Все события, описанные в книге, никогда не происходили в действительности. Сюжетные линии выдуманы, совпадения имен и фамилий случайны.
ГЛАВА 1
Никогда не знаешь, с какой стороны к тебе подползет неприятность. И вообще, никому не известно, что с ним случится через пять минут.
Как-то в начале июня я сидела в кафе вместе со своей подругой Ленкой Горбуновой. Время было довольно позднее, около полуночи, но, как ни странно, я никуда не спешила. Дело в том, что все мои домашние уехали кто куда, и мне предстояло провести несколько дней в одиночестве. Первые сутки я наслаждалась тишиной и покоем, на вторые загрустила, а на третьи, решив отвлечься, отправилась на встречу с Ленкой.
Мы славно провели время, выпили кофе, поели пирожных, а потом я с завистью сказала:
– Какие у тебя красивые волосы!
– Ага, – кивнула Ленка, – правда шикарные?
– Словно из рекламного ролика, – кивнула я, – густые и блестящие. А у меня! Просто кошмар! Мою их каждый день, и все равно тусклые, не лежат, секутся на концах. Да еще ногти в последнее время слоиться начали. Наверное, старость подбирается.
– Глупости, – захихикала Ленка, – какие наши годы! Просто нехватка витаминов.
– Я их принимаю каждое утро!
– Значит, не те! – не сдавалась Ленка. – У меня, между прочим, на голове тоже сено торчало, пока одно средство не посоветовали. Во, гляди.
С этими словами Ленка вытащила из сумки пластиковый флакон, набитый большими розовыми капсулами.
– Помогает классно, – заверила меня она, – через три дня я совсем другой вид приобрела.
– Дай название спишу, – загорелась я, – тоже хочу попробовать!
Ленка открутила пробку, потом, высыпав на салфетку примерно двадцать желатиновых капсул, сказала:
– На, попробуй. Сначала сразу надо слопать пять штук, а потом после каждой еды по две. Волшебное средство, только дорогое.
– Ты мне просто название скажи, – улыбнулась я, – сама куплю.
– Оно у нас не продается, – вздохнула Ленка. – Его мне Колька привез из Китая. Это их народная примочка, супер-пупер-полезная. Если через три дня поймешь, что тебе лучше становится – энергия прибывает, волосы заблестели, сон наладился, – позвони мне, а я Кольку попрошу, он и тебе витаминчики из Пекина притащит.
– Ну спасибо, – обрадовалась я.
– Ты сразу-то пять штук прими, – велела Ленка.
– Большие очень, – скривилась я, глотая капсулы.
– Ради красоты можно потерпеть, – хмыкнула подруга.
Мы расплатились по счету, я проводила Ленку до ее машины.
– Звони! – крикнула Горбунова и умчалась на бешеной скорости.
Я осталась одна, надо было ехать домой, но отчего-то на меня напал столбняк. Начало июня в этом году выдалось просто замечательное. Вот уже несколько дней термометр стабильно показывает плюс двадцать три, на небе ни облачка, редкая погода для столицы. У нас ведь, как правило, на Новый год расцветают розы, а в июне валит снег.
Улица, вернее, маленький переулочек, где располагалось кафе, выглядела пустынной. Впрочем, завтра рабочий день, и, несмотря на великолепную погоду, большинство москвичей уже улеглось спать. Если честно, я сама не слишком люблю посещать злачные места, расположенные на окраине Москвы, но Ленка недавно переехала в район новостроек, и, когда я, позвонив, сказала: «Давай встретимся», она ответила: «Если тебе все равно где, то лучше в ресторанчике „Винни-Пух“, там кормят отлично, кофе варят классный».
– Где же такой трактир? – изумилась я.
– А недалеко от моей новой квартиры, – пустилась в объяснения подруга, – извини, к себе не зову, у меня стены штробят под проводку. Грязища повсюду! Вот закончу ремонт, тогда и приглашу на новоселье. Ну какая тебе разница, где нам встречаться? А мне нельзя далеко от квартиры уезжать, мало ли что. Этот «Винни-Пух» вполне приличное место, тихое, народу никого, кормят хорошо!
И вот сейчас я стою совершенно одна, поздним вечером, даже ночью, в незнакомом, почти не заселенном районе, а вокруг ни души. Мне неприятно и некомфортно.
Внезапно стало душно. Наверное, собиралась гроза. Не успела в голове возникнуть эта мысль, как перед глазами блеснула молния, но грома не было слышно. «Надо поспешить домой», – вяло подумала я, пытаясь оторвать ноги от асфальта, и тут прямо передо мной снова ударила молния. Яркий свет вспыхнул в глазах, на голову словно надвинули тесную, тяжелую шапку, потом внезапно потемнело. Я хотела было шагнуть вперед и оказалась в кромешной темноте…
– Отметь там, – донеслось из плотного тумана, – два часа ровно, бирку нацепи.
– Ага, – ответил другой голос, тоже мужской, но более высокий. – А че писать?
– Учи вас всему! Число, время и паспортные данные.
– Так у ней документов нет.
– Тогда пиши – неизвестная, пусть ее к неопознанным положат.
Я попыталась открыть глаза, но ничего не вышло. Чьи-то грубые, крепкие пальцы схватили меня за левую щиколотку.
– Слышь, Колька, – сказал мужчина, – а у ей ногти лаком помазаны, розовым таким.
– И че?
– Не похожа она на бомжиху.
– Ты нам сложностей не создавай, – обозлился Колька, – документов нет? Нет! Вот и отправляй куда велено, не наше это дело, понял, Толян?
– И не грязная она, – бубнил Толян, что-то делая с моей ногой.
– На одежду глянь, – сказал Колька, – дерьмо вонючее.
– А сама-то чистая, – не успокаивался Толян. – Руки тоже аккуратные!
– Заткнись!
– Так маникюр есть! И видишь полоску на пальце, такую белую.
– И че?
– Она кольцо носила! Не, это не бомжиха.
– Толян, – сурово заявил Колька, – тебя сюда на практику прислали? Вот и учись у меня. Вези в морг. Я хочу спокойно матч посмотреть, ей уже до лампочки, где лежать, а наши с такой командой больше никогда играть не будут. Завтра Семен Петрович явится, и разберемся. Маникюр, педикюр… С улицы привезли, в одежде рваной, без обуви, документов нет…
– А ноги чистые, – зудел Толян, – как же она босиком ходила и не испачкалась? Нелогично.
– Пошел ты со своей логикой, – заорал Николай, – вот несчастье на мою голову! Практикант хренов! Ее «Скорая» в приемный покой приволокла! Одну! С улицы! Тетка померла, к несчастью, не у них в машине, а у нас в коридоре, отправляй ее в морг! Да не в первый, к приличным, а во второй, к бомжарам. Небось проститутка! Отсюда и ногти крашеные. Попользовались ею и вышвырнули…
– Не получается по-твоему!
– Ну все, – рявкнул Николай, – матч уже пять минут идет! Умерла так умерла, блин.
Хлопнула дверь. Пока мужчины спорили, я пыталась открыть глаза или рот или пошевелиться, но отчего-то ни одна часть моего тела не повиновалась мне. Руки, ноги не желали двигаться, шея не поворачивалась, и диалог парней я слышала словно сквозь вату, никаких эмоций он у меня не вызвал. Кто-то умер… Я, скорей всего, сплю и вижу дурацкий сон.
Чьи-то руки подняли меня, уронили на железный матрас, потом кровать затряслась…
– Ты чё ее головой вперед толкаешь, – загундосил Толян, – ногами положено!
– Молчи, студент, – ответил звонкий девичий голос, – нашелся тут!
Я пыталась вырваться из вязкой темноты, облепившей меня, хотела спросить: «Что случилось?» – но пошевелить губами не сумела и заснула…
– И кто из них? – раздался мужской голос.
– Ну… вон та, наверное, – ответил второй мужчина, – слева, бери ее.
– На бирку глянь, – велел первый.
– Ща, не, Макс, лучше сам позырь, не разобрать.
– Ты, Витька, очки себе купи!
– Пошел на…
– Сам иди! Это она! Видишь, написано «неопознанный», клади сюда.
– Во блин, тяжелая!
– Так мертвое тело завсегда тяжельче живого, подымай.
Чьи-то руки схватили меня, понесли, потом по лицу пробежал ветерок.
– Внутрь пихай.
– Нормалек, улеглась.
– Теперь куда?
– Поглупей чего спроси, к Ивану.
Из моей головы медленно начал уходить туман, и появились какие-то ощущения. Через некоторое время я поняла, что лежу на спине, на чем-то жестком, подпрыгивающем, мне очень холодно, неудобно и плохо. Но это определенно не явь, а ужасный, кошмарный сон. Иначе почему я никак не могу открыть глаза?
Внезапно тряска прекратилась, послышался противный лязг.
– Привезли? – прозвучало издалека.
– Да.
– Где?
– В кузове.
– Ясное дело, не на сиденье, показывай.
– Вот.
Повисла тишина. Потом мужик с негодованием воскликнул:
– Это что? Ты кого припер, Витя?
– Как велели, из морга, неопознанная, нам Николай Михайлович выдал. Мы ему заплатили, все путем, – затарахтел тот, кто отзывался на имя Виктор, – не сомневайтесь.
– Идиот! Кто это?
– Так, Иван Николаевич, – труп!
– Чей?!
– Ну… как велено… бабы!
– Какой?
– …э …неопознанной!
– И где ты… его взял?
– Так Николай Михайлович выдал. Она к ним в ночь поступила, вчера, то есть сегодня. Документы он похерил, вот и получается, что о ней никто не знает. Все как надо.
– Витя, ты…
– Да че я сделал-то!
– Дерьмо, – заорал Иван Николаевич, – никому ничего поручить нельзя! Все самому делать надо! Урод! Кретин!
– Так че я не так сделал? – обиженно занудил Витя.
– Все, – бушевал Иван Николаевич. – Мне нужна старуха! Ста-ру-ха! Баба семидесяти лет! Или около того, а здесь кто, а? Ей пятидесяти не дать!
– Намного моложе будет, – встрял еще один до сих пор молчавший мужчина, – вон грудь какая!
– Молчи, придурок, – взвизгнул Иван Николаевич, – только о сиськах и думаешь, гондон!
– Мне такую Николай дал, – отбивался Виктор.
– Ну, ща ему мало не покажется, – пообещал Иван Николаевич.
Послышалось тихое пиканье, потом мужик гаркнул:
– Колька, сучий потрох, кого мне прислал! Мне бабка нужна старая…
Вяло слушая его речь, щедро пересыпанную матом, я изо всех сил пыталась проснуться.
– Езжай опять к Кольке, – велел Иван Николаевич.
– А эту куда? – спросил Витя.
– Куда, куда, на холодец сварите.
– Скажете тоже, – хихикнул Виктор, – назад, что ли, тащить?
– Нет! Колька уже заплатил, чтоб не болтали. Заройте ее с Лешкой в лесу.
– Сделаем, – прозвучали дуэтом голоса.
– Быстро засыпьте – и к Кольке, – велел Иван Николаевич, – твари, идиоты!
Вновь послышался лязг, пол подо мной затрясся. Я попробовала крикнуть, но не сумела. Очень быстро шум мотора стих. Грубые руки схватили меня за щиколотку, протащили и бросили, на этот раз не на железо, а на что-то мягкое.
– Неси лопату, Лешка.
– А ее нет!
– Ты че, не взял?
– Не.
– Идиот!
– Сам такой!
– …
– От… слышу!
– Ладно, – слегка успокоился Витя, – жди тут, съезжу за заступом.
– Я с тобой.
– С какой стати?
– Не останусь с ней один!
– Во придурок! Боишься, что ли?
– Ага, – честно признался Леша, – мне от трупов нехорошо.
– Ну ты и чмо! Мертвецы безобиднее живых.
– Не, я с тобой поеду.
– А эту кто караулить будет?
– А че с ней сделается? Пусть лежит. Или сам оставайся, а я за лопатой сгоняю, – предложил Леша.
– Нет, – быстро буркнул Витя, – вместе прокатимся.
Повисла тишина, я, плохо понимая, что происходит, пошевелила рукой… И тут со всего размаху мне на живот шлепнулось что-то скользкое, мягкое, отвратительное…
Из груди вырвался жуткий крик, я села и раскрыла глаза… Вокруг стеной стоял лес, серый рассвет едва проникал сквозь кроны деревьев. В легком недоумении я огляделась и мгновенно просекла ситуацию. Господи, я умерла, попала в морг, оттуда меня, спутав с кем-то, увезли. А вот теперь, чтобы исправить ошибку, парни снова поедут в трупохранилище, а меня сейчас зароют тут, вот на этой симпатичной поляне. Мои могильщики забыли лопату, скоро они вернутся. Надо бежать отсюда с реактивной скоростью. Ни в коем случае нельзя дожидаться этих Витю и Лешу. Парни явно принадлежат к криминальному сообществу. Ну кому еще придет в голову брать из больницы неопознанное тело?
Я вскочила на подгибающиеся от слабости ноги, дикий, животный страх прибавил мне сил. В ту же секунду стало понятно, что я совершенно голая. На секунду меня охватило отчаяние, но вдруг взгляд упал на лежащее передо мной грязное серое байковое одеяло. Я схватила его, набросила на плечи и понеслась сквозь кустарник, не чуя земли под босыми ногами.
ГЛАВА 2
Сколько времени я летела сквозь лес, сказать трудно. Ужас гнал меня словно сыромятной плетью. Вдруг деревья расступились, и я увидела пустынное шоссе. Радость охватила меня. Дорога обязательно выведет к какому-нибудь населенному пункту, и по ней может проехать машина.
И тут показалось ярко-красное пятно. Оно быстро приближалось ко мне, превращаясь в красивую иномарку. Я бросилась автомобилю наперерез.
– Помогите!
«Мерседес» замер. Из окошка высунулась светловолосая девушка.
– Ну ваще, – воскликнула она, – ты пьяная? Или обкуренная?
– Помогите!
– Вау! Тебя ограбили?
– Да, – быстро сказала я.
– Ну садись, – сморщилась девушка, – довезу до Москвы.
Я влезла в «Мерседес» и затряслась от холода.
– Эк тебя ломает, – пожалела меня девица, – небось мескалин жрешь? Или на дорожке сидишь?
– Вы о чем?
– Какие колеса хаваешь?
– Я не наркоманка.
– Нормалек! Ладно, будем знакомы, я – Глафира. Узнала небось?
– Кого? – стуча зубами, спросила я.
– Меня, – горделиво ответила девушка, – я – Глафира.
– Нет, простите, а вас надо узнавать?
Девушка тряхнула копной светло-русых мелкозавитых волос.
– Все отчего-то мигом ко мне целоваться лезут. Ты что, телик не смотришь?
– Очень редко. Вы ведете какую-то программу? Ток-шоу?
Глафира засмеялась.
– Не. Пою в группе «Сладкий кусочек». Неужели ничего про нас не слышала? Вот эту песенку, например.
Бойко вертя рулем, Глафира слабеньким, дрожащим голоском завела: «Милый уехал, в жизни все обман…»
– Ой, конечно, знаю, это вы исполняете?
– Да.
– Очень приятно, меня зовут…
Внезапно я замолчала. А как меня зовут?
– Ну, – поторопила Глафира, – так как тебя звать?
– Не помню, – оторопело ответила я, – имя из памяти вылетело.
– А фамилия, – хихикнула Глафира.
– …э …тоже.
– Чего же ты врала, что не глотаешь колеса, – откровенно развеселилась добрая самаритянка, – наркоша!
– Ей-богу, я не пользуюсь стимуляторами.
– И как тебя звать, не скажешь?
– Нет, – пробормотала я, чувствуя, как в душе снова нарастает ужас, – ничего не помню. Вообще.
– Где живешь?
– Понятия не имею.
– Телефон назови.
– Ну… Нет, не могу.
– Во блин, – хлопнула рукой по баранке Глафира, – класс! И чего делать теперь? Куда тебя везти? Почему ты голая, в одеяле?
Я поежилась.
– Плохо помню. Вроде меня хотели убить, а я удрала, но это все.
Глафира хмыкнула:
– Ловко. Может, в милицию поедем?
– Не надо, – испугалась я.
Певица рассмеялась:
– Понятно. Катим ко мне, там Свин сидит, он разберется.
– Это кто Свин? – спросила я, тщетно пытаясь унять дрожь.
Глафира нажала на кнопочку, по моим босым ногам повеяло теплым ветерком.
– Свин? Продюсер. Сиди спокойно, торчила.
Я хотела было снова напомнить, что не употребляю никакие препараты, но приятное тепло уже добралось до головы, и я уснула…
– Дура, – ворвался в уши возмущенный голос, – зафигом приволокла ее?!
– Она на дороге стояла.
– … бы с ней.
– Жалко все-таки.
– Идиотка.
– Свин!!!
– Что?
– Ну не бросать же ее было?
– Не стоило подбирать!
Я села, обнаружила, что нахожусь на диване в просторной комнате с ярко-голубыми занавесками. На мне была слишком просторная шелковая пижама. В креслах у окна сидели Глафира и мужчина лет сорока, черноволосый, плохо выбритый, с крупным ртом и большим носом.
– Здравствуйте, – пролепетала я, – который час?
– Ты, киса, сутки проспала! – рявкнул мужик. – Давай-ка познакомимся, Семен.
– Очень приятно, – кивнула я.
– Ну, чего молчишь, лапа? – заржал Семен. – Имечко скажи, назовись по-человечески, голуба. Сколько тебе лет, где живешь? Язык проглотила?
Я попыталась судорожно вспомнить хоть что-то. Но тщетно, в голове было пусто, словно в тумбочке у кровати в гостинице после отъезда очередных постояльцев.
– Ну, лапуся, – поторопил меня Сеня, – как дела? Ау! Кофе хочешь?
– Да, – с благодарностью воскликнула я, – очень!
– А покушать?
Невидимая рука сжала желудок.
– Конечно, с огромным удовольствием, – обрадовалась я.
Свин заржал и показал на столик, где стояла банка растворимого кофе, коробка с печеньем и электрочайник.
– Угощайся, котя.
Я встала с дивана, пересела в кресло, насыпала коричневого порошка в чашку, налила туда воды, глотнула и сморщилась.
– Что, невкусно? – заботливо спросил Свин.
– Не слишком, натуральный лучше.
– Скажите пожалуйста, – скривился Семен, – какие мы нежные! Где же ты наслаждалась кофейком по-турецки? В сизо?
Быстрым движением он выхватил у меня из рук чашку и залпом опрокинул в себя ее содержимое.
– Мы, люди шоу-бизнеса, не гордые, – сообщил он, – не то что вы, зэчки.
– Почему зэчки? – оторопело поинтересовалась я.
– Врать не надо, – рявкнул Свин, – хорош выделываться, мы тут тоже можем такого Ваню изобразить!
Я растерянно моргала глазами, потом собралась с духом и прошептала:
– Простите, я не хотела вас обидеть, сказав про кофе. Сама не понимаю, как это вырвалось. Отчего-то мне кажется: раньше я пила только арабику.
– Ну, киса, – хмыкнул Свин, – роль не продуманная. Значит, ничего о себе не помнишь, а кофе в чашечку насыпала, кипяточком залила. Следовательно, не такая уж ты психованная. Сумасшедшая бы на стол порошок натрясла и языком слизала. Одним словом, кончай базар.
– Извините, но я…
– Хватит!
– Ей-богу…
– Значит, правда ничего о себе не знаешь?
– Нет! – с отчаянием воскликнула я.
– Ладно, котя. А я кой-чего разведал. Ты – Таня Рыкова.
– Таня Рыкова? – повторила я, пытаясь понять, вызывает ли это словосочетание у меня хоть какие-то эмоции.
Но нет, никаких воспоминаний в голове не возникло.
– Таня Рыкова, Рыкова Таня… – бубнила я.
– Ага, – кивнул Свин. – Ты жила себе спокойно хрен знает где, у Муньки за шиворотом, потом приехала в Первопрестольную, устроилась трамваи водить.
– Трамваи? – эхом отозвалась я и посмотрела на свои узкие ладони. – Я не умею управлять этим транспортным средством.
– Ага, – хмыкнул Свин, – но само слово «трамвай» тебе понятно?
Я кивнула.
– Вот и славненько, – скривился он, – уже продвигаемся вперед. На городском транспорте тебе работать не понравилось, что, в общем-то, понятно: грязно, утомительно, платят мало, и ты, котя, подалась в поломойки, стала квартирки убирать. И тут тебе, киса, повезло. Пристроилась в коттеджный поселок, к некоему Сергею Лавсанову. Дальше мне говорить или сама продолжишь?
– Простите, лучше вы.
– Вот, е-мое, кривляка, – хохотнул Свин, – ну лады. Некоторое время тому назад ты, душенька, прирезала своего доброго хозяина, можно сказать, благодетеля, пырнула ножиком, остреньким таким, тоненьким, для сырокопченой колбаски. Очень аккуратно попала мужику прямо в сердце. Ловко вышло.
– Не может быть, – прошептала я, чувствуя, как голову стремительно стискивает обруч, – я никогда никого не убивала!
– Да? Откуда ты знаешь? – захрюкал Свин.
– Ну… мне так кажется. И потом, как вы выяснили, кто я такая?
Продюсер шмыгнул носом, вытащил пачку сигарет, закурил и, выпустив прямо мне в лицо струю дыма, спросил:
– Ты выскочила к Глафире из леса?
– Вроде, – осторожно подтвердила я.
– На Волоколамском шоссе?
– Извините, не знаю.
– Зато я очень хорошо знаю, – оборвал меня Свин. – У Глафиры там, на Волоколамке, приятель живет, она от него рулила, а тут ты, киска, в одеялке, голенькая. Глафира, конечно, дура…
Девушка шумно вздохнула, но осталась сидеть молча. За время нашего разговора она не произнесла ни слова.
– …полная идиотка, – продолжил Семен, – жалостливая слишком, вот и притормозила. Я бы ни за что не остановился. Ясно?
– В общем, да, но откуда вы узнали, что я Таня Рыкова?
– Не перебивай, а слушай. Когда ты прирезала хозяина, бедного Сережу, то, совершенно потеряв голову, вылетела из дома и понеслась к дороге, вся в крови, с ножиком в руке. Естественно, тебя взяли на выходе из поселка, охранник выскочил из будки и скрутил Танюшу. Ну, ясный перец, менты приехали, то да се, сечешь? Вела ты себя неадекватно, на вопросы не отвечала, чушь понесла. Ну и попала в сизо, потом суд и приговор!
– Это со мной давно было? – еле шевеля губами, спросила я.
– Да уж не вчера, – улыбнулся Свин, – наша самая справедливая и неподкупная Фемида посчитала тебя невменяемой и отправила на лечение в спецбольницу. Это по-ихнему, по-юридически, клиника, а по-нашенски, по-простому, психушка. Таперича понятненько, Танюшка?
– Нет.
– Ох, и упорная ты. Хорошо. Психушка эта стоит в километре от Волоколамки, надо сквозь лесок пробежать, и выскочишь на шоссе. И знаешь, что интересно?
– Нет.
– Заладила: нет, нет, – фыркнул Свин, – из психушки поднадзорная личность удрапала ночью. Татьяна Рыкова пошла в туалет и утекла. Пронырливая такая, ловко дельце обустроила. Все в палате оставила, в ночной рубашке босиком в сортир почапала, а потом в душ зарулила, сказала медсестре, что обосралась. Вот та, дуреха, и поверила Танечке. А наша Рыкова, ну хитра, ночную рубашонку на крючок повесила и в душ двинула. Сестра спокойно ждала, сорочка висит, вода шумит. Только через час до тупой девки дошло: неладно дело. Открыла дверь, а тебя нет.
– Куда же я делась?
– Э-э-э, хитрованка! Там в полу, под решеткой, которая пол прикрывает, люк имелся в подвал. Дом-то старый, про лючок то ли забыли, то ли посчитали, что его не открыть. А может, тебе кто помог, а? Только утекла ты, киса, и к шоссе бросилась.
– Нелогично выходит, – обозлилась я, – если я имела сообщников, то почему они машину не подготовили?
– Значит, ты одна орудовала, – быстро согласился Свин.
– И откуда у меня одеяло?
– Так сперла в больнице.
Я ошарашенно замолчала, потом поинтересовалась:
– С какой стати мне было хозяина убивать? Опять не то получается. Он же горничной небось зарплату платил!
Семен издал серию коротких хрюкающих звуков, и мне стало ясно, почему он получил столь милое прозвище.
– Ты, кисонька, решила у благодетеля деньжат стырить и сумела сейф вскрыть. Он у парня ну в очень нестандартном месте находился – в кладовке с припасами. Небось он решил, если бандиты наедут, то деньги в кабинете или в спальне искать будут. К банкам с крупой не полезут. Только не подумал Сережа о вороватых горничных да, на свою беду, домой в неурочный час приехал. Прикинь, как он удивился…
– Откуда вы все это узнали? – только сумела спросить я.
Свин хмыкнул:
– Киса, у меня такие связи! И что теперь делать станем, Татьяна? Назад в клинику поедем? Да уж, тебе там очень обрадуются! Скрутят, к кроватке привяжут. Есть у них такие милые постельки, без матраса, а в деревяшке под спиной дырка!
– Зачем?
– А под нее ведерко ставят, – заржал Свин, – чтобы всякие вроде тебя в туалеты не просились.
– Я никого не убивала, ей-богу, поверьте.
– Ты же ничего не помнишь, – издевался Свин, – ни своего имени, ни адреса, ни возраста…
– Да, это так, но я знаю, что не могла убить.
– Невысокая, коротко стриженная, светло-русая, глаза голубые, худая, имеет шрам от аппендицита, – спокойно перечислил Семен.
Я схватилась за пижамные штанишки.
– Да есть у тебя отметина, – отмахнулся Свин, – не старайся, не верю, как говорил Станиславский.
Из моих глаз полились слезы.
– Я ничего, совсем ничего не помню, вообще.
– Тогда поехали в клинику.
– Не хочу!
– Да? Выбора-то нет, киса.
У меня внезапно затряслась голова, по спине пробежал озноб, перед глазами сначала появилась серая сетка наподобие москитной, потом запрыгали разноцветные шары и стала медленно надвигаться темнота. Последнее, что я помню, был гневный вскрик Глафиры.
– Ну ты мерзавец, Свин!
В следующий раз я очнулась ночью, в окнах был беспросветный мрак. В углу большой комнаты горела лампа, на диване в круге желтого света сидела Глафира с журналом в руках. Я попыталась подняться и застонала – голова болела нещадно.
– Проснулась? – спросила Глафира, откладывая яркий томик. – Хочешь есть?
– Да, если можно.
– Пошли на кухню.
Пошатываясь, я добрела до огромного помещения, села на стул и стала смотреть, как Глафира роется в холодильнике.
– Сыр будешь? – спросила она.
Я кивнула.
– Ты не злись на Сеньку, – вздохнула певица, – хоть он и дикая свинья! Он тебе проверку устроил.
– В каком смысле?
– Ты, похоже, в самом деле Рыкова Татьяна, – пояснила Глафира, – убила Сергея Лавсанова, только не из-за денег. Он к тебе полез, изнасиловать хотел, на кухне дело было, вот ножик под руку и попался. И потом, ты москвичка.
– Зачем же тогда Свин наврал? – удивилась я, впиваясь зубами в бутерброд.
– Он думал, что ты врешь, притворяешься беспамятной, – пояснила она, – решил, что в какой-то момент не выдержишь и заорешь: «Все не так было». Но ты молчала, а потом в обморок упала. Теперь Свин в сомнениях.
– Я не вру!
– Похоже, нет, – кивнула Глафира, – совсем ничего не помнишь?
– Ну… я умерла в два часа ночи.
– Ой, расскажи, – подскочила Глафира.
Мы проговорили некоторое время, потом она зевнула, меня тоже потянуло ко сну.
Утро началось с короткого крика:
– Вставай!
Я быстро вскочила, пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за стену.
– Молодец, – похвалил меня Свин, – вот она, зэковская выучка. Раз – и готово.
Я села на кровать.
– Я никого не убивала.
– Хватит, – вполне миролюбиво сказал Семен, – вот что, киса, хочешь в психушку?
– Нет, не отдавайте меня туда, – взмолилась я, – что угодно, только не это!
– Лады, лапа, давай договоримся. Ты будешь работать у Глафиры.
– Кем?
– Всем: костюмершей, гладильщицей, мамой, поваром, уборщицей. Одним словом, станешь за нашей звездой ухаживать. Давно человека найти не можем.
– Почему?
– Так концертов на дню по три штуки и чешем много.
– Чешете? Кого?
Свин захохотал.
– Чешем! То есть по провинции ездим, с концертами. Конечно, Глашка и в Москве поет, по клубам, только основные денежки с Тмутаракани капают. В месяц тридцать концертов в двадцати городах отпоет, и жить можно. От нас прислуга бегом бежит. У всех семьи, мужики, дети. А у тебя никого.
– Я одинокая?
– Совсем.
– И замужем не была?
– Не-а, поселишься у Глашки, – продолжал Свин, – денег тебе платить не собираюсь, зачем они тебе? Жратвы сколько угодно, шмотки дадим. Будешь хорошо работать – награжу, стыришь чего или лениться начнешь – в клинику сдам. Просекла?
– Да, – тихо ответила я, чувствуя себя маленьким камешком посреди огромной пустыни.
– Болтай поменьше, – велел Свин, – про потерю памяти никому не рассказывай. Если кто спрашивать начнет, дескать, откуда взялась, отвечай: «Я Глафире дальняя родственница, приехала из… Тюмени». Даже лучше из деревни под Тюменью. «Теперь работаю мастерицей на все руки».
– Но у меня нет документов!
Свин встал.
– Это не твоя забота, Таня. Будет ксива, хорошая, с пропиской, не дрейфи. Об одном помни: работать надо старательно и меня слушать, как отца родного, иначе капец тебе, котя. Ты ведь не хочешь в клинику?
– Нет! – в ужасе воскликнула я.
– Тады по рукам, – крякнул Свин, – иди, морду умой, душик прими – и за работу. У нас сегодня концерты, сборные, первый в клубе «Мячик». Шевелись давай.
- Темное прошлое Конька-Горбунка (сборник)
- Крутые наследнички
- За всеми зайцами
- Дама с коготками
- Дантисты тоже плачут
- Эта горькая сладкая месть
- Жена моего мужа
- Несекретные материалы
- Контрольный поцелуй
- Бассейн с крокодилами
- Спят усталые игрушки
- Вынос дела
- Хобби гадкого утенка
- Домик тетушки лжи
- Привидение в кроссовках
- Улыбка 45-го калибра
- Бенефис мартовской кошки
- Полет над гнездом индюшки
- Уха из золотой рыбки
- Жаба с кошельком
- Гарпия с пропеллером
- Доллары царя Гороха
- Камин для Снегурочки
- Экстрим на сером волке
- Стилист для снежного человека
- Компот из запретного плода
- Небо в рублях
- Досье на Крошку Че
- Ромео с большой дороги
- Лягушка Баскервилей
- Личное дело женщины-кошки
- Метро до Африки
- Фейсконтроль на главную роль
- Третий глаз-алмаз
- Легенда о трех мартышках
- Темное прошлое Конька-Горбунка
- Клетчатая зебра
- Белый конь на принце
- Любовница египетской мумии
- Лебединое озеро Ихтиандра
- Тормоза для блудного мужа
- Мыльная сказка Шахерезады
- Гений страшной красоты
- Шесть соток для Робинзона
- Пальцы китайским веером
- Медовое путешествие втроем
- Приват-танец мисс Марпл
- Самовар с шампанским
- Аполлон на миллион
- Сон дядюшки Фрейда
- Штамп на сердце женщины-вамп
- Свидание под мантией
- Другая жизнь оборотня
- Ночной клуб на Лысой горе
- Родословная до седьмого полена
- Последняя гастроль госпожи Удачи
- Дневник пакостей Снежинки
- Годовой абонемент на тот свет
- Змеиный гаджет
- Царевич с плохим резюме
- Пиявка голубых кровей
- Темные предки светлой детки
- Мокрое дело водяного
- Вакантное место райской птички
- Аллергия на кота Базилио
- Коза и семеро волчат
- Кактус второй свежести
- Плохая репутация Курочки Рябы
- Ананас на ёлке
- Слон для Дюймовочки
- Ступа с навигатором