Название книги:

Гробовое молчание

Автор:
Тесс Герритсен
Гробовое молчание

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

10

Джейн не любила совпадений. В сложных переплетениях ткани под названием жизнь они, конечно же, случались, но ее все время тянуло разобраться: почему ниточки соединились, так ли уж случайно это произошло, или просто воплотился некий высший замысел и возник узор, который можно постичь, изучив все нити до самого их начала? Джейн сидела за своим рабочим столом и занималась как раз этим: она пыталась отследить пять нитей, трагически соединившихся девятнадцать лет назад в одном из ресторанов Китайского квартала.

Папка с делом «Красного феникса» была не особенно пухлой. Для детективов из отдела убийств преступник, совершивший самоубийство, – настоящая удача; такие дела – как подарок в упаковке с бантиком. Злодей уже свершил правосудие, выпустив пулю в самого себя. Полицейский отчет Стейнса и Ингерсолла об этом массовом убийстве отвечал не на вопрос «кто?», а на вопрос «почему?» и был почти полностью основан на том, что доктор Цукер уже рассказал Джейн и Фросту об У Вэймине.

А потому Джейн переключила внимание на четверых погибших.

Жертвой номер один был Джоуи Гилмор двадцати пяти лет, родившийся и выросший в Южном Бостоне. В отчете содержалось достаточно много информации о Гилморе, потому что у него уже были судимости. Кража со взломом, незаконное проникновение на чужую территорию, нападение с нанесением побоев. Эта запись, а также его место работы – фирма «Оптовая мясная торговля Донохью» – тут же привлекли внимание Джейн. Бостонское УП было слишком хорошо знакомо с владельцем компании Кевином Донохью вследствие его тесных и длительных связей с местной организованной преступностью. За четыре десятилетия обычный уличный головорез Донохью сумел сделать «карьеру» и стать одним из трех самых влиятельных людей в местной ирландской мафии. Правоохранительные органы прекрасно знали, кто такой Донохью и чем он занимается, но доказать это в суде не могли. Пока не могли.

Джейн извлекла папку с фотографиями, сделанными на месте происшествия, и отыскала снимок тела Джоуи Гилмора – оно лежало на полу среди разбросанных коробок для еды навынос. Его свалили с ног единственным выстрелом в затылок. Конечно, доктор Цукер сколько угодно может называть этот случай амоком, но Джейн видела в нем чертовски ясные признаки бандитской разборки.

Жертвой номер два был тридцатисемилетний Джеймс Фан, служивший в ресторане «Красный феникс» администратором, официантом и кассиром. Он и его жена Айрис Фан эмигрировали с Тайваня за шестнадцать лет до происшествия: Джеймс попал в Штаты, поступив в аспирантуру на одну из кафедр азиатской литературы. Сообщалось, что с У Вэйминем они были хорошими друзьями – в «Красном фениксе» Джеймс и У проработали вместе пять лет. Никому не было известно о каких-либо конфликтах между ними. Джейн не смогла найти в отчете ни одного упоминания о дочери Фанов Лоре, пропавшей за два года до этого убийства. Вероятно, Стейнсу и Ингерсоллу не было известно о трагедии, постигшей семейство Фан несколько ранее.

Жертвы под номерами три и четыре были супругами – Артур и Дина Мэллори из Бруклайна, штат Массачусетс. Сорокавосьмилетний Артур был президентом и генеральным директором инвестиционной компании «Уэллесли груп». О занятиях сорокалетней Дины ничего не сообщалось – видимо, имея супруга с такой должностью, работать ей было необязательно. Для Артура и Дины этот брак был вторым по счету, неким смешением двух бывших семей. Первой женой Артура была Барбара Харт, и у них имелся сын, двадцатилетний Марк. У Дины и ее бывшего мужа Патрика Диона была семнадцатилетняя дочь. В полицейском отчете достаточно внимания уделялось теме, которую стал бы исследовать любой хороший детектив из отдела убийств, – теме конфликтов, возникших на почве разводов и новых браков убитых.

Если верить словам сына Артура Мэллори, Марка Мэллори, отношения между семьями Мэллори и Дион были чрезвычайно сердечными, даже несмотря на то, что Дина и Артур ушли от своих супругов за пять лет до этого. После развода и заключения нового брака Дина Мэллори и ее бывший муж Патрик поддерживали дружеские отношения, и обе семьи часто ужинали по праздникам.

До странности цивилизованное общение, подумала Джейн. Жена уходит от Патрика к другому мужчине, а потом они все вместе празднуют Рождество. Эти сведения казались слишком уж невероятными, но они поступили от сына Артура Мэллори, который наверняка знал, что к чему. Какая-то безупречно реконструированная семья – все рады, никто не ссорится. Джейн предполагала, что это возможно, но в своей собственной семье она даже представить не могла ничего подобного. Джейн попыталась вообразить воссоединение клана Риццоли с участием папы, мамы, папиной секс-бомбы и нового маминого возлюбленного Винса Корсака. Вот уж где точно случилось бы массовое убийство, и кто выжил бы в этой истории – предсказать сложно.

Однако семейства Мэллори и Дион как-то умудрялись с этим справляться. Вероятно, это делалось для Шарлотты, которой в момент развода родителей было всего лишь двенадцать лет. Как большинство детей разведенных родителей, она, вероятно, то и дело перемещалась из одного дома в другой – пусть и обеспеченный, но несчастный ребенок, постоянно шатающийся от мамы Дины к папе Патрику.

Перевернув последнюю страницу дела, Джейн обнаружила краткое дополнение к отчету:

Шарлотта Дион, дочь Дины Мэллори, была объявлена в розыск 24 апреля. Последний раз ее видели неподалеку от Фанел-холла во время школьной экскурсии. По словам детектива Хэнка Букхольца, свидетельства указывают на возможное похищение. Расследование продолжается.

Дополнение, датированное 28 апреля, было подписано детективом Ингерсоллом.

Две пропавшие девочки – Лора Фан и Шарлотта Дион. Обе были дочерьми людей, убитых в «Красном фениксе», однако в отчете все указывало лишь на то, что это печальное совпадение. Все соответствовало словам доктора Цукера. Порой нет ни принципа, ни плана, а есть просто слепая жестокость судьбы, которая не считается с тем, что кто-то и так слишком много страдал.

– Знаешь, Риццоли, вам с Фростом просто нужно было спросить у меня.

Джейн подняла голову и увидела Джонни Таня, остановившегося у ее стола.

– Спросить у тебя – о чем?

– О массовом убийстве в «Красном фениксе». Я только что видел Фроста. Он сказал мне, что вы разыскиваете все документы, касающиеся этого дела. Если бы вы обратились ко мне, я бы сразу же все рассказал об этом происшествии.

– Откуда ты о нем знаешь? Когда это случилось, тебе было сколько – лет восемь?

– Я прикреплен к Чайна-тауну, а значит, должен знать обо всем, что там происходит. Знаешь, китайцы до сих пор говорят о «Красном фениксе». Эта история напоминает незаживающую рану. Она никогда не заживет, поскольку к ней примешивается позор.

– Позор? Почему?

– Убийца был одним из наших. Говоря это, я подразумеваю всех китайцев. – Тань указал на папки, лежавшие на столе у Джейн. – Я просматривал это дело два месяца назад. Говорил с Лу Ингерсоллом. Читал отчеты судмедэкспертизы. – Он постучал себя по голове. – Вся информация здесь, не сомневайся.

– Я не знала, что ты знаком с этим делом.

– И тебе не пришло в голову спросить меня? А я-то думал, что стал членом команды.

Джейн не понравились обвиняющие нотки, прозвучавшие в голосе Таня.

– Да, ты член команды, – согласилась она. – Я постараюсь не забывать об этом. Но ты очень облегчишь дело для всех нас, если перестанешь вести себя так вызывающе.

– Просто мне хочется быть в первых рядах. Неприятно, когда в тебе видят какого-то придурка на подхвате, а это случается здесь слишком уж часто.

– Что ты имеешь в виду?

– Бостонское УП – большой и чудесный «плавильный котел», верно? – Тань рассмеялся. – Вранье!

Некоторое время Джейн рассматривала молодого человека, пытаясь расшифровать каменное выражение на его лице. И вдруг узнала в нем себя – в возрасте Таня она жаждала показать, на что способна, и возмущалась, когда ее игнорировали.

– Сядь, Тань, – велела она.

Вздохнув, он придвинул ближайший стул и сел.

– Ну?

– Ты думаешь, я не представляю себе, что значит быть в меньшинстве?

– Не знаю. А ты представляешь?

– Оглянись вокруг. Сколько женщин-детективов работает в отделе убийств? Одна-единственная, и ты с ней разговариваешь. Я знаю, каково это, когда ребята не подпускают тебя к делу; они считают: раз ты девушка, эта работа не для тебя. Тань, придется научиться справляться со всеми идиотами и со всем дерьмом, потому что и того и другого – пруд пруди.

– Но это не значит, что мы должны делать вид, будто радуемся этому.

– И что, если не радуемся – это может что-то изменить?

– Видимо, ты – изменила. Потому что тебя они признают.

Джейн задумалась: а правда ли это? Вспомнила, какой была ее жизнь, когда она только поступила в отдел и ей приходилось мириться с хихиканьем, шутками о тампонах и намеренными оскорблениями. Да, теперь стало легче, однако война была тяжелой и длилась годами.

– Если будешь ныть и жаловаться – точно ничего не изменишь, – заметила она. – Нужно просто делать свою работу лучше других. – Джейн умолкла. – Я слышала, ты запросто сдал экзамен на детектива с первой попытки.

Тань быстро кивнул:

– И к тому же на самый высокий балл.

– А сколько тебе? Двадцать пять?

– Двадцать шесть.

– Это, знаешь ли, против тебя.

– Что? То, что я очередной азиат-зубрила?

– Нет. То, что ты совсем еще паренек.

– Чудесно. Еще одна причина, чтобы меня не принимали всерьез.

– Да ладно, причин, по которым ты оказываешься в невыгодном положении, можно насчитать с десяток. Некоторые из них существуют на самом деле, а другие ты придумал сам. Справься с ними и выполняй свою работу.

– Только если ты попробуешь не забывать, что я член команды. Позволь мне заняться беготней, связанной с «Красным фениксом», раз я уже хорошо знаком с этим делом. Я могу куда-нибудь позвонить, поговорить с родственниками убитых.

 

– Фрост уже собрался снова побеседовать с госпожой Фан.

– Значит, я пообщаюсь с другими родственниками.

Джейн кивнула:

– Хорошо. А теперь расскажи мне, как далеко ты продвинулся с этим делом.

– Впервые я просмотрел эту папку в феврале, когда меня прикрепили к участку А-один и я узнал, что некоторые жители Чайна-тауна по-прежнему говорят о «Красном фениксе». Я вспомнил, что слышал об этом деле еще ребенком, когда жил в Нью-Йорке.

– Ты слышал о нем в Нью-Йорке?

– Поверь мне: если это большая новость и если она имеет отношение к какому-нибудь живущему в стране китайцу, о ней судачит все китайское сообщество. «Красный феникс» обсуждали даже в Нью-Йорке. Я помню, бабушка говорила мне: какой позор, что убийца – один из наших. Она считала, что это бросает тень на всех китайцев. Заставляет нас походить на преступников.

– Бог мой! Вот так коллективное чувство вины.

– Да, мы это умеем. Бабушка ужасно сердилась, когда я пытался выйти из дома в рваных джинсах, – она не хотела, чтобы люди думали, будто все китайцы неряхи. Я взрослел, чувствуя на своих плечах это бремя, – каждый раз, выходя из дома, я должен был представлять всю свою нацию. Так что – да, у меня уже был интерес к делу «Красного феникса». А в марте, когда «Бостон глоуб» опубликовала то объявление, мне стало еще интереснее. Тогда я снова перечитал все документы по делу.

– Какое объявление?

– Оно появилось в газете тридцатого марта, в годовщину убийства, и занимало примерно четверть полосы в разделе местных новостей.

– Я его не видела. И о чем говорилось в объявлении?

– Оно состояло из фотографии повара, У Вэйминя, и слова «невиновен», набранного полужирным шрифтом. – Тань посмотрел куда-то вдаль, поверх рабочих столов отдела убийств. – Когда я увидел объявление, мне очень захотелось, чтобы это оказалось правдой. Чтобы У Вэйминь был невиновен. Только так можно очистить нашу запятнанную совесть.

– Неужели ты действительно думаешь, что он невиновен?

Тань посмотрел на Риццоли:

– Не знаю.

– Стейнс с Ингерсоллом никогда не сомневались, что стрелял именно он. И доктор Цукер тоже.

– Однако это объявление заставило меня задуматься. И я стал размышлять: а вдруг Бостонское УП ошиблось девятнадцать лет назад?

– Просто потому, что У Вэйминь был китайцем?

– Просто потому, что люди из Чайна-тауна так и не поверили, что это сделал он.

– Кто оплатил объявление? Ты узнал?

Молодой человек кивнул:

– Я обратился в «Глоуб». Объявление оплатила Айрис Фан.

Зазвонил мобильный телефон Джейн. Она потянулась за аппаратом, все еще прокручивая в голове только что услышанные сведения. Риццоли задалась вопросом: зачем девятнадцать лет спустя Айрис понадобилось размещать объявление в защиту человека, который убил ее мужа? Взглянув на дисплей мобильного, Джейн увидела, что звонят из криминалистической лаборатории, и ответила:

– Риццоли.

– Я сейчас изучаю эти волосы, – раздался голос эксперта-криминалиста Эрин Волчко. – Черт возьми, я не могу определить, чьи они.

Джейн потребовалось мгновение, чтобы переключить внимание на то, о чем говорила Эрин.

– Вы имеете в виду волоски, снятые с одежды убитой?

– Да. Бюро судмедэкспертизы вчера переслало нам две пряди. Одну сняли с рукава убитой женщины, а вторую – с легинсов. У них одинаковые морфология и цвет, так что, вероятно, они из одного и того же источника.

– Эти волоски настоящие или синтетические? – Задавая вопрос, Джейн чувствовала, как за ней наблюдает Тань.

– Искусственными их не назовешь. Они явно органического происхождения.

– Значит, они человеческие?

– Не уверена.

11

Прищурив один глаз, Джейн смотрела в окуляр микроскопа и пыталась различить хоть один характерный признак, но то, что она видела сквозь линзу, несколько отличалось от всех других волос, которые ей приходилось разглядывать за многие годы. Джейн посторонилась, чтобы Тань тоже смог взглянуть.

– На этом предметном стекле вы видите остевой волос, – объяснила Эрин. – Остевые волосы составляют верхнюю часть шерсти животных.

– То есть они отличаются от пуха? – поинтересовался Тань.

– Верно. Пух – это подшерсток, он обеспечивает изоляцию. У людей пуха нет.

– Итак, если это волос, чей он?

– Вероятно, проще сказать, чьим он быть не может, – заметила Эрин. – Пигментация равномерна по всей длине волосяного стержня, значит нам известно, что цвет шерсти этого животного одинаков от корня до верхушки. Чешуйки не коронообразные, значит грызунов и рукокрылых можно исключить.

Тань оторвался от микроскопа.

– А что такое коронообразные чешуйки?

– Чешуйки – структуры наподобие рыбьей чешуи, из которых состоит кутикула, наружный слой волоса. Чешуйки объединяются в тот или иной рисунок, характерный для определенного семейства животных.

– Вы сказали, что у крыс коронообразные чешуйки.

Эксперт кивнула.

– На этом волосе нет и шиповатых чешуек, а это значит, что он не принадлежит ни кошке, ни норке, ни тюленю.

– Мы что, по всему списку животных пройдемся? – удивилась Джейн.

– В некотором смысле здесь нужно применять метод исключения.

– Пока вы исключили крыс, рукокрылых и кошек.

– Верно.

– Чудесно, – пробормотала Джейн. – Значит, из списка подозреваемых можно вычеркнуть Бэтмена и Женщину-кошку.

Вздохнув, Эрин сняла очки и потерла переносицу.

– Детектив Риццоли, я просто пытаюсь объяснить, как трудно идентифицировать шерстинку животного, используя только лишь оптическую микроскопию. Морфологические признаки помогают мне исключить некоторые группы животных, однако этот образец не похож на волосы, с которыми мне приходилось работать в нашей лаборатории.

– А что еще вы можете исключить? – поинтересовался Тань.

– Если бы эта шерстинка принадлежала оленю или карибу, корень имел бы форму винного бокала, а сам волос был бы грубее. Значит, к семейству оленевых образец отношения не имеет. Цвет свидетельствует против енота и бобра, а для кролика или шиншиллы эта шерстинка слишком груба. Если основываться только на форме корня, диаметре и узоре чешуек, я бы сказала, что больше всего этот волос напоминает человеческий.

– Так почему же он не может быть человеческим? – удивилась Джейн.

– Посмотрите в микроскоп еще раз.

Наклонившись, Джейн припала к окуляру.

– На что мне нужно обратить внимание?

– Посмотрите – он достаточно прямой, а не курчавый, как волосы, растущие на лобке или под мышками.

– Так, значит, это волос с головы?

– Сначала я тоже так подумала. Решила, что это волос с человеческой головы. Теперь обратите внимание на медуллу, сердцевину волоса. Она напоминает канал, проходящий по всей длине волосинки. В этом образце есть нечто очень странное.

– А поточнее?

– Медуллярный показатель. Это соотношение диаметров медуллы и самого волоса. Я видела бессчетное количество образцов человеческих волос, однако ни разу мне не попадался волос с человеческой головы, отличающийся такой широкой медуллой. У людей нормальное соотношение – менее трети. Здесь диаметр медуллы составляет больше половины диаметра волоса. Это не просто канал, это огромная сигнальная труба.

Выпрямившись, Джейн посмотрела на Эрин:

– Может быть, какое-нибудь заболевание? Генетическое отклонение?

– Мне ни о чем таком не известно.

– Тогда откуда взялся этот волос? – спросил Тань.

Эрин сделала глубокий вдох, словно подыскивая нужные слова.

– Почти во всем остальном он выглядит как человеческий. Но источник у него другой.

Тишину огласил изумленный смешок Джейн:

– О ком же идет речь? О снежном человеке?

– Я полагаю, это какой-то примат. Вид, который я не могу распознать при помощи оптической микроскопии. На волосе не осталось клеток эпителия, так что мы можем изучить только митохондриальную ДНК.

– Результатов таких исследований мы будем ждать целую вечность, – заметил Тань.

– Поэтому я думаю еще об одном тесте, – ответила Эрин. – Я нашла одну индийскую научную статью об электрофоретическом анализе рогового вещества волос. В Индии большие проблемы с нелегальной торговлей мехом, и они используют этот метод для установления шерсти экзотических видов.

– В каких лабораториях проводят такой анализ?

– В Штатах есть несколько лабораторий, специализирующихся на живой природе, и я могу с ними связаться. Вероятно, это самый быстрый способ установить, с каким видом мы имеем дело. – Эрин бросила взгляд на микроскоп. – Так или иначе, я выясню, что это за мохнатое создание.

Детектив в отставке Хэнк Букхольц выглядел как человек, который очень долго и тяжело воевал с дьяволом под названием алкоголь и в конце концов все же сдался. Джейн обнаружила его на обычном месте в баре «Дж. П. Дойл» – Хэнк сидел, уставившись в бокал со скотчем. Не было еще и пяти часов, но, судя по виду Букхольца, он уже хорошо подготовился к наступлению вечера; когда отставной детектив встал, чтобы поприветствовать ее, Джейн обратила внимание на его нетвердое рукопожатие и влажные глаза. Впрочем, восемь лет пенсии не изменили старых привычек, и Букхольц все еще одевался как детектив – в форменный пиджак и оксфордскую рубашку, даже если это была рубашка с изношенным воротником.

Час был еще слишком ранний для многочисленных завсегдатаев бара «Дж. П. Дойл», любимого места встреч копов из Бостонского УП. Одним взмахом руки Букхольцу удалось привлечь внимание бармена.

– За ее напиток плачу я, – объявил он, указывая на Джейн. – Что будете пить, детектив?

– Я ничего не хочу, спасибо, – отказалась Джейн.

– Да ладно. Не заставляйте старого копа пить в одиночестве.

Риццоли кивнула бармену:

– Светлое «Сэм Адамс».

– А мне – повторить, – добавил Букхольц.

– Хэнк, не хотите ли переместиться за стол? – спросила Джейн.

– Не-а, мне и здесь хорошо. Это мой табурет. Он всегда был моим. Да и вообще, – заметил отставной детектив, оглядывая почти пустой зал, – кто тут будет подслушивать? Это такое старинное дело, что все о нем давно уже забыли. Ну, может быть, кроме семьи.

– И вас.

– Да, такое трудно выбросить из головы, знаете ли. Дела, которые я так и не смог закрыть, все эти годы преследуют меня по ночам. Особенно дело Шарлотты Дион – я взбесился, когда ее папаша нанял частного детектива, чтобы тот во всем разобрался. Намекнул мне, что я паршивый коп. – Шумно вздохнув, Букхольц глотнул скотча. – Столько денег потратил впустую и в конце концов удостоверился, что я ничего не упустил.

– Значит, частный детектив тоже не смог ничего прояснить?

– Не-а. Эта девочка просто взяла и пропала. Ни свидетелей, ни вещдоков, кроме оставленного в переулке рюкзака. Девятнадцать лет назад и камер слежения-то не было толком – поди зафиксируй что-нибудь. Человек, который похитил ее, сделал это быстро и аккуратно. Наверняка это спонтанное похищение.

– С чего вы взяли?

– Дело было на школьной экскурсии. Шарлотта училась в модной школе-интернате, Болтонской академии, там, за Фрамингемом. В город на частном автобусе приехали тридцать детей, чтобы пройти по Тропе Свободы[5]. Они в последний момент решили зайти в Фанел-холл. Учительница сказала мне, что дети проголодались и они зашли туда перекусить. Думаю, преступник заметил Шарлотту и украл ее. – Букхольц покачал головой. – Речь идет об умелом похитителе. Патрик Дион – венчурный инвестор, он был в Лондоне, когда это произошло. Прилетел домой на собственном самолете. Учитывая его работу и состояние, я решил, что с него потребуют выкуп. Но этого так и не случилось. Шарлотта просто исчезла с лица земли. Ни улик, ни тела. Ничего.

– Ее мать всего за месяц до этого погибла в ресторане «Красный феникс».

– Да, я знаю. Этому семейству страшно не повезло. – Хэнк глотнул скотча. – От смерти деньгами не откупишься.

– Думаете, в этом все дело? Им просто не повезло?

– Мы с Лу Ингерсоллом много говорили об этом. Но так и не нашли способа связать эти два события, хотя очень внимательно их изучили. Тяжба за право опекунства над Шарлоттой? Плохой развод? Деньги?

– Ни то, ни другое, ни третье?

Букхольц покачал головой:

– Я сам разводился и до сих пор ненавижу эту суку. Но Патрик Дион и его жена остались друзьями. Он даже поладил с ее новым мужем.

 

– Несмотря на то, что Артур сбежал с женой Патрика?

Хэнк рассмеялся:

– Да, представляете? Жили-были две счастливые семьи. Патрик, Дина и Шарлотта. Артур, Барбара и их сын Марк. Оба ребенка учились в этой крутой Болтонской академии, так семьи и познакомились. И стали время от времени вместе ужинать. Потом Артур спутался с женой Патрика, и все развелись. Артур женился на Дине, Патрик получил опеку над двенадцатилетней Шарлоттой, и все они продолжили дружеские отношения. Говорю вам, это неестественно. – Хэнк отставил свой бокал. – Естественно было бы возненавидеть друг друга.

– А вы уверены, что между ними не было ненависти?

– Думаю, они могли скрывать ее. Возможно, через пять лет после развода Патрик Дион выследил свою бывшую жену и ее нового мужа, вошел за ними в ресторан и в приступе ярости расстрелял их. Однако Марк Мэллори поклялся мне, что все сохраняли дружеские отношения. А ведь из-за этого массового убийства он потерял своего отца.

– А как насчет матери Марка? Она тоже была счастлива, что ее муж ушел к другой женщине?

– Мне так и не удалось поговорить с Барбарой Мэллори. За год до массового убийства у нее случился инсульт. В тот день, когда исчезла Шарлотта, она была в реабилитационной больнице. А через месяц умерла. Еще одна невезучая семья. – Букхольц махнул бармену. – Эй, мне нужно повторить еще раз!

– Э-э-э… а вы сюда на машине приехали, Хэнк? – нахмурилась Джейн, глядя на его бокал.

– Да все нормально. Обещаю, пью последний.

Бармен поставил на стойку еще один скотч, и Букхольц просто уставился на него, словно сейчас его способно было удовлетворить одно лишь присутствие выпивки.

– Ну вот, в двух словах это вся история, – подытожил он. – Шарлотта Дион была семнадцатилетней красавицей-блондинкой. Уезжая из школы-интерната, она жила у своего богатого папочки. У нее было все, и вдруг – раз! Девочку похищают на улице. Мы просто до сих пор не нашли ее останков. – Букхольц поднял бокал со скотчем. На этот раз рука у него не тряслась. – Жуткая эта штука – жизнь.

– И смерть.

Рассмеявшись, он глотнул из бокала.

– Совершенно верно.

– А есть ли у вас какие-нибудь мысли о другой пропавшей девочке? О Лоре Фан?

– Это дело Седлака, пусть земля ему будет пухом. Но я просматривал его в связи с «Красным фениксом». И не обнаружил ничего, что навело бы на мысль о сходстве этих двух похищений. Думаю, Шарлотту внезапно увидели и украли. С Лорой – другая история. Это случилось после занятий в школе, когда она шла домой. Ее одноклассница видела, как Лора добровольно села в чью-то машину, будто бы знала водителя. Однако номеров никто не запомнил, а девочку с тех пор больше не видели. Еще одно так и не обнаруженное тело. – Отставной детектив посмотрел на бутылки, выстроившиеся в ряд позади стойки. – Это заставляет задуматься о том, сколько скелетов валяется в лесах и на мусорных свалках. В нашей стране пропадают миллионы людей. Все эти кости… Я могу смириться с мыслью, что однажды умру, только в том случае, если на моей могиле поставят хороший памятный камень, свидетельствующий о том, что там лежу именно я. А вот чтобы меня так никогда и не нашли… Закончить жизнь в зарослях каких-нибудь сорняков? Это словно ты и не существовал вовсе. – Хэнк пожал плечами. – Так или иначе, дело Шарлотты Дион я в двух словах изложил. Вам это пригодится?

– Не знаю. Пока это всего-навсего кусочек очень сложной мозаики. – Джейн махнула бармену. – Можно мне счет?

– Да ни за что, – возмутился Букхольц.

– Вы уже оказали мне услугу, рассказав о Шарлотте.

– Я все равно постоянно сижу здесь. На этом месте, в этом баре. Вы знаете, где меня найти. – Хэнк посмотрел на ее звонящий телефон. – Вижу, вы девчонка нарасхват. Счастливая!

– Это зависит от того, кто звонит. Детектив Риццоли, – ответила Джейн в трубку.

– Мне жаль, что пришлось сделать этот звонок, – сказал мужской голос, который, похоже, и в самом деле звучал весьма неохотно. – Полагаю, вы начальница детектива Таня?

– Да, мы работаем вместе.

– Я звоню от имени всех родственников погибших. Нам не хотелось бы иметь дело с детективом Танем. Ему удалось огорчить всех нас, особенно бедняжку Мэри Гилмор. Прошло столько лет, зачем нас снова вынуждают отвечать на все эти вопросы?

Джейн провела по волосам, с ужасом думая о разговоре, который ей придется провести с младшим коллегой. «Ты государственный служащий, а потому ни в коем случае не должен докучать гражданам».

– Прошу прощения, сэр, – проговорила она в трубку. – Я не разобрала вашего имени.

– Патрик Дион.

Джейн выпрямилась. И посмотрела на Букхольца, с явным интересом следившего за разговором. Раз уж стал копом, останешься им на всю жизнь.

– Дина Мэллори – ваша бывшая жена? – осведомилась Риццоли.

– Да. Очень болезненно вспоминать, как она умерла.

– Я понимаю, как вам сложно, господин Дион. Но детектив Тань вынужден задавать вопросы.

– Дина погибла девятнадцать лет назад. Никогда не было ни малейших сомнений в том, кто именно ее убил. Почему эта тема всплыла снова?

– Я не вправе обсуждать это. Дело касается…

– Да, я знаю. Дело касается «текущего расследования». Именно это и сказал детектив Тань.

– Он был прав.

– Марк Мэллори в ярости, а Мэри Гилмор и ее дочь ужасно расстроены из-за этого. Сначала нам присылают по почте записки, а теперь звонит детектив Тань. Нам очень хотелось бы знать, почему все это происходит.

– Прошу прощения, – с трудом вставила Джейн. – О каких записках идет речь?

– Это продолжается, наверное, уже шесть или семь лет. Каждый год тридцатого марта в наших почтовых ящиках появляются записки, словно мрачные напоминания о годовщине.

– И о чем же говорится в записках?

– Я всегда получаю копию Дининого некролога. А на обратной стороне кто-то пишет: «Неужели вы не хотите узнать правду?»

– Вы сохранили эти записки?

– Да, Мэри тоже свои сохранила. Вот только Марк до того разозлился, что выкинул их.

– Кто рассылает их? Вы не знаете?

– Предполагаю, что они приходят от человека, который разместил объявление в «Глоуб». От этой Айрис Фан.

– А зачем госпоже Фан делать такие вещи?

На том конце провода повисла долгая пауза.

– Мне не хотелось бы говорить дурное о госпоже Фан. Она потеряла мужа и, я знаю, тоже очень страдала. Мне жаль ее. Но, кажется, тут все предельно ясно.

– Что ясно?

– Эта женщина безумна, – проговорил Патрик.

5Тропа Свободы – дорожка, выложенная красным кирпичом, которая проходит мимо главных достопримечательностей Бостона, связанных с борьбой за независимость США. Ее длина – 4,5 км.
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Азбука-Аттикус
Книги этой серии:
Поделится: