Название книги:

Забытые сказы оренбургских и уральских казаков

Автор:
Александр Чиненков
Забытые сказы оренбургских и уральских казаков

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Зеркальце в серебряной оправе

1

Хутор, в котором проживала с отцом и братьями Варвара Рогожина, располагался в уютном природном уголке. Здесь, на живописном берегу Яика, заканчивалась степь и шумел деревьями густой лес.

Изба Рогожиных стояла на поляне у речного затона. Когда в летнюю пору всё вокруг зарастало буйной растительностью, виднелась лишь покрытая камышом крыша.

Когда-то давно, лет десять назад, в хуторе было больше десятка изб. А сейчас их осталось три. Хуторяне съезжали за пятьдесят верст по разным причинам, которые предпочитали умалчивать от соседей. А вот Митрофан, отец Варвары, решил не покидать насиженных мест.

На хуторе, кроме Рогожиных, проживали ещё семьи урядника Матвея Лыкова и казака Бориса Обухова. Все – и взрослые, и дети – жили дружно, общительно, отрезанным ломтём от всего остального мира.

Тёплыми летними вечерами хуторяне собирались на берегу реки и, сидя на брёвнах, вели одни и те же разговоры о прошлом, о той поре, когда было больше жителей и как им всем вместе было хорошо и весело.

Казаки курили самосад и, поплёвывая себе под ноги, разговаривали, глядя на реку. А их жёны «кочегарили» самовар или готовили ужин на сложенной из крупных камней печи. Дети, которых в общей сложности было немало, тоже были заняты чем-то своим или «подсобляли» матерям. Расходились по домам обычно поздно. И так повторялось изо дня в день, пока не наступала снежная морозная зима.

Сегодня Варвара не пошла с отцом и братьями на посиделки. Управившись по хозяйству, девушка присела отдохнуть на крылечко, и вдруг на неё накатила невыносимая тоска. Не имея рядом никого, кому она могла бы излить душу, Варвара тихо и жалобно заплакала.

Всхлипывая и вытирая платочком слёзы, девушка рисовала перед собой образ матери, которую никогда не видела. Женщина умерла при родах, произведя на свет девочку. Отец сильно переживал потерю любимой жены и больше не женился. Он растил троих старших сыновей и единственную дочку как мог, а в Варечке души не чаял, так как она уродилась точной копией его Марфы.

Уже сгустились сумерки, а девушка всё плакала, удивляясь своим слезам и небывалой душевной слабости. Она сидела на крыльце так долго и неподвижно, что начали затекать ноги, и заломило в пояснице. Варя мысленно вступала в разговор с матерью, задавала ей вопросы, и… Девушке казалось, что мать отвечает ей, но никак не могла услышать её слов.

– Эх, мама, мама, – смущённо и с сожалением сказала она вслух самой себе и медленно встала с крыльца.

Видел бы её в этот момент кто-нибудь из удальцов-казаков! Высокая и стройная, полная неотразимой женской красоты, о которой могут сказать в стихах лишь поэты. То была неповторимая, выразительная красота человека, которую не только видно глазами, но и чувствуешь сердцем. Глаза девушки были огромны, и в них в светлое время суток можно было увидеть такую силу и нерастраченную страсть, какая бывает только у непорочных созданий.

– Чего не спится, Варя?

Девушка вздрогнула от неожиданности, но не испугалась. Она узнала голос. Свирепые дворовые псы, Батыр и Колокольчик, даже не рыкнули, учуяв молодого казака Минея Лыкова.

– Фу ты, чертяка, – усмехнулась Варя. – Явился втихую, будто бес из преисподни.

– Да я вот прогуливался по лесу маленько, гляжу – ты в одиночестве маешься. Вот я и решил…

– Решил меня напужать, – закончила за него фразу девушка.

– Да нет, просто поболтать с тобой захотелось, – хмыкнул, оправдываясь, Миней.

– Думаешь, нам есть об чём поболтать?

– Думаю… Мы вдвоём здесь с тобой одногодки, а остальные все мелюзга. У тебя нет подруг, у меня нет друзей.

Варвара пожала плечами.

– А я как-то научилась без подруг обходиться, – сказала она. – Живу себе и живу. Лес, река, зверушки… Скотины полный двор. Я с коровками, телятками и овечками разговариваю. Надо только научиться понимать их.

Теперь пришла очередь пожимать плечами Минею Лыкову. Он был крайне взволнован и старался скрыть своё состояние от девушки. У храброго и стойкого казака при виде Варвары сжималось сердце в груди, голова пустела, а язык нёс какую-то чепуху и околесицу.

– Скоро атаман казаков на сборы созывать будет, – сказал Миней, кое-как собравшись с мыслями. – Свезём сено с лугов и… В путь-дорожку готовиться буду.

– Что ж, помашу тебе вслед ручкой, – пошутила девушка. Она почувствовала внутреннее волнение парня, но не подала виду.

– Вот хочу… – Миней смешался, но быстро взял себя в руки. – Как со сборов возвернусь, хочу просить родителей сватов в вашу избу слать.

– Сватов?! – Варвара сначала удивилась, а когда до неё дошёл смысл слов соседа, громко рассмеялась.

– Чего ты, – смутился юноша и… К счастью, девушка не увидела, как его лицо сделалось пунцовым. – И вовсе не шуткую я, а правду говорю. Хосподь подсобит, поженимся и уедем отсюда. Хочу вон в станице, среди людей жить, а не здесь, в лесу, где от скуки выть хочется.

Варвара рассмеялась ещё громче.

– Ты что, эдак мне предложение делаешь? – полюбопытствовала она, кое-как успокоившись.

У Минея язык прилип к нёбу. Он уже и так растратил всю свою храбрость на разговор с Варварой, и на то, чтобы ответить утвердительно на её вопрос, не хватило сил.

– Ну, чего молчишь? – прыснув смешком, снова спросила девушка.

– А чего говорить-то, ты и сама всё знаешь, – уныло пробубнил юноша, опуская голову.

– Хочешь меня женой своей видеть?

– Очень хочу.

– И, мыслишь, отец отдаст меня замуж за тебя?

– Мыслю, отдаст. Семья наша не из бедных, сама знаешь. Да и женихов не слишком много в хутор заглядывает.

– А это как сказать…

Варвара, не воспринимая разговор с Минеем всерьёз, решила пошутить над его чувствами. Поняв по его молчанию, что юноша в тупике, она вкрадчиво поинтересовалась:

– Скажи на милость, соседушка, а ты на мне жениться собираешься потому, что других невест на хуторе нет, или по иной причине?

– Сохну я по тебе, – едва владея языком, выдавил из себя Миней. – Ни еда, ни питьё в горло не лезут. Жить я без тебя не могу, Варвара!..

Уяснив, что юноша совершенно далёк от шуток, девушка неожиданно почувствовала жалость к нему. Нет, она конечно же не собиралась выходить за него замуж, но… И оттолкнуть его именно сейчас она тоже не могла. Немного подумав, Варвара быстро нашла выход из затруднительного положения, а потому сменила тему разговора.

– Давай поступим так, Миней, – заговорила она вкрадчиво, – ты поезжай на сборы, а я покуда подумаю о намерениях твоих. Я ведь только что узнала, что ты сохнешь по мне, и нахожусь в немалом затруднении, тебя выслушав.

Юноша вздохнул с облегчением. Он был напряжён, ожидая услышать отказ, но слова Варвары вселили в его стонущую душу крохотную капельку надежды.

Молодые постояли ещё несколько минут, поговорили о том, о сём, но о чувствах и сватовстве больше речь не заводили. А когда послышались шаги возвращавшихся с рыбалки старших братьев девушки, Миней спешно попрощался и скрылся в темноте.

Варвара поспешила в избу. Ей захотелось остаться наедине с будоражившими голову мыслями. Девушку вдруг захватили признания Минея – ни от кого и никогда она не слышала ничего подобного. Ложась в постель, она с недоумением вспоминала слова юноши, вздыхала и думала: «А ведь он хорош собой, только вот чувств к нему у меня нет. А почему?…» На этот вопрос Варвара не находила ответа, хотя…

Она вдруг вспомнила своё гадание на Рождество и почувствовала, как сразу встрепенулось и замерло сердце от страха.

* * *

К святочному гаданию Варвара готовилась тщательно. Её двоюродные сёстры из станицы подробно рассказали, как провести его. Правда девушка жалела, что девиц-хохотушек не было рядом, но как и что делать, она усвоила хорошо.

