Kōtarō Isaka
AX
Originally published in Japanese as AX by Kadokawa Corporation
© 2017 Kotaro Isaka / CTB Inc. All rights reserved.
Russian translation rights arranged through CTB Inc.
© Перевод на русский язык, Григорян А.С., 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Топор богомола
1
Он вставляет ключ в замочную скважину двери прихожей. Старается сделать это как можно медленнее, но замок все равно издает громкий скрежещущий звук, и это выводит Жука-носорога [1] из себя. «Настанет ли когда-нибудь тот радостный день, когда изобретут наконец бесшумные замки?» Сконцентрировав все внимание на кисти своей руки, он аккуратно поворачивает ключ. Щелчок задвижки заставляет его желудок болезненно сжаться. Он открывает дверь. Дом погружен в темноту. Не слышно ни звука.
Он тихо снимает ботинки. Неслышно ступая босыми ногами, проходит по коридору. Свет в гостиной выключен. Судя по всему, все в доме уже легли спать. Хотя «все» – это только два человека.
Сдерживая дыхание и внимательно следя за каждым своим движением, он поднимается на второй этаж. Заходит в дверь справа. Включает свет, затем прислушивается. Медленно выдыхает. Наконец-то наступил момент облегчения.
– …Слышь, Носорог, ты же женатый человек, верно? Так что, если вернешься домой в такой поздний час, тебе, наверное, придется украдкой поужинать лапшой быстрого приготовления, а?
Так однажды сказал ему парень, занимавшийся такой же работой, что и он. Странный парень, одержимый детским телевизионным шоу «Паровозик Томас и его друзья» и известный под кодовым именем Лимон. По-настоящему безрассудный малый, временами он молол без умолку всякую чепуху, зато руки у него росли из нужного места, и в работе он знал толк. Однажды разные клиенты заказали им убрать одну и ту же цель, так что они работали в команде. Едва пыль улеглась и Жук-носорог смог перевести дух, Лимон торжествующе спросил: «Кто-нибудь знает, как зовут ответственного за строительство на острове Содор?», решив вдруг ни с того ни с сего устроить квиз по миру «Паровозика Томаса». Но поскольку никто не пожелал включаться в его игру и отвечать, ему ничего не оставалось, как начать расспрашивать Жука-носорога о его жизни.
– Носорог, твоя семья в курсе, какой работой ты занимаешься?
Этот вопрос задал ему напарник Лимона с кодовым именем Мандарин. Они были одного роста и довольно сильно похожи, но их характеры являли собой полные противоположности – в этом, возможно, и заключалась причина того, что они так эффективно работали в команде. Для них, очевидно, было огромной редкостью встретить в своей профессиональной сфере человека, у которого были жена и ребенок, так что они наперебой забросали его всевозможными вопросами.
– Разумеется, они ничего не знают, – тотчас ответил Жук-носорог. – Если б они узнали, что глава семьи, на которого они рассчитывают, занимается такими сомнительными и ужасными делами, которыми занимаемся мы, то, наверное, впали бы в отчаяние. Они уверены, что я работаю на компанию – производителя канцелярских принадлежностей.
– Так вот как ты обманываешь свою семью?
– Ну, как сказать…
Истина в том, что Жук-носорог действительно работает в компании, производящей канцелярские принадлежности. Когда родился его сын, Жуку-носорогу было двадцать пять, и он устроился на эту работу, где и числится штатным сотрудником до настоящего времени. Сейчас ему сорок пять, так что он – один из ветеранов отдела продаж.
– Получается, глава семьи каждый день рискует жизнью, чтобы обеспечить семью, а потом приходит домой и ужинает лапшой быстрого приготовления… Как-то оно жалко получается, не находишь? – поинтересовался Лимон, явно пытаясь его подколоть.
– Не болтай глупостей! – прорычал Жук-носорог. – Я ни за что не стал бы есть лапшу быстрого приготовления.
Его тон был столь угрожающим, что Лимон инстинктивно сделал шаг назад и принял боевую стойку.
– Эй, остынь.
– Нет, ты меня неправильно понял, – сказал Жук-носорог уже мягче. – Я имел в виду, что лапша быстрого приготовления слишком шумная.
– В смысле – слишком шумная?
– Пластиковая обертка громко шуршит. Когда отрываешь крышку у чашки, она издает звук. Когда заливаешь лапшу кипятком, горячая вода тоже издает звук. Это все слишком шумно, чтобы есть посреди ночи.
– Да никто же этого даже не услышит.
