Название книги:

Сумасшедший вампир

Автор:
Дарья Фэйр
Сумасшедший вампир

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Пролог

Вам бывало холодно настолько, что сил дрожать уже нет? Лежишь, плачешь на сыром покрывале, слушаешь шуршание в траве, слепо щуришься на последний уголек, еле тлеющий в уродливом костерке, и понимаешь, что это уже не игрушки, это – реальность. Ты можешь умереть. Прямо сейчас! И никто не найдёт! Рассчитывать не на кого.

– Скоро утро, скоро утро… – как молитву шепчешь себе под нос, натягивая пахнущий мокрой шерстью плед, прихваченный с дивана, который по какой-то несусветной глупости показался подходящим, когда решалась на этот шаг. – Просто дождаться утра, просто дождаться… Я не сдохну так! Можно не сегодня? Ну, пожалуйста! Не сегодня!

Слёзы катятся, дышать из-за них невозможно, и чувствуешь себя настолько жалко, что в какой-то момент думаешь, что, может, такое ничтожество глупое и должно сдохнуть? Зачем я миру такая слабая, такая дура наивная?!

А потом нет. Не хочешь. «Не сегодня, пожалуйста!»… и пар изо рта белёсый, еле видно в темноте.

Мечтательница… Что от меня останется? Севший телефон, пара дорогих кроссовок и косточки. Больше ничего. Ведь знала же, знала! Но самонадеянно решила, что мне повезёт. Что теперь-то? Теперь уже ничего… Закутаться в мокрое покрывало, придвинуться к воняющему костру и просто попытаться дожить до утра.

Ухнула сова, ночной ветер зашелестел кронами, нагоняя ужас. Интересно, если бы я знала, что так будет, решилась бы? Рискнула бы? Если бы я только знала, когда прыгала, что окажусь здесь?!

Всё равно бы прыгнула.

Часть 1. Побег


1. Неосмотрительный шаг

– Алло, да, пап, – буркнула я в трубку, пытаясь спрятать телефон под шапку, чтобы холодный ветер не задувал в ухо. – Да, уже вышла…

Резко остановилась на поребрике, досадливо зажмурилась, телефон чуть не выпал из рук. Я попыталась совладать с чувством глубокого разочарования, и голос прозвучал лишь чуть громче обычного:

– Хорошо! Ни шагу! Жду возле кафе. Да, как ты сказал! Слава знает где. Да, хорошо, пап!

Как ни крепилась, злые слёзы всё равно навернулись на глаза. Капнули на ещё горящий экран нового смартфона, а одна на замшевый носок сапога. Я выключила телефон и вытерла щёки светлой кожаной перчаткой, с наслаждением отметив, что на ней остался грязный след от потёкшей туши.

Серый стылый март опять заморосил дождём, переходящим в снег. Начало весны в этом году выдалось тёплым, но по ощущениям не скажешь. Зябко, ноги немеют в сапожках на тонкой подошве. Мама все мозги проела, что нужно выглядеть идеально в любой ситуации! А я не хочу идеально, я хочу удобно! И тепло! И чтобы на меня смотрели как на нормальную, а не так, чтобы переминаться с ноги на ногу и провожать взглядом одногруппников, которые идут себе спокойно кто в чём, а меня по дуге обходят. Собираются в компании, курят на остановке и садятся в трамвай, смеясь и обещая друг другу завтра встретиться.

Раньше, как поступила, сразу облепили. Ну да, лощёная, вся в брендах, водитель личный! Хотя среди них и хорошие ребята были, искренние, не только те, кто подольститься хотел да выехать за мой счёт. Я так радовалась, надеялась, что хоть в университете… А потом новые знакомые поотваливались так же быстро. Матери с отцом спасибо, только у меня начали появляться друзья – пришли и показали себя во всей красе. Чуть ли не прямым текстом сказали, что такому быдлу не место рядом с их доченькой, вот и не стало у меня друзей. Опять…

Теперь вот стою и жду одна. Ещё и с места сходить нельзя, а то, не дай бог, уведёт кто! Кто только, спрашивается? Кому я нужна вообще? По паспарту двадцать два, по жизненному опыту лет на десять меньше. Даже не целовалась ни с кем ещё. Инфантильная трусливая дылда, с жижей в черепушке из комплексов, ромфанта и презрения к самой себе.

Впрочем, мне не привыкать, я знаю, что делать, чтобы забыть о том, что нет у меня права голоса. Как раз вчера очередную посылку доставили, бедный курьер еле дотащил коробку до дверей! Это ещё повезло, что лифт работает! В старых домах, даже в нашем пентхаусе, могут быть всякие происшествия. Но теперь в углу моей комнаты ждали тысячи свежих страниц, за которыми можно спрятаться от этого серого мартовского дождя, от холода, от криков папочки, истерик мамочки и ненависти к самой себе за трусость и неспособность стать такой, какой я хочу быть. Или хотя бы какой хотят видеть меня остальные.

А ведь заслуженно на меня орут. Да даже если бы я была им родная дочь, а не приёмная, что мы стараемся не афишировать, вряд ли папа меня хоть чуть-чуть больше уважал за такое поведение. Хотя, если бы я была родная, может, я бы и не отличалась от них?

Папа ведь у меня из этих, их ещё блатными называли в девяностые, сейчас – бизнесменами. Умный и опытный делец, его даже мама побаивается, когда он к очередному контракту готовится и ходит по дому, краснея мордой и вопя на каждый чих. Хотя мама у меня сама такая, что палец в рот не клади. Реклама, шоу-бизнес, медиа… Даже не знаю, как её теперь называть? Раньше певица, а теперь там много всего и помимо этого. Но жёлтые газеты её любили. Настолько, что даже меня иногда захватывали за компанию в свои статейки.

И я такая. Ни туда, ни сюда. Как курица на офисном столе. Глазами «луп-луп», и всё! Непонятное, неуместное, беспомощное, тупое создание. Для бизнеса глупая, для шоу-бизнеса слишком искренняя и робкая. «Книжки, сказки и мечты – вот такая дура ты»… А сейчас я уже совершеннолетняя, в этом году университет заканчиваю, но не имею при этом ни работы, ни навыков, ни перспектив каких-то. Так что целиком и полностью зависима от родителей. Видимо, правда тупая.

Поправила тяжёлую сумку на плече. Больно оттягивает, но я привыкла. Застегнула разошедшуюся молнию, чтобы мелкая морось не намочила корешок книги. Всегда с собой! «В любой непонятной ситуации читай книгу!». И сама признавала, что так нельзя, но вот, привыкла с детства прятаться. Тогда – в сарае или на чердаке, сейчас – в книгах. Знаю, глупо, слабовольно, но я настолько ненавижу свою жизнь, что иначе просто не могу!

Мимо прошли однокурсники. Тоже возвращались с консультаций. Скоро диплом, надо готовиться. Аж тоска берёт! Так ни с кем и не подружилась толком за пять лет.

Я подалась вперёд и улыбнулась:

– Наташка, привет! Хочешь, подвезу до Невского?

Светловолосая улыбчивая девушка приостановилась и ответила:

– Ой, Даш, не нужно, я тут с ребятами… – было видно, что ей неловко. Она обернулась на уходящих спутников, бросила: – Пока! – и поспешила уйти.

Ну и ладно, я привыкла… И почти даже не обидно. До слёз не обидно! Но я, как всегда, спрятала их и проводила компанию уверенной улыбкой человека, который слишком занят собственными делами, чтобы думать о них. Интересно, поняли? Может, успели увидеть, как глаза покраснели?

Я опять рывком натянула сползающую лямку сумки и переступила с ноги на ногу. Как же я ненавижу каблуки! И Слава задерживается. Хотя сейчас пробки, вечер всё-таки. Лиговский опять стоит, наверное, вот и опаздывает водитель. Ну и хорошо, что Наташа отказалась, а то вдруг бы пришлось вместе стоять мёрзнуть – неудобно было бы.

