Моим сёстрам: Нив, Виктории, Бисмах, Монике и Шрайа.
Нам нужна музыкальная тема.
Roshani Chokshi
Aru Shah and the End of Time
Печатается с разрешения с литературных агентств Sandra Dijkstra Literary Agency and Synopsis Literary Agency.
Copyright © by Roshani Chokshi, 2018.
Introcition copyright
© 2018 by Rick Riordan.
First published by Disney Hyperion, an imprint of Disney Book Group.
© Волкова Н., перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Вступление
Ару Ша взорвёт вам мозг
![](/pub/t/43281087.json/i_001.png)
Вам доводилось читать книгу и думать: «Ого, жаль, что не я это написал»?
Для меня «Ару Ша и Конец Времён» – одна из таких книг. В ней всё как я люблю: юмор, действие, запоминающиеся герои и, конечно же, удивительная мифология! Но я не смог бы написать такую книгу. У меня просто нет такого гигантского опыта и «взгляда изнутри», чтобы рассказать о потрясающем мире индуистской мифологии, да к тому же сделать её такой увлекательной и интересной читателю.
К счастью для всех нас, Рошани Чокши сделала это.
Если вы до сих пор незнакомы с индуистской мифологией, то будете удивлены. Вы, наверное, думали, что Зевс, Арес и Аполлон – сумасброды? Подождите, и не такое узнаете о Ханумане и Урваши! Считаете Риптайд крутым оружием? Тогда сначала изучите все виды священных астр: булавы, мечи, луки, паутину, сплетённую из разрядов молнии. Не забудьте о топоре – он тоже понадобится! Вы раньше думали, что Медуза Горгона страшная? Да она даже в подмётки не годится нагам или ракшам!
Ару Ша – умная и своенравная ученица седьмого класса из Атланты, которая ввязывается в ужасную неразбериху, и её приключения взорвут ваш мозг в лучшем смысле этого слова!
Если же вы уже знакомы с индуистской мифологией, то с этой книжкой будто попадёте на увлекательный семейный праздник. Здесь вы встретите своих любимчиков: богов, демонов, монстров, злодеев и героев, будете взлетать в небеса и проваливаться в Иномирье. И неважно, как хорошо вы знаете мифы, спорю на пачку «твиззлерс»: тут и для вас найдётся кое-что новое.
В общем, вы догадались, в каком я восторге от книги и как мне хочется поскорее поделиться ею с вами? Да, я в восторге!
Так чего же мы медлим? Ару Ша уже заждалась вас в Музее искусства и культуры Древней Индии, где работает её мама. Начались осенние каникулы, и девочка абсолютно уверена, что её ждёт ещё один скучный день.
Ох, как же она ошибается!
Рик Риордан
Глава 1,
в которой Ару жалеет, что открыла дверь
![](/pub/t/43281087.json/i_002.png)
Когда растёшь в окружении опасных для жизни предметов, проблема в том, что рано или поздно привыкаешь к ним. Ару, сколько себя помнила, жила в Музее искусства и культуры Древней Индии и прекрасно понимала, что лампу, которая стояла в зале Богов, трогать нельзя.
Она говорила о «прóклятой лампе» так же, как какой-нибудь пират, приручивший морского монстра, сказал бы невзначай: «А, вы о старине Ральфе?» Но, хоть она и воспринимала лампу как нечто само собой разумеющееся, зажигать её всё же не пыталась никогда. Это было против правил музея. А правила она повторяла каждую субботу, когда вела дневные экскурсии.
Кто-то не любит работать по выходным, но для Ару это было не в тягость.
Больше походило на церемонию, окутанную тайной.
Она надевала алую накрахмаленную жилетку с тремя пуговицами медового цвета и подражала маминому голосу музейного экскурсовода, а люди – и это была самая приятная для неё часть – всегда слушали, не спуская с неё глаз. Особенно когда она рассказывала про прóклятую лампу.
Иногда ей казалось, что это самая увлекательная тема для обсуждения. Говорить о проклятой лампе было гораздо интереснее, чем, скажем, о посещении зубного врача. Хотя, возможно, кто-то возразит, что зубные врачи тоже прокляты.
Ару жила в музее так долго, что для неё тут совсем не осталось секретов. Она росла, читала и делала уроки под гигантским каменным слоном у входа; часто засыпала в музейном зале, а просыпалась в тот момент, когда трескучий голос из аудиогида сообщал, что Индия получила независимость от Британии в 1947 году. А ещё она прятала конфетную заначку в пасти статуи четырёхсотлетнего морского дракона (она звала его Стивом) в западном крыле музея. Ару знала абсолютно всё про каждый экспонат, кроме одного…
Лампа оставалась для неё загадкой.
– Вообще-то, это не совсем лампа, – сказала мама, почетный хранитель и археолог, доктор К. П. Ша, когда впервые показала ей эту вещицу. – Мы называем её дийя.
Ару помнила, как прижала к стеклу нос, рассматривая глиняный светильник. Как и все заколдованные предметы, лампа ничем не выделялась на фоне других экспонатов. По форме она напоминала сплюснутую хоккейную шайбу, а по её краю шли маленькие отметины, похожие на следы зубов.
И всё же, несмотря на её обыкновенность, даже статуи из зала Богов, казалось, отступали перед ней.
– Почему мы не можем её зажечь? – спрашивала у мамы Ару.
Мама избегала её взгляда.
– Иногда свет выставляет напоказ то, что лучше оставлять в темноте. К тому же никогда не угадаешь, что там увидишь.
И Ару просто смотрела. Смотрела на лампу всю свою жизнь.
Каждый день она возвращалась из школы, вешала портфель на хобот каменного слона и направлялась к залу Богов.
Это был самый популярный зал музея, уставленный статуями индуистских богов. Мать Ару выложила стены большими зеркалами до самого потолка, так что посетители могли видеть экспонаты со всех сторон. Зеркала были винтажными (слово, которым пользовалась Ару, когда выменивала у Бёртона Пратера два доллара и половинку батончика «твикс» на старую позеленевшую монету в одно пенни). Свет, проникающий в зал Богов сквозь ветви высокой индийской сирени и старых вязов, растущих за окном, всегда казался немного приглушённым, как будто в комнате стояла дымка. Из-за этого казалось, что статуи увенчаны световыми коронами.
Ару часто стояла у входа, рассматривая свои любимые статуи: лорда Индру, повелителя небесного царства, вооружённого молнией; Кришну, играющего на флейте; Будду, сидящего в позе медитации, со сложенными ногами и прямой спиной, – но потом её взгляд непременно перекидывался на «дийю» в стеклянной витрине.
Она стояла там часами и ждала чего-то… что изменит её школьную жизнь, а может, позволит людям наконец заметить, что Ару Ша – не обычная семиклассница, изнывающая от скуки в средней школе, а совершенно необыкновенная личность.
Ару хотелось волшебства.
И каждый день она расстраивалась всё больше.
– Ну сделайте же что-нибудь, – шептала она статуям богов. Было утро понедельника, и Ару пока не сняла пижаму. – У вас полно времени, чтобы всё продумать, пока у меня каникулы.
Статуи не отвечали.
Ару пожала плечами и посмотрела в окно. Деревья в Атланте, штате Джорджия, ещё не осознали, что наступил октябрь. Только самые макушки приобрели красновато-золотой оттенок, будто кто-то быстро макнул их в ведро с пламенем, а потом сразу же швырнул на газон.
Как Ару и подозревала, день тянулся, и ничего не происходило. Ей, конечно, следовало насторожиться. Жизнь любит обманывать людей. Сначала она обещает вам, что день будет ярким и ленивым, потечёт подобно мёду, сползающему с края банки, но когда вы потеряете всякую бдительность…
Тут-то она и стукнет вас как следует.
За мгновение до того, как послышался входной звонок, мать Ару медленно скользила по их тесной двухкомнатной квартире, примыкавшей к музею. Похоже, она читала три книги одновременно и при этом разговаривала по телефону на каком-то языке, напоминающем хор крошечных колокольчиков. Ару же валялась, задрав ноги, на диване и швыряла в маму кусочками попкорна, стараясь привлечь её внимание.
– Скажи что-нибудь, мам, это будет означать, что ты сможешь отвести меня в кино.
Мама вежливо рассмеялась в трубку. Девочка нахмурилась.
Почему ОНА не умела так смеяться? Когда Ару смеялась, впечатление было такое, что она задыхается от нехватки воздуха.
– А сейчас ничего не говори, мама. И тогда мы сможем завести собаку, большую пиренейскую. И назовем её Беовуф!
Теперь мама кивала с закрытыми глазами, и это означало, что она очень внимательно слушает, только не Ару.
– Ничего не говори, мам, и тогда я…
Дзы-ы-ынь!
Дзы-ы-ынь!
Дзы-ы-ынь!
Мама изогнула тонкую бровь и выразительно посмотрела на Ару. Ты же в курсе, что делать?
Конечно, она была в курсе. Просто совсем не хотела это делать.
Девочка скатилась с дивана и, изображая Человека-паука, проползла по полу в последней попытке привлечь мамино внимание. А это ведь совсем не простой трюк, учитывая, что весь пол завален книгами и чашками с остатками пряного чая. Она оглянулась и увидела, как мама что-то быстро царапает в записной книжке. Ссутулившись, Ару открыла дверь и направилась к лестнице.
Обычно утром по понедельникам в музее бывает тихо. Даже Шеррилин, начальник охраны музея и по совместительству вот уже много лет няня выходного дня Ару, не работала в понедельник. Во все остальные дни – за исключением воскресенья, когда музей был закрыт, – Ару помогала раздавать посетителям билеты-наклейки, провожала гостей к разным экспонатам и показывала, как пройти в туалет. Однажды у неё даже появилась возможность прикрикнуть на какого-то наглеца, трогавшего каменного слона, а ведь на статуе висела табличка: руками не прикасаться (по мнению Ару, это относилось ко всем, кроме неё).
Она привыкла, что по понедельникам только случайные посетители искали в музее убежище от плохой погоды. Или же заходили люди, выражавшие беспокойство (правда, довольно добродушно), что в Музее искусства и культуры Древней Индии почитают дьявола. А порой просто забегал курьер за подписью о доставленной посылке.
И кого она никак не ожидала увидеть, когда открывала дверь для новых посетителей, так это трёх студентов дневной школы Августа. Ару испытала странное чувство: как будто она только что села в лифт, а он тут же остановился. При виде трёх подростков, уставившихся сверху вниз на её пижаму с изображением Человека-паука, живот свело судорогой от паники.
Первая, Поппи Лопес, стояла, скрестив на груди загорелые веснушчатые руки. Её каштановые волосы были убраны в пучок, какой носят балерины. Второй, Бёртон Пратер, вытянул руку вперед, а на его ладони лежала погнутая монета в одно пенни. Низенький и бледный, Бёртон в своей полосатой черно-белой рубашке и вовсе напоминал несчастного шмеля. Третьей в этой компании была Ариэль Редди – самая красивая девочка в классе, с тёмно-коричневой кожей и блестящими чёрными волосами. Да и сама она тоже как будто сверкала.
– Я так и думала, – победно сказала Поппи. – Ты же рассказала всем на уроке математики, что мама повезёт тебя на каникулы во Францию!
«Ну да, мама обещала», – подумала Ару.
Как-то прошлым летом её мама лежала, свернувшись клубочком, на диване, уставшая после очередной командировки за границу. Перед тем как провалиться в сон, она вдруг обняла Ару за плечи и сказала: «Может, осенью взять тебя с собой в Париж, Ару? Там есть кафе на берегу Сены, где можно увидеть, как звёзды выходят танцевать в ночном небе. Будем ходить с тобой по пекарням и музеям, пить кофе из крошечных чашечек и гулять часами в парках».
В ту ночь Ару не могла сомкнуть глаз: всё мечтала об узких извилистых улочках и таких фантастических садах, что даже цветы в них казались важными и горделивыми. Помня мамино обещание, Ару даже убралась в комнате и помыла посуду без напоминания. А в школе это обещание стало её оружием. У других учеников дневной школы Августа были виллы или на Мальдивах, или в Провансе, и они ныли, когда их яхты находились в ремонте. Обещание поехать в Париж на один крошечный шажок приблизило Ару к этим богатствам.
Сейчас девочка из последних сил старалась не съёжиться под пристальным взглядом голубых глаз Поппи.
– Маме поручили секретное задание от музея. И она не смогла взять меня с собой.
Частично это было правдой: мама никогда не брала её с собой в командировки.
Бёртон бросил на пол позеленевшую монету.
– Ты обманула меня! Я дал тебе два бакса!
– А у тебя винтажная монета… – начала было Ару.
Но Ариэль перебила её:
– Мы знаем, что ты врёшь, Ару Ша. Ты самая настоящая лгунья! И когда начнётся учеба, мы всем расскажем.
У Ару внутри всё сжалось. Когда месяц назад она только пришла в дневную школу Августа, у неё ещё были какие-то надежды. Но все они очень быстро испарились.
В отличие от других учеников, её не привозили к школе на чёрной блестящей машине. У неё не было дома на пляже, своей комнаты для занятий или застеклённой террасы. И она сама прекрасно понимала, что её спальня выглядит, скорее, как чулан, страдающий манией величия.
Зато Ару отличалась прекрасным воображением и всю жизнь только и делала, что фантазировала. Каждые выходные в ожидании мамы с работы она выдумывала историю, в которой та представлялась то шпионкой, то принцессой в изгнании, то колдуньей.
Мама жаловалась, что терпеть не может командировки, но они необходимы, чтобы держать музей на плаву. И то, что она забывала про некоторые вещи, например, про шахматный турнир, в котором участвовала дочь, или про уроки пения, так это не потому, что ей было наплевать на Ару – просто она разрывалась между мировыми войнами и искусством.
Так вот и получалось, что, когда Ару о чём-то спрашивали ребята в школе Августа, она тут же выдумывала историю. Она и себе самой всё время их рассказывала: про города, в которых никогда не бывала, про блюда, которые никогда не пробовала. Если она приходила в школу в смятых туфлях, то это, конечно, из-за того, что старые отправили ремонтировать в Италию. Она научилась мастерски, как все, изгибать бровь и намеренно неправильно произносить названия магазинов, где покупала одежду: французский «Тар-Жей» или немецкий «Вал-Махрт». Если это не срабатывало, она ухмылялась и говорила: «Вы просто не знаете этого бренда».
Так ей казалось, что она вписывается в компанию.
Какое-то время враньё срабатывало. Её даже пригласили провести неделю на озере вместе с Поппи и Ариэль. Но Ару сама всё разрушила, когда её поймали с поличным на парковке. Ариэль спросила, какое авто её. Девочка показала на одну из машин, и Ариэль поджала губы. «Забавно. Это автомобиль нашего водителя».
И сейчас она так же презрительно улыбалась, глядя на Ару.
– Ты говорила, у тебя есть слон, – сказала Поппи.
Ару сделала жест в сторону каменного слона.
– Да, есть!
– Ты утверждала, что его спасли и вывезли из Индии!
– Ну, мама сказала, он был эвакуирован из храма, так что, образно говоря, его и правда спасли.
– А ещё ты сказала, что у тебя есть заколдованная лампа, – сказала Ариэль.
Ару заметила красный огонек на телефоне Бёртона, он горел и не мигал. Бёртон записывал её! Она запаниковала. А что, если он выложит видео в Интернет? Можно было надеяться только на два исхода.
Первый: Вселенная всё-таки сжалится над ней, и она вспыхнет огнём на пороге своего класса.
Второй: она сменит имя, отрастит бороду и пустится в бега.
Или же… чтобы совсем избежать позора…
Можно показать им кое-что невероятное.
– Заколдованная лампа существует, – сказала она. – И я вам это докажу.
![](/pub/t/43281087.json/i_003.png)
Глава 2
Упс
![](/pub/t/43281087.json/i_004.png)
На часах было 16.00, когда Ару и трое её одноклассников вошли в зал Богов.
Четыре часа дня – это время похоже на подвал дома. Скажете, притянуто за уши? А вы представьте себе его: цемент, положенный на голую землю, недоделанные, дурно пахнущие помещения и деревянные перекрытия, отбрасывающие резкие тени. Почти дом, но не совсем. Вот и с 16 часами так же. Вроде бы день, но уже не совсем. Близок вечер, но ещё не полностью. Магия и кошмары любят приходить в такие вот неопределённые часы.
– Кстати, где твоя мама? – спросила Поппи.
– Во Франции, – ответила Ару, стараясь не опускать глаз. – Я не могла поехать с ней, потому что надо присматривать за музеем.
– По-моему, она опять врёт, – хмыкнул Бёртон.
– Конечно, ведь она больше ничего не умеет, – подтвердила Ариэль.
Ару обхватила себя руками. Она много чего умела, только никто этого не замечал. У неё была прекрасная память, позволявшая запоминать всё с первого раза. А ещё она хорошо играла в шахматы и могла бы даже поехать на чемпионат, если бы Поппи и Ариэль не сказали ей: «Никто не ходит на шахматы, Ару. И тебе не стоит». И тогда девушка вышла из команды.
Раньше она хорошо выполняла тесты. Но теперь каждый раз, когда была контрольная, думала только о том, какая дорогая у неё школа (она обходилась маме в целое состояние) и как все оценивающе смотрят на её туфли, которые были модными в прошлом году, а в этом совсем устарели. Ару хотела, чтобы на неё обращали внимание. Но все делали это, только когда она делала что-то неправильно.
– Мне казалось, ты говорила, что живёшь в таунхаусе, но в школьном справочнике написан адрес этой помойки, – скривилась Ариэль. – Так вы правда живёте в музее?
«Ага», – подумала Ару, но вместо этого ответила:
– Нет, посмотри по сторонам. Где ты здесь видишь мою комнату?
Конечно, она наверху.
– Если ты тут не живёшь, то почему ходишь в пижаме?
– В Англии все ходят днём в пижаме.
– Неужели?
– В королевской семье все так ходят.
Если бы я была ещё и из королевской семьи…
– Перестань, Ару.
Они стояли вчетвером в зале Богов. Поппи наморщила нос:
– Почему у твоих богов столько рук?
У Ару покраснели кончики ушей.
– Ну вот такие они.
– Их здесь тысячи, этих богов?
– Не знаю, – буркнула Ару.
На этот раз она не врала. Мама говорила, что индийских богов не сосчитать, но они не всегда остаются самими собой. Иногда они проходят реинкарнацию, и их душа перерождается в кого-то ещё. Ару это нравилось. Временами она думала о том, кем бы могла быть в другой жизни. Может, та, другая Ару знала бы, как победить монстра под названием «седьмой класс».
Одноклассники принялись бегать по залу Богов. Поппи виляла бедрами, размахивала руками, подражая одной из статуй, и покатывалась со смеху. Ариэль показывала на округлые формы богинь и закатывала глаза.
Ару бросило в жар. Ей хотелось, чтобы все статуи разбились в ту же секунду, не были такими… голыми и всё это наконец закончилось.
Она вспомнила, как в прошлом году мама повела её на банкет в старой школе по случаю окончания шестого класса. Ару надела, как ей казалось, свой лучший наряд: ярко-голубой сальвар камиз, вышитый крошечными зеркальными звёздочками и серебряными узорами. Мама облачилась в тёмно-красное сари. Ару чувствовала себя как в сказке, по крайней мере, пока они не вошли в банкетный зал. Все посмотрели на них с какой-то жалостью… или смущением. А одна девочка довольно громко прошептала: «Разве она не знает, что сейчас не Хеллоуин?» Тогда Ару притворилась, что у неё разболелся живот, чтобы поскорее уйти.
Бёртон стал тыкать в трезубец Шивы.
– Остановись! – крикнула Ару.
– Почему?
– Потому что… тут везде камеры! Когда мама вернётся, она всё расскажет правительству Индии, и они арестуют тебя!
Враньё, враньё, враньё.
Но оно сработало: Бёртон сделал шаг назад.
– Ну и где твоя лампа? – спросила Ариэль.
Ару прошла в конец Выставочного зала. Стеклянная витрина слегка мерцала в предвечернем свете.
А дийя внутри неё казалась закутанной в густые тени. Пыльная и невзрачная.
– Это что, она? – спросила Поппи. – Такие штуки мой брат делал в детском саду.
– Музей приобрёл дийю Бхарата в 1947 году, когда Индия стала независимой от Британии, – произнесла Ару, подражая голосу мамы, и получилось похоже. – Считается, что лампа Бхарата когда-то хранилась в храме… – Только не ошибись в произношении «Курукшетры». – …Ку-рук-шет-ры.
– Куру – что? Дурацкое название. А почему она там была? – спросил Бёртон.
– Потому что там происходила война Махабхарата.
– Какая война?
Ару прокашлялась и заговорила как экскурсовод:
– «Махабхарата» – одна из древнейших поэм. Она написана на санскрите, древнеиндийском языке, которого больше не существует. – Ару сделала паузу, надеясь произвести впечатление на слушателей. – В «Махабхарате» рассказывается о гражданской войне между пятью братьями Пандавами и сотней их кузенов.
– Сотня кузенов? – удивилась Ариэль. – Такое разве бывает?
Ару не ответила.
– Легенда гласит, что тот, кто зажжёт лампу Бхарата, разбудит Спящего, – продолжала она, – демона, который призовет Шиву, ужасного бога разрушений. Тот исполнит танец над миром, и случится конец света.
– Танец? – усмехнулся Бёртон.
– Это будет космический танец, – сказала Ару, стараясь придать голосу убедительности. Она уже представляла, как это происходит: Шива отплясывает прямо в небе, под его ногами в облаках появляются трещины, похожие на молнии, и весь мир рушится и распадается на части.
Но её одноклассники, судя по всему, представляли себе пьяную джигу.
– То есть, если ты зажжёшь лампу, наступит конец света? – спросил Бёртон.
– Да. – Ару взглянула на лампу, как будто ждала, что та сама сейчас всё объяснит. Но дийя молчала, как и положено самому обыкновенному светильнику.
Ариэль поджала губы.
– Ну так зажги её. Покажи, что не врёшь!
– Если я говорю правду – а я говорю правду, между прочим, – вы хоть представляете, что тогда может случиться?
– Не увиливай от ответа. Просто зажги её, и всё. Слабо? – Бёртон поднял руку с телефоном, поддразнивая красным огоньком.
Ару сглотнула. Если бы мама сейчас была рядом, она бы как следует оттаскала её за уши. Но та была наверху и собиралась уезжать, опять. В конце концов, если лампа настолько опасна, зачем оставлять Ару наедине с ней? Конечно, рядом всегда находится Шеррилин, но она почти всё время смотрит шоу «Настоящие домохозяйки Атланты».
Может, ничего особенного и не случится, если она зажжёт маленький огонёк, а потом быстро задует его? Или можно будет разбить витрину и разыграть, как будто Ару заколдовали. А если она пройдётся как зомби… или проползёт как Человек-паук, ребята, возможно, испугаются и никогда никому не расскажут, что случилось.
«Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть всё получится! И я больше никогда не буду врать» – Ару повторяла эту фразу как заклинание, пока шла к витрине и открывала её. Когда она подняла стеклянный колпак, тонкие красные лучи пронзили лампу.
Если хоть один волосок попадет на лазерный луч, тут же к музею примчится полицейская машина.
Поппи, Ариэль и Бёртон одновременно выдохнули. Ару распирало от гордости.
Убедились? Что я вам говорила? Это ценная лампа.
«Может, на этом стоит остановиться? – подумала Ару. – По-моему, не надо продолжать».
Но тут Поппи склонилась над лампой.
– Давай быстрей, – сказала она. – Мне скучно.
Ару набрала код – это была дата её рождения – и убедилась, что лазерные лучи исчезли. В воздухе появился тонкий запах глиняной дийи. Пахло как внутри храма: травами и чем-то горелым.
– Давай же, скажи правду, Ару, – настаивала Ариэль. – Если признаешься, тебе надо будет всего лишь заплатить нам по десять долларов, и мы не будем постить в Интернет видео, как ты попалась на глупом вранье.
Но девушка понимала, что нужно закончить начатое. Между демоном, который вызовет конец света, и своей одноклассницей она (как и многие из вас) выбрала бы первое.
Без лазерных лучей лампа показалась опасной, как будто чувствовала, что одной преградой стало меньше. Холодок пробежал по спине Ару, пальцы онемели.
Рисунок на маленькой металлической тарелочке в лампе напоминал немигающий глаз. И он смотрел прямо на неё.
– У меня… у меня нет спичек, – сказала она, отступая.
– У меня есть. – Поппи достала зелёную зажигалку. – Нашла её в машине брата.
Ару взяла зажигалку. Едва она тронула маленькое колесико, как крошечный огонёк выскочил на поверхность. Девушка почти не дышала.
Я просто быстро зажгу её, и всё.
А потом она разыграет драматичную сцену, которую сама придумала, и забудет обо всём как о страшном сне. И никогда, никогда, никогда не будет больше врать.
Как только она поднесла огонь к лампе, в зале Богов вдруг стало темно, как будто кто-то выключил всё дневное освещение.
Поппи и Ариэль подошли ближе. Бёртон тоже хотел присоединиться к ним, но Поппи оттолкнула его.
– Ару… – Казалось, голос исходил откуда-то изнутри глиняной лампы.
Девочка чуть не уронила зажигалку, но вовремя подхватила её. Она не могла отвести глаз от дийи. Казалось, лампа притягивала её всё ближе и ближе.
– Aру, Ару, Ару…
– Давай уже заканчивай, Ша! – взвизгнула Ариэль.
Краем глаза Ару снова увидела мигающий красный огонёк в телефоне Бёртона. Он предвещал ужасный год, капустный салат в школьном шкафчике, разочарованное выражение маминого лица. Хотя, если она сделает это и по какому-то счастливому стечению обстоятельств ей удастся провести Ариэль, Поппи и Бёртона, может быть, тогда они разрешат ей сидеть с ними за одним столом во время обеда. И ей не придётся прятаться в книжных мирах, потому что реальная жизнь наконец-то станет полной…
И она сделала это.
Она поднесла огонь к фитильку в лампе.
А когда коснулась пальцами глины, ей в голову пришла странная мысль. Она вспомнила, что смотрела документальный фильм о необычных рыбах: как у некоторых из них была приманка – такой маленький светящийся шарик, чтобы привлекать жертву. Пока какая-нибудь рыба плыла к этому шарику, покачивавшемуся в воде, морское чудище готовилось проглотить её своими огромными челюстями. Так же было и с лампой: как будто страшный монстр, скрывавшийся внутри, держал перед Ару маленький шарик света.
И приготовился напасть.
Как только огонь загорелся, прямо перед глазами Ару словно что-то взорвалось. Из лампы взметнулась тень. Она стала приближаться, издавая ужасные звуки, похожие на смех, и превратившиеся в навязчивый шум, от которого девочка никак не могла избавиться. Он заполнял её голову как маслянистый мазут, а все мысли вдруг как будто соскребли и выбросили.
Ару шагнула назад, видя, как над лампой поднимается тень. Её охватила паника. Она попыталась задуть свечу, но огонь не поддавался. Тень вдруг начала расти и превратилась в демона: высокого, похожего на паука, рогатого, клыкастого и мохнатого.
– О Ару, Ару, Ару… что ты наделала?!
![](/pub/t/43281087.json/i_005.png)
- Ару Ша и Конец Времен