Глава 1
«Пицца скоро должна приехать»
Завела себе в этом дурдоме традицию – собирать чемоданы (сумку в данном случае), поедая пиццу и выпивая вино. Такое своеобразное прощание с местом и отмечание ещё одной пережитой недели.
Стук в дверь.
Босоногая иду открывать.
«Надо было посмотреть в глазок», – полезная мысль пришла в мою голову, когда дверь была уже наполовину открыта и я увидела мужской ботинок за порогом. А спустя долю секунды и всего обладателя целиком.
«Надо было посмотреть в глазок и не открывать дверь», – умная мысль вкупе с сожалением о несделанном подпортили моё и без того упавшее настроение.
Инстинктивно делаю шаг назад. Пытаться закрыть дверь бессмысленно, он не позволит, но и стоять рядом с ним нет ни сил, ни желания.
– Я могу войти?
«Ты чёрт знает что можешь, но только не войти сюда!» – хотелось прокричать ему это в лицо и таки попытаться закрыть эту несчастную дверь. Но я уже была в шаге от неё, и меня продолжало инстинктивно тянуть сделать ещё шаг и затем ещё и ещё, и ещё достаточное количество шагов, чтобы перестать видеть этого человека перед собой.
А он стоял весь из себя – в начищенных ботинках разве что отражения своего не увидишь, костюм с застёгнутым пиджаком по всем правилам, торчащие рукава белоснежной рубашки с запонками. И на этом грёбаном невозмутимом лице абсолютная уверенность в своём праве находиться здесь.
Осмелившись поднять глаза к его лицу, я встретилась с ним взглядом. И сразу же отступила ещё на шаг. Инстинкт самосохранения пытался судорожно вычислить, в какое из окон можно броситься, чтобы повысить свой шанс выжить хотя бы до 30%, потому что здесь, очевидно, он равен нулю.
Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой, подняв ладони в примирительном жесте.
– Я не обижу тебя, ты же знаешь, – и с этими словами он зашёл в квартиру.
Лёгкое движение руки и дверь захлопнулась.
Я заперта в клетке со зверем, которого сама же и впустила.
– Тебе лучше быстрее отсюда убраться, потому что скоро ко мне придут друзья и им не понравится, что здесь есть кто-то, кто мне угрожает, они выкинут тебя отсюда, даже не взглянув на все твои чёрные пояса, – идиотская бравада оформлялась в отборную чушь, пока я продолжала отступать вглубь квартиры мелкими шагами.
Он улыбнулся.
– Я бы даже взглянул на это. Но есть проблема, ты лжёшь. Никто не придёт. У тебя нет друзей, ведь уже который месяц ты переезжаешь с места на место, нигде не задерживаясь и чураясь любых знакомств, – он медленными шагами шёл за мной, даже позволив немного увеличить расстояние между нами. – Обидно. Ты меня обманула. А я думал, что у нас с тобой другого рода отношения.
Я упёрлась спиной в стенку рядом со спальней. Резвый шаг в сторону и захлопнуть дверь, подперев ручку рядом стоящим стулом, который я так заблаговременно и не решила, куда поставить, поэтому он спасительно остался у входа.
«Да чтоб тебя!» – чертыхалась я матом в своей голове, нисколько не надеясь, что это подобие деревяшки хоть на малейшее время сможет его задержать, но даже отсутствие прямого зрительного контакта с ним мне придавало сил.
– Открой дверь, я не хочу её выламывать, – его шаги стихли по другую сторону.
Я же в это время на цыпочках носилась по комнате, обуваясь и вытаскивая сумку.
– Я больше на тебя не работаю, и я больше с тобой не сплю, чтобы заботиться о твоих желаниях! – довольно громко прокричала я, открывая окно, за которым была пожарная лестница.
Одна нога здесь, другая – там. И грохотом из комнаты он таки обозначил своё присутствие. Но несмотря на его силу и выносливость, ему за мной не угнаться, я, объективно, быстрее.
Неделю спустя.
Я вроде смогла как-то продышаться после того инцидента.
Пора прощаться и с этим городом. Несмотря на ранний подъём и то, что большая часть дня уже позади, я только добралась до замечательного видового ресторанчика на последнем этаже отеля, позавтракать и выпить самый вкусный кофе, если верить рекомендациям интернета. В связи с чем настроение было замечательным, и, спускаясь в лифте, я очень тихо под нос мурлыкала себе приятную мелодию, улыбаясь своему отражению.
Лифт пропищал о прибытии на этаж, двери открылись.
Ну вот так по-идиотски попасться надо было умудриться.
«На что ты потратила свою удачу в этой жизни, мне интересно»
Я замерла напротив него как кролик перед удавом. Но мир не без добрых людей.
– Девушка, выходите! – меня довольно грубо пихнули в спину, и я по инерции полетела вперёд.
Но, вероятно, именно это меня и спасло.
Вовремя включившись в процесс, я не стала замедлять скорость, которую мне столь любезно придали, и втопила прям к выходу из отеля, влетев в группу иностранцев, быстро лавировала между ними к заветным раскрытым настежь дверям, за которыми шумела улица, светило солнце и был целый мир без этого человека, который пытался прорваться следом за мной, но я оказалась проворнее.
«Стоило бежать на другой конец света, шесть месяцев вздрагивать от каждого шороха, чтобы вот так столкнуться нос к носу».
Я сразу же свернула в проулок и оттуда окольными путями уже через пару минут ныряла в метро.
Лучший способ удрать.
«Быстрее домой». Надежда на то, что это случайное столкновение и у меня есть шанс собрать самое необходимое, грела меня в пути. На худой конец, я двигалась сейчас по самому короткому маршруту, а вот он вряд ли в метро сунется, поэтому, даже если мы сейчас и движемся в одном направлении, к его приезду меня там уже не будет.
На подходе к дому ничего подозрительного выявлено не было, поэтому я влетела в лифт и вот уже через минуту подходила к двери своей временной квартиры.
Которая была открыта.
– Твою ж мать, – севшим голосом воскликнула я и чертыхнулась ещё раз, когда передо мной появился тот, из-за кого я вообще оказалась во всей это дрянной ситуации.
«Лифт вот-вот закроется, я успею!» – я рванула обратно по коридору, свернув к призывно открытым дверям лифта, только бы успеть!
Двери передо мной захлопнулись, я сменила направление налево к лестницам, но он схватил меня за руку и рывком, успев при этом придержать мой затылок, оттолкнул к стене. Перехватил мою вторую руку и завёл их обе наверх, угрожающе надо мной нависнув.
– Переговоры? – сдавленно пискнула я, глядя в его потемневшие глаза передо мной и судорожно пытаясь вспомнить о пожарных лестницах в этом крыле здания.
Он рассмеялся.
Я зависла. Кажется, я забыла, как мне нравился его смех, тихий мягкий. Совершенно не вяжется с тем человеком, которого я видела сейчас перед собой.
– Хорошо, я рад, что ты это предложила, – но руки мои отпускать он не спешил. – Однако, учитывая, что ты уже не единожды сбегала, думаю, ты не будешь против меры безопасности, – он немного отстранился от меня.
– Меры безо.. Чего?
Я не успела отреагировать, как он наклонился передо мной и, отпустив одну мою руку, перекинул меня через плечо.
Мы вернулись в мою квартиру, где меня аккуратно поставили на пол. Я тут же отскочила от него к стене.
– Ты злишься? – мягко улыбаясь спросил он.
– Конечно я злюсь, да я в бешенстве просто! – я решила продолжить, раз уж почувствовала в себе такую смелость. – Из-за твоего преследования я сбежала от своих друзей, родных и близких, я бросила свои хобби и увлечения, да даже лаванду в горшочке оставила, что с таким трудом смогла прорастить! Я бросила всю свою жизнь из-за тебя!
– Я тебе хоть слово сказал, угрожал как-то или что? – раздражённым тоном ответил он, исподлобья сверля меня взглядом.
Я поперхнулась воздухом.
– Нет, но…
– Но? – он продолжал сверлить меня взглядом, от которого мне не по себе.
Действительно, он не угрожал мне. Ни разу за все эти полгода от него не было ни единой угрозы, даже в те моменты, когда ему удавалось почти поймать меня.
– Слушай объективно, ты же не гонялся за мной, просто чтобы поговорить, – я нервно посмеялась.
– А зачем тогда? Если бы я хотел твоей смерти, ты была бы уже давно мертва, мои люди находили тебя почти каждое твоё перемещение и шансов убить тебя у них было достаточно.
Я сглотнула. В комнате будто становится меньше воздуха.
– Зачем тогда?
– А ещё тебя давно могли скрутить и доставить ко мне посылкой, чтобы и мне не пришлось раз за разом пытаться поймать тебя за руку. Но я пошёл по длинному пути, даже если это и усложняло процесс, потому что тебе достаточно лишь увидеть меня, чтобы развить какую-то невероятную скорость и исчезнуть, – он улыбался. Тепло и открыто, будто хвалил меня.
Я вздрогнула. Логическая цепочка выглядела, эм-м-м, логичной, что немного ломало всю мою, сложившуюся на данный момент времени, картину и я просто не понимала уже, как реагировать.
– Зачем тогда? – я повторила вопрос упавшим голосом.
Близость к хищнику держало всё тело в напряжении, отчего я уже начала чувствовать довольно сильную усталость. Попытка незаметно размять/потянуть/растереть хоть какие-то мышцы рук и шеи я провалила буквально сразу, так как это не осталось незамеченным.
Его взгляд тут же метнулся вниз на мои сжатые кулаки и подрагивающие колени и вернулся обратно к моему лицу уже смягчённым.
«Что, доволен произведённым впечатлением?!» – мне хотелось в него чем-нибудь швырнуть и самой куда-нибудь провалиться.
– Давай оба сейчас успокоимся, сядем, выпьем чай, у тебя тут наверняка должен быть хороший чай, – он оглянулся, будто только сейчас решив осмотреть пространство, в котором оказался.
Я молчала. Я в тупике. Какой тут, к чёрту, чай?!
– Я не трону тебя. Я действительно хочу поговорить. Я не причиню тебе вреда и никогда не хотел тебе навредить, – он усталым тоном взрослого, объясняющего простые истины ребёнку, пытался до меня достучаться.
– Это пока. Я видела, на что ты способен, – тихим голосом ответила я и отвела глаза.
В памяти всплыл тот вечер. Дождь с грозой и посреди этого буйства природы раскатом грома выстрел.
В желудке снова всё свернулось, как тогда. Невообразимый животный страх перед хищником напротив меня. Тогда удалось сбежать. Теперь остаётся замереть. Может, когда-нибудь, смогу и биться. Но это не про сегодня, очевидно.
– Ты не знаешь, что именно ты видела, – мужчина начал раздражаться.
«Очень правильная модель поведения, умница, продолжай в том же духе и умрёшь быстрее».
– А вот это уже газлайтинг, – я усмехнулась.
– Чего?
– Ты хочешь сказать, что то, что я видела, не соответствует действительности?
– Да, именно это я и хочу сказать.
– Ты застрелил человека на моих глазах. Этот человек умер, я видела потом в новостях! – я выплюнула эти слова, будто они отравой сидели во мне всё это время.
Опустошение.
После сказанного я почувствовала опустошение. Будто вот эта фраза и была всем моим наполнением все эти долгие месяцы. И проговорив это вслух, я освободилась.
– Это сейчас прозвучит по-идиотски, но я прошу тебя мне поверить, я действительно его не убивал. И если ты дашь мне возможность заварить чай и всё объяснить, нам обоим станет лучше, я тебе обещаю.
Я разжала ладони, запоздало отметив, как затекли мои пальцы от напряжения, и что я оставила себе следы ногтей на коже. Колени предательски дрожали и, пока он был повёрнут ко мне спиной, я села в кресло и запрокинула голову. Внезапный приступ усталости, но организм будто действительно перестал видеть опасность и расслабился.
«Или смирился с приближающимся концом», – я флегматично взглянула на спину мужчины передо мной, который сейчас заливал воду в чайник.
Закрыть глаза на мгновения, попытаться найти тот момент, когда всё пошло не так.
«Надо было свернуть направо, а не налево, по лестнице бы его обогнала». В голове с характерным звуком загорелась красная лампочка «ERROR».
«Стоило поехать в другой город, больше людей – больше шансов затеряться». Снова звуковой сигнал и картинка озарилась красным. Ошибка.
«Надо было бежать сразу в полицию, не надумывать себе теории заговоров». Красный. Как цвет крови того человека, которая, вероятно, разбрызгалась по гаражу сразу после выстрела.
«Надо было сразу направить документы в органы правопорядка, а не пытаться выяснить всё самой, там же налицо были схемы отмывания». Ошибка.
«Нечего вообще лезть самой разбираться, если тебе кажется, что что-то не так!» – я поморщилась, потирая переносицу. Пятиминутка самобичевания всегда приводила меня к головной боли.
– … или ягодный?
– Что? – переспросила я, вынырнув из своих мыслей и открыв глаза.
Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, держа перед собой два крафтовых пакета:
– Чай будешь травяной или ягодный?
Я посмотрела на него и на свои упаковки с чаем, будто вообще впервые видела это всё.
– Давай травяной, нам всё-таки успокоиться нужно, – ответил он сам себе и снова повернулся к столешнице.
«А может, всё пошло не так, когда я начала отношения с этим человеком?». Красного сигнала не возникло, вместо этого предательски перед глазами начали всплывать наши совместные моменты. Тихое спокойное счастье, то самое, про которое говорят «будто созданы друг для друга».
«Или вообще не стоило устраиваться в эту фирму?» – я насильно выдернула себя из того сладкого болота, куда меня утягивали мои воспоминания.
«Надо было просто идти в медицинский, как настаивала бабушка, и меня бы вообще в этой ситуации не оказалось!» – пришла я к чудесному умозаключению и вновь открыла глаза.
Он стоял снова лицом ко мне, оперевшись на столешницу, будто просто ожидая, когда вскипит чайник, чтобы заварить травяные листья. Будто это обычный день нашей совместной жизни, а не то, что он загнал меня в угол на другом конце света, спустя полгода после того, как я в прямом смысле вырвалась из его рук и исчезла.
– Ты исхудала, – он нарушил тишину негромко, будто пробуя, готова ли я с ним разговаривать.
– Аппетит на фоне стресса пропадает, это нормально – также тихо ответила я, стараясь не смотреть на него.
Тишина.
Мне нравилась эта квартира именно за эту тишину, несмотря на то, что она находилась рядом с довольно оживлёнными улицами, в ней самой было очень тихо. Даже соседи не шумели. Редкое явление для таких домов.
Засвистел чайник. Я вздрогнула. Кажется, я снова выпала куда-то.
Надо было бы найти уже какой-нибудь путь к отступлению, но всё это время («минут пятнадцать, по факту, да? А по ощущению, будто целый день…») я будто просто ждала своего вердикта и была готова принять любой исход событий. Лишь бы он просто уже какой-нибудь произошёл.
Он выверенными движениями ошпарил листья кипятком, залил холодной и потом добавил горячую воду.
– Мёд?
– На второй полке слева.
И будто не было этих шести месяцев.
И будто не было того выстрела.
«Я скучала. Ты бы только знал, как я по тебе скучала…»
Он достал мёд, положил по ложке в чашки и поставил их к заварнику, в котором медленно разворачивались листья.
– У нас есть ещё пара минут помолчать, – тихо отметил он.
И я снова откинула голову на спинку кресла, закрывая глаза.
«Умирать, говорят, быстрее и легче, чем засыпать. На фоне моей бессонницы и кошмаров может это и к лучшему»
Я усмехнулась и открыла глаза.
Это привлекло его внимание, и он смотрел на меня с вопросом.
– Нет, нет, ничего, – я покачала головой, улыбаясь остаткам мысли.
Я довольно быстро дошла до стадии принятия. Какая молодец.
Закрывать глаза больше не хотелось, ни на ситуацию в целом, ни на него самого. Поэтому я начала рассматривать его в ответ.
«Кажется, и ты схуднул, не кормят тебя там, что ли, на твоём этом грязном поприще?» – обращаться к нему вслух я пока смелости в себе не нашла.
Он разлил чай по кружкам и поставил одну передо мной – будто давая мне выбор пить его, или нет.
Сам сел по диагонали на диван, отхлебнул большой глоток и тоже поставил кружку.
«Если бы он хотел меня убить, я бы уже была мертва, для этого совершенно не нужно заваривать чай и травить его».
Я потянулась рукой за тёплой кружкой и сделала маленький глоток – идеальная пропорция мяты и мёда.
Губы дрогнули в улыбке, но я вовремя спохватилась.
– Давай я начну и буду рад, если ты будешь дополнять картину своим видением, так мы сможем лучше разобраться в ситуации.
В голове всплыл наш первый подобный разговор. Мы поменялись ролями, забавно.
«– Давай я начну и будет здорово, если ты поможешь мне, дополняя мой рассказ своей точкой зрения, хорошо? – я протянула ему кружку со свежезаваренным чаем»
Тогда мы всё решили минут за десять. Классическое недопонимание «один не так сказал, другой – не там промолчал».
Я кивнула.
– Помимо консалтингового агентства у меня есть ещё ряд сторонних бизнесов.
Я хмыкнула.
– Технически именно консалтинговое агентство стало следствием этих бизнесов, так как мне нужно было через что-то выводить деньги.
– Четыре компании у тебя для этого как минимум, – я взглянула на него и, наткнувшись на его взгляд, тут же отвела глаза.
– Пять. Последняя в тот период, когда ты проводила свои исследования, как раз не отсвечивала.
Я кивнула в пустоту.
– Что спровоцировало твой интерес к ним?
Я вновь взглянула на него:
– Транш на как раз недостающую сумму ровно в последний день отчётного периода. Я не верю в такие совпадения. Стало интересно, кто это нам так помог. Дальше ещё интереснее – на кой посредственной онлайн-школе кулинарии наши услуги на такие суммы. Следом стала уже раскапывать и других. Школа шитья – серьёзно?
– К ним юридически не подкопаешься, а онлайн-образование в плане отчётности очень удобно. Равно как и консалтинг. Кто там выяснять будет, кто и сколько у тебя консультаций и курсов взял и как ты оказывал эти услуги.
– Действительно, – буркнула я, уткнувшись в кружку. Меня раздражал спокойный тон нашей беседы. Меня раздражало моё собственное спокойствие в его присутствии.
– Основным направлением моей, – он взял паузу, подбирая слово, – деятельности была поставка оружия.
Я закашлялась, подавившись глотком чая.
Он дёрнулся встать ко мне, но я остановила его жестом.
Прокашлялась, выдохнула, вытерла проступившие слёзы.
«Охренеть»
– Оружие? – переспросила я, будто в действительности ожидая, что мне это послышалось и он мне сейчас ответит что-то другое.
– Да. Я мог бы тебе рассказать сейчас всю историю полностью, но это надолго, поэтому давай пока ограничимся этим фактом.
– Да, не проблема, этого факта мне сейчас действительно пока достаточно.
«Присовокупив эти факты к тому, что ты убил человека, я начинаю задаваться вопросом, как я вообще это всё пропустила в твоей жизни и кто ты, мать твою?» – я взяла чашку в обе ладони, чтобы скрыть то, что у меня начали трястись руки.
Наконец, организм снова понял, что перед нами хищник и надо реагировать, может даже-таки начать искать пути для отступления – выживания.
– Примерно за полгода до той ночи я начал процесс выхода из этой сферы деятельности, приняв окончательное решение выйти в нормальную жизнь.
– Разве у вас такое возможно? – нервно спросила я, запоздало подумав, что и такие подробности я тоже наверняка не хочу знать.
– Не то, чтобы это распространённая практика, – он усмехнулся, – и часто бывает ряд сложностей. И в целом есть риски, что живым ты до нормальной жизни не дойдёшь. Но я считал и считаю до сих пор, что это правильное решение.
– Но?
– Но не все со мной согласились. Человека, смерть которого, как ты думаешь, ты видела той ночью, послали чтобы следить за мной и помешать мне при случае.
– И потому ты его убил? – тихо спросила я, не осмеливаясь поднять на него взгляд.
– И поэтому я его напугал. Да, я выстрелил, но не в него, а в сторону.
– Я видела новость, что он убит! – я оборвала его криком, – его нашли на следующий же день мёртвым!
– Да, выброшенным из его собственных апартаментов, а не застреленным! – в голосе прозвучала сталь.
– Да брось, будто с твоими возможностями было бы сложно исправить информацию, выходящую в СМИ, – горько отметила я, снова откидываясь в кресле.
– Его убил не я. Я покажу тебе запись с камер наблюдения с той ночи, чтобы у тебя была полная картина происшествия. Там и про мой выстрел и про то, как его выкидывают из окон его спальни.
Я вздрогнула.
– Ты видела не всё. Ты увидела его, сидящим передо мной, а затем ты увидела меня с оружием, – он сбавил темп речи, а в моей голове под его слова вспыхивали картинки.
Вот я в ночи приехала к нему домой. Вся на взводе, потому что только нашла последние подтверждения, что компания используется для отмывания денег. Бегу сквозь дождь (как драматично я не взяла из дома зонт, и в машине не нашла запасной) по территории и вижу в приоткрытой двери связанного человека, с нацеленным на него пистолетом. Я его узнала, старший менеджер из отдела контроля качества. Даже имя вспомнила, мы пересекались пару раз.
Я сбита с толку, ещё пара шагов в сторону, так, чтобы сменить угол обзора, и вижу, что рука, державшая оружие, принадлежит тому человеку, которого я ежедневно держу за эту же руку вот уже который месяц.
Выстрел. Мой крик. Вовремя подсвеченный очередной молнией. А дальше отрывками – раскат грома застал меня уже бегущей к машине, молящейся, чтобы его собаки были в другой части дома. На развилке почти поскользнулась на луже.
И тут же почувствовала его руку на своём запястье.
«Попалась»
Его глаза так близко, но слишком темно и дождь хреначит просто с убийственной силой, так что чёрт знает, что там было в этих его глазах. Вывернула запястье и оттолкнула его. На сей раз на той луже уже поскользнулся он. Наверное, это меня и спасло.
«Домой нельзя», – я развернулась по дороге в город и свернула на междугороднюю трассу.
На следующий день, сидя в какой-то забегаловке, открыла новости. В общем списке ничего не нашлось, но поиск по фамилии и имени выдал, что эти утром его тело было обнаружено под окнами его квартиры. По предварительной информации – он выпал из окна.
«Охренеть…»
И если до этого момента я ещё думала, что можно как-то вернуться, куда-то обратиться и что-то возможно, то именно в ту секунду я поняла, что бежать – это единственный выход, ведь кто знает, с кем он и как сотрудничает, если столь очевидное убийство так легко выставили суицидом.
Продать тачку за бесценок, но наличные, выкинуть телефон, предварительно написав родным и близким, что я в очередную командировку и вообще хочу почистить мозг от соцсетей, так что давайте писать друг другу письма, и присмотрите за цветком, пожалуйста. И менять города каждую неделю и страны – каждый месяц. Находя какие-то странные подработки, не денег для, а успокоения беспокойного мозга ради.
И всё это всё равно привело меня к тому, что я сижу напротив него.
– Днём его вычислили как крота, и вечером у нас с ним состоялся неприятный разговор, который ты и видела. В ночи я отпустил его. И только затем до него добрались те, кто его нанял и, видимо, не простив ему провала, избавились от него.
Он достал телефон и, быстро нажав несколько кнопок, протянул его мне:
– Вот видео.
Я аккуратно, стараясь не задеть его, взяла телефон из его рук и нажала на кнопку воспроизведения.
Камера наблюдения, расположенная в гараже напротив приоткрытой двери. В центре кадра связанный по рукам мужчина, перед ним в той самой позе – он, с направленным на сидящего пистолетом. Звука не было. Но вот в проёме двери я увидела себя. Это был момент, когда я увидела связанного, но ещё не поняла, кто перед ним стоит. Вот я пропала из кадра и буквально через пару секунд на экране вспышка – выстрел. Однако пистолет был действительно направлен вбок от сидящего, тот только от испуга дёрнулся. Вероятно, в это время уже раздался мой крик, потому что стрелявший повернул голову к выходу, и уже через секунду, в кадре снова мелькнула я, теперь уже бегущая в другую сторону. Связанный лишь повернулся вслед за выскочившим за мной мужчиной.
Видео остановилось. Я подняла глаза на сидевшего напротив:
– Дальше?
– Листай.
Я пролистнула видео. Вот сидевшего развязывают, и он своим ходом, даже довольно бодро выходит из гаража.
Следующее видео. На кадре довольно темно, я в настройках выкручиваю яркость на максимум. В кадре коридор, по которому вначале проходят двое неизвестных, затем и недавний привязанный.
Склейка. Кадр с улицы. Одно из окон открывается и оттуда выбрасывается тело мужчины. Я узнала угол дома. Он был на фотографиях в новостных сводках.
– Это ведь могли быть и твои люди, – аккуратно проговорила я, положив телефон между нами на стол.
– Могли, но это не мои люди. Если хочешь, могу дать данные каждого из них.
– Удобно, ты мне дашь данные, которые покажут, что убийца не ты и не твои люди. Объективные данные будут, я уверена, – я отставила почти остывшую чашку чая на столик между нами.
Я отогрелась. Я собралась с силами. Мне просто нужно его отвлечь и добежать до ванны. А там в метре от окна есть пожарная лестница соседнего дома. Если по пути удастся цепануть свою сумку при входе – вообще идеально получится.
– Ты умная девочка и подобными штуками тебя вряд ли можно провести. Ты хорошо ищешь информацию. Нашла же ты фирмы прокладки без сторонней помощи, хотя полиция до сих пор безуспешно пытается до меня докопаться. А тебе хватило сколько, месяца? – он усмехнулся.
– Предлагаешь отправить им всю информацию? – я выпрямилась в кресле, смотря прямо на него.
– Ты так не сделаешь. Посчитаешь это предательством. И как бы плохо ты сейчас обо мне ни думала, но до предательства ты не опустишься, – он пожал плечами.
– Мысли, что это по итогу могут посчитать укрывательством и даже инкриминировать пособничество, думаю, помогут мне не так сильно горевать по поводу падения своих моральных принципов, – я отзеркалила его жест, быстрым взглядом попробовав оценить обстановку для побега.
– Интересный подход. Вероятно, я недооценил степень отчаяния, загнанного в угол, – он стал серьёзным. – Посмотрим, что ты ещё можешь в себе открыть, если узнаешь, что бежать тебе действительно некуда. Потому что, даже если тебе как-то и удастся нейтрализовать меня здесь, то на выходе тебя будут ждать мои люди. Решил предупредить, просто чтобы ты в окна опять не полезла.
Я замерла.
Он усмехнулся:
– Твои эмоции и мысли часто бывают написаны на твоём лице. Обожаю твою бесхитростность.
Я закрыла глаза, выдохнула и откинулась обратно в кресле.
«Нужен новый план».
– Зачем ты здесь?
– Вернуть тебя домой.
– После той ночи у меня нет дома. И благодаря твоему преследованию, до сих пор и не появилось.
Я замолчала. Он тоже не торопился мне отвечать.
– Слушай, – я открыла глаза и вновь взглянула на него, – отпусти меня, пожалуйста, очень тебя прошу. Я никому ничего не скажу, занимайся там своими делами, я даже в страну возвращаться не буду, – спокойным тоном, но довольно быстро, проговорила я, – просто прекрати за мной гоняться.
– Как, по-твоему, зачем я здесь?
Я нахмурилась. Диалог затягивался, толку было всё меньше.
«Может, реально в окно, вдруг удастся удрать и от его людей? Ну или привлечь внимание, и кто-нибудь вызовет копов?»
– Есть дурацкое ощущение, что ты просто хочешь вернуть всё как было.
– Не без этого, но я понимаю, что «как было» не получится. И я бы даже готов был бы тебя отпустить, несмотря на то, что люблю тебя и не хочу этого делать…
«Люблю тебя». Мы не говорили этих слов друг другу. Считалось, что в начале отношений (всего-то три месяца) это как-то ещё не уместно.
Я отшатнулась. Настороженность на максимум, и я реально не хочу знать, что он ещё собирается мне сказать.
Он как-то печально усмехнулся на мою реакцию:
– Не так я планировал тебе говорить о своих чувствах, но и они сейчас не главное.
Вопросительно поднимаю брови, что же там тогда главное?
– Мои люди за тобой следовали не только и даже не столько затем, чтобы поймать и вернуть тебя домой, а ради твоей безопасности.
Мои брови поползли выше.
– Я пытаюсь выйти из бизнеса и есть люди, которые не очень хотят меня отпускать, а ещё есть те, что очень хотят занять моё место. И те, и другие используют различные рычаги давления. И этот несчастный убитый, будучи неплохо осведомлённым о нашей личной жизни, таки успел растрезвонить о наших взаимоотношениях. Поэтому та ночь была поворотной во многих смыслах. Тогда открыто была объявлена охота на меня и мою команду. И на тебя, как на дорогого мне человека. Поэтому ребята не столько преследовали тебя, сколько спасали тебе жизнь раз за разом.
– Бред какой-то, – я потянулась за остывшим чаем, чтобы как-то занять руки и дать себе секунды на осмысление всего сказанного.
– Пропавший водитель Убера. Ты не могла не видеть новости через несколько дней о его задержании. Ему не повезло, приплели ещё несколько трупов. А ты, наверное, подумала, что случайно наткнулась на серийного маньяка?
«Да, именно так я, вообще-то, и думала…» – до сих пор передёргивало от той ситуации.
– И ещё десятки странных столкновений и внезапных драк вокруг тебя, да?
– Люди на взводе вокруг, такое бывает, – неубедительно промямлила я.
– Ну да, действительно, – он рассмеялся, и я вновь зависла от этого звука.
– Сейчас разгар конфликта. И мне сложно защищать себя, бизнес и тебя, когда ты находишься на другом конце света. Пожалуйста, вернись со мной. Вернись к работе. Займись моим бизнесом, чтобы мне было к чему идти, пока я закрываю то, с чем уже больше года не хочу иметь ничего общего! Так я смогу тебя защитить и быстрее всё закончить, – стремительная речь и он даже сел ближе к краю дивана, будто желая быть ближе ко мне.
Я молчала.
– Я прошу тебя пройти со мной этот путь и даже готов пообещать, что как только всё закончится, я отпущу тебя и, если ты того потребуешь, больше никогда тебя не побеспокою.
Я хмыкнула:
– То есть ты просишь меня вернуться, чтобы вновь руководить твоей фирмой, которую пытаются прикрыть твои друзья бандиты, пока ты с ними разбираешься. И когда ты с ними разберёшься, ты просто меня отпустишь, и всё?
– Заплачу сколько скажешь, это будет честно.
Тут я уже расхохоталась. Не могу сама сказать, из-за чего конкретно. Может, из-за того, что человек, которого я любила, бегал за мной не для того, чтобы признаться в любви и обелить своё имя, а чтобы вернуть меня поработать на него. Может, из-за того, что он думает, что я готова рисковать своей шкурой ради его плана про нормальное будущее. Может, из-за того, что я всё ещё люблю его и готова ему поверить и вернуться обратно, несмотря на все риски. А может это чисто нервное. У меня в последнее время отнюдь не эталонные нервы, знаете ли.
– Я пожалею об этом, – тихо бормотала я, – я очень наверняка об этом пожалею…
Он молчал.
– Поехали, – в гулкой тишине мой голос внезапно прозвучал довольно громко.
Он попытался сдержанно проявить свою радость, не то, чтобы это получалось.
«Хорошо, хоть с места не вскочил»
– Мне нужно десять минут на сборы, – продолжила я, встав с кресла и направившись в комнату.
Закрыть дверь. Достать сумку, кинуть её на кровать. Сесть на пол и не разреветься. От всего разом – усталости, нервов, перенапряжения последнего часа, обиды, страха. Обнять себя руками, можно немного покачаться из стороны в сторону, погладить себя по плечу. Минутка моральной поддержки окончена, пора собираться.