ФЗУ вышивали фамилии, и вот мама рассказывала, что этой девочке мальчишки часто исправляли букву «К» на «Х»,
Детство Куйло
Первой это заметила принимающая роды акушерка:
– Ну и куйло у этого младенца! А врач заметила:
– Во время войны часто родятся такие мужики! И фамилия у него такая же.
С Гришей Куйло мы дружили в детстве. Жили в одном семиэтажном доме в соседних подъездах. Я один из немногих был посвящен в его тайну. Гришины мать и бабушка, в те годы, это тщательно скрывали это: шили ему большие трусы и шаровары с карманом посредине. Но одна девочка из детсада рассказала дома, что мы играли в «папу-маму»:
– А Гришки большая писка!
Возмущенные родители девочки, пришли в садик. Нас заставили повторить игру при всех. Но, конечно, никакого секса в ней не было.
Второй раз мы попали уже первом классе. Устроив взаимный показ «у мальчиков – у девочек» на заднем дворе. Гришина сестричка, выдала нас, и в самый пикантный момент на задний двор ворвались матери трех девочек и меня с Гришей за уши повели к родителям на наказание. Меня мать била толстой веревкой. Гриша тоже орал на весь двор. А утром его подозвал отец и сказал, что если подобное повторится еще раз:
– Я отведу тебя к евреям, в синагогу и там тебе обрежут на половину!
Но все же такая опасность возникла еще раз. В третьем классе у нас ввели школьную форму, и Грише пришлось носить брюки. Уже на второй день учительница украинского языка повела Гришу к директору школы и заявила, что он по ее мнению он занимается рукоблудием. Но этот раз все обошлось директор, был в курсе и сказал учительнице:
– Это вам кажется!
Глава 3. Любовь и Урология
Говорят: простата – второе сердце мужчины
Она нежно обнимает уретру, побуждая пещеристое тело (член) к любви и извержениям. Но с годами и от множества любовных трудов её объятия делаются все крепче, а струи все тоньше. По ночам не спадает эрекция (по – народному – сухостой) и вначале это даже радует, позволяя увеличивать длительность совокуплений, но по утрам сильная боль в промежности, затмевает радости любви. А бесконечное стояние над унитазом с капающим членом и того более.
Вспоминается теле – реклама, на которой геморроидальный мужчина в белом халате вещает:
– Простонал! Лечение простаты это просто! Видно нет ее у него,
– Думаю я, стоя, согнувшись перед зеркалом, и делая себе укол в зад.
Несколько раз мне делал обезбалюющие уколы сын Юра, но теперь я научился делать сам – разовыми шприцами.
Боль усиливалась, я держался, чтобы закончить отчет на работе. Живу я отдельно. В ночь с 7 на 8 марта (надо же) нижняя часть живота стала вспухать на глазах, вызвал «скорую» кое- как оделся, идти уже не мог. И в 3 часа ночи меня привезли и внесли в приемной покой новой городской больницы за городом. С трудом я отвечал на вопросы дежурной сестры, а дежурного врача из отделения Урологии долго не могли найти. Две пожилые нянечки отвезли меня на каталке в отделение и положили, не раздевая на свободную койку, и ушли. Пришла сестра и предложила сделать обезболивающий укол в вену, но от нее так пахло спиртом (по поводу 8 марта), что я побоялся, что она не попадет и сказал:
– Делайте лучше в попу!
Утором 8 марта к моей кровати подошел заведующий отделением Борис Михайлович – замечательный доктор. Он и в праздник, чуть свет, делал обход и этим, можно сказать, спас меня. Меня немедленно отвезли в перевязочную. И зав. отделением сам, вывел из меня почти 3 литра мочи. Это надо было делать сразу, ночью. Позже катетеры в член ставили мне сестрички, и, несмотря на свое бедственное положение, я стеснялся и жалел, что Он у меня недостаточно большой. А сестрички были симпатичные.
Урологическое отделение в мужской части весьма специфичное: первое, запах мочи, по коридору гуляют мужики с бутылочками на привязи (мне это еще предстояло), второе, душераздирающие крики почечников, у которых «идут камни» и третье наиболее удручающее, онкологические больные тоже здесь.
Лечение не бесплатное и почти напрямую зависит от возможностей пациента. Есть палаты: на шесть человек, на четыре, двух и одного с персональным душем и унитазом. Есть палата для ветеранов войны с телевизором. Операция аденомы – опухали простаты формально бесплатно, но плюс стоимость лекарств, перевязочных материалов, аренды операционного зала и реанимации, где работают свои хозрасчетные коллективы, – набегает сто долларов, но это еще не все. Отделение само покупает лекарства согласно назначению палатного врача. Часть лекарств получают, централизовано, часть остается. В общем, крутятся.
Если у пациента таких средств нет. Ему пробивают дырочку в животе, вставляют трубочку и можете до конца жизни ходить с бутылочкой!
В понедельник меня повели брить живот и ниже. Когда сестричка поднимала член, обривая его как гусиную шейку, я улыбался. Потом, когда отрастало, кололось так, что невозможно было ходить (уже с бутылочкой).
На другой день в палату за мной пришли с каталкой, и сказали лечь на неё голым, и повезли в операционную (так положено). В коридоре до операционной меня провожали брат и сын. Они же меня встречали почти бессознательного и неподвижного. В операционной анестезиолог попросил меня сесть, чтобы сделать укол в позвоночник. Укол очень болезненный, а тут еще я увидел у соседнего операционного стола большой пакет полный окровавленных бинтов с предыдущей операции. Полного наркоза не было, обезболивание дошло до груди. Я все слышал:
– Включите отсос (крови) – голос Бориса Михайловича,
– Давление падает, голос кого-то из медсестер,
– Протрите маску (от крови), – голос второго хирурга.
– Зашивайте, голос зав. отделением.
Когда я полностью очнулся в послеоперационной палате, то обнаружил, что из члена у меня выходит две трубки и веревка, и подумал:
– Как только они там поместились, дырочка вроде маленькая!
Третья трубка торчала из живота и шла на капельницу. А под кроватью, как я узнал позже, стояла трехлитровая банка, в которую стекал промывочный раствор с кровью и кусочками моего мяса. Промывание должно было продолжаться непрерывно несколько дней. А так как у меня нет жены и сестры, то я договорился с одной из медицинских сестер, и ей поставили топчан рядом с моей специальной
кроватью. Я спросил у нее:
– Зачем у меня в члене еще и веревка? – Она пошутила:
– Чтоб вытянуть! Я подумал:
– Это хорошо, – и мне стало легче.
На вторую ночь к сестре пришел друг, и около часа они уединялись в «сестринской».
А так, у каждого палатного врача на дежурстве есть «своя» сестричка, а в ординаторской четыре дивана.
В отдельные одноместные палаты сестер назначают по выбору и даже из других отделений.
Сын приходил ко мне каждый день, приносил еду, которую готовила по его настоятельной просьбе, бывшая моя жена. Приход его каждый раз приятно удивлял меня. Я даже гордился перед соседями по палате и незаметно показывал на него сестричкам. Через день приходили брат и подруга. Они первые дни кормили меня с ложечки.
Поднявшись после операции, я обнаружил швы на мошонке. На мой вопрос при обходе, Борис Михайлович сказал:
– Вам уже поздно думать о детях, думайте о внуках!
Б.М. очень хороший хирург, знаменитый даже, но американцы делают эту операцию иначе, и не зашивают семяпротоки. Через неделю после выписки яйца вспухли, и я опять лег в больницу, переживать свою потерю к воспроизводству.
Были еще проблемы с туалетом в отделения урологии. Пока плохо ходил потихоньку писал в умывальник в палате. Но второе было только с клизмой, а мужских туалетов не хватало. Я вставал ночью и крался в процедурную, расположенную в женском туалете, (где бреют) там был чистенький унитаз с биде. Потому что в мужских писали на пол и днем и ночью, а раковые больные курили, сидя на унитазах.
Однажды одна крикливая нянечка пошутила и закрыла меня в женском туалете (в процедурной). Стучать ночью в женском туалете я не решился, присел и задремал, а утром привели брить женщину. Ну и – побрили!
Несколько месяцев было очень больно, моча шла с кровью, хотелось каждые десять минут. Однажды, еще в больнице, я подошел к открытому окну, было 5 утра. Болело страшно! Посмотрел вниз, там собрались собаки на свадьбу:
– Ну, думаю,
– Прыгну, пятый этаж, боли кончатся! И собак распугаю – но собаки начали спариваться, меня это рассмешило и стало легче.
Через год ко мне домой пришла подруга, которая вечно боялась захватить.
– Теперь не бойся, – сказал ей я, —
– Помнишь мою басню «Сивый мерин»:
– « Он не знал, что в раннем детстве,
Бог лишил его яиц!
И поэтому всех женщин,
Принимал за кобылиц!»
Теперь я понимал изречение « на полшестого» и даже написал.
Но жизнь продолжается и после шести.