Поглубже вдохнула холодеющий воздух. Скоро начнёт темнеть, если водитель задержится ещё на полчаса, я рискую простыть. Вот не позвонил бы отец, я бы точно прошлась, согрелась бы заодно. Может, и ребята тогда перестали бы смотреть на меня с тщательно скрываемым презрением и непонятной мне завистью. Погуляла бы с ними хоть до остановки трамвая! Даже не каталась на таком ни разу…

Мимо, чуть не задев плечом, прошагал мужичок: широкая спина, оттянутые на заднице джинсы, шапочка, из-под которой, как ручки кастрюльки, выглядывают красные ушки. Я уныло смерила его классическую фигуру и вздохнула, стараясь отвлечься от прозаичной реальности. Мужик сплюнул на асфальт, обдал меня клубом дыма и швырнул окурок на землю. Вот же ж гадость! Ну почему люди такие?

Я прижалась к стене, чтобы пропустить, если кто сзади. Хорошо, что пустынно – ребята уже прыгнули в трамвай, мужик за угол свернул. Стрельнула взглядом туда-обратно. Лишь бы никто не увидел! И зачем я это делаю только? Мне что, больше всех надо? Воровато присела и двумя пальчиками подобрала ещё дымящийся окурок, потом резко встала и быстрым шагом направилась вперёд к мусорнику.

Почему вообще я должна это делать? Ну правда, кому это нужно? Мне? Или людям? Господи боже!.. Лишь бы только не увидел кто-нибудь!.. Мама убила бы за такое.

Брезгливо кинула бычок в урну, отёрла пальцы о пальто и вернулась к тому месту, где стояла. Вот что стоит самому это сделать? Люди такие люди… Зато я хоть какую-то пользу миру принесла. Хоть так. И как же жалко, что мне никогда не хватит смелости вот так же взять окурок, подойти к этому мужику и в бороду ему его запихать! Не смогу… Треклятая робость!

Поэтому и стою одна на поребрике. Затянутая в дорогущие шмотки, облепленная качественной косметикой и флёром высшего общества. И никому не нужная. Ни друзьям, ни знакомым, ни родителям, ни прохожим, ни даже себе. Никому.

На Питер опускался вечер, тихий и спокойный. Ветер в лицо, перемешанный с редкими капельками дождя. Первая оттепель в этом году, вряд ли надолго, но уже чувствуется приближение весны. Вроде и не холодно даже после февральских морозов, но как-то зябко на душе. Ноги мёрзнут.

Может, всё-таки пройтись? Ну позвонит Слава, если что. Не потеряюсь. А папе не скажем. Вон, до поворота хоть. Или до перекрёстка вообще! Ну не рабыня же я? Не крепостная! Отчего так тревожно на душе, будто что-то постыдное сделать хочу? Вот бы взяли меня какие-нибудь другие родители, может, и лучше жилось бы мне? И пусть бы работать с шестнадцати лет без продыху, зато сама бы за себя решала.

Может, пора уже взбунтоваться-то? Хоть так? Прошлые попытки все в зародыше пресекались, но мне уже двадцать два, не шестнадцать, ну сколько можно сопли жевать-то?! Почему я вообще должна тут торчать? Как невольница! И всю жизнь так! Всю мою сраную жизнь этот кошмар! Туда не ходи, с тем не общайся, так не делай, об этом не думай!

 

Я нерешительно повернулась и сделала первый шаг. Интересно, мама сегодня домой приедет? Или опять в полтретьего ночи ввалится, будет посудой греметь, может, разобьёт очередной бокал. Хотя что я на них, в самом деле? Всё же родители. Какие уж есть, но ведь заботятся обо мне как умеют. Оберегают в силу своих представлений. Может, им по-другому и неведомо?

Я частенько бывала на мероприятиях и уже с тринадцати лет стала замечать, как менялись ровесницы. Вот вроде какая-никакая приятельница, даже словом перемолвиться удавалось, а потом р-р-раз – и под ручку с папиным партнёром ходит, на меня не смотрит. А потом с другим, и ещё с другим. А потом, через пару-тройку лет, они куда-то вообще пропадали, а вместо них появлялись новые девочки, чтобы строить карьеру «по рукам». А я так и ходила с мамой и папой. Долго не понимала, в чём соль с теми девочками. А когда дошло, я неделю из дома выходить боялась! Но разве меня спрашивали? Провели пояснительный разговор на полчаса под вискарь – и дальше светить мордашкой перед камерами, чтобы имидж образцовой семьи не просел. «Улыбайся, Улыбайся!»…

Из булочной, мимо которой я медленно проходила, дыхнуло ароматом корицы. Может, зайти? Нет, нельзя, тогда папа увидит списание с карты и поймёт, что я ослушалась. Лучше просто понюхаю и побреду дальше, тут прямая, до перекрёстка шагать и шагать, хоть обшагайся!

Дурные мысли опять накатили. Ну да, над имиджем мамины сотрудники поработали на славу! Внешне всё прям идеально! А по факту… Образцовая семья, как же! Что там классики говорят? Каждая несчастная семья несчастлива по-своему? А у меня даже это обыденно. Я просто неблагодарная тварь, и всё.

Вон, буквально вчера мама опять завела свою песню: «Ты хотя бы понимаешь, как тебе повезло?! Я двадцать лет пахала на сцене, чтобы добиться всего, а ты на всё готовенькое! Знала бы, что ты такой дрянью вырастешь, сдала бы в приют! Столько сил на тебя, столько нервов потратила! А ты иди-иди! Читай свои книжульки! Позорище! Чтоб я тебя не видела до презентации!».

А я как обычно стояла и честно пыталась почувствовать радость и благодарность. Она же права! И папа, который молча на меня смотрел, почёсывая подбородок, тоже прав – я должна быть благодарна им! Но получалось почему-то только растущее чувство вины. Даже видя зависть одногруппников, глядящих из промозглого трамвая на мою Ауди с наёмным водителем и дорогие шмотки. Наверное, у всех так. Мы же – дети – все неблагодарные, да? Никогда не понимаем своего счастья.

Я вздохнула и остановилась, чтобы полюбоваться просветом между облачным покрывалом над крышами. Даже солнышко блеснуло ненадолго, но вскоре скрылось, и морось удвоилась, заставляя натянуть шапку сильнее и опустить лицо.

Я старалась не задумываться над тем, что было бы, если бы я жила с настоящими родителями. Как-то в детстве представила себе, будто есть у меня батюшка, как в сказке, но почему-то стало не легче, а больнее, и я постаралась забыть. Тем более что я и не знала, кто они? Один раз спросила, а в ответ услышала только пару резких обрывистых фраз. Даже не поняла, за что папа рассердился, но запомнила, что тема эта плохая, запрещённая. А потом уже и привыкла не спрашивать. Может, они и не знали? А может, лучше было не знать мне?

Но ведь говорят, что родители не те, кто родил, да? Правда, с воспитанием тоже не особо складывалось. Нянчились со мной, в основном, чужие люди, а мама с папой же лишь иногда брали с собой «в свет». Ребёнок на выгул. А почему нет? За капризы меня ругали, за молчание и умильное личико давали поесть и посидеть. Тогда не было всех этих Инстаграммов и Твиттеров, некуда вывесить жирное брюхо своего благополучия. Я ещё радовалась поначалу, что с мамой иду, потом уже перестала…

«Ирочка, а как ты с Дашенькой справляешься? Ой, такая молодая, а дочка уже взрослая почти!» – щебетали когда-то мамины подружки, а мама гордо махала узкой аристократической ладонью и раз за разом рассказывала единственную историю, как мы с ней вместе ходили в книжный, а потом ели мороженое в кафе. Как настоящая семья.

«Как»… Я как-то в детстве одной консьержке на уши присела, пока родители отлучились. Она ела семечки и смотрела сериал «Богатые тоже плачут» по телевизору. Я ей в окошко лицо засунула и жаловалась, как мне грустно, а она бездумно головой кивала, а в глазах пустота. Зато когда по телевизору что-то случилось, аж за сердце схватилась. Потом пришли родители и отругали, а я так и не узнала, что такого страшного произошло между Сиси и кем-то там ещё. Наверное, действительно что-то очень-очень важное, как же иначе? Ведь у такой как я проблем быть не может.

– …Ой, да без проблем, мамуль!.. – вырвал меня из раздумий голос проходившей мимо девицы в смешной шапочке. – Ты бабушке звонила? Ага! Да-да, я в субботу заеду…

Девица скрылась в дверях магазина, а я замерла, глядя ей вслед. По идее я должна была испытывать зависть. Вот такой нормальной жизни. Скрежетать зубами и утирать злые слёзы. Но со мной это почему-то не работало. Я улыбнулась, а на душе на миг просветлело, будто я прикоснулась к чужому счастью и ощутила его тепло.

Может быть, я не обозлилась, потому что у меня тоже была бабушка? Единственная из всей семьи, к кому я могла прибежать в слезах и рассказывать свои глупые детские горести. Кто меня, похоже, по-настоящему любил.

В детстве она старалась приезжать почаще, любила со мной играть, читала мне сказки и пыталась объяснить, почему всегда нужно оставаться доброй и честной. Позже, когда я пошла в школу, в закрытый пансион, она писала мне. Долгие и искренние письма, где рассказывала о своей жизни, о том, как в жизни бывает, и о том, как в жизни стоит относиться к вещам. Но время шло, письма приходили всё реже, всё непонятнее становился каллиграфический когда-то почерк. И в какой-то момент ко мне в комнату зашли мама с папой и, ничего не объясняя, забрали в Питер.

Вообще, я благодарна им за то, что смогла побывать на её похоронах, даже несмотря на то, что не место детям на таких мероприятиях. Зато я смогла попрощаться с ней.

Потом ещё три недели рыдала не унимаясь. Сначала родители поощряли меня, мол: «как по родной плачет». Но потом это начало их раздражать, и начались скандалы. Меня отправили обратно в школу, я еле могла присутствовать на уроках, постоянно сморкалась и глотала искренние детские слёзы. Мне лет десять тогда, наверное, было?

Не успокоилась и на каникулах, когда приехала домой. Мама неодобрительно косилась на мой понурый и подавленный вид, а потом как-то вечером, глотнув лишнего, пришла и очень долго ругалась на мою изнеженность и разбалованность, а в конце обличительного монолога выгребла все бабушкины письма, с которыми я не расставалась, и сожгла их во дворе.

Тогда мне впервые захотелось убежать из дома. Я кричала, я орала так, что кровь горлом пошла. Я ломала всё, что попадалось на моём пути. И вот тогда родители струхнули и пошли на попятную. Мама даже попыталась просить прощения, взяла меня с собой в город и купила мне книжку сказок. В красивом переплёте и с картинками. Мою собственную, первую, которую я сама выбрала. Наверное, в этот день мы единственный раз были по-настоящему мамой и дочкой. И вот про этот день она потом с гордостью и рассказывала… А я кивала болванчиком.

Я шла к заветному перекрёстку и думала: сколько нас таких? Недолюбленных, задушенных тотальным контролем безразличных родителей, которые всегда и везде лучше знают, что тебе делать, как тебе жить, дышать, думать? Не в достатке ведь дело. А в беззащитности нас – детей – когда родителям всё равно. Что я могу противопоставить? Маленькое слабое существо. Не обладающее ни знаниями, ни опытом, ни союзниками? Ничего.

Шла и вдыхала влажный воздух. Просто радовалась, что решилась. Что могу, и ничего мне за этот маленький бунт не будет. Просто вечер, просто ветер, летящие тучки над головой и зябкая морось в лицо. Кому-то отвратительно, а мне самое то.

И тушь пускай стекает! Так её!

Задумалась и сама не заметила, как ноги понесли куда-то через дорогу, неуёмные. И вдруг – резкий визг тормозов. Этот звук всегда заставлял меня нервничать. Крикнула женщина, где-то рядом заорала сигнализация, будто истеричная базарная баба. На миг мир замер, пошатнулся, мне показалось, что меня толкнули в спину. Так, слегка, очень деликатно, будто привлекая внимание. Сильного удара я не почувствовала, но, к своему удивлению, успела понять, что падаю, теряю сознание.

На фоне затухающих звуков раздался знакомый гудок моей Ауди.

2. Наказание за честность

Очнулась я на тротуаре, рядом стоял мой водитель Слава и какие-то незнакомые парень с девушкой. Неформалы вроде, судя по одежде, мне бы так! Слава тряс у меня перед носом пузырёк с нашатырём, безуспешно пытаясь его откупорить. Увидев, что я открыла глаза, он с облегчением вздохнул, любопытные лица отпрянули, несколько рук потянули меня вверх, придержали и отпустили. Я взглянула вслед уходящей странной парочке. Готы, наверное? Даже они сердечнее, чем моё окружение. Хотя Слава… Слава ещё хороший.