Святочные гадания совершаются в специальном «нечистом» месте – в бане, на печке и в «нечистое» время – поздно вечером или в полночь. Гадающие смотрят как бы сквозь зеркало прямо на «тот свет», чтобы увидеть жениха или знак судьбы, смерти. Для большего эффекта перед зеркалом зажигают свечи или ставят два зеркала напротив друг друга. Но как только покажется видение, нужно сразу же закрыть зеркало или перевернуть его, иначе оно ударит по лицу, придёт да задавит. Иногда зеркало кладут под подушку вместе с другими символическими предметами, чтобы увидеть во сне суженого.

Варвара готовилась к обряду втайне от отца и братьев. Они были людьми религиозными и к таким вещам, как гадание, относились крайне негативно. В их избе было только одно зеркало, которое висело на стене в сенях и смотреться в него «дозволялось» только по необходимости. Хорошо зная, что касаться его нельзя, Варвара попросила сестричек тайно передать ей два зеркальца.

Отмечать Рождество отец с братьями уехал в станицу. Там они собирались сходить в церковь и встретить праздник согласно древним христианским обычаям. Варвара, сославшись на недомогание, осталась дома. Она с нетерпением ждала наступления ночи, и ей очень хотелось погадать на суженого.

«Самое верное гадание под Рождество, – думала девушка, перенося из избы в баню зеркала и свечи. – А зеркала должны быть безукоризненно чисты, без пузырей и других изъянов». Варвара тщательно помыла их поверхность, затем старательно вытерла сухой тряпкой. Накрыв полок чистой белой скатертью, она установила зеркала одно против другого и поставила по краям две церковные свечи.

Закончив приготовления, девушка осмотрелась. Согласно требованиям обряда рядом с гадающей не должны находиться кошки, собаки, птицы и посторонние лица, кроме разве одной или двух скромных особ, которым же, однако, не разрешалось смотреть в зеркала и тем более разговаривать.

Чтобы ей никто не помешал, Варвара на всякий случай обошла двор, но всё было тихо. Над хутором зависла звенящая тишина, даже не лаяли собаки. Все жители, по примеру Рогожиных, уехали встречать Рождество в станицу.

 

От странного предчувствия чего-то ужасного у девушки засвербело на душе, и лишь усилием воли она заставила себя вернуться в баню. Усевшись на скамеечку, Варвара зажгла свечи. Кое-как справившись с волнением, она стала пристально смотреть в зеркало, направляя свой взор в конец представившегося ей коридора. Она была готова ко всему и, закусив нижнюю губу, упрямо вглядывалась в блестящую поверхность, желая увидеть жениха.

– Суженый мой, ряженый, покажись, объявись! – шептали её губы, но Варвара не слышала собственных слов.

Она напряжённо смотрела в зеркало. Время для этого гадания определить было нельзя, можно просидеть далеко за полночь и ничего не увидеть, можно даже вздремнуть и во сне увидеть многое, и… Зеркало вдруг потускнело, а свечи потеряли свой первоначальный свет. Руки у Варвары затряслись, по телу пробежала нервная дрожь, но вместо того, чтобы прекратить гадание, девушка усилила внимание, зачарованно наблюдая за происходящим.

В коридоре, вдоль которого мерцали множество огоньков свечей, она вдруг увидела какое-то оживление. Вдали показалась мужская фигура. «Вот это да! – подумала с восхищением Варвара. – Неужто я и правда это вижу?» И вот фигура стала приближаться. Девушка, не веря своим глазам, увидела человека в форме казака. Вот только лица разглядеть никак не могла – чёрное пятно закрывало лик её суженого.

А между тем фигура приближалась. Варвара съёжилась, ощущая посторонний взгляд, сверлящий её из, казалось бы, равнодушного стекла. И тут девушку охватило гнетущее чувство, что она в бане не одна. Неожиданно из-за её спины показались две руки, которые схватили зеркала и уложили их на скатерть отражением вниз. Огоньки свечей дёрнулись влево-вправо и погасли, словно кто-то задул их. Не помня себя от страха, Варвара стремглав выскочила из бани, перебежала двор, влетела в избу и заперла дверь.

С той злополучной ночи она смотрелась только в зеркало, которое висело в сенях избы и то по крайней необходимости.

2

Варвара проснулась как обычно рано утром. Подоив коров, она проводила их на пастбище, после чего приготовила отцу и братьям завтрак.

Плотно перекусив, отец обратился к младшему сыну:

– Семён, нынче на хозяйстве остаёшься, а мы с Варюхой на базар.

В семье Рогожиных было не принято задавать вопросы и спорить с отцом: как он сказал, так и будет.

– Прошка и Петро, сено из леса вывозите. Чтоб те полянки, что в лосятнике выкосили, первоочерёдно привезли.

Старшие братья молча кивнули, соглашаясь с отцом, и вышли из-за стола.

– Ты вот что, Варвара, – обратился Митрофан к дочери, – гостинцев побольше собери. К тётке твоей заедем и бабку с дедом зараз навестим.

В это утро девушка чувствовала себя разбитой. Ночное воспоминание о рождественском гадании терзало душу, вдобавок дурное предчувствие и вовсе угнетало её.

Отец запряг лошадь в телегу и дожидался дочь, бросая сердитые взгляды в сторону крыльца. А когда она вышла из избы с тяжёлой корзиной в руках, он осуждающе покачал головой:

– Что-то ты нынче как спутанная, Варвара. Не выдрыхлась что ль?

– Сама не знаю, – ответила девушка, укладывая в телегу свою ношу. – Что-то мне не по себе нынче. Будто камень на душе пудовый лежит, и не пойму с чего.

– Ладно, поехали, – вздохнул отец, беря вожжи. – В церковь заглянем, Хосподу свечки поставим… Глядишь, и камень твой с души зараз и скатится.

По дороге Варвара не находила себе места. Она нервничала, читала молитвы, но легче не становилось. Когда они приехали в станицу, девушка попросила отца в первую очередь зайти в церковь, а уже потом идти на базар и в гости к родственникам.

Переступив порог Божьего храма, девушка немного успокоилась. Тишина внутри воздействовала на неё благодатно. Тупые мысли в голове, ощущение страха и одиночества растаяли довольно быстро. Варвара, повязав платком голову, подошла к иконостасу. Киот божницы, оправленный фольгой и бумажными слегка запылившимися цветами, смотрел на девушку суровыми глазами многочисленных святых. И, глядя на них, на их спокойные библейские лики, Варвара позабыла об ужасных воспоминаниях минувшей ночи. Сейчас ей казалось, что святые с икон разговаривают с ней вкрадчиво, ласково и о чём-то предупреждают. В их «словах» слышалась доброта, которая тёплым потоком проникала в её душу, исцеляя от страха и боли.

Мысли о Царстве Небесном, о Боге, о Его безграничной милости наполнили сердце девушки покоем и благодатью. И эта благодать веяла от икон на Варвару, как на верующую, которая достойна её своим терпеливым и бессловесным шествием по жизни, славя Бога и всех святых, отказываясь от греховных соблазнов и мирской суеты.

«А что такое соблазн? – спросила у себя девушка. – Может, я провинилась чем перед Хосподом?» И тут её как огнём опалило. Варвара едва не присела перед иконостасом, так как ослабели ноги. «Ну, конечно же, провинилась, – подумала она в ужасе. – Я же гадала под Рождество, а значит согрешила!»

– Хосподи, прости меня, дуру неразумную, – тихо прошептала девушка. – Ведь многие гадают, не я одна. Бес попутал, Хосподи, вот и согрешила я.

Со слезами на глазах она смотрела на строгий лик Иисуса Христа, смотревшего на неё с иконы, но не чувствовала осуждения в его взгляде. Она смотрела на образ Божьего сына как на живого, того, кто очень внимательно выслушивает её слова раскаяния и что-то собирается сказать ей в ответ.

– Хосподи, услышь меня, – шептала Варвара, не спуская с иконы покорных глаз. – Смилуйся, если согрешила я… Прости меня, Хосподи!

Неистово крестясь, девушка упала на колени, трижды поклонилась, коснувшись пола, и, медленно поднявшись, попятилась к выходу.

У порога она остановилась. Ей не хотелось выходить на улицу. Полумрак церкви, запах ладана и свечей туманил голову. Она вдруг остро почувствовала, что здесь, в стенах храма, её окружает добро, а там, за порогом, подкарауливает зло.

Почувствовав спиной чей-то взгляд, Варвара замерла и обернулась. Кто-то смотрел на неё через просвет полуотворенной двери. С замирающим сердцем девушка заставила себя переступить порог и выйти на улицу. На ступеньках она облегчённо вздохнула, увидев отца.

– Ты чего эдак долго, доченька? – спросил он озабоченно. – Нам ещё по базару пройтись надо да и к родне заглянуть.

– Я знаю, папа, – сказала Варвара, подходя к нему. – Вот душу маленько облегчила, не серчай…

– Ладно, коли эдак, – улыбнулся одобрительно отец. – Хосподь любит своих чад, и ты люби Хоспода, доченька. Он многое прощает тем, кто верует, и жизнь им облегчает зараз.

На базаре они обошли все торговые ряды, лабазы, ларьки. Варвара ходила просто так, ничем не интересуясь. Зато отец приценивался и проявлял интерес ко всему. Покупать он ничего не собирался, но если вдруг что ему понравилось, он ощупывал и со всех сторон рассматривал товар. Покачивая головой, Митрофан начинал цокать языком, чмокать губами, хитро щурясь, справлялся о цене, даже торговался интереса ради и в конце концов говорил:

– Хорошая вещь и цена достойная. Но у меня на хуторе уже есть эдакая.

Потом он шёл дальше, а Варвара, как привязанная, следом за ним. Проходя мимо женщин, торговавших лесной смородиной, ежевикой, малиной, вишней, Митрофан Рогожин пробовал всё. А когда у него спрашивали, будет ли покупать, мужчина хитро щурился и улыбался:

– Да всё энто у меня на хуторе и без денег растёт! Приезжайте в гости, бабоньки, я вас запросто так угощу!

Увидев казака, продававшего коня, Митрофан подошёл к нему, деловито осмотрел «животину», приценился, помычал и поцокал языком:

– И сколько годочков этой доходяге тощей? Видать, добрая коняга годков десять назад была. Дал бы ей дома век свой доскрести, братец, а ты вон на базар свёл…

Не проходил мимо и мясных рядов Митрофан. Трогал мясо, нюхал, даже кончиком ножа ковырял, а потом спрашивал:

– Видать, от старости подохла коровёнка, а ты вот заместо могилы её на базар приволок?!

Многие торговавшие на базаре люди знали «придирчивого» казака-хуторянина и никто не обращал на его колкости внимания. До полудня Варвара с отцом обошли все ряды вдоль и поперёк. А когда вернулись к телеге и жующей из торбы овёс лошади, отец с довольной ухмылочкой сказал:

– Купить нынче здесь нечего. У нас в хуторе эдакого добра – пруд пруди!

– Да, папа, – согласилась девушка и…

Вдруг она увидела, как что-то блеснуло под телегой. Ещё не зная, что там лежит, под кучкой сыпучей пыли, Варвара почувствовала, как сердце съёжилось от плохого предчувствия.

– Ага, ты здесь, Митрофан! – услышала она радостный возглас.

Обернувшись, Варвара увидела Макара Горшкова, который со своей семьёй раньше проживал на хуторе, а теперь…

– Слыхал, часто вот ты в станицу наведываешься, а в гости не заезжаешь? – радостно разглагольствовал Макар.

– Сам наведывайся, горлопан! – ухмыляясь, говорил ему Митрофан. – Как уехали все с хутора, дык больше и ни ногой!

– Бреши, Емеля, твоя неделя! – хохотал Макар, крепкий коренастый казак с пышными усами и широкой окладистой бородой. – Съехать-то мы съехали, а земли и угодья остались! Аль запамятовал, что хлебушек мы там, на землях своих, сеем и убираем? А картошку… А сенокос?

– Ладно, ладно, брехло, – «сдался» Митрофан. – Бывать-то бываешь, а в гости не заходишь. Ежели бы земли и угодья свои мог забрать с собой, то и вовсе бы тебя не видели…

Макар отвёл его в сторону и усадил на бревно. Бывшие соседи тут же нашли тему для разговора и так увлеклись им, что перестали замечать всё вокруг. А Варвара…

Девушка ещё раз скользнула взглядом по кучке пыли под телегой, из-под которой она увидела отблеск. И ей снова стало нехорошо, точно кто-то страшный и ужасный наблюдал за ней. Благодать, которой она зарядилась в церкви, вдруг исчезла, а на смену пришли мрачные мысли. Эти мысли уводили её куда-то в сторону, как заросшая тропа уводит в глухую чащу леса среди болот, куда не проникает солнечный луч, не ступала нога человека, зато воздух насыщен затхлостью, сыростью и гнилью.

Бросив на отца полный отчаяния взгляд, Варвара присела, протянула руку и осторожно разгребла кучку пыли, которая непонятным блеском привлекала её внимание. Когда её палец коснулся гладкой, почему-то холодной в жаркий день поверхности какого-то предмета, девушка отдёрнула руку и обмерла. То, что увидела Варвара, сначала удивило её, затем насторожило, а потом очаровало. Это было красивое зеркальце в изящной серебряной оправе.

«Кто же потерял такую красотищу?! – подумала девушка, с восхищением разглядывая чудесную находку. – Да ему же цены нет! – Варвара даже не смогла предположить, сколько может стоить найденное ею зеркальце. – Никому в станице не по карману купить такое, – лихорадочно думала она. – А мне ведь счастье привалило какое!»

Словно в ответ на её сомнения, зеркальце отразило пробившийся сквозь прорехи в телеге солнечный лучик, который коснулся лица Варвары. «Возьми меня, теперь твоё я, – вдруг ясно услышала она прозвучавший в голове вкрадчивый шёпот. – Такое зеркальце, как я, даже не каждая богатая барышня может себе позволить…»

Впав в необъяснимый транс, девушка, не понимая, что делает, взяла зеркальце и…

– Дочка, где ты? – услышала она голос отца, вздрогнула, отдёрнула руку и выбралась из-под телеги.

Наговорившись вдоволь с Макаром, Митрофан вспомнил, что пора ехать к сестре, и заторопился. Попрощавшись с Горшковым, он подошёл к телеге и, не увидев дочери, позвал её.

– Что, едем, папочка? – прошептала Варвара с таким виноватым видом, точно её только что застали на месте преступления.

– Да, пора уже, – ответил Митрофан, недоумённо глядя на дочь. – А что это с тобой, Варварушка? Да на тебе лица нет, будто мурло твоё известью выбелили.

– Сама не пойму, – прошептала девушка, уводя в сторону глаза. – Мне опять что-то худо стало. В церкви полегчало маленько, а сейчас…

– Всё, садись в телегу и едем, – нахмурился отец. – Сродственников проведаем, гостинцы раздадим и обратно двинемся. Раз тебе худо, то задерживаться долго не будем.

Он взял лошадь под уздцы и повёл её к выходу с базарной площади. Варвара пошла за ним следом, и вдруг…

– Эй, красавица, это не ты обронила? – услышала она окрик в спину и в недоумении остановилась.

Обернувшись, девушка увидела того, кто пытался привлечь её внимание, и не поверила своим глазам. В нескольких шагах от неё стояло существо неопределённого пола, закутанное от пят до затылка в чёрный балахон. В руке у него она увидела то самое зеркальце, которое…

– Вот, возьми, – сказало существо, протягивая вещицу. – Ты обронила зеркальце, а я подняла его.

Варвара смутилась. Два противоречивых чувства вдруг пробудились у неё в груди. Одно требовало взять зеркальце, а другое призывало просто уйти. Не зная, как поступить, девушка растерялась, занервничала и обернулась, выискивая отца. Но Митрофан уже вывел лошадь за базарные ряды, и его не было видно.

 

– Ну? Чего ты? – спросило существо, держа зеркальце в сморщенной ладошке. – Бери, твоё оно…

Варвара в нерешительности топталась на месте. Она боролась с искушением, но никак не могла одолеть его. Зеркальце своей красотой просто пленило её, и отказаться от такого великолепного подарка…

Словно понимая, какие чувства овладели девушкой, существо медленно приблизилось к ней, взяло её безвольную руку и вложило в неё зеркальце.

– Оно твоё, слышишь? – прошептало оно зловеще. – Теперь ты не расстанешься с ним никогда…

Леденящий кровь шёпот сковал ужасом душу Варвары, но она так и не смогла отвести глаз от зеркальца в своей руке. А когда она очнулась, зловещего существа рядом не было. Оно будто испарилось в воздухе.

– Варвара, да где же ты?! – услышала девушка голос Митрофана и тут же пришла в себя. Она быстро спрятала зеркальце в карман сарафана и поспешила к дожидавшемуся её отцу.

* * *

В этот день Митрофан Рогожин, как и обещал дочери, недолго гостил у родственников. Наскоро поговорив с сестрой, с престарелыми родителями, он поспешил со всеми распрощаться и повёз дочь на хутор.

Варвара чувствовала себя всё хуже и хуже. Ещё будучи в гостях, на расспросы тётки отвечала невпопад, и по её задумчивому лицу было видно, что она не в себе. Обычно словоохотливая, нежная и ласковая с дедушкой и бабушкой, сегодня она была сухой и неразговорчивой. Её раздражали и тётка, и старики, и все родственники, вместе взятые. Ей никого не хотелось видеть. Единственное желание распирало грудь Варвары – это остаться одной и рассмотреть чудесное зеркальце, которое она, втайне от всех, не переставая трогала и гладила пальцами.

Из станицы отец и дочь возвратились вечером. Было ещё светло и тихо. Митрофан погонял лошадь и курил самокрутку. Он весь день украдкой наблюдал за «странностями» любимой дочери и не мог понять, как вести себя с ней. Пожалеть? Не из таких его гордая доченька – жалости не примет. Попробовать развеселить? Нет, ей сейчас не до шуток. «И что за хандра накатила на неё?» – недоумевал отец.

– Ну, чего ты всё молчишь, Варварушка? – спросил Митрофан, когда они съехали со степи в лес.

– Ты молчишь, и я молчу, – хмуро отозвалась девушка. – Сам ведаешь, что нынче худо мне и говорить ни об чём охоты нет.

– А я вот мыслю…

– Об чём?

Митрофан помедлил с ответом, а потом сказал:

– О тебе я мыслю, доченька, о тебе, голубушка.

– А чего обо мне мыслить?

– Вот, не знаю, как и сказать, – пожал плечами Митрофан. – Выросла ты уже. Замуж тебе пора.

– Сперва пускай братья оженятся, – усмехнулась Варвара. – Годов им хоть отбавляй, а всё бобылями ходят.

– Твои братья казаки и ожениться завсегда поспеют, – вздохнул отец. – А вот ты, доченька, «переспеешь» ужо…

Несколько минут они ехали молча, но уже скоро, как только переехали овражек, девушка сказала:

– Не хочу я замуж, папа. Засватают, увезут из хутора, а кто за меня в избе бабьи дела делать будет?

– Ах, вот ты об чём, – немного повеселел Митрофан. – Ничего, как-нибудь сладим. Я знаю много казаков, кои без жинок проживают, и ничего, со всеми делами зараз управляются.

* * *

…Всю ночь бушевал ветер. Варвара легла спать на сеновале. Сон не шёл. Она лежала с открытыми глазами, смотрела в усыпанное звёздами небо и нежно гладила зеркальце.

В полночь звёзды исчезли. Вокруг стало совершенно темно, и девушка поняла, что тучи заволокли небо. Внутри снова пробудилась тревога и обострилось ожидание чего-то пугающего.

Усилился ветер, послышался шум деревьев. Вдруг сверкнула молния, осветив на мгновение спящий хутор, и грянул гром. «Наверное, дождь будет», – подумала Варвара и посмотрела на крышу сеновала, способную выдержать любую бурю и дождь.

Сначала ей захотелось встать, свернуть постель и уйти в избу, но она передумала. Вскоре гром перестал громыхать над хутором, молнии исчезли, и пошёл мелкий тёплый дождь. Варвара закрыла глаза, прислушиваясь к его шуму, и вдруг…

Она вздрогнула и напряглась. Вокруг сеновала кто-то ходил, но собаки почему-то не лаяли. «Хосподи, мне чудится это или я сплю? – подумала девушка, содрогаясь от страха. – Здесь никого не может быть!»

Все её усилия расслабиться и успокоиться были тщетны. Тревога усиливалась с каждой минутой. Варвара присела на своей постели и, затаив дыхание, прислушалась. Шагов слышно не было, но… Спустя какое-то время хождение вокруг сеновала продолжилось.

– Кто тут? – спросила она негромко, не выдержав всё возрастающего напряжения.

Шаги смолкли. Девушка не шевелясь ждала, когда снова их услышит, чувствуя, как её обдаёт холодом. И вдруг она услышала стон. Он прозвучал так надрывно и протяжно, что Варвара едва не закричала, содрогнувшись от ужаса. Будучи не в силах выдавить из себя ни звука, она забилась в угол сеновала и замерла в ожидании.

Ярко сверкнула молния, и девушка обмерла. Она бы закричала от ужаса, но спазм сдавил горло. То, что она увидела во время яркой вспышки, наверное, не снилось в кошмарах даже самым страшным грешникам. Существо, которое днём на базаре передало ей зеркальце, сейчас находилось рядом.

Вновь ослепительно сверкнула молния. Варвара застонала, видя парящее в воздухе существо в чёрном. В руке оно держало посох.

– Хосподи, помоги! – прошептала в отчаянии девушка, потрясённая увиденным. Она хотела ещё перекреститься, но не смогла поднять руки. Страх или что-то другое парализовало всё тело.

«Сиди смирно и слушай меня! – прозвучал в её голове вкрадчивый шёпот. – Тебе не стоит бояться того, что видят твои глаза. Я не причиню тебе ничего худого, ведь я теперь – это ты, а ты – это я…»

– Кто ты? – прошептала несчастная девушка, находясь в полуобморочном состоянии. – Откуда ты явилось ко мне? Почему…

Она не договорила. При следующей вспышке молнии Варвара не увидела перед собой ужасного существа, и готовые сорваться с её губ слова так и остались невысказанными.

– Хос… – она хотела обратиться к Богу, чтобы поблагодарить его за избавление от видения, но язык прилип к нёбу. Девушка захотела перекреститься, но…

Зеркальце, непостижимо как оказавшееся в её руке, вдруг озарилось таинственным голубоватым сиянием. Варвара только успела с трудом проглотить заполнившую рот вязкую слюну, как её рука вдруг пришла в движение, поднеся к глазам зеркальце, и замерла на весу.

Светящаяся матовая пелена, закрывавшая поверхность зеркальца, стала исчезать прямо на глазах. И вдруг девушка увидела своё лицо, но оно было каким-то странным и неживым. Картина в зеркальце вдруг стала меняться. За какое-то мгновение красивое лицо Варвары состарилось, и она увидела отражение женщины лет сорока. Ещё мгновение спустя зеркальце уже показывало лицо древней старухи: сморщенное, высохшее, с большим кривым носом, с беззубым ртом и клочками седых волос на голове.

Будучи не в силах отвести руку, девушка закрыла глаза и судорожно втянула носом воздух. «Ты будешь такой уже скоро, – услышала она зловещий шёпот, исходящий от зеркальца. – Если ты не будешь служить мне, то потеряешь свою красоту и скоро умрёшь от старости».

«Нет, не может быть такого, – подумала Варвара, заставляя себя не верить происходящему. – Только в кошмарном сне может привидеться такое. Я сильно умаялась за день и дрыхну теперь без задних ног! А утром я встану и…»

«Не пытайся уйти от действительности, – снова послышался посторонний зловещий шёпот в её голове. – Я очень долго искала тебя и нашла. Теперь мы вместе навсегда. Ты и я – одно целое!»

«Не верю, не верю, я сплю! – не открывая глаз, настаивала на своём Варвара. – Ну не может быть такого! Не мо-жет! Какое-то зеркальце заставляет меня себе служить? Ха-ха-ха! Да это же невозможно!»

«Ты будешь служить мне, а я тебе, – ответило ей зеркальце так же зловеще, как и прежде. – И не пытайся от меня избавиться, это невозможно!»

Отражение на поверхности зеркальца снова пришло в движение, но на этот раз оно изменялось в обратном направлении. За каких-то несколько мгновений и без того красивое лицо Варвары неожиданно стало таким прекрасным и выразительным, что девушка пришла в восторг!


Издательство:
Мультимедийное издательство Стрельбицкого
Поделится: