Зоя Карпова
Голубая звезда Атлантиды
Категория: Фантастика
Т/О «НЕФОРМАТ», 2018
ISBN 978-5-6040461-0-4
* * *
Об авторе
Зоя Марленовна Карпова, физик по специальности, родилась в Железноводске, жила и училась на Алтае, работает в Дубне.
Творческое начало писательницы проявилось еще в детстве, заполнило юные годы и осталось с ней на всю жизнь. Зоя Карпова писала сказки, стихи, эпиграммы, занималась всеми видами танца. Любовь к науке и тяга к звёздам в свое время перетянули чашу весов, но на физико-математическом факультете университета она продолжала писать заметки для стенгазеты и придумывать креативные идеи.
Работа в нейтринной обсерватории, участие в экспериментах по детектированию солнечных космических лучей, защита диссертации не помешали ей участвовать в литературных конкурсах и в 2014 году с полным правом стать членом Российского союза писателей.
Зоя Марленовна – автор множества рассказов, опубликованных в различных сборниках и журналах, сборника «Контакт».
Пролог
– Дедушка, я есть хочу, – канючил маленький Ис.
– Вот, возьми сухарик, поешь! – крепкий старец с длинной, снежно-убелённой бородой, одетый в плотный шерстяной плащ, протянул малышу старый, засохший кусок ржаного хлеба.
– Дедушка, он совсем не грызётся, – ныл малец.
– А ты в ручей опусти, он отмокнет и помягчеет, – посоветовал он.
На какое-то время Ис завозился и затих. Дед вздохнул, устраивая ночлег в высокогорной пещере. Скоро ночь. Молодой месяц взошёл над облачным морем, оставшемся где-то там внизу. Розовым светом он осветил горный пейзаж, снежные вершины и слоистые облака между ними. Пора бы и соснуть, хоть немного. Летом ночи короткие. Прохладно. Он зябко поёжился.
– Дедушка, расскажи мне сказку.
– Я сказок не знаю, могу рассказать поучительную историю или быль. Что ты хочешь послушать?
– Про людей-рыб.
– Да я уже десять раз тебе сказывал, – возразил старец.
– Ну и что. Расскажи!
– Ладно, слушай, – он помолчал, вспоминая, вздохнул. – Давным-давно жили-были люди-рыбы. Они жили под водой, строили там дома и поселения, охотились на морских животных и ловили рыбу. Жили и любили, растили детей и обучали их разным премудростям, как это делаем мы – люди. Безбрежный Океан был им домом. Иногда люди-рыбы выплывали из глубин моря посмотреть на звёзды…
Часть I. На рассвете
«Я, названный подобьем божества,
Взомнил себя и вправду богоравным».
«Фауст», Гёте
Глава 1
Адельфина
Лёгкое дуновение утреннего бриза прикоснулось к прозрачному облаку розовой ткани в проёме окна тридцать пятого этажа элитного небоскрёба, стрелой взметнувшегося вверх навстречу восходящим светилам планеты Земля. Ткань затрепетала и обратила облако в искрящийся в лучах Солнца и Немезиды парус. Парус расправил крылья и радостно взмыл к резному наличнику над окном. Голубой луч северного светила скользнул вовнутрь и нежно погладил атласную кожу медно-красной акварели юной девы, дремавшей на широкой круглой софе под прозрачным розовым покрывалом. Покрывало немного сбилось и приоткрыло изящные формы почти детского возраста. Длинные белокурые волосы разметались по подушкам. Их волны от полного штиля переходили в шторм, закручиваясь в тугие плотные кольца. Милое создание сморщило носик и приоткрыло один глаз. Пребывая между сном и бодрствованием, она осторожно, как бы боясь стряхнуть остатки сна, протянула руку к тумбочке и взяла коробочку-пульт. Одно нажатие кнопки – и розовый парус послушно сложился в проёме окна, застыв зеркалом решёток-жалюзи.