Прежде немногословный водитель, сбивчиво и постоянно извиняясь, рассказал, что я не глядя шагнула на дорогу прямо перед ним. За грузовиком и не видно же! Слава богу, он искал место под парковку, поэтому скорость была мизерная, всего-то слегка задел меня бампером.

Мне было стыдно. Сама виновата, опять в облаках витала, а ведь могла бы и насовсем увитать! Будто наваждение какое! Замечталась, дура, вот и… Нет, хватит, пора заканчивать с этим, а то в следующий раз размажет по асфальту, а водителю сидеть потом из-за моей невнимательности! Он же не виноват! Глупый бунт закончился полным поражением.

Но в этот раз обошлось. Слава сам больше здоровья потратил: чуть не поседел от ужаса, а я всего-то колготы подрала и булками об асфальт больно ляпнулась. Хорошо хоть, что людей поблизости не было, и, кроме той парочки, никто не видел этого происшествия. Сказочно повезло! Что мне, что Славе. Будь на моём месте мама, Слава бы уже паковал чемоданы на зону. Но звёздную родительскую чету мы по обоюдному молчаливому согласию решили не информировать, впрочем, не первый раз.

Мой водитель меня полностью устраивал. Это был единственный человек из моего окружения, который молчал. Слишком уж много рядом пустозвонов. А Слава если и говорил, то только по делу: коротко, ясно и предельно спокойно. А ещё он никак не комментировал, когда я читала в машине или просила остановить возле какого-нибудь моста или парка и по четверть часа стояла там без движения, рассказывая потом дома об ужасных пробках или ещё что-нибудь. А самое главное, он не сообщал об этом родителям, за что я так же молчала, когда он пару раз забывал на заднем сиденье детские игрушки или тетрадки дочери, которую возил в школу на служебной машине. Пожалуй, Слава был мне самым лучшим другом в тех условиях, в которых приходилось жить.

И сейчас он, успокоившись, в лучших традициях не говоря ни слова, лишь сбленднув лицом, открыл передо мной заднюю дверь, проверил, уселась ли я, закрыл, сел на водительское сиденье и, лишь чуть порывистее, чем обычно, повернул ключ зажигания, но быстро унял дрожь в руках. Мы плавно отъехали.

Я наткнулась взглядом на отражение в зеркале заднего вида. Ну да, как и предполагала, всё облезло. Нет никакой разницы, сколько стоит моя тушь, всё равно под глазами окажется! Будто ей тоже не хочется иметь со мной ничего общего. Хотя я ведь и не имею ничего против косметики, но столько плясок вокруг неё, что уже тошнит! Нормальное у меня лицо от природы! Губы пухлые, щёчки милые, глаза даже есть – карие. И волосы свои. Нормального каштанового цвета. Отвоевала. Хотя мама настаивала, чтобы их покрасить в более актуальный тон. Но я тогда заявила, что соглашусь только на кислотный розовый какой-нибудь или красный. Естественно, нарвалась на скандал, но в результате она от меня отстала. Спасибо стилисту, помог убедить её.

Ну и ладно, не куколка, но вполне себе ладная. Высокая, пусть и не тощая, как принято в нашем окружении. Мама вон, как вешалка, одни рёбра торчат, а я из ненавистной ею породы «мясных». Так она меня брезгливо называла, поклёвывая салатик, когда я со здоровым аппетитом нормального подростка сметала со стола мясо, рыбу, картоху и пироги. Ещё и – боже, какой ужас! – заедала это всё чем-то сладким. Тут спасибо папе, он тоже не страдал отсутствием аппетита, а услышав очередной вой жены на тему моей прожорливости, вызвал диетолога из тренажёрки, который ей по пунктам объяснил, что и как мне в моём возрасте положено есть.

Мы подъехали к дому на Лиговском, и я молча вышла, лишь украдкой бросив ободряющий взгляд на Славу. Хороший он. Поднялась на лифте в наш пентхаус и прислушалась – родителей дома нет. Хоть что-то приятное! Не разуваясь перешагнула белый коврик, проплелась по бежевому коридору к себе в комнату и закрыла бежевую дверь с белой ручкой. Не знаю почему, но мама решила, что в доме всё может быть только двух цветов: бежевое и белое. Даже туалетная бумага и мусорные пакеты! Один раз я заказала пачку розовой, и все четыре рулона головой поймала. Бред собачий! Пусть бы хоть красное и чёрное, что ли? Хоть не скучно…

 

Аж хочется прислониться спиной к двери и держать, чтобы она больше не открывалась! Впрочем, пока никого нет, можно сходить в душ. Хочу смыть этот день.

Посвежевшая и довольная, я накинула халат и стащила на кухне кекс. Мама была категорически против того, чтобы есть в комнате, поэтому сожрать его прямо на кровати было моим святым долгом. Это не прогулка без разрешения. Так, хулиганство мелкое, о котором никто не узнает.

Включила телефон, проверила мессенджеры, но так и не стала читать. Столько понапишут, и где время искать для этих писак? По делу-то там сообщений пять всего, а остальное бессмысленный и беспощадный флуд – пожиратель времени! Как среди всего этого что-то важное искать? И зачем? Я бы лучше книжку почитала.

Бросила взгляд на полку напротив кровати. Хоть что-то моё. Полная, набитая, даже на полу рядом стопка. Фэнтези, фантастика, мистика, что-то из классики. А в углу та самая любимая когда-то большая и красивая книга сказок. Заваленная хламом.

Из коридора донёсся сигнал домофона. Дверь отворилась, послышалась возня.

– Даша! – это был отец.

Меня аж перекосило! Такое вот чувство, когда ключицы будто кто-то пальцами поддевает и вывернуться хочется. Но надо идти. Слезла с кровати и вышла к папе. Поздоровалась, спросила, как день, но он, как обычно не ответив, сразу перешёл к распоряжениям. Да, в этом весь мой папочка: никаких сантиментов – лаконично и чётко по делу. Впрочем, это было скорее его достоинством.

– Оденься. Слава подъедет в течение часа. Вещи собраны, чемодан на кухне. Презентация в девять, чтоб я тебя не ждал! У меня диски на столе не забудь. Всё. Иди.

Взял папку с тумбочки и ушёл быстрее, чем я успела переспросить: «Какие диски, папа?!». Так и осталась в коридоре с поднятыми бессильно руками.

Самое лучшее, что умел делать в семейной жизни мой папа – это давать строгие и абсолютно непонятные распоряжения. На робкие попытки уточнить, что конкретно имеется в виду, он демонстративно оскорблялся, всем своим видом показывая, что непонятливость окружающих всецело вызвана их собственной необразованностью, и он не собирается разжёвывать «элементарные вещи» идиотам.

Ну а я этим идиотом регулярно бывала. И вот сейчас тоже. Какие диски? Сколько? Для какой-то презентации или золотую коллекцию русского шансона? И какая презентация?

– О чём вообще речь?! – бессильно крикнула я белой входной двери.

Менеджеру позвонить, что ли? Хотя она отцу всё доложит, мне же хуже будет… Придётся как обычно – наугад.

Несмотря на порядок в делах, на столе у отца всегда царил бардак. Среди прочего валялись и диски, которые мой папа упрямо продолжал накапливать годами, вопреки логике и техническому прогрессу. Дело привычки, наверное? Как у меня с бумажными книжками. Большая часть дисков на столе, меньшая на журнальном столике рядом. Я начала сгребать их в кучу, пытаясь хоть как-то систематизировать и понять, которые из них нужны. Тут же полный хаос! Вот диск с 1С, тут же NeedForSpeed, куча презентационной продукции, которую я не сортируя сгребла в чемоданчик – на месте разберёмся. Некоторые диски вообще валялись и без коробки, и без подписи. Порнуха, что ли?

Пытаясь разобраться, я взяла пару штук на пробу. Автозапуск – и бинго! Действительно порнуха. Вот непонятно, брать её или не брать? Может, она ему дорога? Следующий диск был с фотографиями из Каира, где наша «дружная» чета отдыхала этой зимой. Их тоже брать? Третий диск – опять порнуха? Нет! Мои фото. Ну да, была у меня фотосессия в стиле «ню», фотограф подзадорил сделать пару фото «для себя», но клятвенно обещал, что передаст оригиналы лично мне, и никто больше их без моего разрешения не увидит! Ну да, и я поверила. Наивная…

Четвёртый диск. А тут вообще непонятно, на мониторе появились какие-то отсканированные документы. Что за дичь?

Чтобы разобраться, пришлось открывать каждый и читать.

– Заявление какое-то…Чего?! – я замерла, оторопев.

Бывают в жизни такие моменты, когда ощущаешь, будто обрывается что-то, как будто простыня прошлого слетает, и ты стоишь такой, глядишь на «светлое будущее» и не понимаешь ещё, чего с этим всем делать-то?

А на диске были древние сканы моих документов. Заявление на удочерение, свидетельства какие-то. Я их даже не видела никогда! Таким совпадением не воспользоваться – грех! И я принялась судорожно проглядывать всё, что было.

Меня нашли. Нашли в зимнем лесу! Какая-то бабушка подобрала и принесла в милицию тринадцатого февраля. Ну да, мой день рождения. Какие-то заявления, отчёты, справки…

Что-то не стыковалось. Это же бред сивой кобылы! Какой горе-бюрократ оформлял эти документы?! И почему настоящих родителей не искали?! Это же уголовщина! Что за бред вообще?!

Но если подумать – именно из-за этой махровой бюрократии мне и посчастливилось попасть к чете Линовых. Ведь тогда я была здоровенькой и милой девочкой абсолютно без документов и прав, а значит, удочерить меня было намного проще, чем отказничка из роддома – «родителям» позарез нужен был ребёночек. Приспичило мамаше! В те лихие времена с документами, как и с беззащитными детьми, было проще – свеженькая, вкусненькая валюта решала все проблемы загодя.

Всю схему я так и не смогла понять, но смысл читался: на тот момент я просто оказалась в нужное время в нужном месте. А у «мамочки» как раз обострился кризис неудовлетворённого материнского инстинкта. Своих-то детей она иметь не могла, о чём сокрушённо напоминала каждый раз, когда бокал вина перетекал во второй.

Я проглядывала документы и чувствовала себя препаршиво. Мои ведь собственные, а будто воровка оглядываюсь и вздрагиваю от голосов за стенкой. Там было всё: счета за услуги нянек и всякие дошкольные кружки. Потом из школы. Университет, модельные курсы, дипломы… Вся жизнь в нескольких файлах. Дюжина бумажек, заменяющих прошлое, настоящее и будущее. И всё это на одном диске за пятьдесят рублей.

Я аж села. Кресло с тихим пшиком опустилось, хотя мне казалось, что это опустилась я.

А что за справка? Ух ты, а ведь это справка от психиатра!

Я даже сощурилась, не веря собственным глазам, вдруг текст неправильно прочитала? Оказывается, я недееспособна, вот открытие! Как интересно! Так вот, значит, зачем вы меня возили к тому любопытному дядечке два года назад! По знакомству, значит. И он всё выспрашивал, да с таким интересом слушал про книги, что я люблю читать. И про эльфов, и про хоббитов, и про ведьмаков. А я радовалась, что хоть с кем-то смогла поговорить о чём-то интересном мне!.. Дура!

Что-то внутри ворочалось, перекатывалось. Я даже не сразу сообразила, что мне на штаны уже капель пять с подбородка стекло. То-то текст раздваивается! Я проморгалась от слёз и вгляделась в следующие документы.

А вот черновой вариант заполненных бланков на попечительство. То есть что? Получается, что я, даже закончив университет, никогда не смогу вырваться из этого порочного круга?! Ха! А ведь я наивно полагала, что раз я уже совершеннолетняя, то имею право выбора! Уже планировала, как, получив диплом, подойду к родителям и объясняю им, что, мол, простите, но не стать мне гламурной богиней фуршета, так что спасибо за всё, не хотела вас разочаровывать, но пора бы нам уже расстаться. Я же даже стала наводить справки о работе в регионах! Хотела подыскать какую-нибудь конторку из трёх-четырёх человек где-нибудь под Рязанью да спрятаться там, пока про меня не забудут, а дальше уже с карьерой решать.


Издательство:
Автор
Поделиться: