![Герой из героев. Дело привычки](https://aldebaran.ru/pub/c/cover_250/54775439.jpg)
000
ОтложитьЧитал
Часть I. Дело привычки
В этой части будет много воспоминаний, которые Странник завсегда оставляет при себе, предпочитая никому не рассказывать. Воспоминаний, без которых дальнейшая история не станет полной.
I. Пара пустяков
«Мессинг не должен ошибаться. Мессингу это не простится».
Вольф Мессинг
Глава 1
В памяти всплыло, как я, почувствовав импульс от Хозяев, очертил вокруг себя связующие руны. Затем я опустился на колени поверх соответствующего символа, прикрыл глаза и раскинул в стороны руки ладонями вверх. По всему телу тут же пробежали лёгкие электрические покалывания, превратившиеся в резкую, но стремительно утихающую боль. Моё сознание, хотя сам я фактически оставался на том же месте, где и был, перенеслось в энергетических потоках вселенных ближе к призвавшим меня.
Наверняка другие расы воспринимали Хозяев иначе, но мне, как человеку, удобнее было интерпретировать послания в звук. А потому я услышал их множественные скрипучие голоса, медленно накладывающиеся один на другой и неторопливо продолжающие речь друг друга:
– Вернись к истокам своего рождения…
– Пусть отринувшая Тьму станет смрадом недр земных…
– Подари погибель ей…
– Предсмертный крик наслажденья…
– Выпусти во мрак ничтожную кровь…
– Обретающие в чертоге, да обратятся в тлен…
– Остаться никого не должно, кто пребудет в доме её…
– Разрушение и величие смерти – долг служителя…
– Что станет тобою отвергнуто?…
– К чему простираются твои стремления?…
Хозяева ни разу не сказали имени моего задания. Некогда их слуги лишили его эту женщину. Принесли в дар Тьме. Но мне сразу стало понятно, о ком шла речь, потому что в непроницаемой зелёной дымке возник призрачно-белый знакомый силуэт, истаявший и разлетевшийся на множество искорёженных лиц-масок, едва стали произнесены последние слова Хозяев.
– Я исполнитель воли Тьмы, – без раздумий или некоего внутреннего потрясения от услышанного произнёс я, и маски, одаривая меня зловещими улыбками, превращающимися в оскалы, закружились вокруг так быстро, как будто вознамерились осуществить мысль, только-только пришедшую к ним.
– Испытание?…
– Вкусить страх служителя?…
– Узнать мощь воли его?…
– Хватит ли одной мудрости?…
– Наделить бессилием!…
– Поставить ограничение…
– Как вступишь в мир своего рождения…
– Страстная жажда иссушит…
– Отринь обретённую власть…
– Закрой для себя поток смерти…
– Ощути падение…
– Забудь о преобразовании через тьму1…
– Ключом станет лишь знак мой…
– И познай надежду…
– Если отринувшая Тьму восстанет против тебя…
– Тогда вернёшь себя…
– До срока…
– До срока…
– Уходи во мрак…
– Неси волю Тьмы!…
Собственно, так и начался мой путь. Я не тянул с выполнением приказа и проник в пределы мира за максимально краткое время. Мне хотелось побыстрее закончить с заданием, чтобы отправиться в некогда заинтересовавший меня кусочек вселенной. И оттого я спешил. И оттого я чувствовал раздражение, что не имел права пользоваться на родине привычным искусством магии.
Что же о том месте, где я находился, то этот город показался мне совсем чужим, хотя я некогда провёл в нём почти три месяца. Наверное, дело в том, что тогда я был послушником при наставнике и оказался примерным исполнителем воли учителя. Такие места, как таверна «У Храппа», расположенная возле зловонных трущоб, оставались без внимания примерного неофита Чёрной Обители. А теперь вот пришлось туда направиться. Совет встретившего меня Мага-Координатора звучал однозначно – начинать поиски Эветты стоило отсюда. Так что я взял приготовленный для моего задания небольшой кошель с разномастными монетами и направился исполнять долг.
Неприятные запахи, едва не вылитые мне на голову из окна помои, загаженные ухабистые улочки, с трудом держащиеся на ногах пьяницы, брань, ряд виселиц с разлагающимися телами – вот чем встречал родной мир покинувшего его пределы.
… Ввек бы не возвращаться!
– Эй, вы куда?!
Я с удивлением обернулся, за доли секунды перебирая в голове тысячи вероятностей, что можно было сделать не так, просто идя по улице, но, слава Тьме, обращался молоденький офицер не ко мне. Он смотрел на двух своих подчинённых, которых до времени скрывала проезжающая телега.
– А чё такого-то?
– Я, конечно, приказал схватить его. Но не собираетесь же вы ломиться через парадный вход?!
– Дык, не первый день службу несём, господин начальник, – смело заявил стражник постарше, поправляя поясной ремень. – Коли убивец попёр в трактир, то уж явно его ноги не держат.
Мысль показалась мне здравой, но мнение такого солидного мага как я, никого не интересовало, да и не был я готов им делиться со всякими ничтожными людишками. Поэтому молча зашагал дальше по улицам. На душе было легко и хорошо. Я искренне возрадовался, что те, кому я служу, выбрали для меня иную участь, нежели прозябать в этих гиблых краях. Отчего они так решили? Да им виднее! Лишние вопросы ни к чему, когда ты и так осознаёшь свою эпическую судьбу, редкую исключительность и чувствуешь особую собственную власть. Могу только сказать, что их решение принесло мне глубокое счастье. Я всегда был жаден до знания, даже если видел каплю. А мне предоставили океаны. Передо мной открыли небывалое могущество. Дороги междумирья стали моим настоящим домом! Нигде мне не было так хорошо, как там. Там, где ничего не существовало. Где могло возникнуть всё, что угодно!
– Чудо науки! – заголосил мужичок, вышедший на подмостки перед телегой. – Никакой магии. Настоящая механическая музыка!
Я мрачно глянул на шарманку и прошёл бы мимо, но люди, к моему удивлению, радостно зашептались и стали подходить ближе. Некоторые даже захлопали в ладоши, требуя начать представление побыстрее. Сдержать ироничное покачивание головы было сложно. Тоже мне чудо науки! Видели бы вы…
Да. Видели бы вы то, что довелось видеть мне. Хотя, наверное, рискованным шагом было кидать такого наивного деревенского мальчишку-глупыша, каким я был когда-то, в миры высокотехнологичные. Но, по правде, они удивили меня даже больше, нежели те, где вместо людей обитали существа странного облика… Зато так основательно искоренялась привычка ожидать знакомое. И за пару веков или около того (время везде текло по-разному, и я давно сбился с привычного счёта) от прежнего меня почти ничего не осталось. И я не просто стал другим, а стал иначе смотреть на жизнь и её события.
Нет. Не только это.
Куда более глубокие перемены принесло то, что я растворился в чужой власти, отринув собственную личность. Сложно сохранить в себе что-то собственное, когда ты послушный исполнитель чужой воли и живой инструмент, действующий с хирургической точностью. Хозяева давали доступ к невероятной силе, требуя взамен лишь беспрекословную покорность. И я выполнял любые поручения, нёс их слово из вселенной во вселенную, обретая союзников для Тьмы. Сражаясь при необходимости с её врагами.
… И обо мне заговорили.
Боги самолюбивы и эгоистичны. Они редко любят общество подобных себе, но даже они объединяются в случае угрозы. Так что это их выдумка – прозвище Предвестник. Им пришлось выделить меня, сделать личностью, чтобы для самих себя стало легче понимать друг друга. Я не возражал, так своего собственного имени никогда не имел.
Наверное, мне это даже льстило – стать кем-то, имеющим суть.
– Недорого! Горячие пирожки, ватрушки! С пылу с жару! Купите, юноша. Купите! Не пожалеете.
Я шарахнулся в сторону от уличной торговки так стремительно, что едва не поскользнулся.
Нашла кому свой товар предлагать! Выбрала же покупателя. Разве нужна мне её выпечка? Мне?! Мне – посланнику Тьмы?! Я являлся созерцателем мироздания. Его исследователем. Я обладал редким могуществом и изучал при помощи него как детёныш всё, до чего мог дотянуться. Восторженное и опасное существо, путешествующее от места к месту, куда направят. Нужна мне её еда!
… Особенно после недавнего.
Стоит сказать, что до посещения родного мира я выполнял непривычный для себя приказ. Вместо того, чтобы вновь донести до кого-либо какую неприятную весть, меня отправили уничтожить и бога, и его мир. До этого мне доводилось только созерцать подобное на правах ассистента основного исполнителя. Созерцать, потому что мои услуги как некоего помощника в разрушении не особо-то и требовались. И вот настал момент самостоятельного деяния.
До сих пор считаю удивительным обстоятельством, что я выжил. Несмотря на всю мощь, что доверили мне Хозяева, стратега и воина можно было найти получше в любом из самых захолустных уголков вселенной! Не на мне одном свет клин сошёлся. Служителей у Тьмы хватало повсюду. Но я, черпая силы из потока смерти, сумел-таки одолеть бога, никак не желавшего умирать. А затем и разрушил оставшийся беззащитным мир. Его обитатели не могли оказать мне сопротивления. Они гибли. Быстро. Практически мгновенно. Их суть и энергия превращалась в сырой поток, который я направлял в обитель Хозяев для его насыщения и преобразования в баснословно мощную энергию – поток смерти. А затем настала очередь и земель, и морей, и неба. Вся материя, созданная с превеликим искусством, обращалась в мельчайшие частички преобразованного вещества. Чего-то необъяснимого, но столь приятного на вкус, что мне захотелось ещё. И ещё! И ещё!
Власть. Безграничная власть! Моя безграничная власть!
Это так восхитительно!
– Это так отвратительно, – тихо буркнул я, входя в таверну, от внешнего вида которой меня покоробило. Она больше походила на бандитский притон. Выглядела грязной и мерзкой. Войдя, из-за царящей там вони я даже не закрыл за собой громоздкую скрипучую дверь. Может, так хоть немного свежего воздуха проникло бы внутрь?
…Что я мог делать здесь?! Ноги моей здесь не должно быть. Я же Предвестник гибели миров!
– Какой красавчик, – хрипло просипела пьяная до одурения и обнажённая до пояса пухлая девка с синяком под глазом.
Комплимент от подобной дамы нельзя было назвать приятным, но, стоило заметить, женщинам я отчего-то нравился внешне, хотя ничем таким, на свой вкус, не выделялся. Ни массивностью, ни мышцами. Правда, подростком мне довелось побыть с года три повыше прочих сверстников, но по итогу я не особо-то и перерос пределы банального среднего роста. Так что ныне я являл собой самого обычного парня лет шестнадцати-восемнадцати. Да-да! Скорее даже шестнадцати, если всё-таки не льстить себе. Это значительно меньше моих истинных лет, но проходящие через тело концентрированные потоки энергии, что позволяла мне использовать Тьма как своему служителю, не давали стареть. В какой-то момент я стал забывать смотреться в зеркало. Чего бы там можно было нового углядеть? Борода и усы, что могли бы добавить внушительности облику, так и не выросли даже как пушок. Чёрные волосы легко подравнивались чем-нибудь острым и так. Смугловатая кожа меняла оттенок на более тёмный лишь после очень долгого пребывания на солнце. Нос с небольшой горбинкой не перемещался с места на место. Глаза чрезмерно светлого и насыщенного голубого цвета разве что становились всё мудрее, а выражение лица жёстче. Но это так себе перемена при моей очевидной подростковой худобе.
![](/pub/t/54775439.json/_0.jpg)
Мужик, у которого девица сидела на коленях, тут же грубо ухватил её за подбородок и повернул к себе лицом.
– Ты кого тут обслуживаешь, шлюха?!
И снова… Что я здесь делаю?
Ноги между тем сами собой проделали несколько шагов к барной стойке. И за это время дверь всё-таки самостоятельно со скрипом закрылась от порыва ветра. Люди не обратили на то внимания. Они продолжили пить, радоваться, обсуждать дела, но… начали украдкой посматривать в мою сторону.
– Бард, что ли? – вполне дружелюбно предположил толстяк, разливающий из бочонка пиво клиентам. – Это хорошо. Понравишься, так за два дня к тому, что сам заработаешь, ещё пару монет доплачу. Надоело мне мебель от драк чинить. Поразвлеки народ.
– Не бард, – открестился я от возможности подзаработать.
– А чего тогда, как шут ходишь?
Вся моя одежда, включая плащ, была чёрной с обильной серебряной вышивкой. И она выглядела не только стильно, но и являлась весьма практичной. Однако не объяснять же этому сброду, что узор на левой штанине позволял взаимодействовать с Хозяевами, не создавая примитивных ритуальных кругов общения? Для примера. Увы, не обладал я пока своими собственными личными способностями такими, чтобы обходиться без своеобразного «туза в рукаве». Вдруг доведётся столкнуться с кем из владык Света? Перекроют мне поток смерти и что тогда? Это в этом мире я уже могу нескольким больше, чем Магистр, Архимаг, прочие члены Совета Ордена или верхушка его оппозиции. За пределами-то мне противостояли существа куда как могущественнее. Вот и приходилось исхитряться.
– Во даёшь! Не слышал о таких, что ли? – рассмеялся во весь беззубый рот коренастый игрок в карты. – Этакие крали вельмож всяких обслуживают. Наряжаются как девки и трясут попками. Только там помоложе любят. А этот…
Так! Пришло время пресекать варианты. Не хватало ещё, чтобы насмешки переросли в самоуверенность и вседозволенность. Тогда мне из таверны точно не выйти! Что такое острая железка, называемая мечом, против разношёрстной толпы любителей подраться? Вот если бы не условие не использовать магию, то…
Уверенным движением руки я вытащил клинок из ножен. Жаль, что он не пистолет. Как бы я ни уважал холодное волшебное оружие, чему-то огнестрельному обрадовался бы сейчас гораздо больше.
– Смотрю, тебе за говорливый язык уже все зубы выбили. Так, может, его отрезать, э?
– Ах, ты мразь!
– А ну сядь, – огромная рука легла на плечо игрока. – Я этого типа возле Чёрного Храма видел. Координатор первой ступени не поленился его даже проводить до ворот. Только что рукой с платочком вслед подобострастно не махал.
Вот теперь наступила приятная для меня тишина. Какое же глубокое удовольствие приносить людям страх! Божественно приятно!
… Если не думать, что теперь про моё задание мало что удастся выяснить.
– Из Аналитиков, что ли?
– Да, ну. Молодой слишком. И они больше при губернаторах да королях трутся.
– Мне нужна Эветта, – пояснил я. – Слышал, здесь о ней могут рассказать, так?
Вот самому любопытно, что кроме похабщины да сальной фантазии в такой выгребной яме об Эветте услышать можно!
Перед моей памятью возникло красивое узкое девичье личико с миндалевидными глазами и белыми длинными ресницами над ними. А, затем, отчего-то вспомнилось, как я, будучи мальчишкой лет шести, сидел на нижней ступеньке на задворках Чёрной Обители, в тупике возле конюшни, где затачивал о балясину чугунных перил, словно пользовался напильником, плоский камень – оружие для защиты от неизбежного нападения. Воспитанники, кроме отъявленных задир, правда, обходили меня стороной. Пусть я был младше многих, считался угрюмым молчуном, отшельником, но всё же являлся сущим зверем. Не умел даже толком держать ложку, ел руками, но мог накинуться за насмешку в любой момент. Дрался до крови. Запросто зубами выдирал куски мяса. Даже как-то выцарапал кому-то глаз. Однако, некоторые никак не могли остановиться и оставить меня в покое. Для них я и готовил «сюрприз», как нам с Эветтой довелось познакомиться.
Она родилась неправильной. Была альбиносом. А потому, из-за своеобразной внешности, травили её прочие дети нещадно. Но чрезмерная воспитанность мешала этой белокожей и беловолосой девочке дать достойный отпор. Глупо, но она до последнего пыталась защититься вежливыми словами от нападок на себя. А их из наших сверстников здесь мало кто понимал. Мэтры же почти не следили за малолетней оравой, не признанной ещё учениками. Так что вокруг носились стаи безжалостной беспризорной ребятни, играющей в только им постижимые игры. Зачастую беспощадные игры. Довести до слёз, отнять ценное, избить слабого или даже убить – таковы были здешние детские забавы.
Эветта как раз убегала от девчонок, решивших выдать ей за инаковость тумаков. Бежала, куда глаза глядели, да куда ноги бежали. Повернула за угол и вот те на – наткнулась на меня и упала, разбивая коленки. Я и сам хорошо ушибся, от такого нежданного столкновения, вдобавок рассёк лоб о перила.
– Ха! Теперь никуда не денешься! – закричала рыжеволосая и конопатая предводительница стаи, но с писком отскочила назад, увидев мою злющую рожу, по переносице которой стекала кровь.
– Бежим отсюда! Тут этот! Бешеный!
Это они обо мне. Увидели, что я встал и поднял руку с острым длинным камнем словно замахиваюсь ножом, да испугались… И правильно сделали! Не знаю, что было со мной до Обители, но прошлое досталось мне то ещё, раз я в таком возрасте вёл себя агрессивнее орка с похмелья! Меня называли Бешеным. И я честно заработал и регулярно оправдывал свою зловещую репутацию. А это не шуточное дело! Так что, сделай одна из девчонок хоть шаг ближе, легко бы заколол даже. Во мне не было никакого уважения ни к кому. Никакой жалости. И никакого стремления их испытывать.
Девчонки убежали, мерзко хихикая. Им было смешно оставить мне на растерзание Эветту. Вот только я, при всём своём безумном облике, сумасшедшим не был. Худенькая белая девочка не могла причинить мне вреда. Она выглядела столь жалко, что не воспринималась как прочие за врага. Так. Пыль под ногами. А потому я снова сел на ступеньку, вытер тыльной стороной кисти лицо от крови и, осторожно потрогав ранку грязными, неровно обкусанными ногтями, продолжил заточку.
– Вы меня не тронете? А, Бешеный?
У всех будущих воспитанников Чёрной Обители стирали память и отбирали имена. Это делалось для того, чтобы навсегда оторвать детей от уз крови. Едва они переступали порог мрачного замка, как семья оставалась только одна. И, наверняка, кто-то из-за этого лишался многого. У меня до сих пор замирает сердце, когда глаза случайно вылавливают из толпы женщину, нежно прижимающую к себе своего ребёнка… Но сам я по-прежнему испытываю радость, что не помню настоящего прошлого.
Реакции же на слова девочки никакой не последовало. Это было ни к чему, да и я почти что не говорил. Речь давалась мне с трудом. Я большей частью мычал, если возникала нужда в общении. И моё молчание пробудило в Эветте некую смелость. Она поднялась и, с любопытством оглядывая меня глазами розового цвета (ещё одно проявление её генетической особенности), осторожно подошла чуть ближе.
– Все вас боятся, а вы вблизи щуплый такой. И совсем не страшный… Настоящий арьнен.
– Арьнен?
Она говорила свои слова без надменности и желания обидеть. По интонации походило, что произносила вслух то, что только что пришло ей в голову, что думала здесь и сейчас. Потому меня это и заинтересовало. Как и незнакомое слово.
– Так вы также неграмотны, как и прочие? Почему ничего не делаете, чтобы стать лучше? Начните ходить на занятия по письму – узнаете очень многое.
– Мне хватает еды.
За воровство маги секли жестоко. А кормили нас, детей, очень плохо. И чтобы что-то съесть да не прочувствовать хлыст на спине – следовало сделать нечто полезное для взрослых. Вычистить конюшню, натаскать воды, наколоть дрова, прополоть грядки или… посещать уроки мэтров. Пребывание в замкнутом помещении вместе с уймой людей мой инстинкт самосохранения не позволял. Так что, за прожитые здесь месяца полтора, выживал я исключительно за счёт труда физического. И, действительно, был сыт.
– Нет, дело в другом. Вы всех страшитесь. По глазам видно, что вы – арьнен. Что боитесь приходить учиться, – вот теперь в её голосе прозвучало и презрение. – Даже я не боюсь такого!
– Мне хватает еды.
– Вы боитесь. Вы – арьнен!
Эветта сделала шаг ближе. Это заставило меня по-звериному оскалиться и дёрнуться. Она тут же вздрогнула, взвизгнула и убежала, сверкая задниками туфель с серебристыми пряжками. Обувь мало у кого из нас имелась. А у неё ещё и красивая была. Наверняка, Эветта происходила из какой-либо богатенькой семьи, как я сейчас понимаю. Может, знатной. И даже скорее всего, потому что ей уроки мэтров давались легко. Она словно вспоминала подзабытое. Я же постигал невнятные закорючки на бумаге с трудом, но с невероятным упорством. А потому и с редким успехом.
Кстати, да! Я же начал учиться. Сначала пришёл в класс, чтобы всего лишь доказать самому себе, что не являюсь трусом. Уж очень задели моё естество едкие слова забитой девчонки. Они разрезали душу столь легко, как острый нож мясника разделывал тушу свиньи. Однако не её презрение стало стимулом к обучению, а зачитанная вслух история жизни какого-то мага. Благодаря ей, передо мной раскрылись преимущества образования. На том занятии я понял, что чтение отпирало замки к всегда манящему меня новому – чему-то недоступному и величественному, проникающему внутрь и питающему знаниями лучше любой материальной пищи. С тех пор я жадно вслушивался в слова мэтров и насыщался, перенимая в себя их ум, навыки, мысли.
… И потому однажды узнал, что же это за слово такое непонятное «арьнен».
Это произошло в день признания некоторых из нас учениками. До этого никто не говорил, что проведенные в Обители недели, складывающиеся в месяцы, являлись неким отбором. Мы не предполагали, что в результате кто-то навсегда станет беспрекословным рабом. Все видели лысых татуированных прислужников мэтров, тупо исполняющих любую волю. И, полагаю, знай кто из детей, что дабы избежать такой участи следовало учиться, то прилежание не заставило бы себя ждать! Но мы не предполагали такого. И узнали не сразу. Так что я просто обрадовался, получив чёрную рясу. А затем заметил Эветту, выводящую поодаль от всех на песке веточкой иероглиф возрождения. И вспомнил.
– Мэтр, – обратился я к одному из учителей, крайне довольному моими успехами. – Что «арьнен» такое?
– Правильнее будет задать вопрос иначе. Какое значение у слова «арьнен»? Или, что означает слово «арьнен»?
Я по-прежнему был диким и немногословным. Но быстро учился.
– Мэтр, что означает слово «арьнен»?
– Оно из райданрунского языка. Переводится как «цыплёнок».
Я быстро учился. Но по-прежнему оставался злым и непредсказуемым дикарём.
Эветта только и успела вскрикнуть, когда я навалился на неё и повалил наземь. Она скрестила руки возле лица, стараясь защититься, а затем начала отбиваться своими худыми белокожими ногами. Царапнула мне щёку. Разозлила этим ещё больше. Я аж зарычал, когда обычно ни во что не вмешивающийся учитель стал оттаскивать меня. И тогда чуть не укусил его самого! Помешало не благоразумие, а разряд электричества. Из-за него я упал на четвереньки, и рука моя уткнулась на нечто металлическое на песке.
– Бешеный совсем! – выкрикнул кто-то.
Раздался дружный смех, а Эветта, почуявшая себя в безопасности из-за того, что за неё наконец-то вступились, изменила привычному спокойствию истинной леди:
– Что тебе? Так не нравится, а?! Знай своё место! Ты – Арьнен! Арьнен! Был им и останешься! Арьнен!
Я начал неловко подниматься. Тело ещё подрагивало от разряда тока. Голова сама собой на миг опустилась от дурноты, и мне стало видно, что металл под рукой оказался пряжкой с одной из туфель Эветты. Я сжал её в кулак, рассчитывая усилить силу будущего удара обретённым оружием. Я по-прежнему был очень зол.
– Не сметь! – поняв, что вот-вот последует продолжение драки, пригрозил учитель, сверкая глазами. – Отныне вас приняли в Орден. Вы стали учениками!
– Любой, кто забудет, что он часть единого, будет наказан, – суровым громким голосом произнёс Координатор третьей ступени – управляющий нашей Обителью. – Наказан изгнанием в низшие.
Тогда-то мы и увидели, что предстояло нашим прочим сверстникам. Видимо в воспитательных целях обращали их напоказ перед новыми учениками. А затем мы, невероятно перепуганные, молча покинули внешний двор. Впервые прошли за вторые ворота. Отныне нам, избранным, предстояло жить в крепости, пусть и на нижних её этажах. Я боязливо сжимал руками чёрную рясу, ступая босыми пятками по коридору. И на чистом глянцевом полу оставались грязные следы моих ног.
– Сейчас вы пойдёте в купальню, – пояснил один из неофитов, которому мэтр доверил присмотреть за новичками. – Отмоетесь и переоденетесь. Старую одежду бросайте в корзины. Она вам больше не понадобится.
Так и произошло. И наверняка вшам в моих волосах это ой как не понравилось. Мне то уж точно показалось очень неприятным не чувствовать пыль и пот на коже. Они как будто толстая броня защищали меня. А нас ещё и заставили обтирать тела тряпками до скрипа. Очень противно на тот момент было. Помню, как я суматошно напялил на себя большущую рясу, радуясь избавлению от пытки наготой, и тихонько спрятал меж её складок сверкающую пряжку.
– Почему ты не обуваешься? – строго спросил неофит, когда все остальные надели свои сандалии.
Я растерялся и поглядел на свои широкие огрубевшие ступни. У меня никогда не было обуви. Но мне было легче умереть, чем признаться в своём неумении обуваться!
– Давай помогу.
Неофит присел и дотронулся до моей ноги. До моей ноги! Знающие меня прочие уставились во все глаза, ожидая драку. Я и правда трясся, стараясь сдержать порыв вцепиться в льняные волосы и выдрать их с корнями, сдирая скальп…
– Вот так. Со вторым справишься?
О! Этот неофит и не знал, что был в шаге от какого-либо увечья. Я терпеть не мог прикосновений к себе. Они доводили меня до безумия.
– Угу.
Отодвигаясь назад, я самостоятельно занялся хитроумными ремешками. Получилось. Но идти стало совсем неудобно. Ноги спотыкались. Я ощущал себя столь же беззащитным, как и когда меня, бьющегося в жаре лихорадки, вынесли из ритуальной комнаты после стирания памяти. Мне было столь же плохо, как и тогда, когда во время долгих рвотных позывов, полнейшего помутнения сознания и судорог лихорадки мне настойчиво желалось увидеть свет… который довелось узреть совсем не скоро.
Если говорить о том времени моих первых воспоминаний, то прежде всего стоит сказать о силуэте-тени. Некто приходил в холодный подвал с блёклой лампой. Нечасто, но приходил. Он проверял детей. Некоторых, прикрывая лица простынями, по мановению его руки уносили такие же призраки, как и он. Другие, когда он над ними произносил невнятные слова, вставали и уходили сами. А я всё лежал. И, через какое-то время этот некто стал останавливаться возле меня. Я знал, что он всматривался, ожидая наконец-то увидеть ещё один труп, но не собирался оправдывать его надежды. В такой молчаливой войне проходили часы. Даже, скорее всего, дни. И в один из них моё тело, вопреки совершённому над ним издевательству, вопреки сковывающим его магическим путам да вопреки отсутствующим из-за изнеможения силам всё же совершило невозможное. Я перевернулся на живот и пополз, цепляясь ногтями за выемки и трещинки в каменном полу. Казалось, возможность дотронуться до досок двери заняла целую вечность. Пальцы тряслись. Температура, остававшаяся по-прежнему высокой, сжигала живьём. Наверное, даже смерть на костре можно назвать более щадящей! Но я полз. И человек с фонарём едва не наступил на меня, переступая порог.
…В сандалиях я чувствовал себя почти также отвратно.
Нас привели в зал с длинными скамьями и столами. Щедро накормили. Выдали по свитку с уставом. Затем каждый поднимался, зачитывал с него слова вслух и резал палец, передаваемым друг другу ножом, чтобы пролить несколько капель крови на пол. Это продолжалось долго. Текст оказался длинным. Многие, как и я, читали крайне плохо. А нас было больше полусотни.
– Теперь вы действительно стали учениками. Служите Тьме верно, – сказал в заключение Координатор третьей ступени и ушёл.
Нас снова предоставили неофитам. Надлежало произвести распределение по комнатам. Обычно селили по четыре человека. Мальчиков с мальчиками, а девочек с девочками. Но в этот раз, как и частенько бывало, не получалось идеальной картины. В «обоих лагерях» оставалось по одному лишнему человеку.
… И, как вы думаете, кто ими стали?
Как-то никто не хотел, чтобы возле него спящего находился Бешеный.
И как-то никто не желал знаться с высокомерной, надменной зазнайкой-альбиносом.
– Поставим в две из комнат дополнительные кровати. Ты будешь, – начал было решать проблему привычным способом неофит, как мэтр, предотвративший мою драку с Эветтой, перебил его:
– Не в этот раз. Определим-ка их жить вдвоём. Это станет для них хорошим уроком.
Собственно, помимо хорошего урока так в моей жизни появился и хороший друг. Друг, которого меня ныне отправили убить. Насколько я знал, Эветта нарушила свою клятву Тьме. Боролась с нами. Так что её следовало устранить. И, как было понятно, Хозяева желали при этом проверить и меня на исполнительность.
Ха! Неужели они подозревали, что я откажусь?!
Пожертвовать могуществом тёмной энергии и дорогами междумирья ради предоставления кому-то другому права убить отступницу, о которой я почти забыл?! О, нет! Оно того никак не стоило! Это пара пустяков для меня.
– Зачем тебе целительница? Вроде жив-здоров, – в наступившей тишине спокойно поинтересовался хозяин трактира и достал огромную кружку. – Вот. Давай-ка, парень, пива тебе налью за счёт заведения, да иди своей дорогой.
– Да! – поддержали остальные голоса. – Мы здесь чужих не особо любим.
– И с бабами правильными знаемся, – внушительно добавил мужик со шлюхой на коленях, ласково шлёпая ту по заднице. Девица тоненько захихикала.
– Хорошо. Давай пиво.
Зачем угрожать, если есть варианты попроще? Пусть я и маг, не смеющий творить волшбу, но разум-то остался при мне! Так что, дождавшись, когда донышко деревянной огромной кружки ударится о столешницу, я развязал кошель и напоказ пустил по барной стойке в сторону хозяина местную золотую монету. Затем отпил немного. Пиво оказалось кислым, но приятно защекотало вкусовые рецепторы подзабытым вкусом. Так что я аж почти допил до дна, прежде чем завершил свой спектакль.
– Всем вам хорошо провести время. Ну, а если на веселье деньжат маловато, то ближе к вечеру можно будет подзаработать возле городской конюшни.
У конюшни всегда отиралось много народа. Так что это место я посчитал удачным для будущих разговоров. По-тихому получить удар ножом в живот шансов мало, а вот ещё какого-нибудь осведомителя найти…
Провожаемый жадными взглядами я вышел на улицу. Из-за серых туч даже солнышко выглянуло. Я тут же сощурился, посмотрев на изумительно яркий солнечный диск. Глаза заслезились. Пришлось перестать созерцать единственное из прекрасного, что можно было увидеть в этом городе, и поглядеть на землю. Прямо у моих ног сидела жаба, мерзко дёргающая горловым мешком. Я раздавил её, вытер подошву сапога о колоду поблизости и двинулся в сторону крепостной стены. Там, у самых ворот, и располагалась главная конюшня.
Глава 2