Однако сон уже улетучился и унёс сладкие неясные грёзы. Прелестница потянулась, зевая, перевернулась на живот и потянулась. Сегодня – особенный день. Решение было принято мгновенно. Она вскочила с ложа, быстро надела купальный костюм и короткую тунику и выбежала на залитую лучами двух солнц террасу. Аэродинамическое крыло весело откликнулось на свист хозяйки, перемигиваясь лампочками. Оно подкатилось к ней с распахнутыми ремнями безопасности и ожидало распоряжений. Озорница привычным движением застегнулась в систему ремней и оттяжек и выдохнула:
– Поехали, Дружок, полетаем над заливом. Сегодня чудесный день!
– Сегодня чудесный день, – пропело крыло, – полетаем.
Аэродинамическое крыло доехало на тонких ножках-опорах шасси до стартового причала и по крутому трамплину взмыло в вышину зеленовато-голубого неба, расцвеченного причудливыми узорами фиолетовой дымки на горизонте.
– Сегодня чудесный день, Адельфина! – раздался голос далеко внизу на отдаляющейся террасе.
Крупная полная женщина воздевала руки к небу:
– Ты помнишь, какой сегодня день, малышка?
– Сегодня чудесный день, няня! Я ненадолго. Жди. Мы скоро с Дружком вернёмся. Приготовь моё новое платье к выходу, пожалуйста!
– Непременно, моё солнышко, – пробормотала скандка, качая головой.
* * *
Небольшой народ, сканды, отличались весьма крупными чертами лица и широкой костью при довольно высоком росте. Они были белокожими альбиносами с серыми или голубыми выразительными глазами. Имели добродушный нрав. Основная цитадель – морская крепость Аквадос – столица княжества Скандия – ухитрилась заключить с соседями мирный договор о невмешательстве в политические дела друг друга и неукоснительно соблюдала полный нейтралитет. Трудолюбивые сканды были желанны в любом уголке континента Атлантиды и в любой семье, которая могла бы себе позволить такую высокую статью расходов. Поскольку бабушки атлантов вели активную политическую жизнь, то их природную роль выполняли в состоятельных домах наёмные няни, кормилицы, экономки, мажордомки или домоправительницы, сочетающие все эти названные качества. Они имели юридический статус родственников той семьи, в которой работали и жили. Договор с ними заключался сразу лет на десять-пятнадцать. Разрыв контракта считался чуть ли не позором для всей фамилии и особо остро освещался в бульварной прессе.
* * *
Весёлый ветер подхватил аэродинамическое крыло и понёс воздушную путницу над удивительно прозрачной акваторией морского залива – языком, подлизывающим белый песок суши, служившей пляжем курортному городу Гелиополю. Тугая струя набегающего потока пружинила под сегментами крыла и закрылками на крутых виражах, которые лихо закладывала пилотесса, когда рассматривала косяки рыб с широкими большими плавниками, похожими на кучерявую вуаль городских модниц. Поймав нисходящий воздушный поток, девушка плавно приземлилась на тёплый песок в диком месте далеко от муниципальных пляжей. Адельфина любила поплавать совсем без одежды, которая стесняет не столько движения, сколько отделяет её от стихии водного царства и мешает полноте ощущения гармонии с природой. Она долго играла в «догонялки» с молодым резвым дельфинчиком, поскольку он позволял это делать – то обгоняя, то отставая от него. Девушка нырнула глубже вниз, поймала зазевавшуюся рыбёшку и вытащила её на солнышко. Рыбка сердито выпучила глаза и пошлёпала вывернутыми красными губами. Охотница ослабила хватку, и рыбка описала высокую дугу над головой ныряльщицы, прежде чем уйти в пьянящий аквамарин воды. Адельфина со смехом послала ей вдогонку фонтан брызг ладошкой и поплыла к берегу.
Она снова взмыла в вышину небесных просторов, паря наравне с морскими птицами. Всё дальше и дальше от берега, всё выше и выше от водной глади. Порывы ветра усиливались, но временами они сменялись полным штилем и блаженным покоем. Контрасты тёплого и холодного воздуха заставляли аэродинамическое крыло нырять вниз, а затем круто подниматься вверх. Воздушные качели так увлекли пилотессу, что она очнулась уже далеко от знакомых пейзажей. Пора возвращаться!
Из-за ближайших гор на юго-востоке медленно наползали тёмные свинцовые тучи. Воздух стал влажным и прохладным. На побережье близ Гелиополя закрутилась пыльная позёмка, поднимающая песок и мелкие камешки в воздух. Ветер усилился настолько, что невозможно стало повернуть обратно. Адельфина отчаянно пыталась нащупать восходящий аэродинамический поток в нужном направлении, но вскоре поняла, что это бесполезно. Крыло трепетало в надвигающемся штормовом предвестии. Провалы в траектории полёта ныряли всё глубже и ближе к солёным пенящимся брызгам, срывавшимся с гребней невысоких волн. Буря приближалась стремительно.
«Шквальный ветер, пожалуй, баллов на пять-шесть будет. Лишь бы дотянуть до берега», – подумала Адельфина, продолжая бороться с неумолимой стихией. Очередной порыв вихря подхватил крыло и как пушинку завертел, закружил в смеси восходящих и нисходящих потоков. Крыло сделало сальто и вошло в крутое пике, но едва девушка коснулась ногами набегающего водного вала, как ураган снова подхватил случайную игрушку и стремительно понёс её прямо на прибрежные остроконечные скалы. Скорость ветра нарастала в бешеном темпе. Скалы приближались. Адельфина распахнула глаза, пытаясь оценить расстояние до них и безуспешно дёргая руль высоты на неуправляемом крыле. Вскоре жёлто-каменная стена закрыла весь видимый в полушлем обзор. Девушка уже различала трещинки и неровности гранитного рельефа, острые зазубрины и сколы. Многочисленные каменные пики торчали из воды под стенами скалистых небоскрёбов. Ещё одно полное сальто, и Адельфина закрыла глаза, побелевшей рукой судорожно сжав руль высоты в крайнем положении…
* * *
Перегрина, домоправительница семьи Аронов, выглянула в окно. «Надо торопиться – скоро должна вернуться Адельфина», – размышляла она. Платье для её вечернего выхода давным-давно готово. Осталось добавить прозрачную накидку и подобрать украшения – и всё. Кислородная смесь для жемчужной ванны готова, едва хозяйка войдет в воду, тут же она забурлит, заклокочет и вспенится. Массажистка будет вовремя. Модельер-визажист ожидает повторного звонка. Парикмахер вместе с маникюршей придут вот-вот. Женщина задумалась, по-хозяйски оглядывая проделанную дорогой швеёй работу. Из состояния задумчивости её вывел громкий настойчивый звук настенных квадродинамиков. Домоправительница вздрогнула от неожиданности. Раздался требовательный повторный звонок видеофонной стены. Перегрина поторопилась в зал связи.
По информационному каналу передавали специальный выпуск «Метео Новостей» – прогноз погоды по юго-западному региону.
– Как сообщают синоптики из гидрометеоцентра Миртосполиса: в ближайшие два часа в курортной зоне Юго-западного Побережья ожидается усиление ветра до восьмидесяти пяти-девяноста километров в час. Широкий фронт воздушных масс с низким давлением, возникший в Атлантическом Океане, направляется в коридор привычных сезонных муссонов. В зону циклона попадает прибрежная часть города Гелиополя и район Виноградников, а также залив Белая Раковина. Силу штормового ветра специалисты гидрометеоцентра оценивают как шквальную – в десять баллов, а местами, вблизи центральной зоны циклона возможен ураган силой до двенадцати баллов. Основное направление ветров преимущественно юго-восточное. Высота волны ожидается до одиннадцати метров, что по шкале Морского Стандарта Атлантиды расценивается как первый класс опасности. Всех жителей региона, кто сейчас слушает наш информационный канал, просим передать штормовое предупреждение отдыхающим на пляже и просьбу администрации района во избежание последствий стихийного бедствия покинуть берег. Дальнейшую информацию будем передавать каждые пятнадцать южно-широтных минут. Оставайтесь с нами! Гидрометеоцентр Миртосполиса, столицы Атлантиды, благодарит вас, дорогие слушатели, за внимание.
Экран погас. Перегрина взволнованно выглядывала на террасу. Душно. В воздухе парило. Лёгкое волнение на море предвещало непогоду. Женщина прищурилась, прикрывая ладонью глаза от нестерпимого блеска солнечных бликов, отражающихся в морских волнах. Она тщетно всматривалась во вмиг потемневшее свинцовое небо. Плотные слоистые тучи и грозовые кучевые облака затягивали горизонт. Её воспитанницы Адельфины нигде не было видно. Только громкие крики сварливых чаек и неугомонный птичий базар, прерываемый нарастающим шумом морского прибоя, дополняли тревожную картину.
Скандка вздохнула, заторопилась снова к видеофонной стене и прослушала метеосводку повторно. Домоправительница постояла некоторое время в нерешительности, покусывая губы, и, наконец, осмелилась: набрала номер сэра Велизара – отца Адельфины и главы семейства Арон. Она быстро пересказала ему ожидаемый прогноз погоды и штормовое предупреждение гидрометеоцентра, а также высказала опасения в связи с прогулкой воспитанницы.
– Не волнуйся, Перегрина, я сейчас же подниму геликоптер со спасательной командой и передам наземной береговой службе просьбу отыскать мою дочь. До полудня, будь добра, не сообщай ничего леди Флоренции. Договорились? Я надеюсь на лучшее. Сегодня чудесный день! – и сэр Велизар отключил связь. Перегрина покачала головой: «И кто придумал этакий этикет с „чудесным“ днём? Насмешка, да и только!?»
Буря разыгралась не на шутку. Спасательский геликоптер мотало из стороны в сторону как куриное перо. Экипаж и спасатели пытались просмотреть все возможные подветренные уголки берегового рельефа с городскими пляжами и дикими пляжиками, с полянками и подходящими плато для посадки аэродинамического крыла. Глубина резкости изображения на экране монитора ухудшилась, что подтверждало достижение предела метеорологической оптической дальности прибора. По обоим берегам залива высадилось две группы десанта. Геликоптер отважно пробивался вперёд, держась ближе к правому скалистому берегу. Вот и наиболее ветроопасное место для путешественников на таком крыле.
– Не видно ни зги, командир! – прокричал первый наблюдатель. – Может, включим инфракрасный прибор-поиск, а?
– Да, придётся. Видимость упала практически до нуля, – согласился командир спасотряда.
Но и прочёсывание местности в инфракрасном диапазоне спектра не дало никаких обнадёживающих результатов и зацепок. Пилот геликоптера посмотрел на указатель горючего на приборной доске. Контрольных три часа поиска истекали. Замигала красная лампочка-светодиод, запас топлива заканчивался.
– Командир, пора уходить на базу, горючее на исходе.
– Что ж, ребята, уходим. Возможно, нашему десанту на берегу повезет больше. Курс на базу, пилот, – приказал он и неопределенно махнул рукой.
Геликоптер прижался к береговой линии. Пилот выровнял обороты лопастей главного подъёмного винта с хвостовым рулём, заложил очень крутой вираж и мастерски развернулся против воздушных потоков яростно бушующей стихии. Машина пронырливо маневрировала между штормовыми завихрениями, уходя от циклона и набирая безопасную высоту.
* * *
Адельфина открыла глаза.
«Где это я?»
По-видимому, она какое-то время пребывала в глубоком обмороке. Правая рука совсем занемела. Пальцы затекли и слушались с трудом. Заклинивший руль в момент проделывания крылом сальто принял исходное положение и замкнул управляющую цепь. После чего крыло резко взмыло вверх и, судя по альтиметру, набрало предельную высоту для такого типа аэродинамических аппаратов. Спидометр накрутил уже приличный километраж. Прикинув в уме скорость и высоту подъема, девушка деловито рассчитала, что в обмороке она была две-три минуты, а если учесть непогоду и дополнительную скорость попутного штормового ветра, то, может быть, и пять-шесть минут. Но, главное, на что она оптимистично обратила вдруг внимание – это то, что опасная зона циклона осталась далеко позади. Тепло. Солнечно. Тихо. Безмятежно. Открытие порадовало путешественницу. Аэродинамическое крыло уверенно парило над едва рябившей поверхностью лазурной воды. «Неплохо бы приземлиться где-нибудь и отдохнуть», – рассудила она.
Девушка высмотрела ровное, без растительности плато на вершине прибрежной скальной гряды и поймала нисходящий поток воздуха. Как только её ноги коснулись твёрдой почвы, путешественница тут же бухнулась на землю и уснула прямо под навесом крыла. Стресс, который она пережила, отнял немало сил у этого изнеженного комнатного цветка. Но молодой организм способен и не на такие перегрузки, поэтому минут через сорок дитя приключений уже мечтательно следило за яркими жёлтыми и красными бабочками, невесть откуда взявшимися на голом плато. Насекомые порхали низко над землёй, кружась в грациозном танце вокруг друг дружки. Их кружевные крылышки, покрытые живописной липкой пыльцой, нервно подрагивали на ветру, собирались вместе вертикально и мгновенно расправлялись, открывая колоритный рисунок обоим солнцам и теплу.
Внезапно Адельфина ощутила чьё-то присутствие. Она забеспокоилась и села на колени, оглядывая из-под ладошки незнакомые гористые окрестности. Невдалеке она увидела загорелого темноволосого юношу. Он был одет в узкую набедренную повязку и кожаную жилетку без застёжки. На боку висела сумка, из которой торчали птичьи лапки и хвосты.
– Славная у меня сегодня добыча, – сказал он, широко улыбаясь.
– Это ты меня записал в свою добычу? – спросила Адельфина презрительно.
– Что вы, леди! Я имею в виду этих диких птичек. Не хотите ли разделить со мной и моей семьей трапезу? Я умею их быстро и вкусно готовить.
Адельфина задумалась, но ненадолго.
– Было бы очень кстати, однако я тороплюсь возвратиться домой – меня, наверное, разыскивают. А я из-за непогоды не могу лететь обратно. Я обязательно воспользуюсь твоим любезным приглашением когда-нибудь, но с условием, что сейчас ты выведешь меня отсюда коротким путем в Гелиополь. Договорились? А обед за мной в следующий раз, ладно?
– Как вас зовут, леди Приключение? – спросил юный охотник.
– Адельфина из Гелиополя. А тебя, о, юный Представитель Диких Мест?
– Каллист из Агры. Это не тот Агрополис, который в Скандии. Это центр здешнего земледельческого нома.
– А-а, понятно. Мы проходили это в гимназии первой ступени.
Юноша усмехнулся:
– Ваше крыло, леди, придётся везти на буксире, позвольте я помогу вам.
Вскоре юноша и девушка неспешно спускались по горной тропинке, едва приметной для непосвящённого путника, но хорошо знакомой для старожилов этой местности. Тропинка петляла между небольших, изрезанных дождевыми потоками глинистых валунов, высоких и низких холмов и взгорий, огибая овраги и вымоины. Местную горную возвышенность и плато образовывали в основном молодые по геологическим меркам лакколиты – округлые горы со сглаженными вершинами, напоминания о некогда бурной деятельности горячих недр Земли. Скудная, но красочная растительность состояла преимущественно из низкорослых ползучих гелиотропов.
Гелиотропы – живые часы природы – веселили взор случайных путников своими пушистыми лазоревыми и жёлтыми венчиками, которые копотливо следовали за солнечным теплом и временем суток. Агломераты из вулканических пород, сложенные из розового туфа и бурой брекчии, встречались то тут, то там. Вот маленькая зелёная чешуйчатая агама выползла и распласталась на рыхлой поверхности валуна из базальта, греясь в тёплых лучах двух солнц.
Тропинка круто пошла вниз вдоль выпуклой складки земных горных пластов – антиклинали, покрытой зелёно-фиолетовым ковром из мягких игольчатых листьев аспарагуса. Ниже стали встречаться цветущие кустарники дикой розалии, вечнозелёные деревья аукуба и крупнолистые древовидные пряности: базилик, бадьян и азалия. Плодовая рощица аллигаторовой груши – авокадо – раскинулась по пологим склонам и у подножия лакколитов. Островки пьяного дерева с целебным соком борнеолом густо увивали зеленовато-жёлтые лианы ядовитой омелы. Из зарослей лимонной вербены выскочил на тропинку и тут же умчался обратно золотистый заяц – агути. Лысые пятки ушастого лишь мелькнули в цветущих ветвях душистого кустарника.