– Моя жена услышит, – возразил Жук-носорог. – Я ее однажды вот так разбудил, когда заваривал себе рамэн [2] в чашке. Она проснулась от всех этих звуков. Она очень серьезно относится к своей работе и каждое утро рано встает. К тому же ей долго ехать до работы. Если я разбужу ее глубокой ночью, будет просто ужасно.
– Ужасно? Да ладно. Что такого ужасного может произойти?
– Если я скажу тебе, что наутро атмосфера в доме станет гнетущей, это будет еще очень мягко сказано. Она беспрестанно вздыхает, так что весь воздух в комнате как будто заканчивается. Это не просто метафора – у меня правда случались приступы удушья. «Ты так шумел, я совсем не могла спать», – когда она произносит эти слова, у меня все внутренности сжимаются… я даже не ожидаю, что ты меня поймешь.
– Да ладно, Носорог, ты шутишь. Я не могу представить, чтобы ты из-за чего-нибудь нервничал. Такого просто не может быть.
– Конечно. Я не нервничаю на работе. Я просто делаю то, что должен делать.
– Но твоя жена – это совсем другое дело, верно?
– Разумеется. – Жук-носорог кивнул.
– Хорошо, тогда что ты делаешь? Лапша, значит, не подходит. Если ты попытаешься снять обертку с батончика мюсли, у тебя, полагаю, возникнет та же проблема. – Мандарин устремил на Жука-носорога свой меланхолический взгляд. – Что ты делаешь, если ты голоден?
– Беру банан или онигири [3], – со всей серьезностью ответил Жук-носорог.
Напарники одновременно кивнули, будучи явно под впечатлением.
– Да уж, жестко…
– Тот, кто так думает, просто наивен, – отрезал Жук-носорог.
– Наивен? Но только потому, что банан или онигири не издают никакого шума, есть их все время…
– На самом деле обычно… иногда моя жена дожидается меня, даже когда я поздно возвращаюсь. Иногда она готовит мне обед или даже ужин.
– Такое случается?
– Примерно три раза в год.
– Это довольно часто. – В голосе Мандарина явственно слышался сарказм.
– Но если уж она приготовила домашнюю еду, я должен быть готов поужинать. А когда моя жена готовит, она готовит сразу много. Так что нечего и думать о том, чтобы съесть перед ужином онигири или банан.
– Ясно. И что с того?
– У онигири, которые продаются в комбини [4], короткий срок годности. На следующий день их уже нельзя есть. Бананы тоже долго не хранятся.
– И что же тогда делать?
– Мы приходим лишь к одному логическому решению.
– Какому именно?
– К сосиске. Сосиске из рыбного мяса. Ее обертка не издает никакого шума, и у нее длинный срок годности. Она дает ощущение сытости. Это – лучший из всех вариантов.
Лимон и Мандарин ничего на это не ответили.
– Иногда, когда я оказываюсь в комбини поздней ночью и вижу какого-нибудь отца семейства вроде меня, который возвращается домой после долгой ночной смены и покупает себе онигири или банан, я не могу удержаться от жалости к нему. Ему еще предстоит прийти к единственному правильному решению, – продолжил Жук-носорог. – Это решение – рыбная сосиска.
Это утверждение прозвучало весомо и неоспоримо.
Лимон уставился на него, несколько мгновений помолчал, а затем начал хлопать в ладоши – сначала медленно, затем все быстрее. Он сидел, но его аплодисменты источали энергию овации стоя, а выражение лица говорило о том, что он был совершенно серьезен.
– Носорог, я сочувствую твоей печальной истории и в восторге от того, как стильно ты ее рассказал. Я искренне восхищен! – Его ладони продолжали отбивать быстрый ритм.
Стоявший подле него Мандарин закатил глаза и презрительно скривил губы.
– Какая невообразимая глупость! Все профессиональное сообщество уважает Жука-носорога. Каждый снимает перед тобой шляпу. Если б у человека могло быть одновременно две шляпы, каждый снимал бы перед тобой обе. Множество людей были бы разочарованы, узнай они о том, что ты боишься собственной жены.
…Жук-носорог на мгновение погружается в размышления. «Если подумать, давненько я не видел этих двоих…» Он представляет, каким гордым выглядел Лимон, объявляя, что за строительство на острове Содор отвечает Дженни Паккард, более известная просто как Мисс Дженни, которая владеет Содорской строительной компанией.
Он сует руку в карман своего делового костюма и достает оттуда упаковку рыбных сосисок. Неслышно отрывает пластиковую обертку и съедает сосиску за один присест. Это успокаивает его урчащий от голода желудок. Стул, на котором он сидит, издает тихий скрип, и на него накатывает приступ страха. «Это плохо, очень плохо». Жук-носорог замирает в неподвижности, прислушиваясь к любым признакам того, что сон его жены был потревожен.
