© Мила Дрим, 2022
ISBN 978-5-0059-3637-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ЗА КАМЕННОЙ СТЕНОЙ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Диляра, я выдаю тебя замуж.
Голос отца разбивает на осколки моё хрупкое спокойствие.
– Замуж? – я потрясенно смотрю на родное лицо и нервно кусаю губы.
Но, кажется, отец равнодушен к моим переживаниям.
– Замуж, – папа кивает головой и поджимает свои тонкие губы.
Это знак, который мне нужно понять – любые споры бессмысленны.
Решение принято, и я должна смириться.
Как всегда.
– И кто же этот «счастливчик»? – горько вопрошаю.
Отец сощуривает глаза и смотрит сквозь меня.
– Папа? – зову его и замираю в ожидании судьбоносного ответа.
Он тяжело вздыхает.
Смотрит мне прямо в глаза.
Папа делает так всегда, когда собирается сказать то, что вызовет у меня неприятные чувства.
Я стараюсь подготовиться к этому, но понимаю, что это невозможно.
Мои нервы слишком обнажены.
Слишком много событий случилось со мной за последнее время.
Отец подходит ближе и отвечает:
– Руслан Садыков.
– Садыков? – обреченно переспрашиваю и обхватываю свой округлый живот. – Папа, ты с ума сошел? Неужели ты думаешь, что он согласится взять меня в жены?
– Приедет и узнаем, – отец строго глядит на меня, – но и ты, дочка, постарайся. Если хочешь, чтобы с тобой и твоим ребенком все было хорошо.
Меня охватывает паника.
Руслан Садыков.
О, Всевышний, почему именно он?
Хмурюсь и прокручиваю в голове всю информацию, что знаю об этом мужчине.
Он вдвое старше меня, владеет строительным бизнесом в нашем регионе.
Дома его фирмы красуются в нашем городе, выделяясь на фоне серых зданий неповторимым дизайном…
Я видела его всего пару раз, и Руслан Садыков оставил о себе неизгладимое впечатление.
Надменный, властный и влиятельный.
Неудивительно, что он, насколько я знаю, ни разу не был женат.
И я не представляю, что должно случиться, чтобы Руслан Садыков согласился взять меня в жены!
Меня, восемнадцатилетнюю вдову, носящую под сердцем, ребенка…
ГЛАВА ВТОРАЯ
– Может тебе стоит накинуть сверху пиджак? – отец напряженно смотрит на меня.
– Зачем? – я провожу рукой по своим распущенным волосам. Мягкий шелк струится под моей ладонью. Вот он, дополнительный бонус от беременности – густые, гладкие волосы, как в рекламе. Некая компенсация ужасного первого триместра.
– Чтобы живот прикрыть, – отец тяжело вздыхает. – У некоторых до седьмого месяца его не видать, а тебя расперло на пятом месяце.
– Рашид, – вмешивается мама. – Ты вспомни меня, точно так же было.
Папа поджимает губы.
Я стараюсь не реагировать на его недовольство, но разве может сердце дочери оставаться равнодушным к чувствам родителей?!
Грудь мою обжигает от обиды.
– Вспомнил, – отец поправляет галстук. Окидывает отражение пристальным взглядом, потом косится на меня.
Я застываю под его взглядом.
На мне – красивое, дорогое платье, подчеркивающее мою располневшую грудь и мой милый животик. Между прочим, я влезла в свой 44 размер! Правда, раньше это платье так не обтягивало мою фигуру.
Поднимаю на отца глаза.
– Может, мне и, правда, стоит переодеться? – неуверенно спрашиваю.
– Нет, не нужно. Садыков любит красивых, фигуристых баб, – грубо бросает отец и идет к двери.
– Рашид, что ты такое говоришь? – возмущается мама и сочувственно вздыхает. – Диляра – наша дочь!
– Вот именно, дочь! Ты мне так и не смогла родить наследника, Гульнара!
Мама меняется в лице. Бледнеет. Губы у неё дрожат, как у маленького ребенка, и я бросаюсь ей на помощь:
– Папа! Перестань, пожалуйста! Сейчас нам всем лучше успокоиться перед встречей с Садыковым.
– Я спокоен, – отец строго смотрит на мать, потом на меня. – Диляра, не забывай, что это – твой последний шанс. Веди себя, как и подобает татарской жене. Покорно, тихо, скромно.
Меня корёжит от слов отца.
Такой же совет он давал мне, когда я выходила замуж за Фаиза.
И что я получила взамен?
От одних только мыслей об этом меня начинает трясти.
Вовремя вспоминаю, что для ребенка и так достаточно переживаний.
Вздыхаю, медленно втягивая в себя воздух (я изучала техники релаксации, и эта сейчас наиболее возможная для меня), и мне становится чуть легче.
– Смотри не устраивай таких фокусов при Садыкове, а то подумает, что ты какая-то припадочная, – раздраженно добавляет папа и скрывается за дверью.
– Дочка, не слушай его, – мама берет меня за ладонь.
Я смотрю в её выразительные синие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и испытываю противоречивые чувства.
Мне горько за упреки отца, и мне больно от того, что мама позволяет так обращаться с собой…
Хотя, к слову, я тоже недалеко ушла от неё.
Такая же терпила, как модно сейчас называть всех тех, у кого не хватило сил и поддержки противостоять угнетениям.
– Он здесь! – доносится громкий голос отца.
Я нежно обнимаю живот. Ощущаю под ладонью легкий толчок. Сердце до края наполняется любовью к этой маленькой жизни.
Эта любовь придает мне сил.
Я отбрасываю в сторону сомнения и иду.
Я сделаю все для тебя, мой малыш.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Затаив дыхание, подхожу к лестнице.
Я спускаюсь на первую ступень и четко ощущаю, что атмосфера в нашем доме разительно изменилась.
Запах мускуса, амбры и кожи висит в воздухе и будоражит моё и без того обостренное обоняние.
Этот аромат проникает в меня, нагло забирается под платье…
Вздрагиваю от этих странных ощущений и легонько глажу свой животик.
Не бойся, малыш. Твоя мама защитит тебя.
С этими мыслями я преодолеваю последнюю ступень и останавливаюсь.
Окидываю коридор внимательным взглядом. Безошибочно угадываю, что отец пригласил нашего гостя в гостиную.
Там у него свой бар с элитным алкоголем.
Хотя, какая разница? По мне, пойло, сколько бы оно не стоило, остается пойлом.
Слышу позади себя шаги матери.
Даже спиной ощущаю её нервное состояние.
Это не то, чтобы я хотела чувствовать.
Мне нужна поддержка, но знаю, мама не в состоянии дать её, потому как сама нуждается в ней.
Вздыхаю и заворачиваю в гостиную.
Взгляд мой мгновенно останавливается на важном госте.
Руслан Садыков сидит за столом и что-то подписывает.
На мужчине – дорогой костюм темно-синего цвета. Пиджак расстегнут. Галстука нет.
Как и части волос на голове.
Он что, лысый?
Садыков закрывает папку и устремляет на меня сосредоточенный взор.
Замираю.
Какие у него цветом глаза?
Не могу разглядеть.
Но то, как он смотрит на меня…
Ощущаю себя бандерлогом под взглядом удава Каа.
– А вот и Диляра, – отец, в это время стоящий возле бара, поворачивается ко мне. Почти улыбается. Вижу, что улыбка дается ему с трудом.
Еще бы.
Для него я – самое большое разочарование в жизни.
– Здравствуйте, Руслан Даниярович, – вежливо здороваюсь, делаю шаг. Как примерная девочка, переплетаю пальцы и останавливаюсь в центре комнаты.
– Здравствуй, Диляра, – приглушенно отвечает Садыков. Он, вдруг, резко поднимается на ноги.
Боже мой.
Кажется, я что-то упустила.
Потому что я не помню, чтобы Руслан Садыков выглядел столь…
Мощно.
Широкие плечи, фигура перевернутый треугольник… Наверняка под рубашкой прячутся сильные руки.
Но почему он встал из-за стола?
Я с напряжением наблюдаю за тем, как Руслан Садыков идет ко мне.
Краем глаза замечаю, как отец нервно смотрит на него.
Страх и злорадство (вот так, папа, я снова не оправдала твоих надежд!) обжигают мою душу.
– Присаживайся, Диляра, – Садыков властно, будто он здесь хозяин дома, указывает в сторону стула.
Я покорно опускаюсь на стул. Взор мой тоже опущен. Я помню, как надо вести себя.
Тихо, покорно, стыдливо.
Так я себя и чувствую на самом деле.
Скорей бы все это закончилось!
Садыков возвращается за стол.
Отец все еще стоит возле бара.
– Вы не оставите нас вдвоем?
Я вся сжимаюсь от вопроса гостя.
Мысль о том, что он хочет уединиться со мной, вызывает у меня дрожь по телу. Зябко передергиваю плечами.
– Да, конечно, – легко соглашается отец.
– И поставьте чайник, а то ваша дочь замерзла, – бросает ему вслед Садыков.
Самоуверенность гостя обескураживает меня.
Интересно, он со всеми так разговаривает?
А со мной тоже будет так общаться?
Нервно кусаю губы.
– Не стоит. Они и так у тебя яркие, – раздается голос Садыкова.
– Кто? – я вскидываю голову и непонимающе смотрю на гостя.
Он тоже смотрит на меня.
Нет, даже не смотрит, а бесстыдно изучает мое лицо.
Хорошо хоть, что у него хватает такта не спустить взгляд ниже, на мою грудь.
Правый уголок его губ приподнимается в улыбке:
– Твои губы, Диляра.
Щеки обжигает румянцем. Одна надежда, что сквозь тональный крем он будет не столь заметен.
– Знаешь, что это? – Садыков сдвигает в мою сторону папку с документами.
– Нет, – я хмурюсь, – а что там?
– Наш контракт, Диляра.
– Контракт? – я сглатываю. Ощущаю себя, как на рынке.
– Брачный контракт. Там прописаны все пункты, которые обезопасят твое будущее и будущее ребенка, – Садыков открывает папку и ведет пальцем по жирным буквам. – Ежемесячное содержание, расходы на врачей, отдых…
Он выдерживает паузу, а потом добавляет:
– Я уже, со своей стороны, подписал контракт. Изучи его. И если тебя все устраивает, оставь свою подпись.
Скольжу взглядом по тексту.
Когда мой взор останавливается на фразе: «полное обеспечение безопасности Сафиной Диляре Рашидовне и её ребенку», я окончательно принимаю решение.
– Где нужно подписаться?
– Здесь и здесь, – Садыков Руслан протягивает мне ручку. Один взгляд на неё – и я понимаю, что куплена она не в магазине канцелярии, а в элитном бутике.
Любитель красивых женщин и вещей…
Обхватываю ручку и оставляю свою подпись везде, где показывает мне Садыков.
И хотя подпись выглядит по-детски неаккуратно, это не отменяет моего взрослого решения согласиться стать женой Руслана Садыкова.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Уже подписали? – отец окидывает меня одобряющим взглядом, и я невольно улыбаюсь ему в ответ.
Когда он так смотрит на меня, с оттенком тепла в глазах, я его люблю. Очень люблю. Понимаю, что во мне все еще живет недолюбленная дочка, всегда жаждущая внимание любимого папочки.
– Да, – Руслан Садыков захлопывает папку.
– Тогда может, отметим сделку? Виски, вино?
Вижу, как отец весь приосанивается от понимания того, что все получилось так, как он запланировал.
– Ни то, ни другое, Рашид, – Садыков поднимается на ноги. Застегивает пиджак, оставляя последнюю пуговицу. Поворачивается в мою сторону и окидывает быстрым взглядом.
Все никак не получается разглядеть оттенок его глаз.
Не знаю, почему это так важно сейчас для меня.
– В моем доме уже идет подготовка к переезду Диляры, поэтому я смогу забрать её только завтра.
Завтра…
Я сдерживаю вздох, рвущийся наружу.
Не понимаю, радоваться мне или нет, зная, что у меня осталась еще одна ночь в родительском доме.
Руслан Садыков пожимает отцу руку.
Гляжу на них и испытываю двоякие чувства. Когда-то вот так папа пожимал руку Фаизу, моему первому мужу.
Будто снова все повторяется.
Только вот между Садыковым и Фаизом огромная пропасть…
И мной – какая я была тогда, и какой стала за это короткое время брака.
– Диляра, пожалуйста, не забудь свою карточку беременной, – Садыков внимательно смотрит на меня.
– Да, конечно, – я тоже поднимаюсь на ноги.
Колени предательски дрожат. Слава Всевышнему, на мне длинное платье, и это незаметно.
Или заметно?
– Рашид, дочку чаем напоите, а то дрожит она у вас. Замерзла, наверное, – Садыков посылает отцу властный взгляд.
– Да Гульнара уже заварила, напоим, согреем дочку. Как же без этого.
– Якши (татар. – хорошо), – Руслан Садыков поворачивается в мою сторону. – До свидания, Диляра.
– До свидания, Руслан Даниярович, – вытянувшись как струна, отвечаю я и замечаю, как на секунду странным блеском наполняются его глаза.
Он кивает мне головой и скрывается за дверью вместе с отцом.
Садыков уходит, а запах мускуса, амбры и кожи остаются висеть в воздухе.
Как и аромат власти.
– Кызым (татар. – дочка), – в прогале показывается голова мамы. – Чай готов, идем, попьем.
– Иду, – обнимаю себя за плечи. Ощущаю под ладонями колючие мурашки. Правда замерзла. – Только переоденусь.
Быстро переодеваюсь в спортивные штаны и широкое худи. Мягкая, плотная ткань укутывает мое тело. Мне, наконец, становится тепло. Интересно, смогу ли я ходить в подобной одежде в доме Садыкова? Или в многочисленных пунктах контракта был прописан и мой образ?
В любом случае, сокрушаться поздно.
Я подписала контракт и намерена соблюдать его.
На кухне уютно пахнет чаем и печеньями-орешками. Знаю, что мама испекла их специально для меня. Сердце окутывает благодарностью к ней.
Сажусь за стол и подвигаю поближе вазочку с любимым лакомством. Откусываю и довольно жмурюсь. Тесто тает во рту, а вареная сгущенка, до которой добирается мой язык, только усиливает ощущение удовольствия.
– Молодец, Диляра! – на пороге кухни появляется отец.
Его лицо светится от удовлетворения. Папа целует маму в золотистый затылок, отчего она смущенно улыбается и краснеет. Достается и мне. Отец ласково проводит рукой по моей голове.
– Честно говоря, не ожидал, что Садыков так быстро согласится, – папа усаживается за стол, делает жадный глоток чая.
Я улыбаюсь.
Так приятно видеть отца в хорошем настроении!
Такой контраст с тем, каким он был последний месяц!
– Я даже не знаю, что сказать, – мама вытирает руки о полотенце и тоже размещается за столом. Вздыхает.
– Гульнара, сказать можно только – спасибо Аллаху! – громко произносит отец.
Обвожу комнату внимательным взглядом.
Вдоль стены ровным рядом стоят сумки с моей одеждой. У нас с мамой ушло целое утро на сборы. И теперь меня не покидает чемоданное настроение.
– Диляра, ты мне звони, звони, дочка, а то я себе места не найду, – обращается ко мне мама.
Улыбаюсь и беру её за теплую ладонь. Нежно сжимаю и говорю:
– Конечно. Как будет возможность, буду звонить.
Как раз в этот момент звонит мой телефон. Хмурюсь, когда вижу кто именно хочет поговорить со мной.
– Слушаю, – коротко и достаточно холодно отвечаю.
– Диляра, открывай, нужно поговорить, – раздается голос моей бывшей свекрови.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Дверь открывается, и в дом заходит моя бывшая свекровь, Альфия Равильевна. В нос мгновенно ударяет шипровый аромат духов.
Они такие же душные, как эта коренастая женщина.
Её черные глаза впиваются в меня недовольным взглядом, и вместо приветствия я слышу:
– Диляра, почему не звонишь, не приходишь? Мы же переживаем за тебя.
Ложь.
Гнусная ложь.
Эта женщина не переживала за меня ни тогда, когда я вышла замуж за её сына, ни потом, когда я попала в больницу, ни теперь…
Мне хочется сказать ей что-то резкое, такое, чтобы это широкое лицо перекосилось, но я призываю себя к спокойствию.
Как говорится: «не трогай говно – оно не завоняет».
Знаю, что нужно почтительно относиться к старшим по возрасту, и так было, до тех пор, пока эта женщина не проявила себя во всей красе.
– У меня нет желания общаться с вами, – отвечаю ровным голосом.
Густые брови Альфии Равильевны ползут вверх.
– Ты что такое говоришь? – вопрошает она, и в просторном коридоре раздается эхо.
– Я выхожу замуж, – отвечаю так же громко.
Бывшая свекровь вытаращивает глаза.
– Замуж?
Её черный взгляд опускается на мой животик. Я обнимаю его обеими руками. Был бы щит – прикрыла бы им.
На лице Альфии Равильевны пробегает презрительная гримаса, и в следующий миг женщина выдает свое умозаключение:
– Так у тебя ребенок, значит, не от Фаиза! Иначе бы ты так не торопилась!
Мне, вдруг, становится смешно.
Как только не пыталась очернить меня эта женщина, и вот, пожалуйста, очередная попытка!
– Думайте, как хотите, – я чуть сощуриваю глаза, – теперь я не хочу иметь ничего общего с вашей семьей.
– Как заговорила! – тон голоса Альфии Равильевны значительно повышается. Глаза наливаются кровью. Надеюсь, её не стукнет прямо здесь гипертонический криз. Хотя, говорят, такие, как она, живут долго и столько же долго пьют кровь других людей.
Но теперь меня нет в этом списке доноров.
– Мне нужно собираться. За мной скоро приедут. Вам лучше уйти, – я киваю в сторону двери.
Альфия Равильевна хватается за ручку, но, вспоминая что-то, оборачивается на меня.
Сощуривает глаза.
– Верни кольцо! – с вызовом, требует она.
– Кольцо? – непонимающе смотрю на неё.
– Кольцо, которой Фаиз дарил тебе! С изумрудом!
– Это кольцо ваш сын проиграл через месяц после нашей свадьбы.
– Ты лжешь! – Альфия Равильевна делает шаг в мою сторону. – Верни нашу семейную реликвию!
– У меня нет вашего кольца.
– Воровка! Я сейчас сама посмотрю, где ты там его прячешь!
Бывшая свекровь направляется к лестнице, но на пути у неё появляется мама.
Такой воинственной я её еще не видела.
Глаза горят, на щеках – румянец. А взгляд!…
Несмотря на разницу в весовой категории (мама тоньше), меня не покидает чувство, что Альфия Равильевна не сможет пройти мимо неё.
– Ты почему так разговариваешь с Дилярой? – мама ставит руки в бока.
– Гульнара, это ты мне говоришь? Тебе давно нужно было заняться воспитанием дочери! – бывшая свекровь поджимает губы. – Грубиянка!
– Я твои обвинения слушать не хочу. Иди, – мама кивает в сторону двери, – выход знаешь где.
Вижу замешательство на лице Альфии Равильевны. Она круто разворачивается на каблуках и скрывается за дверью.
Вздох облегчения слетает с моих губ.
Бывшая свекровь ушла – и даже дышать стало легче.
Только собираюсь сказать мамочке слова восхищения, как дверь снова открывается, и на пороге появляется незваный гость.
Брат Фаиза.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Молчаливо наблюдаю за тем, как в коридор проходит высокий, черноглазый брюнет.
На нем модная цветастая рубашка и узкие джинсы.
Выглядеть «на стиле» – у них семейное.
Мансур – копия своего младшего брата, и потому при виде него я испытываю смятение.
Будто снова передо мной стоит Фаиз.
Мансур окидывает меня липким взглядом.
Задерживает его на груди. Вот гад! Я еще тогда замечала его интерес ко мне, но он не был таким откровенным.
– Диляра, мама жалуется на тебя, что ты её выгнала. Правда, что ли?
Фаиз улыбается и демонстрирует идеально ровный ряд белых зубов. Они такие ослепительно белые, что наводят меня на мысли об унитазе в магазинах сантехники.
– Я её не выгнала, а попросила уйти, – собираюсь с силами, – и тебе тоже стоит уйти, Мансур.
– Это почему? – делает шаг в мою сторону. – Мы же родня, в конце концов. Да и ребенок не чужой для нас.
– Твоя мать думает по-другому. Хотя это сейчас уже не важно.
– Как не важно? – Мансур изучает меня сальным взглядом. К горлу подкатывает тошнота. – Чей я тоже не чужой. Мог бы помочь.
– Догадываюсь какую помощь ты собираешься предложить. Спасибо, не нужно.
Стою на месте, хотя мне очень хочется спрятаться подальше от черных глаз Мансура.
– Мансур, иди, – вмешивается в разговор мама.
Он широко улыбается:
– А вы не гоните меня, Гульнара. Подумайте, в каком положении находится ваша дочь. Не девочка уже, да еще беременная. Кому она нужна с таким довеском?
Я прерывисто вздыхаю. Хоть Мансур не тот человек, к мнению которого я прислушиваюсь, однако его слова больно задевают меня.
– Так что не спешите отказываться от моей помощи, – продолжает Мансур. – Может, снова придётся породниться.
– Ни за что, – яростно выдыхаю и еще сильнее обнимаю свой животик.
Мансур окидывает меня удивленным взглядом.
Что, гад, не ожидал такого решительного ответа? Привык, что я молчу, глаза в пол, и позволяю крутить собой?
Увы, моего триумфа хватает ненадолго, потому что в следующий момент Мансур злобно усмехается и выдает:
– Откуда столько бравады, Диляра? Посмотрим, как ты запоешь, когда я подключу юристов. Ты, наверное, еще не в курсе, что вы по уши в долгах. Часть документов оформлялись на тебя. Кредитов набрано немало, да вот только никто их не оплатил. За каждый день просрочки придется тоже платить. Только вот чем? Стоит мне щелкнуть пальцами, и вас всех выкинут на улицу.
Краем глаза замечаю, как бледнеет мама.
Вот и ответ.
Значит, я единственная не знала о нашем реальном положении…
Судя по самоуверенной морде Мансура, все очень плохо.
Интересно, Садыков в курсе, какую «свинью» ему подложили?
Чувствую, как от лица отливает кровь, и следом к ногам подкатывает противная слабость.
– Вот, другое дело, – Мансур довольно скалится.
Настоящая гиена! Такой же подлый и мерзкий!
Левой рукой хватаюсь за полированные перила. Другой – по-прежнему обнимаю свой животик.
Слабость становится все ощутимее.
Когда же отстанут от меня?!
О, Всевышний, я так устала!
Мансуру плевать на мои молитвы, плевать на беременность.
Гляжу в его черные глаза, и вижу – он охвачен похотью. Грязный, мерзкий урод.
– Так что, Диляра, сейчас ты извинишься перед моей матерью, поставишь чайник и мы вместе сядем за один стол, как одна семья, – командует Мансур.
– Вы мне не семья, – выдыхаю.
Мансур хмурится, хрустит пальцами и делает шаг в мою сторону.
В этот момент дверь распахивается.
Я облегченно вздыхаю, потому что в дом заходит Садыков Руслан.
Никогда еще я не была так рада видеть его, как сегодня!
Руслан Садыков снимает солнцезащитные очки-авиаторы и окидывает Мансура немигающим взглядом.
Переводит взор на меня и громко вопрошает:
– Это что за клоун?