Постепенно пышность и разнообразие форм южной субтропической растительности развернулись перед глазами юных путников во всём великолепии богатых красок и изобилии ароматов. Адельфина только успевала поворачивать кудрявую голову то в одну сторону за шуршанием озорных агути, то в другую – за полётом разноцветной длинноносой колибри. Крошечная пичуга размером с крупную стрекозу на лету опустила клювик-спиральку в медоносное рыльце цветка и, жужжа как пчела, высасывала сладкий нектар. Как быстро трепетали и стрекотали её маленькие крылышки, описывая восьмёрочную форму пропеллера. Лес наполнился шумами и голосами всех его обитателей. Девушка никогда не была в лесу, в таком диком и первозданном, неухоженном и удивительном. Она даже немного побаивалась этого нашествия фауны и флоры. Его необычных запахов и звуков. Поначалу она шарахалась из стороны в сторону от каждого подозрительного шороха. Но постепенно её увлекли живописные зрелища и музыка леса, она стала замедлять шаг и останавливаться, чтобы рассмотреть какое-нибудь растение или насекомое на нём.
– Вот маленькая бабочка – зорька, с розовыми пятнышками на верхних крылышках. А вот её лесная родственница – голубянка, присела рядом с голубым цветком и стала почти незаметной для врагов, – показывал Каллист. – Рядом над ухом прожужжал и мелькнул крупный трудяга – шмель.
Каллист всё время подсказывал и рассказывал об обитателях лесной страны. И Адельфина начала осознавать, что тот книжный мир учебников существует не абстрактно, а на самом деле. Его можно потрогать и понюхать, даже пожевать, если отважиться что-нибудь сорвать. За ним можно наблюдать, следить за неуловимыми изменениями в движениях настоящих, реальных растений, которые, как оказывается, живут отдельно от учебных пособий и картинок и независимо от того, знает об их существовании кто-то или нет. А эти прелестные удивительные создания: бабочки, жуки, медоносы и стрекозы? Это же целый мир в миниатюре со своими трагедиями и драмами.
* * *
Тропинка свернула вглубь лесной чащи. Воздух стал тяжёлым и сырым. Испарения от утренней росы на траве и низком кустарнике поднимались вверх и смешивались с запахами цветов, грибов и ягод, зелёных и зрелых плодов, с прелью старых пожухлых листьев и стеблей, упавших отживших деревьев и гнёзд птиц. К ним добавлялось характерное амбре «мышатины» от прячущихся меж корнями мелких грызунов, травяной дух от лежбищ пугливых оленей гуанако и густо-терпкий запах шерсти их серо-рыжих преследователей – адьягов.
– Леди, видите, вон там, в валежнике, свежесломанные ветки гиетума? Здесь провёл ночь большой чёрный медведь барибал.
– Что ты говоришь!? А где он сейчас?
– Не бойтесь, он давно уже где-нибудь у ручья рыбку ловит. Да и в такое время года он для людей не опасен. Вот в брачный период ему лучше не попадаться.
– Ты рассуждаешь как настоящий охотник, Каллист.
– А я и есть охотник. Мой дедушка и прадед, и прапрадед были охотниками.
– И на кого они охотились?
– Это зависело от заказов городов.
– Что это значит? – пожала плечами Адельфина. – Я об этом ничего не слышала.
– Ну, это очень просто, леди. В городах есть целая распределительная сеть продовольственных товаров. Часть продуктов поступает непосредственно на склады верхних этажей небоскрёбов для семей верхнего эшелона власти, часть поступает в распоряжение фонда общественного питания, например, для школ, гимназий, монастырей-мастерских, ресторанов, столовых для работающего населения на средних и нижних этажах, часть продуктов идёт в больницы и приюты. Отдельно снабжаются зоопарки и цирки. Кое-что попадает в магазины для всего населения города. И есть так называемая служебная часть. Она предназначена как для специальных служб города, так и всего государства – это пожарные команды, спасательные службы на воде и на суше, аэропорты и космодромы, морские крепости и различные поисково-разведывательные и научно-исследовательские экспедиции.
– Ага, значит, твоя семья занимается поставкой продуктов для этой сети?
– Не совсем так, Адельфина, – парень чуть призадумался и продолжал. – Наша фамилия занимается в основном слежением за распределением всех поступающих в юго-западный регион продуктов. Это и сверка календарных сроков, и транспорт для доставки грузов по назначению, и приём заказов от различных отделов этой сети, и разработка примерного меню для каждой группы населения вперёд на месяц, чтобы удобно было планировать поставку продовольствия и разнообразить стол. Ну и всякая всячина с этим связанная. Вы понимаете, о чём я говорю?
– Да, это интересно. Ты мыслишь в государственных масштабах. Для простого охотника – просто поразительно! – Адельфина с интересом посмотрела на спутника. – Зачем же ты занимаешься просто охотой? Ведь ты бы мог организовать группу охотников, которые бы делали подобную работу.
– А такая группа давно создана, есть и усердно работает на благо Атлантиды. Ею руководит мой дедушка. Однако он считает, что каждый член нашей Продовольственной Компании должен не только в уме складывать цифры, но и что-то делать своими руками. Пожалуй, я с ним согласен. Когда познаёшь тонкости ремесла, начинаешь больше понимать и ценить не только свой труд, но и чужой. Начинаешь уважать тех людей, которые занимаются подобным трудом. В этом есть особая изюминка. Да и общение с лесом и её обитателями доставляет мне немалую радость. Я думаю, когда ты очутилась в нашем лесу… Простите. Когда вы, леди, оказались в нашем лесу, то, пожалуй, поняли, что я имею в виду. Не так ли?
– Пожалуй, – согласилась городская гостья и важно закивала.
Далее их путь пересёк мелкий лесной ручеёк с прозрачной родниковой водой. На берегах были вытоптаны целые взлётно-посадочные площадки.
– Обратите внимание на эти площадки, – сказал Каллист, – это место водопоя лесных жителей. Тут ни один хищник не тронет всегдашнего врага. Даже если он сильно голоден. Он лучше будет лежать на брюхе и поджидать добычу часами в укромном месте в колючем кустарнике, но не у водопоя.
– Здорово! – воскликнула девушка. – Это в некотором роде соглашение о мире?
– Да, животные многое понимают из того, что может быть не дано людям.
Так они шли и беседовали как старые добрые друзья. Густой непролазный лес понемногу стал редеть. Замолкли крикливые голоса хищных гоацин – лесных птиц с крючковатыми когтями на пальцах, расположенных прямо на крыльях.
– С помощью этих когтей и нижних конечностей гоацины ловко лазают по деревьям.
Тропинка вывела путников к окраине города Гелиополя прямо к пешеходной движущейся дорожке. Городские шумы транспорта, людского гомона, свиста флаеров приветствовали молодую пару.
– Прощайте, леди Адельфина.
– Адельфина Арон, если быть точнее.
– Хорошо, я запомню! По этой дорожке вы попадёте прямо в центр города. А там сориентируетесь, надеюсь. Вы бывали на нижних этажах Гелиополя и улицах внизу?
– До сих пор не приходилось, – боязливо поёжилась она. – Однако ты не беспокойся. Спасибо тебе, Каллист, за экскурсию. Сегодня чудесный день!
Они пожали руки друг другу на прощание.
– Надеюсь, мы свидимся когда-нибудь. Сегодня и правда чудесный день, – сказал Каллист.
Он искренне улыбнулся и помахал рукой удалявшейся на бегущей дорожке нечаянной гостье. Адельфина придерживала аэродинамическое крыло левой рукой, а правой держалась за перила, золотистые волосы развевались на ветру и отсвечивали нежным шёлком в лучах двух солнц. Вскоре дорожка свернула за угол первого небоскрёба. Каллист задумчиво побрёл по кривой и безлюдной тропинке обратно в лесное царство. «Удивительная девушка»! – подумал он мечтательно.