Название книги:

Вторая Гаммы

Автор:
Гоар Маркосян-Каспер
Вторая Гаммы

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Часть первая. Безымянная

На табло в верхней части пульта вдруг замигали красные аварийные огоньки, и послышалось тонкое противное пение сирены.

– Что за черт? – пробормотал Дан, машинально пристегиваясь.

Маран промолчал.

– Не понимаю, – неуверенно отозвался пилот. – Просит разрешения на выход в реальный космос, но… Ага! Неполадки в системе гиперпространственной ориентации.

Он повернулся к Марану, тот кивнул, и пилот потянулся к пульту.

Несколько несильных толчков, кратковременная перегрузка, секундное головокружение, и на большом экране, затянутом до того жемчужно-серой пеленой, вспыхнули незнакомые звезды. И почти сразу внизу появились цифры. Нда…

– Ну и что теперь? – спросил Дан, освобождаясь от ремней.

– Теоретически мы могли бы дойти в обычном пространстве, – сказал пилот. – Однако…

– Однако что?

– Это у нас заняло бы месяцев шесть. А аварийный паек рассчитан на десять дней. Ну если очень постараться, можно растянуть его на двадцать.

– Почему так?! – возмутился Дан.

– Да ведь это малый перевозчик. На трех-четырехчасовые полеты.

– Хорошенькое дело! А если серьезная авария?

– Ну на год все равно не напасешься. Да они и не ломаются никогда. Совершенно безотказная система. Я и не слышал, чтобы…

– Так-таки не слышал? – поинтересовался Маран.

– Нет, – сказал пилот упрямо.

– А ты подумай.

Пилот посмотрел на него, сосредоточенно сдвинул брови, потом неуверенно пробормотал:

– Да, как будто припоминаю… Действительно… Было. Один-единственный случай. Это когда… – Его брови поползли вверх, он даже заморгал, удивленно уставившись на Дана. – Но так не бывает! Это невозможно!

– Конечно, не бывает, – согласился Маран. – Ты, Дан, обладаешь способностью нарушать функционирование астролетов ближнего радиуса. Придется впредь тебя к ним не подпускать… Ладно, шутки шутками, а что-то решать надо. – Он чуть повысил голос. – Что за поломка? Устранить нельзя?

Компьютер, к которому он обращался, ответил не сразу, прежде чем по экрану поползли буквы (в космофлоте, как и в Разведке, предпочитали письменные ответы устным, и акустические блоки обычно бездействовали), прошло не меньше двух минут, в течение которых Дан беспокойно ерзал, а пилот, нервно облизав губы, сказал вполголоса:

– Наверно, просматривает список запасных деталей.

Наконец компьютер сообщил:

«Вероятность восстановления системы составляет примерно семьдесят процентов. Но не в состоянии полета».

– Ах не в состоянии полета, – протянул Дан. – Ну-ну!

– А подходящая планета поблизости есть? – задал следующий вопрос Маран.

Дан опередил ответ компьютера… в такие минуты он ощущал, что его прежняя профессия ему не менее дорога, чем нынешняя… но нет, в Разведке ему все-таки нравилось больше…

– Вполне вероятно, – сказал он. – Видишь ту звезду чуть правее направления нашего дрейфа? Это желтая звезда класса G. По-моему, даже G-2… Согласись, Маран, если я и инспирирую аварии на астролетах ближнего радиуса, я при этом еще и ловко устраиваю их точнехонько у звезд класса G.

– Это у тебя получается неплохо, – согласился Маран. – Если к тому же тут окажется аналог Торены…

– Вот он! – победоносно прервал его Дан, указывая на экран.

Выделился квадрат с желтой звездой в центре, укрупнился, появились две точечки на разных расстояниях от звезды и пошли цифры. Характеристики орбит.

– Одна немножко далековата, а вторая чуть ближе к солнцу, чем Торена к Лите, – сказал Дан.

– Теперь я понимаю, откуда моя инстинктивная нелюбовь к теории вероятностей, – вздохнул Маран. – Что-то в ней не так. Ну да ладно. Давай, Эвальд, иди к ближней планете.

– Ближней к солнцу? – спросил пилот.

– Ближней к нам!

– Но зачем?.. – встрял было Дан, однако Маран жестом заставил его умолкнуть.

– Да что это с тобой? Или ты сразу уверовал, что вышел к новой Торене? А если там сплошной океан? Например.

Дан смутился, но, как всегда, утешил себя тем, что командует не он.

– Океан нет, но все прочее нам подходит, – заметил пилот.

– Ты уверен? – Маран снова повысил голос, обращаясь к компьютеру: – Сколько времени понадобится для устранения неполадок?

Компьютер опять задумался, потом выдал почти человеческий ответ:

«Объем работы с достаточной точностью оценить невозможно. От десяти до тридцати дней».

Дан судорожно вздохнул. Планета должна была быть чересчур уж подходящей. С едой или хотя бы водой… ведь в этой несчастной скорлупке нет даже системы регенерации воды. Безотказная штука! Черт побери! Хорошо еще регенератор воздуха из комплекта не выкинули! Он ведь тоже место занимает…

Пилот ничего не сказал, только насупился и повернулся к пульту. Он был совсем молод, двадцать пять, не больше, с высоты своих неполных тридцати восьми Дан воспринимал его, как мальчишку.

Когда астролет лег на курс, Маран наклонился к Дану и тихо сказал:

– Единственное утешение в этой дурацкой ситуации то, что мы наконец угодили в настоящее приключение.

– Настоящее?

– Непредусмотренное, непросчитанное, без какой-либо исследовательской аппаратуры, ну и без пищи и воды.

Дан задумался. Ему припомнились слова Ники, сказанные… Когда это было? Кажется, по дороге с Торены, после того, как Маран устроил Мстителям ловушку, не побоявшись самому сыграть в ней роль приманки. «В один прекрасный день вы где-нибудь угробитесь, ты и твой Маран, и что тогда будет с нами?» Он отмахнулся или отшутился и забыл, но теперь… То ли он слишком много повидал за последние пять-шесть лет, то ли просто устал от полугода непрерывной работы, но ему уже не хотелось никаких приключений, все чаще в последние дни он думал о Земле, о доме, о Нике, о море, еще более любимом и желанном после безводной Глеллы, о своих книгах и уютном кресле у камина и был весьма раздосадован, что уже на финальном этапе экспедиции они столь глупо влипли в историю с неопределенным прогнозом.

– Откровенно говоря, – ответил он так же тихо, – я обошелся бы и без этого приключения.

– Ну если совсем уж откровенно, – отозвался Маран, – то я тоже.

Дальнюю от солнца планету не стали даже толком облетать, сделали лишь пару витков над покрытой сплошным песком с редкими вкраплениями остроконечных скал поверхностью, затем на экране появились данные с внешних анализаторов – почти полное отсутствие атмосферы, лишь незначительные количества гелия и аргона, и Маран велел пилоту лететь дальше.

– Увы, – сказал он Дану, когда массивное тело планеты ушло за край экрана, – один шанс из двух не сработал. А я надеялся наконец открыть новый мир.

Его голос звучал серьезно, так что Дан даже не понял, шутит он или нет.

– В каком смысле? – удивился он. – Разве мы его только что не открыли? И почему «наконец»? Кто пооткрывал уже кучу всяких миров, не ты?

– Ну во-первых, этот не в счет. Я имел в виду обитаемый мир.

– Здрасте! А Эдура? Например.

– Эдуру, Дан, мы не открывали. Во всяком случае, в полном смысле этого слова. Не забудь, у нас были ее координаты.

– Но координат Глеллы не было.

– Нет. Но Глеллу мы вычислили.

– Не мы, а ты.

– Пусть так. Однако сидя в кресле перед компьютером. Это не открытие, а работа. Открытие – это твое падение на Торену.

Дан только хмыкнул, ему сразу вспомнилось жутковатое мгновение, когда, высвободившись из-под оболочки «пузыря», главной части катапультируемого устройства, он осмотрелся и увидел вокруг лес, и похожий на земной, и непохожий – длинные стволы с маленькими компактными кронами, покачивавшимися в бледно-сером небе чужого мира, о котором он знал пока только одно: что его воздухом можно дышать. И испытывал отнюдь не радость первооткрывателя, а растерянность и даже отчаяние. Правда, положение усугублялось тем, что… возможно, окажись рядом не Ника, а тот же Маран, ему было бы менее тревожно и более интересно… хотя тогда он был просто другим человеком, рохлей, приученным к кондиционированному воздуху обсерваторий, не мужчина, а комнатное растение, и ни о каких открытиях не мечтал… Собственно, разве это можно назвать открытием? Лететь с одной научно-исследовательской базы на другую и по милости электронного олуха… Что произошло с компьютером, так никто и не понял, если б подобное случилось с человеком, это сочли бы острым психозом, а что заставило компьютер, управлявший беспилотным астролетом ближнего радиуса, совершавшим наиэлементарнейший рейс по прямой, ни с того, ни с сего вывести корабль из гиперпространства, угодить в зону притяжения немаленькой планеты, совершить аварийную посадку и превратиться в итоге в электронный лом, успев, к счастью, сбросить катапультируемое устройство с пассажирами, сделав их тем самым первооткрывателями неизвестной цивилизации?.. Нет, открытием это назвать трудно. А что такое вообще открытие? Если не случайное падение, то… Не вычисленная находка, так полагает Маран. А что тогда? Когда плывешь в Индию, а приплываешь в Америку? Или просто мотаешься по океану (читай, космосу) и смотришь по сторонам, нет ли острова (планеты), который другие благополучно прозевали? И вдруг на горизонте возникает берег, ты с трепетом ступаешь на новую землю, не зная, чего от нее ожидать? Тогда твою славу можно считать заслуженной? К славе, впрочем, Дан относился спокойно. В отличие от Марана. Хотя, надо признать, честолюбие того имеет более чем своеобразный характер. Дан давно понял, что Маран совершенно не выносит внешних, так сказать, проявлений славы. Он прятался от журналистов, давая интервью только тогда, когда его буквально припирали к стенке, раза, наверно, два или три за все время, что числился в Разведке, оберегал от постороннего глаза свою частную жизнь тщательнее любого другого, никогда не читал того, что о нем писали… Наверно, он предпочел бы посмертную славу. Дан вспомнил, как однажды давно Маран обронил, что не доверит прощение своих грехов никакому богу, а разберется с ними сам. Примерно то же, надо понимать, со славой, ему хотелось сознавать, что он ее заслужил, но находиться от этой славы он предпочитал подальше. И все же ему как будто было мало…

 

– Маран, – спросил он, – неужели тебе все еще мало твоей славы?

Маран улыбнулся.

– Слава, Дан, как выразился классик, для мужчины то же, что красота для женщины, ее никогда не бывает слишком много.

– Какой классик? – спросил Дан.

– Не знаю. Какой-нибудь. Мысль слишком очевидна, чтобы кто-то ее уже не высказал… Правда, слава, в отличие от красоты, может быть и со знаком минус.

– Ты имеешь в виду Герострата?

– Герострат был младенцем по сравнению с убийцами, которых полна история. И, в конце концов, он поджег лишь один храм. А ваши любимцы римляне, которых вы считаете чуть ли образцом благородства, разграбили и разрушили целый Коринф. К примеру.

– Но какое-то благородство у римлян было. Во всяком случае, в первой половине их истории.

– Да, для внутреннего пользования.

– Не только, – возразил Дан. – Они, в сущности, никогда или почти никогда не проявляли жестокости по отношению к побежденным.

– Это не благородство, а практичность.

– По-моему, – сказал пилот, – вы сами сейчас играете в римлян. – Он старался говорить весело, но в его голосе проскальзывала легкая дрожь. – Ведете неторопливую беседу на отвлеченные темы, словно не замечая отчаянного положения, в которое мы попали.

– А что ты нам предлагаешь делать? – удивился Дан. – Рыдать?

– Нет, но…

Маран внимательно посмотрел на пилота и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три, – ответил тот нервно.

– Видишь ли, Эвальд, – сказал Маран спокойно, даже мягко, – наше положение никак нельзя назвать отчаянным. Начать с того, что если нам повезет, и вторая планета окажется более-менее приемлемой, то есть там обнаружится хотя бы вода, мы легко продержимся до окончания ремонта.

– Если нам удастся его провести.

– У нас есть семидесятипроцентная вероятность.

– А если воды не окажется?

– Всегда остается шанс, что понадобится не максимальный срок, а меньше: десять дней, двадцать дней. В конце концов, нас могут найти. Что вовсе не маловероятно, мы же практически не отклонились от курса. Словом, я оцениваю наши шансы, как пятьдесят на пятьдесят. Это очень много. Так что не волнуйся. Выберемся.

Пилот заметно смутился, даже покраснел, и Дан поспешил возобновить прерванный разговор.

– Насчет римского благородства я с тобой спорить не стану, но что у них замечательные афоризмы, изящные и емкие, ты, я надеюсь, отрицать не будешь.

– Не буду, – согласился Маран. – Изящные, емкие, а иногда и парадоксальные.

– Например?

– Например, уничтожив тот же Коринф, они позаимствовали у греков поговорку «Не всем дано побывать в Коринфе».

– Это не парадокс, а иезуитство, – возразил Дан.

– А как насчет «ubi bene, ibi patria»? Патриотизм ведь был главной римской добродетелью.

– Это, наверно, относилось к какому-нибудь конкретному…

Его прервал радостный возглас пилота:

– Атмосфера! Кислородная атмосфера!

– Ну вот, – сказал Маран, – полдела.

– Садимся?

– Не торопись. Зондов у тебя нет. А декодер хоть у тебя есть?

– Конечно, – сказал пилот обиженно.

– Отлично. Тогда облетим планету на высоте. Только не закладывай витки слишком густо, береги горючее. Нам ведь предстоят еще взлет и посадка.

– Есть, – сказал пилот весело.

Дан смотрел на проплывавшую по экрану поверхность планеты с величайшим изумлением. В ровной, поросшей высокой ярко-желтой травой степи каждые полсотни километров возникали маленькие зеленые озерки, мелькнули крошечная, деревьев в двадцать, рощица, узкая извилистая речка… Черт возьми! В замечании Марана насчет теории вероятностей была немалая доля истины. Как это возможно, дважды потерпеть аварию и оба раза рядом с планетой земного типа, когда их всего-то открыто около десятка. Или даже меньше? Он стал машинально перебирать: Торена, Перицена, Вторая Гаммы Водолея, которую ее обитатели называли непроизносимым словом, нечто вроде Врджлакстла, почему и все предпочитали длинный астрономический титул… так, три, еще Эдура, Палевая, Глелла… наверно, ее следовало называть Старой Глеллой, ведь была и Новая… впрочем, буквальный перевод звучал немного иначе: Еще Одна Глелла. Что было довольно далеко от истины, поскольку, в отличие от пустынь Старой, Новую покрывали океаны или, скорее, один океан, омывавший миниатюрный, меньше Австралии, материк, окруженный десятком больших и малых островов, да и из этого небогатого хозяйства была освоена от силы четверть, главным образом, прибрежная зона, освоена и покинута, во всяком случае, высадившаяся там три недели назад экспедиция никого не нашла… Хотя, кто знает, может, теперь уже обнаружились и обитатели колонии, они и сами ведь тоже не сразу наткнулись на глеллов, при малочисленности тех и привычке зарываться в землю несложно попасть впросак, за три дня, которые разведчики на Новой Глелле провели с момента высадки и до того, как отослать первый отчет, они вряд ли успели основательно обшарить все поселения… В любом случае, узнать новости можно было только, до этой самой Новой Глеллы добравшись, известий об установке гиперпространственной связи, которую якобы вот-вот должна была апробировать ВОКИ, все не появлялось… Дан вздохнул. Насколько проще было бы с этой штукой! Посылаешь сообщение, и тебя немедленно выручают, то есть не то чтобы совсем уж немедленно, но все же за несколько дней. Впрочем, на астролеты ближнего радиуса подобное устройство попадет не скоро, наверняка вначале, как и любая техническая новинка, это будет нечто весьма громоздкое… Да… О чем это он?.. Планеты земного типа. Торена, Перицена, Эдура, Палевая, две Глеллы, Вторая и так далее… Все, что ли? Нет, еще три или четыре необитаемые планеты, о колонизации которых говорилось уже несколько лет, но дальше бесконечных разглагольствований дело не шло, никто на Земле не горел желанием покинуть уют, хлеб и зрелища, чтобы начать с нуля за десятки парсеков от дома, тем немногим, кто тяготел к приключениям, вполне хватало Разведки и иных работ в космосе… Ладно, а еще? Больше нет. Все. Сколько итого набралось? Десять? Одиннадцать? И почти половину их открыл он, Дан, самолично, не один, конечно, но открыл, что бы там не говорил Маран… Хотя, если честно, главное его открытие это сам Маран, все прочие лишь следствия…

– Стоп! – сказал Маран. – Держи картинку!

Что такое? Дан даже привстал от возбуждения. На экране в задержанном компьютером кадре, застыл маленький конный отряд… не конный, разумеется, отряд всадников, ехавших на крупных животных с широкими плоскими спинами, разглядеть их в подробностях, как и наездников, сверху было трудно.

– Возьми шире, – распорядился Маран. – Уменьши план.

Дан одобрительно кивнул. Конечно, тех возможностей, что при нормальной исследовательской работе, у них не было, астролет ближнего радиуса не имел зондов, которые можно направить, куда угодно, но какой-то резерв для маневра все же оставался. С той высоты, на которой они летели, в зону обзора попадал огромный участок или, учитывая движение, полоса поверхности, а на экран выводилась лишь узкая лента по осевой. Однако в памяти компьютера обозреваемый кусок фиксировался, естественно, целиком, и можно было затребовать всю картинку, что Маран и сделал.

Степь стала уменьшаться, отряд превратился в точку, но ничего нового в кадре не появилось.

– Иди против направления их движения, – сказал Маран.

Картинка поползла наискось назад, и уже на самой границе обозреваемого пространства остановилась. В правом нижнем углу экрана появился фрагмент… Чего?

– Крупнее, – приказал Маран, и поверхность степи двинулась навстречу.

Вбитые в землю тонкие деревянные колья соединяла толстая веревка, протянутая в три ряда и обмотанная вокруг каждого из кольев несколько раз, для вящей крепости, видимо. За этим импровизированным забором… Дан с улыбкой подумал, что Ника с ее склонностью к лингвистическим шуткам немедленно окрестила бы забор редкоколом, поскольку промежутки между составлявшими его кольями были солидные, скорее всего, из-за недостатка в этой безлесной степи материала… за неровной линией забора стояли пирамидальные сооружения в примерно полтора, от силы два человеческих роста, больше всего похожие на палатки… Это и были палатки, ветер прогибал полотнища стенок и раскачивал некоторые из них, незакрепленные, очевидно, заменявшие двери. Полотнища выглядели тяжелыми, наверно, были кожаными. Вокруг палаток валялся всякий хлам: куски этой самой кожи или схожего материала, еще какое-то рванье, обглоданные кости, охапки жухлой травы, спутанные веревки. Кое-где виднелись островки пепла и углей, окруженные камнями – примитивные очаги, надо полагать, рядом с одним из них стоял и котел, большой, кривобокий, черный от копоти. И среди всего этого копошились люди, по преимуществу, дети. И бродили верховые животные. Разглядеть детали было трудно, но главное… Дан чуть не задохнулся. Он вскочил, рискуя удариться головой о потолок.

– Маран! Маран! Ты видел?! Нет, ты видел? Черт меня побери! Сто чертей! Тысяча! Нет, скажи, ты это видел?

Он тут же забыл, что устал, что ему хотелось домой, что он мечтал взять книгу и погрузиться в кресло или растянуться на диване и не вставать день, два, неделю, все забыл, его охватил знакомый азарт, он оглянулся на Марана, как тот, Маран молчал, но глаза у него подозрительно блестели.

– Что вы там такое высмотрели? – спросил пилот растерянно.

– А ты не заметил?

– Чего?

– Ты на верховых животных взглянул?

– Ну?

– У них же шесть ног! Шесть конечностей, понимаешь?

– Что из того?

– А у людей-то четыре!

Эвальд помолчал и спросил:

– Они что же, на жуках ездят?

– Почему на жуках? – удивился Дан.

– Реплика вполне уместная, – заметил Маран. – На Земле, например, водятся жуки, пауки, кальмары, многоножки…

– Насекомые или моллюски. Они слишком низко организованы, чтобы их можно было приручить, – возразил Дан.

– Насчет насекомых не знаю, но про кальмаров я читал нечто в ином роде.

– Так ты полагаешь?..

– Нет. Но и эту возможность исключить нельзя… Смотри-ка! Еще один отряд.

На экране, по которому снова пробегала осевая по движению корабля полоса, показалась и осталась позади еще одна группа всадников… Нет, не только всадников! За довольно медленно ехавшими впереди верховыми лениво брело средней величины стадо тех же или похожих животных, по обе стороны более бодро трусили они же, но обремененные наездниками, а в хвосте тащились повозки, набитые кулями, свертками, рулонами – очевидно, свернутыми палатками, еще какими-то вещами, поверх которых восседали ребятишки, много, очень много ребятишек. А еще на каждой из повозок сидело по две-три женщины. Правда, волосы их были упрятаны в объемистые тюрбаны, а бесформенная, длинная одежда скрадывала очертания тел, но лица… Нет, ошибиться было невозможно. Дан на секунду призадумался над своей уверенностью, потом понял: это люди. Люди в полном смысле слова, не гуманоиды, не разумные существа иной расы, а люди, генетически идентичные тому homo sapiens, который населяет Землю. Землю, Торену, Перицену и Эдуру. Но выходит, не только их? Или он ошибается? В конце концов, глеллы выглядят почти так же… Он повернулся к Марану, тот задумчиво смотрел на экран, но, заметив, видимо, краем глаза движение Дана, сказал:

– Номады?

– Как будто.

– Неудачно. Они, по-моему, бывают довольно воинственны.

– На Земле орды кочевников не раз сметали все на своем пути, – согласился Дан. – Правда, тут не Земля.

– Но люди. – Маран наконец оторвался от экрана и бросил взгляд на Дана. – Ты думаешь иначе?

– Нет.

– Хорошо бы держаться от них подальше.

– Можно высадиться на острове, – предложил Дан.

– Если они есть. Я не заметил ни одного. Правда, я мог проглядеть. Надо бы просмотреть всю запись, да некогда. Запросим компьютер.

– Запросим, – согласился Дан без особого, впрочем, энтузиазма. По опыту он знал, что если Маран чего-то не увидел, значит, этого не существует. Правда, полушария целиком они могли обозревать только из космоса, не всякий остров с такого расстояния углядишь, даже с помощью декодера, декодер ведь, в сущности, нечто вроде микроскопа в макромире, и его разрешающая способность отнюдь не безгранична… А при облете они видели только осевую, может, где-то в стороне…

– Эвальд, – сказал Маран, – оптимизируй скорость. Так, чтобы тратить минимум горючего. А мы попробуем быстро прийти к какому-нибудь решению.

Прийти к решению было не так-то просто. Если не отказываться от намерения добраться до места назначения, сверх долженствующего это обеспечить количества топлива можно было распоряжаться лишь небольшим резервом, позволявшим те скромные маневры, которые они в данный момент совершали, плюс посадка и взлет. В крайнем случае, еще одна посадка или взлет. Или, а не и. То есть, если место для приземления будет выбрано не самое подходящее, и волей-неволей придется перелететь на другое, получится перерасход топлива, и, даже справившись с неполадками и добравшись до Новой Глеллы, самостоятельно сесть там они уже не сумеют. Конечно, можно дать сигнал бедствия и болтаться в пространстве, пока не подберут, но поскольку возле только что обнаруженной планеты орбитальной станции, естественно, нет, там крутится лишь единственный астролет с очень небольшими техническими возможностями для манипуляций в космосе, этого лучше бы избежать. То есть не ошибиться с выбором места. Но попробуй не ошибись, если нет ни зондов, ни горючего на нормальный облет.

 

С общей картой разбирались недолго. Островов не было. Крупных точно, а мелких в зоне облета на все сто, а вне ее – поди поищи. Не было даже второго материка. Единственный, длинный и узкий, не шире западной Европы, протянулся по северному полушарию почти параллельной экватору дугой, охватывавшей три четверти, если не больше, окружности планеты, еще немного, и он ухватил бы себя за хвост – закругленный, приподнятый к северу полуостров. А кроме хвоста, у него не было ничего – ни головы, ни лап, ни даже шерсти. Иными словами, береговая линия была практически идеально ровной, без единого мыса, без каких-либо заметных выступов и впадин. А поверхность представляла собой чуть ли не сплошную степь, континент был почти лишен лесов, крупных массивов уж во всяком случае, и даже сколько-нибудь серьезных гор, не попалось ни одной заснеженной вершины, разве что небольшие холмы время от времени возникали посреди бесконечной равнины. Бесконечной желтой равнины, омываемой зеленым океаном. И, конечно, никаких городов, лишь дважды были зафиксированы образования настолько крупные, чтобы попасть на карту при наблюдении с орбиты. При максимальном увеличении, какое можно было получить с помощью декодера, удалось не столько разглядеть, сколько угадать в них скопления палаток примерно такой же величины, как то, над которым они недавно пролетели. Лагери кочевников. Или орда, так это, кажется, называлось на Земле. Дан напряг память, пытаясь вспомнить все, что ему приходилось читать или видеть в кино относительно номадического образа жизни, но результат оказался мизерным. Кочевники были скотоводами, перегонявшими с места на место свои стада, так? А кроме того жестокими завоевателями, от гуннов до турков-сельджуков. Что еще? Нуль. От Марана вряд ли стоило ожидать большего, ведь на Торене никогда не было ни того, что на Земле называли Великой степью, ни кочевых племен, во всяком случае, торенская история о них умалчивала, а в эту область земной он вряд ли особенно углублялся… впрочем, во что Маран углублялся, во что нет, угадать было сложно, готовясь к экспедициям, он старался предусмотреть все и иногда докапывался до таких штук, о которых Дан при всем своем пристрастии к истории слыхом не слыхивал… Собственно, по большому счету все это особого значения не имело, ведь обычаи здешних кочевников могли отличаться от традиций их земных собратьев не меньше, чем нравы эдурских дворян от образа жизни европейских феодалов…

– Времени осталось около получаса, – негромко сказал Эвальд, сверяясь с приборами. – Надо садиться. Не то придется затронуть основной запас.

Дан посмотрел на Марана.

– В сущности, – сказал тот, – при посадке нам нужно соблюсти два условия. Первое: поближе к воде, питьевой, я имею в виду, второе: подальше от кочевников.

– С первым проблем, как я понимаю, не будет, – заметил Дан. – Но как быть со вторым?

– Я думаю, лучше найти озерко в холмах. И холмы повыше. Это, видимо, максимум возможного.

– Наверно, – согласился Дан.

– Тогда к делу.

Затребовав карту района, над которым летел астролет, они довольно быстро отыскали участок с относительно высокими холмами, среди которых притаилось маленькое, вытянутое в длину, напоминавшее инфузорию-туфельку озеро, и через семь минут – Дан сверился с часами, корабль уже взял курс на выбранное для посадки место. Еще десять, и он оказался в районе холмов. Впереди прямо по курсу, совсем недалеко, только перелететь через цепочку странно схожих округлых, поросших травой вершин, уже появилось зеленоватое пятно, когда справа, на самом краю экрана мелькнуло нечто… Дан смотрел на озеро и пропустил, почти пропустил, но Маран, как всегда, оказался начеку.

– Сбрось скорость! – сказал он более резко, чем обычно, и даже привстал. – Быстро! Развернись и возьми правее!

Это были развалины. Очень старые, в сущности, просто груды битого камня, и о том, что тут некогда было поселение, свидетельствовали только прямоугольные очертания этих груд.

– Сядем здесь? – спросил пилот.

– Нет, – ответил Маран. – Где решили.

– Хорошо бы посмотреть, – заметил Дан.

– Посмотрим.

– Но у нас нет ни флайера, ни вездехода.

– У нас есть ноги. Тут всего километров десять, от силы пятнадцать.

– Сущая ерунда, – проворчал Дан.

– На Перицене нам случалось проходить по двадцать пять-тридцать в день. Или ты забыл?

– Это было давно, – вздохнул Дан.

– Разленился ты, я погляжу. Скоро толстеть начнешь.

– Ну уж и толстеть, – обиделся Дан, но невольно оглядел себя, никаких признаков живота не обнаружил и успокоился. Правда, он чуточку потяжелел в целом, но, в конце концов, не мальчик ведь… Нда. Он покосился на Марана… Вот черт, наверняка ни грамма не прибавил за эти шесть лет… или уже шесть с половиной? Надо как-нибудь сесть и подсчитать, в земных годах или торенских… Дан вспомнил, как открыл глаза – там, на Торене, в Малом дворце на площади Расти, в заброшенной опочивальне давно сгинувшего члена императорской семьи, открыл и увидел силуэт у окна… Нет, Маран не изменился. Внешне, конечно. И как это ему удается? Впрочем, он отлично знал, как. Он перевел взгляд на руки Марана, уже догадываясь, что увидит. Так и есть, тот машинально сокращал и расслаблял мышцы предплечья. Не человек, а какой-то перпетуум мобиле…

Астролет миновал вершины холмов и оказался над озером. Последний круг. Все трое напряженно смотрели на экран. Нет, как будто никого. Эвальд повернулся к Марану, тот кивнул, астролет пошел вниз и мягко сел на ровную площадку метрах в тридцати от кромки воды.

Через четверть часа после посадки Дан понял, почему компьютер столь расплывчато оценил время, необходимое на ремонт. Поломка была локализована в главном блоке системы гиперпространственной ориентации. Конечно, пострадал не весь блок, состоявший из нескольких тысяч деталей, но вышедшие из строя контуры располагались в самой его сердцевине, и, чтобы до них добраться, нужно было размонтировать блок почти наполовину. Размонтировать, заменить поврежденные элементы, потом снова собрать, и делать это следовало человеческими руками, и все бы ничего, но детали, из которых блок состоял, оказались миниатюрными, настолько, что их и ухватить пальцами было трудно, не то что манипулировать: совмещать, соединять, вставлять контакты в разъемы и тому подобное. Проще говоря, надо было работать пинцетами, под лупой, для чего не помешало бы обладать соответствующими навыками… Словом, компьютеры точны в своих оценках, если только им не приходится учитывать индивидуальные способности собственных создателей…

Бросив на немедленно выложенные Эвальдом на стол коробочки с деталями один лишь взгляд, Дан приуныл.

– Боюсь, что в этом деле я вам не помощник, – сказал он меланхолично.

– То есть? – осведомился Маран.

– Я не сумею управиться с этими фитюльками. Тут нужны навыки. Или хотя бы женские руки. У меня нет ни того, ни другого.

– А у кого они есть?

– Навыки, наверно, есть у Эвальда. Я думаю, на космокурсах кое-чему учат. Не правда ли?

– Кое-чему да, – кивнул Эвальд.

– Понятно, – сказал Маран. – А женские руки у кого? У меня?

– У тебя не женские, у тебя… У тебя руки хирурга, – сообщил Дан проникновенно. – Помнишь, как ты обрабатывал мою рану?

– Это была не обработка, а всего лишь первая помощь, – возразил Маран.


Издательство:
Литературное агентство «Флобериум»
Поделится: