Название книги:

Прыжок тигра

Автор:
Кирилл Казанцев
Прыжок тигра

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Римма Михайловна, это не ваша? – крикнул он, обращаясь к закрытой двери.

Старуха на зов явилась стремительно, словно джинн из бутылки.

– Да, это моя. Благодарю вас. – Она взяла из рук Максима палку и так же стремительно скрылась за своей дверью.

– Не за что, – пробурчал он еле слышно. И пошел потихоньку, осторожно наступая на поврежденную ногу.

Так прошло еще два дня. Из своей комнаты бабка почти не показывалась, и на квартиранта она обращала внимания не больше, чем на таракана или другое домашнее животное. Сновала тихонько по квартире и к купленным Максимом продуктам почти не прикасалась. Жила, действительно, как мышь в норе, сидела себе тихонько среди старого барахла, а уж о том, чтобы выйти на улицу прогуляться, бабка и не помышляла. Максим тоже старался ей лишний раз на глаза не показываться, и количество прогулок по маршруту «лоджия – окно в комнате» сократил. Понятно, что долго так продолжаться не может, бабка в безопасности, лишь пока он здесь. Уйдет он – «внучок» просто выкинет старуху на улицу. И будет, как в анекдоте: Красная Шапочка звонит в дверь бабушке, открывается дверь, на пороге стоит волк, ковыряющий в зубах. Красная Шапочка удивляется:

– Ой, а здесь жила моя бабушка!

А волк ей отвечает:

– Ну, жила бабушка, а теперь тут офис.

Смешно, если бы не было так тошно. А время поджимает – надо и свои дела делать, и «хвост» обрубить, и бабку бросать нельзя. Зато лодыжка почти перестала о себе напоминать, отек окончательно спал. К ноге вернулась прежняя подвижность, а к Максиму – уверенность в себе и дееспособность. Но перед очередным выходом нужно размяться, посмотреть, как себя поведет раненая конечность. А попутно на людей посмотреть, только себя не показывать. Если получится, конечно.

Погода изменилась за какие-то полдня – еще утром с нежно-голубого неба вовсю палило солнце, а после обеда пошел снег с дождем. Или дождь со снегом – не разберешь ничего в этой мутной пелене, повисшей от земли до неба. К магазину Максим брел, натянув на голову капюшон и обходя грязные лужи. Пробрался через толчею у входа, остановился рядом с газетным ларьком. В отличие от обычной пищи духовную бабка потребляла охотно, и вся, принесенная Максимом макулатура очень быстро исчезала в «норке». Он купил несколько свежих журналов со сплетнями для домохозяек и пару газет. Расплатился и только собрался отойти от окошка палатки, как пришлось остановиться. Рядом, буквально в двух шагах, повернувшись к Максиму вполоборота, молодой человек с очень знакомым лицом внимательно изучал ассортимент на витрине магазинчика сотовой связи. Максима от газетного окошка оттеснила недовольная жирная тетенька с набитой до отказа кошелкой и визгливым голосом принялась выяснять у продавца, «что бы взять такое почитать». Максим сделал шаг в сторону, обошел палатку и теперь смотрел прямо перед собой, в покрытое разводами грязное стекло. Вот еще один вьется рядом с первым «наблюдателем», косится в сторону «объекта» и делает вид, что читает яркий рекламный проспект с тарифами мобильного оператора. А чего только двое-то, где остальные? Обедать пошли? Максим оторвался от созерцания мутного стекла и, не забывая прихрамывать на левую ногу, направился в магазин.

Преследователи не отставали. Максим то и дело видел их поблизости – у соседнего стеллажа с консервами и подсолнечным маслом, у полок со стиральным порошком и прочей «бытовухой». Оба держались на почтительном отдалении и для отвода глаз даже побросали что-то в свои корзинки. Издалека, по цвету этикеток на банках, Максиму показалось, что «наблюдатели» решили прикупить впрок консервов для собак. Почему-то ему представилось, как эти ребятки, сидя в засаде, лопают идеально сбалансированный, полнорационный корм для друзей человека. Бедолаги, видимо, их на сухом пайке держит генерал-губернатор. Только непонятно за что – в наказание или в целях профилактики? Чтобы бегали быстрее, или для улучшения внешнего вида шерсти? Максим демонстративно прошел мимо уткнувшегося носом в выставленные на полке шампуни и бальзамы преследователя и похромал к кассе. Ребятки не отставали и мигом оказались в соседней очереди. Кассирша сноровисто перекидывала покупки, сканер пищал, деньги текли рекой. Максим расплатился и неторопливо, как и положено раненому, потащился к дверям. Зато «провожатые» замешкались в толпе из покупателей, тележек и путающихся под ногами орущих детей. Максим ситуацией воспользовался незамедлительно, сбежал по ступеням на мокрый парапет, скользнул за угол и длинным кружным путем пошел к дому. Все прошло как нельзя лучше – его заметили, узнали, и скоро сюда сбегутся остальные посланцы господина губернатора. Жилых домов поблизости всего три, и задачка для карательного отряда сделалась простой до неприличия. Хотя нет, на самотек это пускать нельзя, надо, ради собственного спокойствия, ткнуть их носом – вот, сюда ходи, а туда не ходи.

«Дома» Максим сложил продукты в холодильник, газеты оставил на столе в кухне и вышел в лоджию. Холодно-то как, словно зима вернулась, и дождь окончательно сменился снегом. Месяц май горазд на такие проделки, хорошо, что бабка успела совершить свой марш-бросок по сухой погоде. Подожди она денек-другой, и неизвестно, чем закончилась бы ее прогулка. Кстати, о предстоящей прогулке – Максим присел на подоконник и повторил про себя план действий еще раз. Простой, как грабли, и незамысловатый. Приехать, найти директора богадельни и переговорить с ним глазу на глаз, представившись еще одним любящим «внуком» взбалмошной старушки. Объяснить, что так, мол, и так, передумала бабушка, дома помереть решила. Вы уж ее документики-то мне отдайте, а я вам денежку заплачу. Вопрос лишь в том, сколько запросит директор богоугодного заведения за то, чтобы вернуть документы на квартиру? «Договоримся как-нибудь». Максим посмотрел вниз, под окна. Ничего не изменилось – мокрые крыши «ракушек», покрытая липким, похожим на рыхлую пену снегом трава и грязная разбитая дорога.

За спиной послышался шорох, Максим обернулся и вскочил на ноги, но было поздно. Газеты и журналы уже испарились со стола, а вместе с ними и пакет сушек. Реакция у божьего одуванчика, покинувшего на минутку свое убежище, оказалась потрясающая. Максим поежился от порыва ледяного, словно февральского ветра и поспешил вернуться в тепло. А через три часа он снова выходил из квартиры – на помойку требовалось отнести сразу два мешка с мусором. Максим уже перешагнул через порог, постоял немного в раздумьях и вернулся. В квартире тишина, из-за бабкиной двери не доносится ни звука. «Спит, что ли? Вот и хорошо». Максим подкрался к висящей на одной петле двери, прислушался, протянул руку в широкую щель и схватил стоящую у двери бабкину палку. Выбрался на цыпочках из квартиры, захлопнул дверь и побежал вниз. На первом этаже он взял оба пакета в одну руку, палку в другую и, опираясь на нее, старательно захромал через двор к мусорным контейнерам.

До помойки Максим добрался без приключений, спалился он на обратном пути, перед палаткой у подъезда. «Хвост» встречал его в полном составе – все четверо, уцелевшие после первого раунда в Александрове рассредоточились у мусорных контейнеров, расставленных вдоль стены магазина. Максим еще раз издалека пересчитал «оппонентов» – новобранцев в их поредевших рядах он не заметил. Опираясь на палку и не забывая подволакивать левую ногу, Максим проследовал мимо почетного караула. Они сейчас не опасны – слишком много народу вокруг снует, и стрелять по нему не будут. Да и не в этом дело, голову капитана Логинова привезут губернатору только в качестве приятного дополнения к папке с документами и флешке, а все это сначала надо найти. «Терпение, друзья мои, скоро вы все узнаете. Но сначала мне надо отлучиться ненадолго, а оставлять вас у себя за спиной я тоже не собираюсь. Но сейчас не до вас, есть дела и поважнее. А чтобы потом не пришлось за вами по всему городу гоняться, ждите меня здесь». Максим прохромал через толпу у палатки, кое-как поднялся на крыльцо и вошел в подъезд. Схватил палку под мышку и запрыгал через ступеньку вверх к окну на площадке между вторым и третьим этажом. «Хвост» собрался на совещание, губернаторские псы мокли под ледяным дождем и посматривали в сторону девятиэтажки, в которой скрылся «объект». Максим злорадно ухмыльнулся и помчался в квартиру. Времени оставалось в обрез – уйти тихо и незаметно, добраться до вокзала и успеть на последнюю электричку в районный центр, на окраине которого и располагался нехороший дом престарелых. До встречи с алчной скотиной – скользким «внучком» – оставалось меньше недели.

В квартире по-прежнему было тихо, Максим первым делом вернул палку на место, разделся и подошел к окну. «Хвост» значительно поредел, перед домом, мимо припаркованных машин бродил единственный, оставшийся на посту посланец губернатора, остальные куда-то подевались. Ничего, скоро к убежищу подранка подтянутся остальные и уже никуда отсюда не уйдут. Первая часть плана выполнена, переходим к следующему номеру нашей программы. Время уже подходящее, и погода не подкачала. Дождь и снег прекратились, тучи разметало ветром, и сквозь прорехи в облаках показались звезды. На сборы в дорогу ушло минут пятнадцать, а на то, чтобы дождаться, когда бабка действительно уснет, – почти полчаса. Она долго шуршала за стенкой и, кажется, пыталась двигать мебель. Но скоро сдалась, затихла, а потом у «соседки» погас свет. Максим выждал для верности еще несколько минут, вышел в коридор, оделся и проверил содержимое своих карманов и рюкзака еще раз. Все здесь, все на месте, он ничего не забыл. А теперь надо все делать быстро, очень быстро. Через кухню до балконной двери один хороший прыжок, дальше в лоджию, и не забыть прикрыть за собой створку. Теперь присесть, вырвать из пола за ржавую неудобную скобу крышку пожарного люка, стараясь не шуметь при этом. Маневр удался – прошлой ночью Максим проделал эту операцию несколько раз, и сегодня легко мог сдать на время норматив по эвакуации из бабкиной квартиры. А вот дальше начиналась сплошная импровизация, и полагаться можно было только на везение. Ну, и на свою сноровку, конечно. На втором этаже жили люди обеспеченные, они потратились на ремонт и установили во всей квартире пластиковые окна. В том числе и в лоджии – получились хоромы, не чета бабкиной голубятне. Максим встал на колени над дырой в полу, всмотрелся в темноту и прислушался. Внизу тишина и покой, надо торопиться. Бросил вниз рюкзак, сам неслышно приземлился рядом с ним. Теперь еще быстрее – захлопнуть крышку люка над головой, повернуть ручку на окне, распахнуть его, швырнуть на крышу «ракушки» рюкзак и прыгнуть следом. Ой, граждане, вы, кажется, забыли окошечко на ночь закрыть, как неосмотрительно! Крыша гаража совсем близко и что туда, что обратно путь короткий. Как для подготовленного специалиста, так и для хорошо замотивированного дилетанта. Максим замер на скользкой мокрой поверхности «ракушки», схватил рюкзак и закинул его себе за спину. Посидел так секунд десять на «низком старте» и одним прыжком оказался на земле. Из-под ног рванулась мохнатая черная тень, врезалась лбом в стенку соседнего гаража и шарахнулась назад. Один из драчливых котов вернулся на ристалище и ждал врага, но не ожидал, что противник окажется настолько крупнее его. Кошак в ужасе присел на задние лапы, распушил хвост и зашипел.

 

– Брысь! – шикнул на него Максим и вместе с котом, почти наперегонки бросился по узким, заваленным мусором проходам между гаражами к дороге. Кот исчез из виду через несколько секунд, Максим обернулся на бегу. В окне на третьем этаже темно, платочком вслед никто не машет. Неудивительно, «группа поддержки» дежурит у подъезда с противоположной стороны дома. «Не скучайте, ребятки, я скоро вернусь, а вам пока будет чем заняться. В подъезде больше пятидесяти квартир, и живет тут почти двести человек. А последней, которую вы проверите, будет та, где живет одинокая полубезумная бабка». Максим перешел на быстрый шаг, приподнял рукав куртки и посмотрел на наручные часы. Одиннадцатый час вечера, время еще детское, можно запросто успеть на электричку. Может, и на вокзале в том городе ночевать не придется, тут езды полтора часа, можно успеть добраться до перепрофилированного под гостиницу дома престарелых. По дороге к вокзалу Максим еще раз мысленно повторил свой план. В нем он видел пока только один изъян: «Я не похож на паломника». Ассоциация при этом слове в голове возникала только одна – изможденный старец с седой бородой, одетый в рубище, гремя веригами, бредет по раздолбанной дороге, опираясь на посох. «Зря я палку бабкину с собой не прихватил». Эта мысль пришла уже в электричке. Но уже на следующее утро действительность все расставила по своим местам.

Те, кого Максим встретил в гостинице, на первый взгляд, ничем не отличались от обычных людей. Взгляд только у них – что у мужиков, что у женщин – странный, просветленно-остановившийся, да одежда у теток соответствующая. Длинные, в пол, юбки, над ними бесформенные мышиного цвета кофточки, а венчают эту конструкцию разномастные платочки. В остальном люди как люди – ни цепей, ни вериг, ни посохов. Из узкого, как бойница, окна комнаты Максим с самого рассвета осматривал двор. Пока ничего, что могло подтвердить слова Риммы Михайловны, не происходило. Во дворе не было никого, впрочем, невдалеке виднелся основательный забор – сектор обзора здесь был неудобный. Но все равно – бабка, действительно, преувеличивает или на старости лет стала бредить наяву. Впрочем, желание пожилого человека жить в своем честно заработанном доме понятно. Вот и смешалось все у нее в голове… Хотя чего гадать, надо самому пойти и посмотреть. Вчера вечером, вернее, ночью, заспанная тетенька на «ресепшен», отдавая новому «паломнику» ключ от номера, говорила что-то про завтрак. Для начала неплохо бы как следует подкрепиться, экскурсия и осмотр достопримечательностей пока подождут.

В номере было очень чисто, обстановка самая простая – кровать, тумбочка, на ней ночник, окно закрывают белые занавески. В коридоре шкаф, напротив – дверь в санузел. Телевизор в номере отсутствует и телефон тоже. Максим вспомнил, что в холле он ночью мельком видел объявление с просьбой не пользоваться на территории скита мобильной связью. «Здесь что, как театре? Или в кино?» – Максим покрутил свой мобильник в пальцах. Звонка он все равно не ждал, но мало ли, всякое бывает. Убрал телефон в карман рюкзака, вышел в коридор и по лестнице спустился на первый этаж. Вокруг порядок и чистота, и подозрительно тихо, словно все постояльцы гостиницы спали или вымерли одновременно.

– Поздно вы как, – вместо приветствия заявила недовольно Максиму бесцветная, как личинка, сотрудница службы по приему гостей, покачала головой и поправила белый, с вкраплениями серебристых ниток платок на голове.

– Почему – поздно? – не понял Максим, но ответа не дождался.

– Опоздали вы, – проворчала она и вдруг, как почуявший дичь спаниель, вскочила и вытянулась в полный рост. От запаха близкой добычи у женщины даже подрагивал кончик носа и раздувались ноздри.

Максим не выдержал, обернулся. За спиной, у одного из окон он увидел закутанный в цветные тряпки воздушный шар. Вернее, не шар, а убежавшее из квашни тесто. Бесформенному комку стало тяжело катиться по ровной поверхности, и он остановился, чтобы передохнуть. А заодно и позавтракать – в одной руке у неприлично жирной тетки Максим разглядел слойку с вареньем, другой она сжимала картонный пакет со сливками.

– Вы бы воздержались, сестра, от скоромного, постный день все же! – с яростью и смирением одновременно выкрикнула позади Максима служащая гостиницы. Он обернулся, посмотрел на еще больше побледневшую то ли от злости, то ли от зависти тетку, когда пончик у окна заговорил – звонко и наставительно.

– Я знаю, а мне батюшка разрешил! У меня болит желудочек потому, что в нем гастритик. Мне надо пить сливочки, чтобы желудочек не болел, я должна лечить гастритик. – После оглашения своего диагноза тетенька затолкала в рот остатки слойки, влила туда же нехилую порцию сливок и аккуратно сложила пустой пакетик в мусорное ведро. И, важно задрав крохотный носик на хомячьей мордочке, прошествовала мимо обалдевшего Максима к выходу. Перекатилась ловко по ступенькам, хлопнула дверью и исчезла из виду.

«Это она что – серьезно?» – Максим проводил взглядом обладательницу гастритика. Женщина за стойкой тяжело вздохнула, перекрестилась и уткнулась в стоящий перед ней монитор.

– Простите, – пришел в себя Максим, – я хотел спросить…

– Да? – сказано это было тоном, исключающим дальнейший диалог, но Максим сделал вид, что ничего не понял.

– Я про вон то объявление, про мобильник… – Договорить ему не дали. Превосходно обученная «сестра» поняла незадачливого паломника с полуслова.

– Сотовая связь – это бесовское, – отрезала она, не глядя на Максима, – батюшка не благословил.

«А компьютер?» – едва не сорвался с языка вопрос. Но вместо этого Максим попятился, словно в испуге, и благоговейно произнес:

– Извините. – На этом беседа действительно была окончена. Он хотел еще спросить, где тут можно поесть, но передумал. Сам разберется, по запаху найдет, в крайнем случае. Времени в обрез, надо и по окрестностям прогуляться, и с директором сегодня же поговорить. Как его зовут-то хоть, Римма Михайловна об этом не сказала ни слова, а спросить ее Максим забыл. Он посмотрел еще раз на объявление о запрете сотовой связи и разглядел под ним набранную мелким шрифтом подпись: «Гузиков Ф. М., генеральный директор». Вот и познакомились. Служащая недовольно посматривала на не в меру любопытного паломника из-под опущенного на глаза платка, и Максим быстро ретировался. По следам сливочного пончика он сбежал по лестнице, потянул на себя дверь и оказался во дворе.

Скит не просто находился рядом с домом престарелых, у него с богоугодным заведением был общий забор. Старинный красный кирпич несколько раз пытались закрасить, Максиму удалось рассмотреть несколько разноцветных слоев. Но время брало свое, краска облезала, и из-под нее проступал истинный цвет – темно-красный, с серыми швами раствора. Вплотную к кирпичной стене примыкали бетонные плиты, их череда уходила влево и шагов через сто делала поворот. Вся территория богадельни представляла собой замкнутое пространство, выход, он же вход был только один. И тщательно охранялся – ворота сторожил сонный охранник в стеклянной будке и такой же сонный ротвейлер на цепи рядом. Максим постоял во дворе, осмотрелся по сторонам и двинулся неторопливо вдоль двухэтажного здания гостиницы с нежно-оранжевого цвета фасадом. Очень приятный цвет, неяркий и успокаивающий одновременно, рядом, «перекладина» к букве «П», второй корпус, брат-близнец первого. В центре огромная клумба с первыми весенними цветами и небольшой скверик. Серые стены третьего корпуса хорошо просматривались за зазеленевшими березами и тополями. Максим прошел по чистой дорожке, вымощенной битым кирпичом до старой, с треснувшим стволом липы и остановился. Дальше путь преграждал еще один забор – закрепленные на столбах секции «рабицы» отгораживали серый корпус по всей его длине от остальной территории. Максим постоял немного, размышляя о том, чтобы это могло значить, развернулся и пошел обратно. «Что у них там – лепрозорий?» Максим на ходу посматривал вправо. Но за забором ни души, на окнах первого этажа решетки, входная дверь наглухо закрыта. Неожиданно сетка закончилась, за ней, в сторону мрачного здания уходила асфальтовая дорожка. А у торцевой стены корпуса Максим разглядел несколько припаркованных иномарок. В общем-то ничего необычного – ну, машины, ну стоят, ну нет рядом никого. Так обычное дело – персонал на работу приехал или обеспеченные паломники своих железных «лошадок» в платное стойло загнали.

За спиной хлопнула, закрываясь, входная дверь, Максим обернулся. Навстречу ему по дорожке торопливо, глядя на ходу в зеркало, шла девица в расшитой стразами куртке и черных джинсах в обтяжку. «Барышня», не глядя на Максима, прогрохотала каблуками мимо, и уверенно, словно шла по хорошо известному ей пути, направилась к стеклянной будке. В утреннем воздухе за «паломницей» тянулся след сладких приторных духов и плотного табачно-водочного перегара.

«Не понял». Максим проследил за маршрутом «девушки», сделал несколько шагов следом за ней. «КПП» она проскочила без проблем и уселась в уже поджидавшую ее машину и укатила. Максим подошел к шлагбауму и смотрел отъезжающему автомобилю вслед до тех пор, пока не почувствовал, как что-то холодное и мокрое настойчиво тычется ему в ладонь. Добродушный ротвейлер соскучился от безделья и пришел познакомиться с новым «гостем».

– Чего потерял? – сиплым со сна голосом поинтересовался взъерошенный охранник.

– Столовую, – ответил Максим, погладил пса и направился назад. Местная харчевня находилась в том же корпусе, где и его комната, только вход оказался с противоположной стороны. «Пончик» была уже здесь и, судя по количеству тарелочек, мисочек и блюдечек на столе, давно. Тетенька с аппетитом кушала толстенький бутербродик, чашку то ли с чаем, то ли с кофе она держала в другой руке, изящно оттопырив жирный мизинчик. Максим отвернулся – вид без конца жрущей неопрятной бабы мог любому отбить аппетит – и направился к раздаче. Прочитал меню и загрустил – есть-то нечего, постный день, как уже было сказано. Ни молочного, ни мясного, сплошная трава и соя во всех видах. Йогурт, сыр – все вызывало подозрение, пришлось ограничиться порцией постных оладьев и чаем. Максим расплатился и медленно пошел через зал, высматривая свободное местечко подальше от ненасытного пончика. Пустой столик нашелся только в углу, народу в столовке было много. Максим устроился за столом вполоборота к входной двери и принялся за еду. За его спиной громко шушукались две женщины, обе чем-то неуловимо похожие на служащую гостиницы. Приторно-злые лица и платочки «домиком» делали их похожими на обиженных жизнью матрешек. Впрочем, речь они вели о сугубо земных делах.

– Сестра мужа просила узнать, сколько будет их новую машину освятить. Пошла я в кассу, прайса нет, стою, жду, подходит моя очередь, и тут вопрос ко мне. Я объясняю все батюшке, а он говорит:

«Какая марка автомобиля?»

«Ну не знаю, «Рено», по-моему», – отвечаю. Он в компьютере посмотрел и говорит:

«Пятьдесят долларов».

Я думаю, недорого вроде.

– Конечно, недорого, – поддержала собеседницу вторая «матрешка».

– Подожди, – строго оборвала ее первая, – я же точно-то не знаю, забыла. И говорю ему: «Ой, сейчас позвоню, узнаю точнее». – Он же в реестр все должен внести, так неудобно мне стало, звоню. А машина, оказывается, «БМВ». Я ему так и сказала. А он мне в ответ:

«С «БМВ» сто пятьдесят долларов, сестра».

– А какая разница? – искренне удивилась вторая женщина.

– Вот я его спрашиваю: какая? А он мне: «Большая, большая, сестра».

Дальше Максим слушать не стал, откашлялся, сделав вид, что поперхнулся, и решил, что отсюда ему надо убираться как можно скорее. Тем более что народу в и без того переполненном помещении заметно прибавилось. Максим видел, как люди заглядывают в зал, осматриваются и выходят в коридор – там уже образовалась очередь, а за стол к Максиму уселся плотный, не в меру упитанный попик в грязной рясе и крохотных очочках. Он кое-как уместился на неудобном пластиковом стуле, двинул обтянутым черной тканью пузом стол так, что едва расплескал чай в пластиковом стакане, и принялся распоряжаться своей свитой из двух баб-обожательниц. «Сестры» смиренно откланялись и наперегонки рванули к раздаче, одна из них попыталась прорваться без очереди, но ей быстро указали место в строю. «Батюшка», как конь, мотал давно немытыми, собранными в тощий пучок на затылке длинными волосами и оказался жутко общительным. За три минуты разговора он успел поведать Максиму о своей нелегкой доле сборщика подаяний волею пославшего его сюда высшего начальства. Максим молча слушал исповедь, жевал и кивал в ответ, делая вид, что ему интересно. Но в тот момент, когда «батюшка» потянулся к своему стоящему рядом на полу ящику для подаяний и попросил «пожертвовать, сколько можете», терпение Максима лопнуло.

 

– Бог подаст. А работать что – брюховные центры тебе не позволяют? Или выдали кадило – и крутись, как хочешь? – Попик оторопел, захлопал глазами и поставил ящик на тарелку перед собой. Внутри деревянной, похожей на гроб коробки жалобно зазвенели, перекатываясь, монеты.

Максим с грохотом поднялся из-за стола, поднял упавший стул и мимо притихших «матрешек», обсуждавших, где бы срочно найти недостающую сумму, вышел из столовки. «Воистину, пастыри и овцы вместе заблудились. Совсем попы обалдели, именем Божьим народ гнобят. А он за это херачит по всем подряд из своего гранатомета; нет чтобы точечно из «СВД» по мудакам». Стремительно перераставшая в бешенство злость требовала выхода. Максим почти бежал к воротам и уже собрался, пригнувшись, проскочить под шлагбаумом, как полосатая жердь сама поползла вверх. А из-за спины донеслась музыка – бьющий по ушам рваный дискотечный ритм рвался из автомобильного сабвуфера.

– Отойди, куда лезешь! – проорал Максиму охранник, одновременно показывая куда-то вбок. Максим на вопли стражника внимания не обратил, рванул вперед и вовремя успел убраться с дороги. Через КПП неторопливо проехал серебристый блестящий кроссовер. В открытое окно Максим рассмотрел водителя – молодого человека лет двадцати пяти с плотными складками жира на затылке. Юноша небрежно вырулил на дорогу, дал по газам и унесся вместе со своей уродской музыкой к чертовой матери. «Это что – тоже паломник? Тогда я – солист балетной труппы Большого театра». Максим вернулся к шлагбауму и смотрел то вслед кроссоверу, то на свернувшегося у входа в будку пса. И вспомнил, что вчера поздно вечером на этом самом месте он выходил из такси, расплачивался с водителем. «А ты чего один-то?» – спросил его водила еще на вокзале, и вопрос тогда показался Максиму странным. Сейчас же все постепенно вставало на свои места, собиралось, как головоломка. Осталось кое-что еще, самая малость.

– Вот же сволочь! – с чувством произнес Максим, и охранник покосился в его сторону. Но ничего не сказал, заворочался на стуле, закутываясь в синий форменный бушлат, и уткнулся в книжку. Максим с места, одним прыжком перемахнул шлагбаум и рванул к серому корпусу богоугодного заведения. Злость перешла в кураж, а он подстегивал, гнал вперед, не давал бездействовать. Но уже у клумбы Максим замедлил шаг, остановился у одной из лавочек. Все же пока надо выждать, погулять тут, посмотреть, что да как. Внимание к себе привлечь он всегда успеет, сначала надо проверить все и скорректировать план операции. Знать бы, где кабинет этого гада… Максим еще раз прогулочным шагом обошел оба корпуса, разглядывая окна, и добрался до сетчатого забора. Может, здесь? А черт его знает… Надо посмотреть еще раз, повнимательнее. Но прогулку пришлось прекратить, пошел мелкий холодный дождь. Мокнуть посреди двора было глупо, тем более что вокруг ничего особенного не происходило – сновали мимо молчаливые люди, но на постояльцев дома престарелых они не походили. Во двор въехали еще три машины, остановились у торцевой стены серого корпуса. Из иномарок вывалились веселые компании, донесся рев музыки, но все быстро стихло. Новая партия паломников скрылась в недрах серого здания, и снова стало тихо.

«Обалдеть». – Максим только сейчас почувствовал, что губы у него растянулись в улыбке. Он словно увидел себя со стороны – стоит под дождем и скалится, как идиот, глядя на закрытую дверь. Надо что-то придумать, и придумать быстро, разделаться со всем уже сегодня. А времени мало, его уже нет, совсем нет. Максим развернулся и зашагал к своему корпусу. И поесть было бы неплохо, ведь завтрак давно закончился, а обед еще и не думал начинаться. Горячая лапшичка бы сейчас как нельзя кстати пришлась. Максим поднялся по низким ступеням на крыльцо столовой и потянул на себя дверь за ручку. У него теплилась слабая надежда на второй завтрак – вдруг осталась у них парочка оладий… Дверь подалась неожиданно легко, вернее, она сама распахнулась ему навстречу.


Издательство:
Эксмо
Поделиться: