Лучшие рецензии на LiveLib:
viktork. Оценка 28 из 10
Для того, чтобы понимать современный мир надо читать из зарубежных писателей Мишеля Уэльбека, а из «наших» Виктора Пелевина». Кризисздесь связан с тем, что происходит вокруг и одно неотделимо от другого.Американская славистка написала интереснуюкнигу. Я бы даже сказал, что это лучший анализ творчества Пелевина, с которым встречался. (Других бы, в том числе и «русскоязычных мародеров» я бы рядом не поставил). Конечно, тексты Пелевина не поддаются однозначной интерпретации и ниодна их трактовок не будет полной и правильной (такое вообще не по-постмодернистки!), но версия Хаги мне импонирует. На мойвзгляд, несмотря на все языковые завихрения, Пелевин продолжает критическиетрадиции Ф.М.Достоевского (в книге эта связь прослеживается); другое дело, чтописать о (пост)современном мире языком позапрошлого века было бы смешно.Используя художественно-философские методы, Пелевин гораздо глубже постигаетокружающий кошмар, нежели обществоведы с их позитивистскими подходами. Трактовать же творчество Пелевина в «квантово-буддийском»духе (все вокруг иллюзия) – это значительно обеднять смысл его произведений,что, впрочем, вполне отвечает целям недобросовестных и ангажированныхкритиков-мародёров.Самаисследовательница занимает по отношению к современному миру отнюдь ненейтральную позицию и в творчестве своего героя находит подтверждение своим взглядам.Мнимая объективность – это тоже позавчерашний день. Современность в трактовкеавтора – это крах свободы, разума иэтики. Для объяснения пелевинских текстов Хаги привлекает труды Г.Маркузе иМ.Фуко, а в предпоследней главе сравнивает Пелевина с Достоевским иСтругацкими. Помимо проблем постгуманизма, биополитики и пр., интереснойполучилась у Хаги часть, посвященная альтернативной истории.Да книгавышла насыщенной и богатой концептуально. Проблема в другом: с проседанием «культурки»здесь разбираемые проблемы понятны и интересны все меньшему количеству людей,как, впрочем, и сами романы Виктора Олеговича. Повторю, однозначная их трактовка невозможна, но вот, например,последняя компьютерно-имитационная модель ROMA3 так многое сейчас объясняет – гораздо больше,чем камлания соци-олухов и политоло-гав. Это не имеет особого практическогозначения, ведь тот же Достоевский все, что мог сказал о бесах в «бесах», что непомешало их дальнейшему триумфу. Период, о котором пишет Пелевин ознаменовалсяпереходм из антиутопии Оруэлла в дивный новый мир Хаксли, и это вызвало психологическийшок, новый, уже постоталитарный виток аннигиляции морали и желание «фаршпрокрутить назад». Надежды не сбылись, будущее превратилось в прошлое. Спасениев глубине мира индивидуальной души, но где ее найти среди черного пиара и оранусов? Некоторые прозрения Достоевского или Пелевина материализуются едва лине буквально (Вавилен и «банька с пауками»); зомби-апокалипсис пелевинскойфантастики – это уже не совсем фантастика, а совсем наоборот. Остается вопрос о сценариях «всхлипа» и «взрыва» (акции последнего стремительно растут). Еслиудастся (вдруг!?) все это предотвратить, то только благодаря тому, что, какпишет Хаги, Пелевину «нравится думать». Если бы это ещё понравилось некоторомучислу людей, которым бы удалось создать «критическую массу» контр-апокалипсиса.
Издательство:
НЛОСерии:
Научная библиотекаКниги этой серии:
- Свободные размышления. Воспоминания, статьи
- Vox populi. Фольклорные жанры советской культуры
- Хлыст
- Игра в классики. Русская проза XIX–XX веков
- Блокадные нарративы (сборник)
- Литература как опыт, или «Буржуазный читатель» как культурный герой
- От противного. Разыскания в области художественной культуры
- «Вратарь, не суйся за штрафную!» Футбол в культуре и истории Восточной Европы
- Политика и литературная традиция. Русско-грузинские литературные связи после перестройки
- «Кто, что я?» Толстой в своих дневниках, письмах, воспоминаниях, трактатах
- Что нам делать с Роланом Бартом? Материалы международной конференции, Санкт-Петербург, декабрь 2015 года
- Транснациональное в русской культуре. Studia Russica Helsingiensia et Tartuensia XV
- Незаконная комета. Варлам Шаламов: опыт медленного чтения
- Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- В союзе с утопией. Смысловые рубежи позднесоветской культуры
- Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик
- Другой в литературе и культуре. Том I
- Вырождение
- Гоголь и географическое воображение романтизма
- Энергия кризиса
- Проза Лидии Гинзбург
- Другая история. «Периферийная» советская наука о древности
- Язык и семиотика тела. Том 2. Естественный язык и язык жестов в коммуникативной деятельности человека
- Язык и семиотика тела. Том 1. Тело и телесность в естественном языке и языке жестов
- Писатель Сталин. Язык, приемы, сюжеты
- Владимир Шаров: По ту сторону истории
- К русской речи: Идиоматика и семантика поэтического языка О. Мандельштама
- Литература как социальный институт: Сборник работ
- Каникулы Каина: Поэтика промежутка в берлинских стихах В.Ф. Ходасевича
- Классика, скандал, Булгарин… Статьи и материалы по социологии и истории русской литературы
- Укрощение повседневности: нормы и практики Нового времени
- Бродский за границей: Империя, туризм, ностальгия
- Клио в зазеркалье: Исторический аргумент в гуманитарной и социальной теории. Коллективная монография
- От философии к прозе. Ранний Пастернак
- Нестандарт. Забытые эксперименты в советской культуре
- Век диаспоры. Траектории зарубежной русской литературы (1920–2020). Сборник статей
- Советская эпоха в мемуарах, дневниках, снах. Опыт чтения
- «И вечные французы…»: Одиннадцать статей из истории французской и русской литературы
- Русский модернизм и его наследие. Коллективная монография в честь 70-летия Н. А. Богомолова
- Сценарии перемен. Уваровская награда и эволюция русской драматургии в эпоху Александра II
- Изобретая традицию: Современная русско-еврейская литература
- Северные гости Льва Толстого: встречи в жизни и творчестве
- Свободный танец в России. История и философия
- «Лианозовская школа». Между барачной поэзией и русским конкретизмом
- Агония и возрождение романтизма
- В сторону (от) текста. Мотивы и мотивации
- Imago in fabula. Интрадиегетический образ в литературе и кино
- Просвещать и карать. Функции цензуры в Российской империи середины XIX века
- Пелевин и несвобода. Поэтика, политика, метафизика
- «Осада человека». Записки Ольги Фрейденберг как мифополитическая теория сталинизма
- Жизнь творимого романа. От авантекста к контексту «Анны Карениной»
- Культура. Литература. Фольклор
- Авантюристы Просвещения
- Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура
- Прощание с коммунизмом. Детская и подростковая литература в современной России (1991–2017)
- Как это сделано. Темы, приемы, лабиринты сцеплений
- Сын Толстого: рассказ о жизни Льва Львовича Толстого