Глава 1. Не нашего поля ягода
– Как она могла так поступи-и-ить! – выл мистер Оберхолен.
После каждой фразы он изрядно прикладывался к квадратному стакану, наполненному почти до краёв янтарной жидкостью, и громко вздыхал.
– Вот же паразитка!
– Кто?
В этаком мужском уголке первоклассного отеля впервые за весь летний сезон показался молодой кутила, сын владельца заведения. Он смерил пьяницу у барной стойки скептическим взглядом и предпочёл пройти в дальний угол полупустой комнаты, чтобы на всякий случай не стать объектом агрессии пьянчуги, если тому взбредёт в голову подраться. Райену Эттенгофу и за прошлые три месяца скандалов было предостаточно. Из-за чего отец грозился отправить его в самый дальний уголок света без денег и содержания, чтобы сын наконец хлебнул горя сполна и научился уважать труд других людей. А в нынешнем сезоне местный кутила предпочитал отдохнуть от сомнительной славы и тихо-мирно наслаждаться красотами курортного городка на берегу лазурного океана.
– Она!
Ответ напивающегося почётного гражданина Нанса ничуть не внёс ясности.
– Мне как всегда.
Эттенгоф-младший кивнул бармену с грацией настоящего аристократа, хотя сам являлся ярким представителем нуворишей – быстро разбогатевших граждан из низшей прослойки общества. Он уселся поудобнее, намереваясь стать очевидцем маленького представления, и аккуратно уточнил у безмерно страдающего визави:
– Кто конкретно?
– Эби! – зло выдохнул мистер Оберхолен. Столь ненавистное имя далось ему крайне легко: – Эбигайль Кросс!
– А, повёрнутая из полиции нравов?
– Она самая!
Страдающий аристократ поднял взгляд к рядам бутылок за спиной бармена и невменяемо уставился в пустоту.
– Я знал, что жена мне изменяет… Чёрт возьми! Я тоже не без греха! Да мы… мы обо всём уже давно договорились, но эта… Эта!
Слюна так и сочилась из его рта сквозь стиснутые зубы.
– Эта? – заинтригованно уточнил Райен.
– Она заявилась в спальню к Кесси и всё испортила! Мою жену посадили под арест! И теперь нам следует ходить на заседания и слушать нотации судьи и присяжных!
– Нерадужная перспектива.
– Ага… – удручённо выдохнул мистер Оберхолен. – Будь она проклята, эта правильная дур-р-рочка. Она же даже ж-ж-жизни не вкусила, живёт под крылышком заботливой семейки моралистов. Тфу!
Официант скривился, но не стал делать замечание господину из-за плевка прямо на блестящую мраморную стойку. Ведь клиент оставлял щедрые чаевые.
– Девица не нашего поля ягода, – послышалось хриплое из дальнего угла помещения. – Нам с ней не тягаться.
– Сто! – выкрикнул вдруг мистер Оберхолен. – Даю сто тысяч тулонов тому, кто её соблазнит и посадит на скамью подсудимых, как она – мою жену.
После столь провокационного заявления завсегдатаи мужского уголка отеля сильно оживились.
– Я не могу, – послышалось с разных сторон. – Она даже не взглянет в мою сторону.
– А я счастлив в браке и не горю желанием вносить разлад в нашу идиллию, – вторил ему другой, крепкий мужчина средних лет.
– Как по мне, то это глупая затея, – фыркнул третий.
– Это ещё почему? – заупрямился мистер Оберхолен.
– Да потому что это Эби, – послышалось с разных сторон.
Тотчас, не сговариваясь, сразу несколько аристократов затянули на один лад местную песенку-считалочку:
Раз-два-три-четыре-пять.
Эби вышла погулять.
В каждом доме по скелету
Нужно девочке достать!
Раз-два-три-четыре-пять.
Эби будет вас искать.
Обозлённая страшила
Хочет всех арестовать.
Раз-два-три-четыре-пять.
Эби будет вас пугать.
На пощаду не надейтесь,
Эби станет обвинять.
Райен дождался, когда официант подаст ему напиток со льдом, сделал несколько глотков и только тогда высказался:
– Я согласен.
Явное желание не попадать в скандалы в один лишь миг было отодвинуто на второй план, потому что на первый план вышли сразу два сильных чувства: азарт и жажда мести. Эби, сама того не подозревая, в прошлом изрядно потрепала ему нервы и ухудшила отношения с отцом, из-за чего тот отправил сына учиться за границу. Но и там Райен умудрился снискать дурную славу, а заодно подпортить репутацию всей семьи Эттенгоф.
В наступившей тишине был слышен лишь негромкий гул, доносящийся из лобби отеля.
– Идёт, – растерянно согласился мистер Оберхолен. – Но сразу оговорим сроки…
– Нет, – Райен поспешил перебить. – Я не хочу, чтобы меня стесняли при выполнении весьма сложной задачи. И деньги мне не нужны. Я сделаю это, чтобы отомстить за всё население нашего райского уголка света, так или иначе пострадавшего из-за строгих убеждений этой ханжи.
С разных сторон послышались одобрительные возгласы:
– Да!
– Так ей и надо!
– Точно!
И только один из всех присутствующих молча допил свой пенный напиток, оставил купюру на столе и поспешил покинуть отель, чтобы доложить вскрывшиеся обстоятельства нужным людям.
Глава 2. Обычный завтрак
– Глядите-глядите!
Младший непоседа из семьи Кросс, едва научившись читать, первым делом пристрастился к местным газетам и взял за правило делиться новостями со всем многочисленным семейством адвокатов, барристеров и солиситоров.
– Наша Эби опять отличилась.
– Да брось! – со второго этажа послышался недовольный возглас молоденькой девушки. – Я всего-то лишь смотрю в оба и подмечаю детали.
Джером, старший брат Эбигайль, хмыкнул:
– Знали бы, какая Эби у нас копуша, умерли бы со смеху.
– Не унижай свою сестру. – Глава семейства пожёвывал бутерброд с маслом и быстро скользил взглядом по строчкам газеты. – Что там у нас, семья Оберхолен?
В столовой небольшого, но обжитого и довольного уютного домика уважаемого семейства Кросс настала зловещая тишина.
– Фу, он же главный счетовод города… – Собранная и застёгнутая на все пуговицы белоснежной рубашки адвокат по имени Джеки Кросс надменно скривилась.
Она уже успела позавтракать, так как первая спустилась вниз, и сейчас сидела, медленно попивая кофе.
– Хватит вам сплетничать. – Мать четверых взрослых детей, несмотря на свой возраст, стройная и экстравагантная женщина, протянула руку и забрала газету у младшего Кросса. – Завтрак – не время для обсуждения жёлтой прессы.
– Как скажешь, дорогая. – Муж спорить не стал. Зато Фил насупился и скрестил руки перед собой.
– Позже прочтёшь, и не за столом, – сжалилась матушка.
Она быстро сложила газету ровным квадратом и примостила её сбоку от чайной чашки сына.
– Ла-а-адно, – согласился Фил.
Секунду спустя он уже вновь принялся уплетать за обе щёки яичницу с беконом.
Тем временем сверху доносился громкий топот множества ног, стуки, щелчки, шелест. Привычные к подобному домочадцы даже внимание не обращали до тех пор, пока Эби не спустилась по лестнице настоящим ураганом.
– Я уже тут!
Растрёпанная. Рубашка была не заправлена в чёрную юбку, а сама девушка весело смотрела перед собой и в руках держала недостающий носок и тапочки, иными словами, выглядела крайне неряшливо.
– Приведи себя в порядок, – строго пожурила её матушка. – Иначе не сядешь за стол и уйдешь голодная.
Эбигайль недовольно скривилась.
– Ну, мама!
– Тебе уже давно пора научиться самостоятельности. – Джеки надменно приподняла брови. – Иногда мне кажется, что аист нечаянно промахнулся, подкинув в наше семейство такую невежду.
– Джес! – Старшая из семьи Кросс бросила на дочь строгий взгляд.
– Но это же правда. – Джеки в ответ лишь надменно улыбнулась. – Из всех Кроссов только Эби постоянно опаздывает и не может нормально одеться без чужой помощи.
– Идём, я тебе помогу, – за спиной Эбигайль очутилась добрая нянюшка-экономка, которая отчасти занималась воспитанием всех детей дружной семьи адвокатов.
– Вы просто её разбаловали, – поумничал Фил. – Я вон в восемь лет уже сам одеваюсь и умею готовить завтраки.
– За что мы тебе очень благодарны. – Джером одобрительно посмотрел на младшего брата.
Тот был одет в клетчатую рубашку с коротким рукавом и длинные шорты на подтяжках. Идеально белые носки подняты на середину голени, а тапочки, как и положено, надеты на обе стопы.
– Бери пример с Фила, Эби.
– Ага, щас! – огрызнулась виновница обсуждения. – Я, между прочим, создаю вам работу. Вчерашний арест миссис Оберхолен – это моя заслуга. Поэтому папа сегодня будет представлять интересы города.
– Я бы был тебе благодарен, если бы ты меня ставила в известность о подобных делах, – тихонько попросил её отец. – Потому что эта многоуважаемая семья платит нам заработную плату из казны.
– Не так, дорогой, – не согласилась матушка. – Они лишь сидят на своих должностях и подписывают бумаги. А Эбигайль поступила правильно. В нашем городе нет места разврату и изменникам.
– И это говорит мать четверых детей, – тихонько проворчала экономка за спинами хозяев.
– Спасибо, Гремма, я всё слышу, – по-доброму ответила ей мама Эбигайль.
– Не все люди сильные и волевые, как вы, – позволила себе высказаться экономка. – И они порой совершают ошибки. Не надо их за это наказывать. Иначе на свете не останется ни одного человека, который не отсидит на скамье подсудимых благодаря стараниям Эби.
– Но есть те, кто нарушают законы, – молодая девушка упрямо уставилась на экономку. – Их не я придумала. Я лишь им следую.
Громкий вздох послышался отчётливо.
– Дорогой? – уточнила супруга у главного Кросса в семье. – Что не так?
– Я лишь понял: мне в очередной раз придётся ходить по краю, как в тот раз, когда Эби чуть не посадила мэра за решётку.
В столовой дома знаменитых адвокатов Нанса нависла гнетущая тишина.
– Будь с ними помягче, и всё обойдётся, – посоветовала старшая дочь отцу. – Или, если хочешь, я возьму это дело на себя.
– Нет, Джеки, я справлюсь.
Эрни Кросс удручённо посмотрел на свёрнутую газету.
– Даже не представляю, как ты узнала об этом.
– Всё просто – я лишь уловила слухи в ближайшей питейной! – довольная собой Эбигайль громко похвасталась. – Одна из негласных заповедей любого сыщика гласит: «Молчи и слушай, слушай и молчи».
– Хорошая заповедь, – согласился Джером. – Только ты её почему-то соблюдаешь на работе, а дома напрочь о ней забываешь.
– Ну вот, – недовольно ответила Эби. – Так и знала, что ты не воспримешь мои слова всерьёз. Вы вообще меня всерьёз не воспринимаете! А я уже пять лет работаю в полиции нравов.
– И это, безусловно, похвально, – согласилась Фелиция Кросс с дочерью. В следующую секунду она бросила строгий взгляд на старших детей, уточняя: – Не так ли, Джес, Джером?
– Да, матушка, – ответили оба в один голос.
– Что ж, на этом и закончим, – подытожила Фелиция.
– А как же я? – удивилась Эби. – Я ещё не позавтракала!
Экономка только-только подвязала шелковый поясок на юбке красивым бантом, а сама Эбигайль закончила натягивать непослушный носок, стоя на одной ноге.
– Таковы правила, дорогая, – строго ответила ей мать. – Хочешь завтракать – спускаешься вниз вовремя.
– Одетая как положено, – добавила старшая дочь.
Эбигайль насупилась, но в этот раз промолчала. Она уже придумала план, как выкроить время до работы, чтобы успеть забежать в местную пекарню.
«Решено, отправлюсь сразу на пляж сторожить женскую секцию от подглядывающих настырных мужланов», – подумала так Эби.
Напоследок она бросила недовольный взгляд в сторону старших брата и сестры, прежде чем вперёд всех выскочить на улицу, чтобы постараться хотя бы не опоздать на работу. Мало кто знал, но ради этого Эбигайль каждый день прилагала невероятные усилия. Срезала путь тут и там, несясь, очертя голову, по пока ещё безлюдным улицам Нанса. Прыгала через заборы, а иногда даже босиком переходила вброд местную речушку, лишь временами полноводную.
Эби ещё не знала, что обычное во всех смыслах утро может иметь не столь обычные последствия, с которыми ей придётся столкнуться лицом к лицу в ближайшем будущем.
Глава 3. Конкурентка
Высокие стопки бумаг опасливо покачивались под собственным весом, то и дело грозясь упасть на пол и похоронить под собой ту немногочисленную мебель, которая была наставлена в некогда популярном помещении полиции нравов – слуховой комнате. Каверзно исковерканное, выдуманное название от однокоренного слова «слухи» в полной мере отражало смысл происходящего за её дверями. Ныне в этой комнате складировали все выпуски газет, которые имели хоть какую-то ценность в расследовании мелких правонарушений, по обыкновению сильно интересующих немногочисленный штат сотрудников, которых иной раз сами горожане Нанса называли не иначе как бездельниками или, помягче, моралистами.
«Тише-тише, моралист идёт», – частая фраза, звучащая тут и там среди любителей слухов и сплетен, была настолько привычной, что стала крылатой за какой-то месяц после первого резонансного дела с пошляком Друззи.
Невезучему мужчине пришлось спешно собрать свои пожитки и уехать из города, не дожидаясь заключения под стражу из-за подглядывания в местной купальне. С тех самых пор непопулярный отдел полиции обзавёлся аж пятью новыми сотрудниками в дополнение к прежним трем, и был гордо назван полицией нравов.
Эбигайль Кросс была одной из тех, кто записался на работу в первых рядах. Ведь с детских лет она искренне старалась быть эталоном нравственности, чтобы не посрамить неподобающим поведением доброе имя своих родителей – доблестных служителей и защитников Закона всего Нанса, четы известных адвокатов. К сожалению, её попытки поступить на юридическую службу успехом не увенчались, потому что она была напрочь лишена необходимых навыков и умений: скрупулёзно изучать факты и отодвигать на второй план личные эмоции.
Эмоции.
В этом Эбигайль была полным противовесом своим братьям и сестре. Она являла собой настоящий комок эмоций, сжатый до критического состояния. Тронь его – выстрелит в разные стороны, разрушая всё на своём пути. Оттого, изо дня в день, она жгуче переживала любые нападки в свой адрес и, как следствие, плохо засыпала ночью. Однако уже утром чувствовала, что энергия бьёт ключом. А острая необходимость причинять обществу пользу и только пользу толкала вышеозначенную личность на новые великие, по её мнению, свершения.
Она хотела доказать всем и каждому, что может быть полезной. Что достойна своих родителей, что полиция нравов – это не бездельники и уж тем более не просто моралисты, не знающие горечи разочарований.
Но увы. Мнение простых граждан Нанса было диаметрально противоположным. Отчасти поэтому большую половину времени Эбигайль проводила, прячась за масками, париками и плащами, чтобы быть вхожей в те места, где обычно встречались любители почесать языки.
Поначалу руководство в лице принципиального и весьма консервативного Харенса Госта, неулыбчивого, скупого на эмоции, закрытого и молчаливого старичка не понимало причин столь экстравагантного поведения сотрудницы, одной из лучшей по показателям раскрываемости дел. Но со временем Эбигайль стала своего рода эталоном для подражания среди коллег, чему ничуть не гордилась. Ведь она чувствовала, будто ей наступают на пятки. Молодая и энергичная Эби острее других переживала проблемы, связанные с конкуренцией, и бесконечно злилась, когда её костюмами пользовался кто-то, кроме неё самой.
– Говорю вам, – прошептал младший нештатный сотрудник полиции нравов. – Эби напросилась.
– Не поняла?
В слуховой комнате, придя с утречка пораньше на работу, ныне сплетничало сразу четверо. Рика Колски – одна из них.
– Да что непонятного-то! – фыркнул рассказчик. – Сердцеед нашего городка взялся за её соблазнение.
– И зачем ему это? – Рика не спешила верить новичку, явно старающемуся выслужиться. – Может быть, брякнул по пьяни и слухи разлетелись, а на завтра он и сам забудет, что говорил нечто подобное.
– Э, не, – не согласился тот, – он был трезв.
В слуховой комнате ненадолго воцарилась мёртвая тишина.
– Во всяком случае, он только-только заказал себе выпивку и ещё не успел приложиться к стакану, – новичок чуть менее уверенно добавил к уже сказанному.
– Это, конечно, отрадно, – гнусаво протянул коллега Рики по имени Вольф Мадеус.
Он картинно закатил глазки к потолку и демонстративно подбоченился. Его длинные блестящие волосы спадали по плечам, а чёлка против воли хозяина лезла на глаза. Из-за чего тот был вынужден постоянно дёргать головой, или заправлять непослушные пряди за уши.
– Не начинай, – отмахнулась Рика. Она знала Мада, как его прозвали с ранних лет, уже давно. – Я пытаюсь понять, как мы можем использовать эту новость в своих целях.
– Как-как, – пухляш по имени Винистер злорадно дёрнул уголками губ, – просто свести этих двоих вместе, скомпрометировать, а слухи сделают остальное.
– Нет дыма без огня, не так ли? – Мадеус включился в игру и тоже ухмыльнулся.
– Погодите, – Рика задумчиво махнула рукой, – прежде чем рисковать, нужно хорошенько всё осмыслить и составить план.
– Да какой план? – Винистер громко почесал подмышку, а затем, будто так и надо, понюхал кончики пальцев. – Нужно действовать по обстоятельствам. Всего не предугадаешь.
– Дело говорит! – воскликнул источник новой информации. – Точно ведь!
– Ти-и-и-ше, – шикнули на него с разных сторон.
Стопки бумаг, окружающие горе-заговорщиков, опасливо покачнулись.
– А знаешь, ты прав, – Колски наконец пришла к какому-то выводу, – надо их скомпрометировать, но так, чтобы уж точно не отвертелись.
– И прощай, Эби, – новичок потёр ладони друг об друга, – и да здравствует новый штатный сотрудник полиции нравов.
– Не загадывай на будущее, – осадил его Мадеус. Они с Вини многозначительно переглянулись. – Если дело выгорит, то мы похлопочем о твоей кандидатуре перед главным.
– Лишь бы, лишь бы, – протараторил новенький сотрудник. – Только бы всё удалось.
– А чтобы удалось, тебе нужно продолжать следить за нашим сердцеедом. А их обоюдную «знаковую» встречу, – Рика многозначительно стрельнула глазками на заговорщиков, – с нашей Эби я организую.
– Наконец-то мы получим в полное распоряжение весь её маскировочный реквизит, купленный на казённые денежки.
Вини мечтательно призадумался.
– Главное, это результат, – Колски обратила внимание коллег на основную деталь плана. – Эбигайль должна попасться с поличным. Желательно голая или полуголая, будучи в объятьях Райена или хотя бы в его постели. Рано радуетесь. Работы предстоит очень и очень много.
– Но игра стоит свеч, – Вольф согласно кивнул, – только, чур, её рабочий стол – мой.
Винистер нахмурился, однако промолчал. Рика Колски не спешила разочаровывать коллегу тем фактом, что уже давно присмотрела рабочее место Эбигайль для себя любимой. А там, когда дело будет сделано, решит руководитель, который всегда шёл ей на уступки.
– Что ж, на этом предлагаю закончить нашу встречу. – Единственная девушка среди четвёрки взяла главенство в свои руки. – Мы с ребятами обрабатываем Эбигайль и составляем план общей встречи парочки, а ты, – указала она пальцем в сторону нештатного сотрудника, – следишь за Эттенгофом-младшим. Всё понял?
Долговязый новичок кивнул, состряпав наисерьёзнейшую мину.
– Тогда выходим по одному и ведём себя как обычно, – напутствовала Рика, первой устремляясь к двери.
Менее поворотливый из всех Винистер замыкал.