banner
banner
banner
Название книги:

Пески. Дары джиннов

Автор:
Элвин Гамильтон
Пески. Дары джиннов

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 7

Беглого альба пришлось разыскивать целый день, и моё раздражение росло с каждой минутой. К полудню, изнывая в пропотевших насквозь рубашке и куфии и отбрасывая налипшие на лоб волосы, я уже придумывала изощрённые способы убийства, а вечером, напав наконец на след, рисовала себе предсмертную агонию паршивца в самых живописных красках.

Нам крупно повезло, что он не истёк кровью после той неудачной попытки проникнуть во дворец сквозь стену. Подстреленного стражниками альба удалось доставить в Скрытый дом живым лишь благодаря способностям Халы, а потом ещё несколько часов мы делали всё возможное, чтобы не дать ему умереть, в то же время готовые в любой момент сорваться с места, если появятся солдаты. Султан уже раз выследил наше убежище, и снова рисковать не хотелось.

В конце концов кровотечение прекратилось, Сэм задышал ровнее, но жизнь его всё ещё висела на волоске. Слава Всевышнему, в двери Скрытого дома никто не ломился – на этот раз пронесло. Всю ночь я тогда провела у постели раненого, а остальные дежурили на улицах, высматривая шпиков. Унести его с собой в случае чего было бы невозможно, оставалось только молиться.

Так прошло ещё три дня и три ночи, а затем я очнулась от беспокойного сна, растирая помятое лицо, и обнаружила постель Сэма пустой. Остались лишь следы крови на сбитых в сторону простынях. Сначала я подумала, что он ночью умер и Жинь унёс тело сам, чтобы меня не тревожить, но тут ощутила на запястье золотой браслет с изумрудами – одну из тех драгоценных вещиц, которыми Шазад когда-то платила альбу за сведения из гарема.

Браслет, как я поняла, был своего рода прощальной запиской. «Никакие деньги не стоят того, чтобы за них умирать», ‒ гласила она. Да кто бы спорил, глупо отдавать жизнь за золото, только я-то уже думала, что Сэма удерживает с нами нечто большее. Тем не менее все остальные побрякушки он унёс с собой до последнего колечка.

Благодаря подаркам Шазад беглец в конце концов и нашёлся. Золотых дел мастер на углу Лунной улицы был известен тем, что скупал драгоценности, не задавая лишних вопросов. Пришлось его, конечно, подмазать, но главное я узнала: Сэм побывал у него сегодня, направляясь в «Белую рыбу» ‒ портовую забегаловку на причале, где толклись моряки со всех концов света. Особенно теперь, когда огненная завеса преградила выход из гавани и прошёл слух, что кто-то из местных завсегдатаев знает безопасный проход и готов за хорошую цену указать его.

Я слышала это и прежде, но не верила, разумеется, ни единому слову. Однако наш альб, похоже, был настолько глуп, что повёлся на очевидную брехню.

Изнемогая от жары и усталости после многочасового шатания по улицам, я переступила порог «Белой рыбы», и к едкому поту тут же прибавились липкие взгляды десятков мужчин. Несмотря на закрытый наряд уроженки песков и оружие на поясе, они видели перед собой женщину, которая заявилась в чисто мужскую компанию. К сожалению, за целый год сытой жизни моя тощая фигура обрела выразительные формы и больше не позволяла переодеться юношей.

Продираясь через толпу пьющих и играющих в карты, я озиралась в поисках знакомого лица. Люди неохотно расступались, но один здоровяк вдруг решительно перегородил путь, так что я едва не наткнулась на него.

– Сколько? – бросил он без предисловий.

– Чтобы ты убрался с дороги? – фыркнула я, кладя руку на рукоять револьвера. – Пока считаю до трёх, можешь бесплатно, потом стану отстреливать по пальцу.

Он опустил взгляд на мой револьвер, уже нацеленный на носок его башмака. На таком расстоянии не промахнётся даже новичок.

Чья-то рука обняла меня за плечи, но я успела узнать звонкий смешок, похожий на луч солнца, пробившийся сквозь хмурые тучи.

– Оставь в покое мою подружку, – беззаботно проговорил Сэм, явно стараясь рассеять напряжение. – Всё равно я один знаю, как с ней справляться. – Он весело подмигнул верзиле, а затем шепнул мне по-альбийски: – Убери пушку, пока он не наделал глупостей, а нам не пришлось геройствовать.

Я сердито закусила губу, но была вынуждена признать правоту альба: не хватало ещё привлечь к себе внимание кабацкой дракой.

Окинув нас хмурым взглядом, моряк отступил в сторону, и Сэм потянул меня к компании картёжников у окна, с интересом следивших за нами.

– Прошу прощения, парни, – объявил он громко, – это мой амулет на удачу, без него никак. – Плюхнулся на стул и рывком усадил меня к себе на колени, так что я не успела даже опомниться.

Самая мучительная из смертей, придуманных для Сэма за этот день, переместилась на вершину списка.

Однако, надо признать, заинтересованные мужские взгляды тут же потухли, а игроки за столом переглянулись с понимающими ухмылками. Незваная гостья больше не вызывала вопросов: у женщины нашёлся владелец. Сэм хорошо знал, что делает.

– С таким раскладом никакая удача не поможет, чужеземец, – усмехнулся игрок в тёмно-зелёной куфии, небрежно спущенной на шею.

– Вы подсмотрели мои карты?! – Альб с театральным ужасом схватился за сердце. – Ах вы мошенники, ах негодяи…

Мне было не до шуток, время поджимало.

– Сэм, – перебила я, – возьми мне что-нибудь выпить. – Альб хотел было возразить, но моя рука многозначительно сжала его рукав, где ощущались плотные края запрятанных карт. – Давай, не то скажу что-нибудь, и тебя тут пристрелят. – Я с угрожающим видом вскочила с его колен.

– Господа, – горестно развёл он руками, поднимаясь и отодвигая стул, – ваша нескромность вынуждает меня пропустить этот заход… но я непременно вернусь, когда зачерпну немного удачи. – Он развязно подмигнул, обняв меня за талию и прижав к себе.

«Сначала пальцы в тиски, потом убью», – подумала я.

– Слушай, тут такое дело… – увлечённо зашептал Сэм, увлекая меня за столик в тёмном углу и показывая два пальца хозяину за стойкой. – Ты как раз вовремя, поможешь мне выиграть… – Он сделал паузу. Хозяин поставил на стол две кружки с янтарным напитком, окидывая меня внимательным взглядом и встречая такой же пристальный мой. – Нужно только обговорить условные знаки, – продолжал альб, дождавшись, когда трактирщик уйдёт.

– Неужто золота Шазад не хватило? Или жадность разыгралась? – Я провела пальцем по ободку кружки, незаметно оглядываясь вокруг.

– Да какая там жадность! – Сэм шутливо пихнул меня локтем. – Этот тип может вывезти меня отсюда, но дерёт столько, что легче правую руку отдать… – Он кивнул на стойку бара, откуда нас и впрямь разглядывал какой-то человек. – А я, хоть и удалой молодец, но не пират какой-нибудь, чтобы весь остаток жизни ковырять жаркое железным крюком.

– Почему крюком? – поморщилась я, уже утомлённая его болтовнёй.

Он с воодушевлением, привычным для меня ещё с наших встреч в султанском гареме, раскрыл рот, чтобы объяснить, какие у них в Альби бывают безрукие пираты, но передумал и с унылым вздохом отхлебнул из кружки.

– Короче, если я хочу выбраться из вашей мираджийской западни целым и невредимым, то должен дать этому кровопийце что-нибудь ещё.

Я вновь оглянулась на человека у стойки.

«Если он знает, как обойти огненную завесу, то я – альбийская королева».

– Ты лучше другое скажи, – вздохнула я, чуть повернув свой стул, чтобы не выпускать незнакомца из виду. – Ну выберешься отсюда, и что? Домой тебе нельзя. Не знаю, как там у вас поступают с дезертирами, а нашим без разговоров снимают голову с плеч.

– У нас голову с шеей оставляют в целости, просто за неё вешают, – беспечно доложил он. – На ветку дуба… или вяза в крайнем случае. Лично я считаю, что лишать мир моей особы было бы преступлением, поэтому в Альби возвращаться не стану. Говорят, на Ионийском полуострове женщины самые красивые, неплохая еда, а солнце светит в меру, не то что здесь.

– Всего разок подстрелили, и уже сдрейфил, – презрительно хмыкнула я.

За годы войны мало кто из наших сохранил свою шкуру в целости. Мне пришлось вытаскивать пулю у Жиня из плеча, когда мы ещё даже не были знакомы, у самой страшный шрам на животе до сих пор давал о себе знать. А тут… подумаешь, маленькое кровопускание!

Однако пристыдить Сэма оказалось не так-то просто.

– И что с того? – Он пожал плечами с таким видом, словно объяснял очевидную вещь. – Тот, кто не боится, врёт или тупица! – Он отхлебнул пива и отсалютовал мне кружкой. – А мне нет нужды упражняться во вранье.

Я тоже выпила глаток пива, вспоминая слова Тамида о том, что будет, если огонь Фереште вырвется из машины.

– Мы все умрём рано или поздно… На что ты надеешься, Сэм? Собираешься перебегать из страны в страну, пока не наткнёшься на нож, пройдя сквозь очередную стену, или глотнёшь яду, соблазнив очередную женщину? Может, пришло время найти своё место… остаться с нами?

По его лицу скользнула кривая усмешка:

– Похожие слова я слышал и в армии, когда крестьянских парней призывали держать позиции перед вражескими пушками, чтобы сынки богачей могли вернуться домой со славой.

– На славу мне плевать! Я хочу, чтобы домой вернулись все… в том числе те, кто тебе небезразличен.

Он откинулся на спинку стула и прислонился затылком к стене, словно задумавшись. Уголком глаза я вновь уловила пристальный взгляд человека у стойки, и тот воровато отвёл глаза. Что-то меня в нём беспокоило.

– Сэм, – проговорила я, стараясь не выдать волнения, – этот твой жадный приятель не говорил, случайно, как он надеется выбраться из гавани? За последний месяц это никому не удавалось.

– М-м… – Альб задумчиво почесал бровь. – Нет, не припоминаю.

«Так. Значит, не говорил».

Я снова покосилась на стойку. Подозрительный тип нервно переминался с ноги на ногу.

– А насчёт денег? Сумма оговаривалась заранее? Или ты принёс всё, что мог, но не хватило?

– Ну, вообще-то… – Сэм тяжело задумался, преодолевая хмель. – Что удивительного, если на услугу такой спрос… только дурак не поднимет цену. – Однако в его голосе появились нотки сомнения.

 

– А не кажется тебе странным, – продолжала я ровным тоном, будто невзначай положив руку на револьвер, – что как раз теперь, когда султану позарез нужны сведения о дочери, тебе назначают встречу в деревянном доме, каких в Измане почти нет… ведь сквозь каменную стену ты мог бы удрать. Ты приносишь деньги, но их оказывается мало, так что приходится торчать здесь в надежде выиграть. Ну?

До Сэма наконец стало доходить. Скривившись, он выругался по-альбийски.

– Это ловушка!

Глава 8

Я вскочила с револьвером в руке. А зря, тревогу поднимать не стоило. Верзила, который ко мне приставал, пронзительно свистнул, и ещё трое вскочили из-за стола, выхватывая спрятанное оружие.

Стреляя на ходу, я кинулась к стойке бара, Сэм не отставал. Первая пуля ушла в стену, вторая угодила шпику в грудь, ещё одна разнесла вдребезги бутылку. Люди у стойки пригнулись, закрывая лица, мы с альбом перемахнули её и укрылись среди луж спиртного и осколков стекла. Хозяин скорчился рядом, обхватив голову руками и проклиная, должно быть, опасное соседство.

Мысли лихорадочно мелькали у меня в голове. Ловушку устроили не просто в деревянном доме, а ещё и на причале над водой, вдали от песков – значит, ждали не только Сэма, а и меня… а может, и близнецов, потому что взлететь отсюда тоже непросто. Враги успели многое узнать о нашей компании.

Тем временем выстрелы разносили деревянные полки, обрушивая нам на головы фонтаны вина и битого стекла. Нет, песок здесь всё же ощущался, но не сыпучий и покорный жарким ветрам пустыни, а вязкий и тяжёлый – глубоко под дощатым полом, причалом и толщей воды. Тем не менее песок.

Пальнув в ответ пару раз над стойкой, я подхватила уцелевшую полупустую бутылку и обернулась к Сэму:

– Ты ведь плавать умеешь, да?

– Что? – Он вытаращил глаза. – Куда плавать?

Похоже, умел.

– Давай сюда куфию! – Я протянула в его сторону руку.

– Вот ещё! У тебя своя есть.

– Мою жалко. – Я вытащила пробку и глотнула разок из бутылки для бодрости. – Она мне дорога как память.

– А может, моя мне тоже дорога, – пробурчал он. – Мне её подарила жена одного…

– Врёшь! – Небрежный узел легко поддался, и куфия легко скользнула с его шеи мне в руку. – Сам виноват, – хмыкнула я, заталкивая конец ткани в горлышко бутылки, – пора бы уже научиться завязывать.

– Ладно, вру… – Альб сжался от нового револьверного залпа над головой. Ниже не стреляли: похоже, намеревались взять живыми, хотя бы относительно. – Мне куда дороже собственная шкура, которую может обжечь солнце… если её вообще сохранишь тут с тобой.

– Эй, ты! – окликнула я хозяина, сунув бутылку в руки альбу. – Дай спички, у тебя точно есть.

Трясущимися руками хозяин достал из-под стойки коробок и протянул. Я чиркнула спичкой и подожгла свисавший из горлышка конец куфии.

Сэм изумлённо поднял брови:

– Похоже, я не ошибся: пропали обе наши шкуры.

– Если хочешь ошибиться, швырнёшь, чтобы разбилась. Давай!

Мы вскочили разом. В критические моменты на альба можно было положиться, тот же инстинкт самосохранения и заставил его сбежать от нас. Я потянула к себе песок, ощущая его кончиками пальцев, и едва удержалась на ногах от вспышки боли в боку.

Бутылка полетела на пол, взметая осколки стекла, языки пламени и, самое главное, клубы дыма. Я вскинула руки, и песок послушно всколыхнулся, поднимаясь из глубины. Хлипкие доски причала взорвались щепками, в полу разверзлась широкая дыра, где плескалось взбаламученное море.

Ухватив Сэма за шиворот, я перескочила через стойку и потянула его за собой. На вопрос, умеет ли плавать, он так и не ответил. Что ж, вот сейчас и выяснится – хоть одному из нас придётся суметь.

Волны сомкнулись над головой так быстро, что я едва успела набрать воздуха. Словно шагнула в пропасть с высокого утёса. В груди всколыхнулась паника, но сильные руки тут же обхватили меня и удержали от погружения в бездну. Я вцепилась что было сил в плечи альба, и через несколько мучительных мгновений мы вместе вынырнули в густом мраке под уцелевшими досками причала.

– Самое главное, – шепнул Сэм мне на ухо, пока я откашливала солёную воду, – не пытайся вдыхать воду. Это вредно для здоровья.

Я вновь повисла на его плечах, и он поплыл, сильно отталкиваясь ногами, в сторону от пролома, из которого слышалась злобная ругань охотников, упустивших дичь. Наконец, отфыркиваясь от солёной воды, мы вынырнули в тесной щели между бортами судов у причала. Уже стемнело, и крики преследователей ещё слышались, но далеко в стороне. Похоже, оторваться от погони удалось.

Мы зависли в воде, дрожа от холода и прислушиваясь. В боку ещё дёргала боль, голова кружилась: я слишком перенапряглась, вызывая песок. Ещё немного, и не удержала бы его – тогда бы всё закончилось плохо.

– Ну что ж, – тихонько заговорил альб, – выбирать мне теперь особо не приходится. Если очень хочешь, могу употребить свои выдающиеся способности, чтобы героически вызволить тебя из города.

«Пальцы в тиски и раздробить колени. Только потом убить».

– С чего ты взял, что меня нужно вызволять? – хмыкнула я. – Как насчёт помочь кое-куда пробраться?

Глава 9

– Как бы то ни было, но я по-прежнему думаю, что её надо было убить, – буркнула Хала из-под низко надвинутого капюшона. Толпа теснила со всех сторон, мучительно медленно продвигаясь к высоким дверям Главного молельного дома.

– Знаю, – шепнула я в ответ, в сотый раз оглядываясь через плечо на стену дворца, где так и висели тела казнённых девушек. Пока только три, ещё осталось время, хоть и немного, чтобы спасти сегодняшнюю.

Дворец возвышался над заполненной площадью, а впереди в предрассветном небе уже поблёскивал громадный золочёный купол. По городу разносился звон колокола, призывая к молитве, и сегодня мы шли вместе с народом.

С началом осады города люди стали молиться чаще, собираясь сотнями в страхе перед зловещей огненной завесой, вражеским войском у ворот, а теперь опасаясь и за своих дочерей. Сегодня ночью схватили четвёртую – должно быть, именно в тот момент, когда мы с Сэмом явились в Скрытый дом, промокшие до нитки после вынужденного морского заплыва.

– Всё с вами ясно, – насмешливо вздёрнул брови Жинь.

– Угу, – буркнула я, подбирая себе сухую одежду, в то время как Сэм стоял в луже воды с идиотской улыбкой.

Девушку звали Фариха, и оставалось только молиться, чтобы мы успели её спасти. Впрочем, слушает ли ещё кто-нибудь наши молитвы?

– А ещё я думаю, – добавила Хала, двигаясь вместе со мной к яйцеобразному куполу молельни в самой гуще толпы, – что план дурацкий.

– Знаю, – повторила я, теперь уже отвечая непонятно на что.

– Хотя бы мозги ей вскипятить, – сердито пробормотала золотокожая. – Она опасна!

– Третий раз повторяешь одно и то же.

Я устало вздохнула, унимая собственное раздражение. Трудно было осуждать Халу: поспать удалось только под утро, а теперь, возможно, мы шагаем навстречу смерти – и всё потому, что я не захотела отдавать принцессу отцу, пусть даже мёртвую или безумную. «Будь мы на месте Лейлы, султан бы нас не пожалел», – не уставала напоминать Хала, но как раз поэтому я и не хотела. Мы лучше него, и не должны ему уподобляться, иначе восстанию не победить.

Тем не менее все согласились, что покинуть город, ничего не предприняв, тоже нельзя. Даже если в результате выбраться не удастся.

Толпа увлекала нас, и впереди уже различалась золочёная резьба дверных панелей: вот Первый герой сносит головы монстрам, вот Отец греха притаился с кинжалом у него за спиной, а вот джинны окружают предателя, клеймя его позором. Я пыталась различить отца, но долгие столетия истёрли лица до неузнаваемости. Изображения потускнели, как и сами джинны давно устранились от жизни смертных.

Двери остались позади, над головой проплыла синяя с золотом арка входного портала, и мы вступили в уютное тепло молельного зала. Снаружи ещё чувствовалась ночная прохлада, но здесь, в нишах стен, отделанных терракотовой плиткой, дымились жаровни, и в воздухе стоял густой аромат благовоний.

Ночью, пока мы готовились, разглядеть мешала темнота, но теперь я заметила, что ярко окрашенная плитка на каждой стене имеет свой цвет, хоть и с повторяющимся спиральным орнаментом. Синие оттенки на северной стене символизировали воду, а буро-золотистые на западной – землю, две стихии, которые использовали джинны, создавая человеческое тело. Южная стена, серебристо-белая, символизировала ветер, который придал глине нужную форму, а восточная переливалась золотисто-алыми сполохами огня, пробудившего людей к жизни. Четыре стихии будто стекали со стен водопадами красок, сливаясь воедино на широких мраморных плитах пола. Расписанный золотом купол высоко над головой довершал великолепие.

При свете стала видна металлическая проволока, что поднималась спиралью вдоль стен к верхней точке купола, откуда свисала бронзовая маска с широко раскрытым ртом. Тот самый громанский зунгвокс, приспособленный Лейлой, чтобы разносить по городу молитвы, отвлекая народ от поклонения огненной завесе. Припасы в осаждённом городе подходили к концу, и новый зловещий культ обретал всё больше сторонников, особенно на окраинах.

Люди вокруг останавливались, выбирая место для молитвы, но мы с Халой продолжали двигаться вперёд к помосту, где располагался святой отец с кадильницей и огромной священной книгой с золотыми страницами. Юношу, стоявшего подле него, выделяли из толпы богато вышитая курта и узнаваемый подбородок. Кто-нибудь из сыновей султана каждое утро с начала вражеской осады молился вместе со всеми, чтобы напомнить о единстве власти с народом и успокоить волнения.

Мы собирались устроить переполох, надеясь освободить четвёртую девушку и тех, кому грозила смерть после неё. Если придётся, спасти ценой собственной жизни. Хала заставила меня поклясться в этом, а демджи своих клятв не нарушают. Выйдем живыми и с победой или останемся здесь мёртвыми – третьего не дано.

Татуированные руки святого отца взметнулись над головой, и народ, теснясь и толкаясь, начал опускаться на колени.

Мы остались стоять перед помостом.

– Ты готова? – шепнула я Хале, берясь за рукоять ножа.

Рука моя тряслась, хотя прежде я никогда не нервничала перед боем. Сегодня предстоял не бой, а спектакль.

– Только не говори, что струсила в самый последний момент! – едко прошипела золотокожая. Казалось, было слышно, как она закатывает глаза, хоть лицо и скрывал капюшон. – Если мне что в тебе и нравилось всегда, так это смелость.

«Похоже, готова», ‒ усмехнулась я про себя, обретая уверенность.

Мы стояли словно на сцене с поднятым занавесом перед морем коленопреклонённых с опущенными головами. И вот действие началось. Хала откинула капюшон и запрокинула лицо, а я выхватила нож и приставила ей к горлу, одновременно испуская пронзительный разбойничий свист.

Головы молящихся вскинулись, а служители молельни, рассредоточенные по залу, дёрнулись в нашу сторону, готовые вмешаться. Святой отец раздражённо нахмурился, но гнев тут же сменился растерянностью.

Глядя на нас, никто не видел двух демджи. Перед помостом стояла принцесса Лейла, а ножом ей угрожал Синеглазый Бандит. На самом деле любимая дочь султана никогда не показывалась на публике, и в толпе не знали точно, как она выглядит, а о знаменитом Бандите ходило множество разных легенд, где он был то мужчиной, то женщиной. Однако Хала умело заплела мозги всем прихожанам, так что сомнений ни у кого не возникло.

– Ваше Высочество! – звонко произнесла я, перекрывая тревожный вихрь шепотков, и нарядный юноша подле святого отца устремил на меня испуганный взгляд.

Я не знала, как его зовут, да и какая разница. Сыновей у султана были сотни. Лицом этот, видимо, пошёл больше в мать, хотя глаза заставляли вспомнить Ахмеда и Рахима. По словам Лейлы, самых младших принцев султан отправил в безопасное место, чтобы потом, когда всё утрясётся, выбрать и воспитать нового наследника – не тупого, как Кадир, не мятежного, как Ахмед или Рахим. В столице остались те, кому престол никак не светил, чего они, по всей вероятности, не подозревали.

– Полагаю, султан хочет получить её назад, – продолжала я, крепче нажимая на нож. Юный принц жалостливо поморщился, думая, что это его сестра пищит под острым лезвием. – Если очень хочет, пускай отдаст мне девушку по имени Фариха аль-Ильхам, которую заточил у себя во дворце, и отдаст живую! Успеешь передать это отцу до восхода солнца? – Я поморщилась на обалделое лицо принца, который явно не унаследовал ум своего отца. – Бегом, понял!

Юнец рванул с места, словно заяц при виде коршуна, спеша привести султана и похищенную девушку.

Я обвела взглядом толпу, продолжая удерживать Халу:

– А вы убирайтесь отсюда поскорее, если не хотите оказаться причастными! – Мой голос отдался внушительным эхом от стен и купола, будто молитва святого отца. Стоявшие на коленях растерянно слушали, не сводя с меня изумлённых глаз. – Живо, ну! – рявкнула я.

 

Люди повскакивали на ноги и кинулись к выходу, расталкивая друг друга. Дело было сделано. Теперь, что бы ни случилось дальше, весь город знает, что Синеглазый Бандит вернул султану дочь, и никто не сможет убедить народ в обратном. Логика против веры ничто, Жинь давно мне объяснил. Теперь у султана не будет никакого оправдания для новых казней.

Я обернулась к святому отцу и служителям, которые неуверенно переминались с ноги на ногу:

– А вы чего тут ждёте? Все вон!

Они с облегчением бросились к выходу, помогая святому отцу, который путался в своей пышной мантии. Высокие золочёные двери захлопнулись, оставив нас вдвоём в гулкой пустоте молельного зала.

Теперь я смогла убрать нож с горла Халы и приглядеться к мраморным плитам под ногами. Хаотическое смешение красок вблизи разноцветных стен упорядочивалось в центре зала, где красовался огромный солнечный круг, словно отражавший золото купола в вышине. Я шагнула вперёд, отсчитывая пять плит по направлению к помосту, затем шесть направо. Хала молча следовала за мной, тщательно проверяя число шагов. От них зависели наши жизни.

– Да вот же, – показала она. – Что-то медленно ты считаешь, плоховато вас учат посреди песков.

– Как раз в меру, – хмыкнула я. – Четыре пальца плюс большой, и получается кулак. Хочешь испробовать мой?

Мы аккуратно встали на нужную плиту, и я едва успела вновь прижать лезвие ножа к горлу подруги, как боковая дверь за помостом отворилась. Из тайного прохода, напрямую соединявшего молельню с дворцом, появился султан в сопровождении четвёрки грозных абдалов, один из которых тащил за собой плачущую девушку.

Фариха… Увы, не Рима, не Гхада и не Наима – те уже висели бездыханными на стенах дворца. Мы не сумели их спасти, но попробуем хотя бы эту, а заодно, может быть, и десятки будущих возможных жертв, имён которых никогда не узнаем.

– Амани! – Султан приветствовал меня широкой торжествущей улыбкой.

Охваченная ненавистью к его голосу, я всё же невольно выпрямилась, ловя каждое слово.

Сколько его масок я уже перевидала: мудрого судьи, обеспокоенного отца, правителя с грузом проблем целой страны на плечах… но теперь они все были отброшены. Передо мной стоял потомок сотен легендарных воинов, что боролись за власть, получили трон Мираджа и удержали его в кровавых битвах. В его жилах текла кровь Имтияза Благословенного, Мубина Победителя и Фихра Строителя, возродившего Изман из пепла.

Кто я по сравнению с ним? Жалкое джинново отродье из Захолустья в диких песках, высасывающее из пальца дешёвые трюки. Язвительные вопросы звучали у меня в голове всё громче с каждым днём, когда соратники требовали приказов, а я не знала, что сказать. Как могу я противостоять потомку завоевателей, о которых сложили легенды?

– А это кто? – Султан скользнул взглядом по Хале.

Она всё ещё прикрывалась иллюзией Лейлы, но родного отца разве проведёшь? На такое я и не рассчитывала, да и нужды не было. Достаточно обмануть народ.

– Какая разница? – Я уронила нож, оставив притворство, но Хала всё ещё держала личину. – Все видели меня здесь с принцессой, а теперь пускай увидят, как выходит Фариха. Иначе люди Мираджа, чего доброго, решат, что их султан не человек слова.

Кривая улыбка на его лице напоминала о такой же у Жиня, и за это я ненавидела её ещё больше, тем более что невольно ей радовалась и даже втайне ждала похвалы. Мне удалось произвести впечатление своим трюком, и султан понял, что для меня не секрет, с какой целью убивали девушек – чтобы оттолкнуть от нас жителей столицы.

– Можно было поступить куда проще, – начал он, приближаясь, и четверо абдалов шагнули следом, подталкивая пленницу. Я с трудом подавила желание отступить назад: надо стоять на месте, иначе шансов уйти живыми не останется. – Неужели никто не предложил подкинуть мне труп?

Почти отцовские поучающие нотки в его голосе выводили из себя, но тут в разговор вступила Хала:

– А как же, я предлагала – и не раз.

Иллюзия рассеялась, будто сон, и мгновенно сменилась другой. Вместо живой Лейлы рядом со мной, едва касаясь ногами мраморного пола, с потолка свисало её мёртвое тело – в точности как три девушки на стенах дворца. Однако лицо правителя даже не дрогнуло, он вновь смотрел на меня.

– Хороший совет… но ты не послушалась, – кивнул султан, словно подтверждая свою уверенность, что Лейле в моих руках ничего не грозит. – Вот почему вы всегда проигрываете: не можете не строить из себя благородных героев.

– Мы ещё не проиграли! – взорвалась я, ощущая себя крохой, которая упрямо топает ножкой. Он играл со мной, тянул время и едва не заставил выдать наш главный секрет: что принц Ахмед жив. Между тем уже почти рассвело, скоро зазвенят утренние колокола – сигнал для Сэма, чтобы вытащить нас с Халой. Только сперва надо спасти заложницу. – Прошу ещё раз: пусть Фариха уйдёт домой. Это в общих интересах.

Султан молчал, размышляя. Я почти слышала, как уходят мгновения, словно песчинки сыплются в часах. Ещё немного, и мы покинем это место, так ничего и не добившись.

Наконец он неохотно кивнул, отдавая дань моей уловке, и скомандовал абдалу:

– Отпусти её.

Бронзовые пальцы послушно разжались, и Фариха оказалась на свободе. Тараща от ужаса глаза, она кинулась к выходу.

Я старалась пристально следить за султаном, но не выдержала и чуть отвела взгляд, чтобы убедиться в безопасности девушки. В тот же миг раздался металлический щелчок, будто от передёрнутого затвора.

Небольшой шар, чуть больше детского мячика, уже катился к нам, оживая на ходу с тошнотворным механическим жужжанием – очередное изобретение принцессы Лейлы.

Не успела я потянуться за револьвером, как раздался взрыв – но не пороховой с дымом и огнём. Нас окутало облако серой пыли, и я невольно вдохнула её, ощутив металлический привкус. Обернулась на золотокожую, которая согнулась в приступе кашля, больше не скрытая иллюзией, и сразу поняла, что это за пыль.

Железная! Пылевая бомба, брошенная султаном, лишала магической силы любого демджи, прилипая к коже и языку, проникая в горло.

– Хватайте их! – велел султан, и абдалы с гулким звоном шагнули вперёд. В пыльном облаке сверкнули бронзовые блики.

Лишённая силы, я всё же не осталась безоружной. Рывком надвинула куфию на лицо, чтобы не вдыхать ещё больше пыли, нырнула, подхватывая с пола нож, и с силой воткнула его ближайшему истукану в пятку, разрушая управляющее заклятие. Абдал зашатался и опрокинулся. Другой потянулся к моему плечу, но я сумела выдернуть нож, уклонилась, как учила Шазад, и полоснула по бронзовой руке, а затем выхватила револьвер и выстрелила нападавшему в ногу. Откатилась в сторону, подальше от облака пыли, и развернулась, готовая встретить нового противника, но увидела перед собой султана. Прижав к себе Халу, он держал нож у её горла точно так же, как я недавно, когда она была в образе принцессы Лейлы.

Золотая кожа с налипшей пылью казалась пятнистой, ярость на лице Халы перемешалась со страхом и беспомощностью.

Моё сердце колотилось, но рука, сжимавшая револьвер, не дрожала.

– Давай, стреляй, – издевательски усмехнулся султан. – Убей меня… Но что потом, Амани? Враг у ворот, правителя нет, наследника – тоже. Чем это закончится, поражением или кровавой междоусобицей?

Он был прав, но мой револьвер был направлен не на него, а на Халу.

Всё было уговорено заранее, она заставила меня дать обещание, а демджи не могут лгать. Прошлой ночью, сидя во тьме нашей комнаты, мы условились, что в случае пленения ни одна не позволит использовать другую против общего дела. Заполучив власть над демджи, султан причинит куда больший вред, чем вешая девушек на дворцовых стенах.

Мне невольно вспомнились бесчисленные разговоры с Шазад ещё в лагере мятежников. Вот так же, во мраке ночи, когда легче выкладывать правду, давать обещания и вверять друзьям свою жизнь. Требование Халы показалось мне справедливым, и я согласилась: ни одна из нас не попадёт в руки врага живой.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Робинс
Серии:
Пески
Книги этой серии: