bannerbannerbanner
Название книги:

25 оттенков русского. От древних славян до бумеров и зумеров

Автор:
Татьяна Гартман
25 оттенков русского. От древних славян до бумеров и зумеров

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: primiaou ⁄ Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com


© Гартман Т., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Вступление

Моя хотелка – спикать о русише трушно, чтобы мои риал соулмейты смогли меня просечь на изи.

Согласитесь, странное высказывание! Конечно, я бы так не сказала. Эта фраза с точно таким же смыслом может быть совсем другой. Например, такой: я уполномочена довести до вашего сведения данную информацию о средстве общения без использования искажённых фактов и с учётом интересов граждан, чтобы они имели возможность осознать всё вышесказанное.

И это тоже не мой язык, хотя всё написано по-русски. Я бы всё-таки сказала так: «Мне бы хотелось рассказать о русском языке честно и интересно, чтобы мои настоящие единомышленники смогли меня легко понять».

Каким разным может быть наш великий и могучий! Именно об этом пойдёт разговор в этой книге. Я хочу поделиться своими мыслями, чувствами, эмоциями, которые вызывает русский язык, а также разобрать процессы, происходящие в нём сейчас и происходившие раньше. А ещё мне безумно интересно, что станет с языком в будущем! Туда я тоже попыталась заглянуть. Что бы с русским языком ни случилось, любви к нему становится не меньше. Наоборот, появляется желание узнать его лучше и ближе, понять, разобраться со сложными проблемами и вместе идти дальше.

У русского языка, конечно, не двадцать пять оттенков, а гораздо больше. Но я выделила самые актуальные, самые наболевшие, самые спорные и интересные его стороны. Это не научный труд: я не лингвист, а учитель. Как учителю мне интересны удивительные факты, эксперименты, наблюдения, связанные с русским языком, – их я постоянно собираю, затем изучаю и анализирую. Я могу говорить о русском языке легко и с юмором, поэтому скучно не будет. Приглашаю вас вместе со мной погрузиться в этот удивительный мир неологизмов, англицизмов, галлицизмов, аббревиатур, окказионализмов, архаизмов, чтобы вспомнить и почувствовать все прелести великого и могучего.


С любовью к русскому языку,

Татьяна Гартман.

Оттенок первый
Современный русский

Мне физически больно слышать

изуродованные русские слова:

«учёба» вместо «ученье»;

«захоронение» вместо «похороны»;

«глажка» вместо «глаженье»;

«зачитать» вместо «прочитать»

или «прочесть».

Люди, которые так говорят, – это убийцы великого, могучего, правдивого и свободного русского языка…

Борис Лавренёв, писатель

Какой ты, современный русский язык? Какие у тебя особенности и оттенки? Что мы в тебе любим, а чего не понимаем? К чему уже привыкли, а из-за чего нервничаем и переживаем?

Наш современный язык заметно отличается от русского языка трёхсотлетней, двухсотлетней, столетней и даже десятилетней давности. Однако есть кое-что общее. Во все времена находятся люди, которые недовольны тем, что происходит с языком, которые считают, что его портят, засоряют недостойными словами и выражениями, неправильно используют. Самые ярые активисты не могут с этим смириться и постоянно кидаются спасать великий и могучий.

Корней Чуковский ещё шестьдесят лет назад в книге «Живой как жизнь» писал: «Вообще в наших нынешних спорах о родном языке больше всего поразительна их необыкновенная страстность. Чуть только дело дойдёт до вопроса о том, не портится ли русский язык, не засоряется ли он такими словами, которые губят его красоту, самые спокойные люди вдруг начинают выходить из себя». Так было всегда. За сорок лет до Чуковского учёные Лев Владимирович Щерба и Лев Петрович Якубинский тоже били тревогу и говорили о «смутных временах» для языка: «Язык стал крайне небрежен, неряшлив и стал пестрить иностранными словами и оборотами больше, чем это было раньше».

Есть люди, которые легко подхватывают и лихо используют все новомодные слова, есть отчаянные пуристы, которые ругают всё непривычное, а есть и те, кто осторожно присматривается, наблюдает из-за угла и не спешит делать выводы. Мне безумно интересно всё, что происходит с языком, и я стараюсь, с одной стороны, уважать традиции, а с другой стороны, «прошарить» все его «тренды». Ведь совершенно очевидно – многое из того, что казалось неприемлемым когда-то, со временем становится естественным и родным.

Так что же так раздражает ревностных борцов за чистоту языка? На самом деле и ранее, и сейчас хранители традиций указывают на одни и те же основные проблемы.

Во-первых, это засилье иностранных слов – в XXI веке, естественно, англицизмов. В некоторых сферах их действительно очень много. Когда речь заходит о компьютерах, интернете, спорте, сфере услуг, моде, кулинарии, количество заимствований из английского языка просто зашкаливает. «Сорян, но и олды, и нубы юзают инглиш в своём спиче на изи», что в переводе с «русского» на русский означает «Извините, но и ветераны, и новички используют англицизмы в своей речи легко».

Во-вторых, многим не нравится засорение языка просторечиями, современным сленгом, диалектизмами, профессионализмами, жаргонизмами, появление множества модных слов и выражений. Все эти – измы действительно повылезали изо всех утюгов и щелей и захватили прежде всего устную речь. «Их уже овердофига, и это не по кайфу», то есть «Их уже очень много, и ничего хорошего в этом нет».

В-третьих, некоторым кажется неприемлемым изменение значений привычных слов и выражений, когда глагол «орать» уже означает не «кричать», а «хохотать до истерики», а существительное «дичь» из «диких зверей» превращается в «ерунду».

В-четвёртых, не все принимают упрощения или, наоборот, сложные слова. Среди аббревиатур можно встретить, например, МЧ (молодого человека) с завышенным ЧСВ (чувством собственной важности), а сложение основ приводит к таким непонятным словам, как бренд-шеф (человек, отвечающий за фирменный стиль) или груминг-са-лон (салон красоты для животных).

Сегодня не всякая нелитературная лексика стремится попасть в литературную. Иностранщины и сленга, конечно, в нашей речи хоть отбавляй, тут не поспоришь, и на эти темы у нас ещё будут серьёзные разговоры. А вот, например, диалектизмы в последнее время ведут себя весьма скромно и в литературный язык не лезут. Многие слова из разных говоров, которые, по мнению некоторых, засоряли язык раньше, либо забыты, либо стали литературными. Например, закрепилась в языке «лайка», пришедшая из Архангельской области, а также «унты» с Амура и «ширинка» из Рязани. Сейчас процесс «олитературивания» диалектных слов заметно сбавил обороты.

Почти такая же картина и со сложными словами и аббревиатурами – они появляются не очень часто и не так заметны в речи. Но сто лет назад был просто бум подобных неологизмов.

Оттенок второй
Революционный русский

 
В далёкой солнечной Италии,
На берегу речонки По
Схватил Лукрецию за талию
Позапепипупепапо.
 
Марк Тименс, поэт

Облупрпромпродтовары, ивгосшвейтрикота-жупр, урггоррудметпромсоюз… Что это? Это не произвольный набор букв, не скороговорка на иностранном языке, не стенограмма речи человека, находящегося под градусом, – это слова, рождённые революцией.

Одно из самых ярких потрясений, которое пережил русский язык, связано с Великой Октябрьской революцией 1917 года. Революция основательно коснулась и языка. Алфавит изменили; городам дали новые названия, в основном в честь «красных» вождей; пугающие аббревиатуры заполонили всё вокруг.

Ростглавстанкоинструментснаббыт – чтобы такое выговорить, нужно долго тренироваться. Перевод не как уж и страшен – Ростовское главное станко-инструментальное снабжение и сбыт. Или пример попроще – Оюшминальд. Если бы я встретила это слово в книге о Гарри Поттере, и оно означало бы заклинание, которое отправляет человека на Луну, я бы не удивилась. Хотя на самом деле Оюшминальд – это мужское имя, которое расшифровывается как «Отто Юльевич Шмидт на льдине».

НЭП подарил нам множество сложных непроизносимых слов и аббревиатур. Само слово НЭП не что иное, как «новая экономическая политика». В сокращения могли взять не только одну букву от слова, а и две, и три – резали и складывали как попало. Не все аббревиатуры были ужасающе длинными, встречались названия и покороче: румчерод (Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы), ликбез (ликвидация безграмотности), МУР (Московский уголовный розыск). Старшее поколение ещё помнит, что означают слова нарком (народный комиссар), командарм (командующий армией), ГПУ (Государственное политическое управление), рабфак (рабочий факультет), ГОЭЛРО (Государственная комиссия по электрификации России). Что такое продналог, можно и догадаться, хотя мы с ним не сталкивались, – это продовольственный налог, естественно. А перевести с русского на русский слова земгор, домкомбед, викжель или начоперот человек неподготовленный вряд ли сможет. Ведь давно канули в Лету союзы земств и городов (земгор), домовые комитеты бедноты (домкомбед), да и Всероссийского исполнительного комитета бедноты железнодорожников уже не существует (викжель). Должность «начальник оперативного отдела», возможно, где-то и осталась, но человека, её занимающего, начоперотом уже никто не назовёт.

Повальное увлечение аббревиатурами высмеивали некоторые поэты и писатели. В школе, например, до сих пор изучают стихотворение Владимира Маяковского «Прозаседавшиеся», в котором поэт иронично окрестил все трудновыговариваемые названия учреждений одним общим словом – «А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-ком». А если мы вернёмся в начало главы и прочитаем эпиграф, то столкнемся с потрясающей должностью от поэта Марка Тименса – позапепипупепапо, что означает «помощник заведующего Первым питательным пунктом Петропавловского потребительского общества».

 

В известной повести Григория Белых и Леонида Пантелеева «Республика ШКИД» очень хорошо передано отношение детей к популярным в советское время аббревиатурам – если их нет, то надо придумать:

– А почему вы школу зовёте Шкид? – спрашивал Колька на уроке, заинтересованный странным названием.

Воробышек ответил:

– Потому что это, брат, по-советски. Сокращённо. Школа имени Достоевского…

– А как зовут заведующего?

– Виктор Николаевич.

– Да нет… Как вы его зовёте?

– Мы? Мы Витей его зовём.

– А почему же вы его не сократили? Уж сокращать так сокращать. Как его фамилия?

– Сорокин, – моргая глазами, ответил Воробышек.

– Ну, вот: Вик. Ник. Сор. Звучно и хорошо.

– И правда, дельно получилось.

– Ай да Цыган!

– И в самом деле, надо будет Викниксором величать.

Попробовали сокращать и других, но сократили только одну немку.

Получилось мягкое – Эланлюм.

Оба прозвища единогласно приняли.


Справедливости ради стоит заметить, что некоторые революционные языковые нововведения оказались довольно долговечными. Мы до сих пор употребляем такие слова, как врио (временно исполняющий обязанности), военкор (военный корреспондент), жилплощадь (жилая площадь), ТЮЗ (театр юного зрителя), сопромат (сопротивление материалов), биофак (биологический факультет) и другие – факи. Кроме того, и частички слов, как, например, зам, спец, глав, тоже прижились и вовсю используются в современном словообразовании. К тому же наши улицы, площади и бульвары хранят память о словах революционного периода. В разных городах России можно найти улицу Коминтерна (Коммунистический интернационал) или площадь Комсомольскую (Коммунистический союз молодёжи).

Порой возникали и очень смешные аббревиатуры. Замкомпоморде – это вам не удар «замком по морде», а заместитель комиссара (или командира, или командующего) по морским делам. Дивчерт к чёрту не имеет никакого отношения, это дивизионный чертёжник. А кто такие Трепетун и Чреквалап? Это не те, кто трепещет и квакает чревом или лапами. Это Третий петроградский университет и Чрезвычайная комиссия по заготовке валенок и лаптей. Иногда дело доходило до слов, очень напоминающих неприличные. Пер-косрак, например, имеет аж две расшифровки: «Первая коммунистическая ракета» и «Первый коммунистический союз рабочего и колхозницы». Не могу не вспомнить, как мой знакомый режиссёр с сарказмом рассказывал о том, что получил засраку, то есть звание заслуженного работника культуры. Кстати, народ с юмором реагировал на ситуацию и придумывал свои расшифровки для некоторых аббревиатур. Добровольная народная дружина (ДНД) превратилась в «дома нечего делать», Волжский автомобильный завод (ВАЗ) стал словосочетанием «возможно, автомобиль заведётся», а название страны Союз Советских Социалистических Республик (СССР) после распада перевели как «сажали, сеяли, строили, разрушили».

Сейчас нелепые аббревиатуры тоже встречаются, куда же без них?! Периодически филологи, журналисты, пользователи интернета даже составляют списки самых забавных и смешных названий. В них входит, например, непроизносимое ГУЗМОМОЦПБСПИДИЗ (Государственное учреждение здравоохранения Московской области «Московский областной центр по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями»), почти неприличное МУДОД (Муниципальное учреждение дополнительного образования детей), а также зубодробительный ЦМАМЛС (Центральный московский архив-музей личных собраний). Ну а самым популярным среди подобных учреждений, конечно, является ВСЕГЕИ – Всероссийский научно-исследовательский геологический институт.

Особое место в революционных сокращениях занимают имена. В «Словаре русских личных имён» Никандра Петровского, над которым автор работал около 20 лет, можно найти популярные имена прошлого: Ревдит (революции дитя), Пофистал (победитель фашизма Иосиф Сталин), Лачекамора (лагерь челюскинцев в Карском море), Гласп (предположительно: гласность печати). Были среди странных революционных имён и такие, которые оказались не однодневками, и долгие годы после ВОСР (Великой Октябрьской социалистической революции) ими называли малышей – например Владлен или Владилен (Владимир Ленин, Владимир Ильич Ленин), Нинель (это тот же Ленин, только наоборот), Ким (Коммунистический интернационал молодёжи).

Подобными именами награждали детей, стараясь идти в ногу со временем. Такое ощущение, что родители соревновались друг с другом, кто изловчится и придумает наиболее причудливое имя своему ребёнку, в котором были бы зашифрованы самые глубокие революционные смыслы. В поколении моих родителей ещё встречаются красивые, необычные имена, которые при ближайшем рассмотрении могут оказаться советскими агитками. Я бы выделила пять основных групп таких имён.

В первую группу отправим слова, которые символизировали революцию. Их оставили в неприкосновенности: Революция, Баррикада, Индустрия, Аврора, Искра, Авангард.

Во вторую группу входят слова, образованные от таких же слов-символов с помощью суффиксов: Правдина, Октябрина, Ноябрина.

В третьей группе оказались слова, составленные из инициалов или имён идеологов и вождей революции: старые знакомые Вилен и Нинель, а также Мэлс (Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин), Дзефа (Дзержинский Феликс), Будёна (Будённый), Л ед ат (Лев Давидович Троцкий), Марксэн (Маркс, Энгельс), Фэд (Феликс Эдмундович Дзержинский), Марлен (Маркс, Ленин).

Четвёртую группу имён образуют сокращённые словосочетания революционного характера: Ревмир/Ревмира (революция мира), Росик (Российский исполнительный комитет), Велир (великий рабочий), Диамара (диалектический материализм), Дэвил (дитя эпохи В. И. Ленина), Изаиль (исполнитель заветов Ильича), Вилуза (Владимира Ильича Ленина-Ульянова заветы), Арлен (армия Ленина), Красар (Красная армия).

Ну а пятая группа самая, на мой взгляд, примечательная – в неё попали сокращённые лозунги: Даздраперма (Да здравствует Первое мая!), Даз-драсмыгда (Да здравствует смычка города и деревни!), Леннор (Ленин – наш организатор!), Далис (Да здравствуют Ленин и Сталин!).

Увлечение такими именами давно сошло на нет, но сейчас появилась новая мода, и среди нынешних девочек и мальчиков мы вполне можем встретить Лучезара, Радосвета и Златогора; Зевса, Тесея и Геракла; Бэль, Фиону и Аладдина; Байкала, Эльбруса, Енисея и Крыма. Тенденции видны невооружённым глазом. Мы могли бы обнаружить и ещё более невероятные имена, но творческий полёт фантазии родителей слегка притормозил закон, принятый в 2017 году, запрещающий давать детям имена, которые содержат цифры, знаки препинания, должности, а также бранные и неэтичные слова.



Издательство:
Эксмо