2
К тому моменту как Жук-носорог просыпается, его жена как раз собирается выходить из дома.
– Извини, я оставила твой завтрак на столе, приятного аппетита! – кричит она ему, открывая дверь и в спешке выбегая на улицу. – Я совсем забыла, что утром у нас совещание.
– Приятного аппетита, – повторяет он, наклоняясь над раковиной и умываясь. Затем справляет нужду, моет руки и направляется в гостиную. Бросает взгляд на настенные часы. Семь тридцать утра.
В доме всегда спокойнее, когда его жена отсутствует. Дело не в том, что она ему не нравилась или у них были сложности в общении – ничего подобного. За годы их брака Жук-носорог стал любить ее только сильнее – это он мог утверждать с уверенностью, – но было правдой и то, что ему всегда было непросто соответствовать ее настроению. Это было все равно что стараться не наступить на хвост тигру, только хвост его жены был невидимым и стелился по полу по всему дому – и он никогда не знал, когда может об него споткнуться.
Телевизор включен. Утренние новости, затем погода – молодая женщина стоит перед картой и рассказывает прогноз на неделю для региона Канто.
– Она похожа на твою маму, ты так не думаешь? – говорит Жук-носорог.
Его сын Кацуми уже сидел за обеденным столом, когда он вошел, и жевал тост. У него нос правильной формы и внимательные черные глаза, мгновенно притягивающие взгляд собеседника. Он еще учится в старшей школе [5], но уже выглядит как взрослый. Даже оставив в стороне свою родительскую предвзятость, Жук-носорог видит в нем притягательное сочетание силы и хрупкости. Мальчик пошел в мать.
– Похожа на маму? Нет, она совсем не похожа на маму. Ей же где-то около двадцати.
– Еще через двадцать лет она будет похожа на твою маму.
– Это все равно что сказать… – Кацуми показывает пальцем на стоящую на столе чайную чашку от современного заграничного бренда посуды, – что через тысячу лет эта чашка будет считаться классическим образцом старинной керамики.
– По-твоему, это плохо? Старинная керамика ценится гораздо выше, чем обычная чайная чашка. Как бы то ни было, мы же с тобой не о керамике разговариваем. Говорю тебе, девушка из прогноза погоды похожа на твою маму.
– Пап, ты ужасно упрямый.
– Я? Упрямый?
– Ну да. Это так, и никак иначе! Стоит тебе так решить, как это превращается для тебя в абсолютную истину. В аксиому.
– Вот как…
– Как в тот раз, когда мы шли вместе по улице, и там была толпа людей перед зданием, и вдали было слышно пожарную сирену. Ты сразу сказал не допускающим возражений тоном: «А, ну ясно, в этом здании пожар».
– Да, я это помню.
– Но выяснилось, что там просто была распродажа и люди стояли в очереди.
За день до того случая Жук-носорог узнал от такого же, как он, профессионала, что преступная группа собирается совершить поджог, так что он держал эту информацию в голове, когда предположил, что в здании случился пожар. Но он не мог рассказать своему сыну ничего из этого. И он действительно тогда ошибся.
– Так вот что это было…
– Или, когда к нам не приехала девушка-курьер из службы доставки, ты сказал: «Ну конечно, у нее, должно быть, нет водительских прав, и ее поймали». Ты был совершенно уверен, что именно так и было.
– Тогда в новостях как раз показывали подобный сюжет. О курьере без водительских прав.
– Вот именно об этом я и говорю, пап. Ты все время складываешь два разрозненных фрагмента информации и тут же делаешь вывод. Все время пытаешься доказать, что все друг с другом связано. Даже если одно к другому не имеет никакого отношения. Так что когда ты произносишь: «О, ну ясно…» или «Ага, я понял…», я знаю, что нужно начинать сомневаться.
Это заявление застигает Жука-носорога врасплох, поскольку сам он не имеет об этом никакого определенного мнения, – но он все равно не отступает. Лишь отвечает расплывчато:
– Ну, может быть, что-то в этом есть…
Но Кацуми, кажется, уже его не слушает. Он вновь уставился в телевизор.
– У тебя действительно роман на стороне? – бормочет он себе под нос.
Жук-носорог едва не падает со стула. По всему телу у него пробегает нервная дрожь.
– Что ты такое говоришь?!
Ошеломленный, он произносит эти слова гораздо громче, чем собирался.
– А?.. Я имею в виду девушку из прогноза погоды. Недавно в онлайн-новостях мелькало, что у нее любовная интрижка с продюсером ее шоу. Он изменяет с ней своей жене.
– А… ты ее имел в виду.
– Что ты хочешь этим сказать? Конечно, я имел в виду ее. О ком еще я мог бы говорить?
– Ну да. Ни о ком. – Затем Жуку-носорогу приходит в голову, что его слова могут быть неверно истолкованы, и он добавляет: – У меня нет никаких романов на стороне. – Но это звучит еще более подозрительно.
– Да, в красивых женщинах есть что-то зловещее, – неожиданно произносит Кацуми. Он опирается локтем на стол, подпирает подбородок кулаком и не отрываясь смотрит в экран телевизора, отчего создается ощущение, будто он разговаривает сам с собой. Но Жук-носорог просто не может оставить его слова без ответа.
– Зловещее? Что ты имеешь в виду?
– Мужчины беспомощны перед красивыми женщинами.
– Это какая-то слишком глубокая житейская мудрость для старшеклассника.
– Но я узнал ее именно в школе.
– Правда? И на каком предмете вам об этом рассказывали?
Кацуми как будто вдруг вспоминает, что он разговаривает со своим отцом, и резко выпрямляется.
– А, нет, это было не на уроке. У нас есть учительница, которая ушла в декретный отпуск, и ее заменяет другая девушка, очень красивая. Месяц уже.
– «Красивая» – это субъективная характеристика.
– Она преподает японский, но сама ничего не умеет. Не может даже правильно писать кандзи [6] и не способна прочесть имя Осаму Дадзая [7].
– Да как же она вообще получила эту работу?
– Она красавица, так что перед ней все двери открыты.
– Я уверен, что дело вовсе не в этом.
– Все учителя-мужчины, стоит им увидеть ее, расплываются в улыбке, а у директора только что слюнки не капают, когда она рядом.
– Готов поспорить, что с тобой и твоими одноклассниками происходит то же самое.
– Я и не пытался это отрицать.
Кацуми умолкает. Жук-носорог ест свой тост и смотрит телевизор. Спустя несколько мгновений сын вновь начинает говорить:
– На днях я видел кое-что, чего мне видеть не следовало.
«Ох, похоже, наш разговор еще не закончен, – думает Жук-носорог и тотчас напрягается: – Видел что-то, чего ему видеть не следовало?» Не может быть, чтобы его сын стал свидетелем какого-то эпизода из его ночной работы…
– О чем ты? – Голос Жука-носорога вновь обретает жесткость.
– Когда уроки уже закончились и на улице начало темнеть, я видел ее в аудиовизуальной комнате.
– А… ты имеешь в виду красивую учительницу.
– И она была с другим учителем. Молодым парнем. Он классный руководитель параллельного класса, очень хороший человек, по-настоящему преданный своей работе. Его зовут Ямада-сэнсэй. Они находились там вдвоем, и у них явно было свидание.
– Что ж, Ямаду-сана можно поздравить. В его жизни случилась хорошая история.
– Нет в этом ничего хорошего. Ямада-сан женат.
– Ах вот как… – Жук-носорог обхватывает себя обеими руками, его лицо кривится в гримасе. – Что ж, тогда это совсем другая история. Будьте осторожны, Ямада-сэнсэй.
– Ты о чем, пап?
– Отношения между Ямадой-саном и красивой учительницей уже стали достоянием общественности?
– Думаю, только мы двое об этом знаем. Мы были в аудиовизуальной комнате, когда двое учителей зашли туда, так что мы спрятались.
– Мы? Так свидетелем запретной страсти между учителями стал не ты один? Ты – и кто еще?
Очевидно, что Кацуми намеренно упустил из своего рассказа существенную деталь, которой не хотел делиться. Жук-носорог догадывается, что его сын весело проводил время в аудиовизуальной комнате вместе со своей одноклассницей.
– Ну, это… я имею в виду себя, – бормочет Кацуми, отводя взгляд. – «Мы» означает меня и тебя. Я же только что рассказал тебе об этом, так? Так что теперь и ты знаешь. То есть мы с тобой – единственные, кто это знает.
– Хорошо, давай это так и оставим.
– Она кажется кем-то вроде ведьмы, использующей черную магию. Если уж ей удалось соблазнить такого правильного и доброго человека, как Ямада-сэнсэй.
– Кто знает, может быть, именно он сделал первый шаг…
– Нет, только не Ямада-сэнсэй. Он честный парень, так что я не сомневаюсь, что его мучает чувство вины. Кажется, он запутался.
– Запутался?
– В последнее время он не появлялся на занятиях. Прогуливает школу. Другие учителя говорят, что он болеет и что ему необходимо время, чтобы выздороветь и восстановить силы, но я думаю, что он просто отказывается ходить на работу.
– Учитель прогуливает школу, гм…
– Женщины опасны.
– Некоторые да, другие нет. Бывают разные женщины и разные мужчины.
– Но самки богомолов, например, пожирают самцов во время спаривания. Это ведь правда?
– Вроде как да.
– Получается, самки богомолов используют самцов только для секса.
– Нет, дело не в этом, – отвечает Жук-носорог. Однажды он слышал об этом от другого профессионала. – У богомолов очень широкое поле зрения. К тому же у них очень быстрые рефлексы. Самка путает самца за своей спиной с врагом и атакует его. Так что это несчастный случай [8].
– Все равно довольно пугающе.
– Ты знаешь выражение «замахиваться топором торо»?
Жук-носорог слышал об этом от того же коллеги из подпольного мира. Тогда он не знал, что «торо» было старинным словом для обозначения богомола. Он решил, что это выражение имеет какое-то отношение к торо-нагаси – празднику огненных фонарей, когда зажженные фонари пускают плыть по течению реки, не понял, при чем тут топор, и подумал, что это совершенная нелепица.
– В смысле? Топор торо? Это какая-то идиома про праздник торо-нагаси? – переспрашивает Кацуми.
Жук-носорог вздыхает.
– Нет, торо – это богомол. Представь себе богомола, поднявшего вверх свои передние лапки с зазубренными краями – как будто он держит занесенными над головой два маленьких топора. Он выглядит страшным, но это всего лишь крошечное насекомое.
– То есть «топор торо», или «топор богомола», означает нечто выглядящее угрожающим, но на самом деле безобидное? Что-то вроде «лая побитой собаки»?
– Эти выражения похожи, но все же у них немного разный смысл. Богомол искренне верит в то, что может победить. Даже несмотря на то что он маленький и слабый, все равно готов сражаться насмерть. Вот что такое «топор богомола».
– Мама все время на тебя сердится. Ты тоже мог бы дать ей однажды сдачи, как богомол. Всего один хороший удар.
– Удар топором?
– Ну, в этой поговорке про богомола, кажется, говорится о том, что он не может нанести никакой раны противнику, даже собравшись его ударить.
– Основной смысл в том, что ты сопротивляешься, даже если нет никакой надежды на победу.
Кацуми смотрит на своего отца с сочувствием, как будто представляет его стоящим посреди гостиной со сломанным топором в руках.
– Но я все-таки не стал бы недооценивать топор богомола, – говорит Жук-носорог.
– Все равно он не может никого порубить им на куски.
– Разумеется. И все-таки странно, что твой учитель не посещает школу.
– На самом деле это не такая уж редкость. Думаю, сейчас жизнь гораздо сложнее, чем это было в дни твоей молодости, пап.
– Жизнь всегда была непростой штукой.
– Да ну? – В голосе Кацуми слышится вызов, как будто он испытывает собственного отца.
«Кто я в глазах собственного сына? Союзник, соперник или враг?» Жук-носорог не может удержаться от этой мысли.
– Что ж, например, жизнь вряд ли казалась легкой строителям пирамид, которым приходилось таскать громадные камни. Примерно три тысячи лет назад многие жили подобной жизнью. Попробуй зарабатывать на жизнь изготовлением бронзовых урн или расписной глиняной посуды.
– То есть ты решил начать со времен Древней Месопотамии? Тебе, кажется, нравится глиняная посуда…
– Это не имеет отношения к делу!
– О, и еще, пап, – ты в этот раз пойдешь на родительское собрание? – Задавая вопрос, Кацуми продолжает смотреть в телевизор.
– Родительское собрание? – Жук-носорог хмурится. – Так ведь родители должны на них ходить.
– Я просто думал, ничего страшного не случится, если придет только мама…
– Нет, я обязательно приду, – быстро отвечает Жук-носорог.
– Ну хорошо. Просто оно в середине недели, а у тебя же работа, правильно? Так что не беспокойся об этом слишком сильно.
– Знаешь, чем я больше всего хочу заниматься в жизни?
– Понятия не имею.
– Я хочу беспокоиться о будущем моего сына. Не важно, школа это или что-то другое, но я хочу ломать голову над тем, какой путь тебе следует выбрать – а от какого стоит держаться подальше. Вот чем я хочу заниматься.
Лицо Кацуми кривится в недовольной гримасе. Жук-носорог не обращает на это внимания.