Когда на твоих плечах ответственность, иногда лучшее, что ты можешь сделать – это подчиниться времени и идти вперед.
Кэтрин Болфинч
От автора
Спасибо, что выбрали эту книгу. Безумно ценю это. Надеюсь, мы еще встретимся в конце истории.
«Сердце падшего короля» – третья часть серии книг про мафию «Сердце мафии». Книги можно читать раздельно, но все же рекомендую перейти к первой, чтобы в полной мере оценить события второй и третьей. Всю серию можно найти здесь.
Пролог
Лукас остановил машину около поворота на пустынное поле. Я повернулась к парню, едва различая его из-за плотной пелены слез, застилающей глаза. Сердце стучало в ушах, хотелось схватиться за глупый орган и выбросить в открытое окно, чтобы не мешалось.
Его пальцы сомкнулись на руле с такой силой, что костяшки побелели. В тусклом свете блеснуло кольцо.
Черт. Я едва сдержала слезы.
Лукас сжал челюсть и повернулся ко мне. Его взгляд оказался нечитаем, словно в этот момент парень находился где-то не здесь, в своих мыслях, а я просто смотрела на то, как одинокий уличный фонарь игрался с тенями на его лице. Так Лукас правда выглядел монстром. Только вот я знала, что это лишь маска. Знала, что он король. Мой король. И сейчас он собирался упасть с пьедестала, на котором стоял всю жизнь.
Я едва могла дышать, цеплялась за ручку на двери, как за спасательный круг, кинутый утопающему среди океана. В ушах до сих пор стоял тикающий звук, отмеряющий время до конца. До нашего падения.
– Убирайся, Лола, – я вздрогнула от стальных ноток в голосе, от серьезного взгляда и опасности, которая крылась во всем виде. Вот только там было что-то еще. Что-то, что съедало и меня.
Горечь и боль.
Я всхлипнула. До боли не хотелось его отпускать, это конец, я понимала это. Понимал и Лукас, но все равно делал шаг над пропастью.
Я отрицательно замотала головой, белесые волосы растрепались, из глаз брызнули слезы, заливая лицо. Я не хотела верить в происходящее.
Нет, нет, нет.
Мы только недавно обрели то, о чем не могли даже и мечтать.
Дверь с моей стороны резко открылась, Лукас перевел взгляд за мою спину, утвердительно кивнул. В темных глазах мелькнуло сожаление. Оно разбивало все внутри, втыкало иглы под кожу, заставляло кричать, не открывая рта. Я медленно умирала в этот момент.
Мы прощались навсегда, а его младший брат стал свидетелем нашей слабости.
– Не вздумай, Лукас, – прошептала я, пока горячие слезы обжигали кожу на щеках, пока желание кричать сжимало горло.
– Ты обещала, – отозвался парень, затем посмотрел на брата. – Забери ее.
На талии тут же сомкнулись сильные пальцы. Я дернулась к Лукасу, но ничего не вышло. Адам потянул меня из машины, пока Лукас смотрел на темнеющую дорогу впереди.
– Посмотри на меня, Лукас! – взвизгнула я. Крик оказался оглушающим, чем-то, что роняет с высоты прямо на землю, ломая не кости, а что-то гораздо глубже.
Я стряхнула руки Адама с себя. У нас оставалось чертовски мало времени, но я не могла просто уйти, поэтому потянулась к Лукасу, почти забираясь на него, и впилась в губы отчаянным поцелуем. Поцелуй со вкусом прощания и слез. Лукас сдался под напором моих губ, скользнул языком внутрь. На какой-то миг мне даже показалось, что не все потеряно, что у нас есть шанс на будущее. Но это длилось всего несколько секунд. Несколько проклятых секунд, за которые потом я буду себя проклинать.
– Ты должна уйти, Лола, – он тяжело сглотнул, вглядываясь в мое лицо и осторожно убирая волосы с мокрых щек. Я отрицательно закачала головой, не веря в то, что это происходит с нами.
– Мы сделаем это вдвоем, – прохрипела я, Лукас грустно усмехнулся. – И в горе, и в радости, и в смерти едины, помнишь? – это звучало до жути жалко, сопливо и тупо, но разве я могла иначе? Разве могла оставить его?
– Я не дам тебе погибнуть, Лола, осталась всего минута, уходи, прошу тебя, – он с силой схватил мои запястья, отстраняя от себя, посмотрел на Адама. – Забери ее.
– Нет! – взвизгнула я. Адам, не церемонясь, вытащил меня на улицу. Лукас безучастно наблюдал за нами, но я знала, что больше всего на свете ему не хотелось умирать. Адам захлопнул дверь, скрывая одинокую и притихшую фигуру Лукаса. Машина резко сорвалась с места, скрываясь за поворотом на огромный пустырь и поднимая в воздух кучу пыли.
Вот он – пресловутый свет в конце, да?
– Отпусти! Отпусти! – я брыкалась, кусалась и царапалась, кричала, не скрывая боли, что разъедала изнутри, словно кислота. Я была готова бежать за ним, сбивая ноги в кровь, наступая босыми ногами на камни и осколки стекла, только бы держать его за руку. Ладонь в ладони – как сделка, как печать. Глаза в глаза – как немой разговор, как признание без слов. И смерть со смертью – как вечность, как любовь. Но руки Адама прижимали к себе до тех пор, пока не прогремел взрыв, небо разорвала яркая вспышка, в воздух взвился столб дыма.
На секунду я забыла как дышать, слезы высохли, а сердце на миг остановилось, чтобы затем с еще большей скоростью забиться внутри.
– Лукас! – я закричала, не жалея себя. Крик, в котором смешались все чувства разом. Крик, который опустошил, разрушил все, что я выстраивала в себе. Крик, после которого не стало лучше. Наоборот он стал синонимом конца.
Наверняка, я бы свалилась на колени, если бы не парень, который не давал сдвинуться с места, прятал мое лицо у себя на груди и мягко поглаживал по спине, будто это могло успокоить.
Я только что стала вдовой. И я не хотела думать о том, что Лукас был в той машине. Я была уверена в том, что он спасся, что он придет ко мне. Может быть, мне просто нужно проснуться? Но руки Адама на моей спине были реальны, запах дыма стоял в носу, а парфюм Лукаса все еще ощущался на шелковом платье.
Но я все равно не хотела верить в то, что он мертв.
Глава 1. Лукас
Несколько месяцев назад
Она почти попадала в музыкальный ритм, доносившийся из основного помещения клуба. Мои пальцы путались в окрашенных светлых волосах, направляя, задавая темп. Губы Лолы скользили по напряженному члену вслед за языком, рисующим острые узоры.
Черная маска прикрывала верхнюю часть ее лица, ушки зайчика то и дело втыкались в мой живот. Так и хотелось стащить их с нее и выбросить в чертов мусор, но Лола наивно полагала, что это спасет ее от лишних глаз, что мало кто узнает в ней дочку мэра и не примет за распутную девчулю, танцующую по вечерам на потеху потным, мерзотным мужчинам. Она всерьез полагала, что никто не узнает ее и о том, что она любила пилон.
Я об этом знал.
Как и многие другие парни из круга, в котором она вертелась. Знали, но никто из них никогда не прикасался к ней, потому что еще все знали, с кем именно она спит. А я никогда не любил делиться, хотя Лола не вызывала во мне никаких чувств. Как и я в ней. Просто время от времени мы оказывались в горизонтальном положении, даря друг другу удовольствие. Я не комментировал ее увлечение танцевать полуголой на глазах всего клуба, а она молчала о том, что иногда мне приходилось убивать. Хотя, конечно, недавний арест моего отца, а заодно с ним и подозрения ее отца, наложили отпечаток на наши встречи. Пожалуй, теперь мы встречались только в закрытой комнате моего клуба, я буквально за руку стаскивал ее с шеста и следующие несколько минут мы молча занимались сексом прямо в одежде. Примерно так же, как сейчас.
Лола причмокнула, отстранилась, на секунд подняв взгляд на меня. Ушки зайчика взметнулись вверх, снова царапнув по животу.
Ладно, я бы соврал, если бы сказал, что эта маска не возбуждала.
Я потянул девушку наверх, усаживая сверху. Она вцепилась в мои плечи, закусила губу и откинула короткие волосы назад. Привычно было видеть ее в таком виде: короткое серебряное платье с огромным декольте и открытой спиной, оно совсем не скрывало задницу и из него почти выпрыгивала упругая грудь, когда Лола танцевала в нем.
Я оттянул вырез вниз, оголяя девушку еще больше, оставил поцелуй на ложбинке между грудью, прикусил торчащий сосок, пока Лола плавно двигалась на мне.
Секс с ней никогда не длился долго. Это лишь способ разрядки, способ выдохнуть и отвлечься. И он всегда заканчивался одинаково: она запускала пальцы в мои волосы, сжимала бедра, то и дело меняя скорость, откидывала голову назад, открывая шею для засосов, которые я всегда оставлял. Она никогда не протестовала, а мне нравилось видеть красные отметины, которые потом становились почти фиолетовыми.
Вот и сейчас Лола проделала все, что делала обычно. Я ущипнул ее сосок, опустил руки на бедра, с силой сжимая нежную кожу. Лола опустила тонкие пальцы с черными острыми ногтями на клитор, помогая себе.
Мои губы вцепились в кожу на шее, пока она с тихим стоном сжималась внутри, заставляя закончить следом за ней.
Мы никогда не разговаривали, никогда не стремились узнать друг друга получше, но сейчас она устало стянула с себя маску, откинув ее в сторону, опустила голову на мое плечо, часто задышала.
– Отца арестовали, – припечатала девушка, вперив в меня злой взгляд.
– И ты решила сказать это, сидя на моем члене? – с усмешкой уточнил я, пока мои пальцы скользили вниз по бедрам к чувствительному месту.
Лола нахмурилась, приподнялась, но не смогла сдержать стон, когда пальцы проникли в нее.
– Больше я не ублюдок? – шепотом спросил я, Лола закусила губу, откинув голову назад и сжав ткань моей футболки на плечах. – Больше я не монстр?
– Ты еще хуже, – так же тихо отозвалась девушка, пока волна удовольствия накрывала ее во второй раз.
Я усмехнулся, пересаживая Лолу с коленей на диван. Серебристое платье бесстыдно задралось, а ей, казалось, было все равно. Да и с чего бы ей меня стесняться.
– Думаю, все решится, скоро повторное слушание. Так что мы не увидимся, чтобы не создавать ненужных слухов.
– И слава Богу, – фыркнула Лола, поджигая сигарету. Я усмехнулся, мысленно соглашаясь с ней. Меня мало кто хотел бы видеть. А она в особенности. Если уж когда-то Лола отшила даже друга Тайфуна – Хорхе, то, что говорить о других?
Я ничего не ответил, молча натянул брюки и покинул клуб. Время едва перевалило за полночь. Кажется, еще никогда прежде я не возвращался домой так рано, но в последнее время пришлось отказаться от многих привычек. Например, от тех, где я не ночевал дома, развлекался так, будто завтрашнего дня не существует, и поддавался на провокации Лолы. Хотя, скорее, я просто снисходительно наблюдал за ее попытками. Она ничего не просила, ничего не хотела, меня это устраивало. Только секс и ничего больше.
Хотя я еще не знал, что все изменится, как только я переступлю порог собственного дома.
В гостиной был включен тусклый свет, на диване сидел лишь один человек. София – моя мать. Перед ней на журнальном столике стояла открытая бутылка красного вина, наполовину пустой бокал и тарелка с фруктами. Давно я не видел ее такой. Она смотрела в пустоту, изредка покручивая обручальное кольцо на пальце, как делала, когда очень нервничала.
София никогда не была хорошей матерью, но и плохой ее тоже назвать трудно. Тем более сейчас, когда атмосфера дома стала такой тяжелой.
Женщина, услышав шаги, вздрогнула и обернулась. В последнее время стала пугливой.
Напряженное лицо расслабилось, когда София заметила меня. Хотя я последний человек, рядом с которым нужно расслабляться. Даже ей. Пусть она и была моей матерью, но я был тем, кто предал собственного отца и всю семью разом, даже не моргнув. И я бы сделал это снова. И плевать на причины.
– Ты рано.
– Только сейчас заметила, что я уже пару месяцев возвращаюсь ровно в комендантский час подростков? – хмыкнул я, отбрасывая толстовку на кресло. София поджала под себя ноги, закуталась в плед, будто пыталась отгородиться от меня. Что ж, эту картинку я видел с детства, чтобы сейчас думать об этом.
– Отец уже успел сказать тебе?
– Из-за решетки это становится трудновато. Что-то серьезное?
– Ты знаешь, что мэр Хименес под арестом? – мне не нравилось, куда свернул наш разговор, но я все равно кивнул. Лола сказала мне об этом полчаса назад. Мама взяла в руки бокал, будто пыталась спрятаться. – Так вот, чтобы спасти свое положение, а заодно и его, в случае проигрыша в суде, Карлос решил, что ты и его дочь должны пожениться.
– Что? – я подскочил с дивана, София в испуге вздрогнула и отодвинулась назад.
Черт возьми. Когда я свидетельствовал против отца, я не думал, что он решит женить меня на ней.
– Я не собираюсь жениться на девушке, которая переспала с половиной города!
Женщина уперла в меня тяжелый взгляд, как делала часто, когда с ней не соглашались. Жаль, что это никогда не срабатывало. Все ее протесты оставались висеть в воздухе пустым звуком.
– Лукас, весь город знает, что спишь с ней только ты. И что изменится? Подумаешь, будете жить под одной крышей, – фыркнула она, будто сейчас не говорила о моем будущем. О, черт возьми, семейной жизни с Лолой.
Это даже звучало как гребанная шутка.
Какая может быть семейная жизнь с Лолой?
– Я не женюсь на ней, – припечатал я, подхватывая бутылку с вином со столика. София пожала плечами, как бы говоря, что в этой битве я заранее проиграл.
Я направился в сторону стеклянных дверей на задний двор.
– Иногда ты забываешь об ответственности, которая лежит на твоих плечах, – ударил в спину уставший голос. Вот только о чертовой ответственности я никогда не забывал. Из-за нее я не спал, не заводил друзей и никогда ни с кем не встречался. Лола не в счет, ей просто невыгодно меня убивать, подставлять или шантажировать. – Если Карлос решил, то этот брак состоится, что бы ты ни говорил.
– Я уже сказал, что не женюсь на девушке, которая танцует за деньги перед всем городом. И дело не в ответственности, мама, – отозвался я, выходя на задний двор.
Черт возьми!
Я отхлебнул прямо из горла. Никогда не понимал, как София пила эту кислятину, и ее пристрастия к сухому вину. Хотя она говорила, что это показатель хорошего вкуса. Ну, если я до сих пор спал с Лолой, то, вероятно, хорошего вкуса у меня и правда не было.
Маленькие светильники по территории подсвечивали водную гладь бассейна на заднем дворе. Было еще холодно для купания, но я все равно поставил вино на маленький столик у шезлонга, стащил с себя одежду, оставаясь в одних трусах, и прыгнул в ледяную воду. Может быть, это помогло бы мне очнуться от кошмара.
Холод колол каждый участок тела, обволакивал, вытесняя из головы все мысли. Все, кроме тех, которые хотелось забыть. Я невольно представлял Лолу в свадебном платье, а затем снова на шесте, и все те руки, которые тянулись к ее телу с одним похабным желанием. Она не могла стать моей женой. Одно дело просто спать с кем-то, совершенно другое – брак. Помолвка с Лолой испортит репутацию нашей семьи среди партнеров и других кланов. Отец спятил, если думал, что я поведусь на это. Может быть, это одна из его идиотских проверок? Вполне в его духе. Вот только черта с два я снова заиграю по его правилам.
Я вынырнул, жадно хватая воздух. Кажется, под водой я пробыл довольно долго. Вокруг все еще царила темнота, разрываемая только светом ночной подсветки бассейна и садовыми лампами.
– С горя решил утопиться? – я резко обернулся, замечая Адама, сидящего на шезлонге. Как обычно, в скучном сером свитере, с уложенными набок волосами и книгой в руках. Я всегда считал его слишком правильным для нашего мира. Он часто поступал по совести, думал о других, когда, например, в младшем брате ничего из этого не наблюдалось. Томас и Адам – две противоположности, которые не просто не притягиваются, друг друга даже не замечают.
Я ничего не ответил, подплыл к лестнице и выбрался на воздух. Даже не заметил, как сильно замерз, пока находился в воде. Все-таки конец апреля – не лучшее время для заплыва.
Адам кинул полотенце, попав прямо в меня. Я запутался в теплую ткань и опустился рядом с братом, подхватив бутылку с вином. Снова отхлебнул из горла, заслужив укоряющий взгляд со стороны. Как я уже говорил, Адам слишком правильный для нашего мира. Удивительно, что он атеист.
Мы все еще молчали, и я поднялся, чтобы найти сигареты в кармане брюк. Адам протянул руку, вызывая этим усмешку. Почему-то его правильность не распространялась на курение.
Я снова сел рядом с ним, поджег сигарету, задумчиво вперив взгляд в голубую воду в бассейне и выпуская кольца дыма в воздух. Адам тоже ничего не говорил.
– Иногда я жалею, что я старший брат и наследник, – нехотя признался я. Адам бы не отстал, пока не доковырялся бы до сути.
– У каждого своя ноша.
– Твоя это стаканы с виски и книги? – с усмешкой спросил я. – Кто вообще читает книги с такой историей на плечах?
– Ну, по тебе видно, что ты и книгу ни разу в руках не держал, – мрачно отозвался парень, затягиваясь.
– Ты знаешь что-нибудь о решении отца и свадьбе? Это очередная его проверка? – я посмотрел на Адама, который в темноте казался даже жутким. Как психопат, чей внешний вид всех обманывает.
– Ты его наследник, ты общаешься с ним ближе всех. Я не видел его с момента ареста, Лукас. Если кто-то и должен что-то знать, то это ты, – припечатал он, оставляя недокуренную сигарету в пепельнице. Вот только я ни черта не знал. И был только один человек, который мог ответить на мои вопросы. Человек, которого я меньше всего хотел видеть. Мой отец.
Глава 2. Лола
Я зажмурилась, пытаясь продлить те крохи сна, что мне удалось урвать за эту ночь, но музыка играла слишком громко. Я со стоном выдохнула, перевернулась на другой бок, закрывшись одеялом с головой. Это не помогло.
Чертова идиотка снова взялась за свое!
Пальцы нащупали под подушкой телефон, я ткнула нужный номер, но, как и ожидалось, в ответ прозвучал лишь монотонный и безэмоциональный голос робота.
Голова ужасно болела из-за ночи в клубе, мышцы ныли после пилона и Лукаса. Наверняка, на шее и груди остались синяки. Как и каждый раз.
Надо бы заканчивать с этим. Почему я так легко забыла о принципах просто потому, что его отец работал с моим? Мафиозники совершенно не моя тема.
Музыка зазвучала еще сильнее, кровать буквально вибрировала из-за громкости и мощных ударов.
Я лениво сползла с постели, нащупала розовый шелковый халат, взглянула в зеркало, замечая растрепанные светлые волосы, несколько засосов, как я и думала, на груди и шее, синяки под глазами и смазанную алую помаду. Неужели я ходила так по городу? Боже… хотя все равно. От нашей репутации не осталось ничего после развода родителей. Вряд ли мой внешний вид сделал бы хуже.
Я поплотнее запахнула халат, распустила волосы, скрывая синяки, и вышла из комнаты. Музыка в коридоре играла еще сильнее, заставляя морщиться от головной боли.
По дому почти не ходила прислуга, а это значило только одно – стерва снова выставила всех в домик пристройки, чтобы вдоволь повеселиться с друзьями, пока отца нет.
Так и оказалось. Из гостиной на первом этаже доносилась мелодия, от которой едва не дребезжали окна. В просторной комнате обнаружилась странная компания, а девушка танцевала на журнальном столике, задирая пышную юбку платья неприлично высоко. Так высоко, что я видела красное белье.
Интересно, что бы сказал на это отец?
Чертова идиотка – моя мачеха. Едва не моложе меня, невообразимо тупа, и, конечно, вышла замуж ради денег и положения. Вот только последнего она уже никогда не получит. Не после того, как мама нашла ее в своей кровати, со своим мужем.
Удивительно, но им довольно долго удавалось скрывать свои встречи, хотя они проходили почти у нас под носом. Иногда мне казалось ошибочным то, что я чувствовала чужой парфюм в холле. Но, как оказалось, интуиция меня не подводила. Как и маму. Она развелась с отцом, осталась без денег и привычного уровня жизни, я осталась в доме предателя, потому что мне больше некуда было пойти. Мои бабушка и дедушка – родители моей матери, ненавидят меня. Для них я синоним разрушенной жизни их дочери. А теперь чертова идиотка заняла место в моей жизни, в моем доме и танцевала на моем стеклянном столике!
– Рамона! – окликнула я, но мой возглас потонул в многообразии звуков, даже не дойдя до нее.
Я закатила глаза, сложила руки на груди и направилась к девушке.
Компания разного возраста заулюлюкала, когда я подошла. Конечно, не часто ведь можно увидеть девушку в коротком халате поверх ночной сорочки. Черт возьми, да этот комплект стоил дороже, чем их жизни вместе взятые.
Мои пальцы сжались вокруг тонкого запястья Рамоны, усыпанного золотыми браслетами, потянули вниз. Она остановилась, повернулась в мою сторону и недовольно поджала губы.
– Что тебе нужно?
– Ты в своем уме, Рамона?! – прошипела я, подавшись вперед и едва не залезая на столик следом. – Что за кружок наркоманов?
– Эй! Полегче! – крикнул кто-то с дивана. Я прикрыла глаза, подавляя отвращение. Придется менять мебель после них. Кто знает, что они протирали своими задницами прежде, чем сесть здесь.
Рамона вскинула руку, призывая всех замолчать. Кто-то выключил музыку, и на комнату опустилась слишком давящая тишина. Зато голова почти перестала болеть.
Я смотрела на девушку, наверняка, она сейчас перебирала в голове варианты оправданий перед моим отцом. Я собралась поддержать ее игру.
– А теперь все расходятся, – усмехнулась я, откинув волосы с лица кивком головы. Рамона тоже дернулась в сторону, но я лишь усилила хватку. – Ты останешься здесь. И придумаешь объяснение для отца. Не думаю, что в этот раз он тебя так легко простит.
– Может, тебе пора начать беспокоиться о себе? – раскрыла рот она, положив руку с аккуратным маникюром поверх моих пальцев. Появилось желание помыться. – Не переживай, ты скоро поймешь, как работают отношения между супругами, я даже расскажу тебе о секретных методах примирения, – по-змеиному прошептала Рамона. Я отдернула руку, нахмурилась.
– Оставь уроки камасутры своей сестре.
– Тебе они пригодятся всего через пару недель, Лола, а ей через пару лет.
– Что ты имеешь в виду? – переспросила я, пока недоброе предчувствие закрадывалось в голову. Она никогда не говорила ничего осмысленного или умного, а сейчас все выглядело так, будто дразнила меня. Чертова идиотка. – Отвечай на вопрос, Рамона, – я подалась вперед, из-за чего ее ноги впечатались в столик, на котором она танцевала буквально несколько минут назад. Я знала, что Рамона боялась меня. И не потому что я могла рассказать все отцу. По другой причине. Однажды я ударила ее и едва не столкнула с лестницы. Обычно я так не поступала, но в отношениях с ней жалости не находилось.
– Отец тебе разве не сказал? – глупо моргнула она, подняв ладони вверх. – Он и твоя мать заключили соглашение на твой брак с одной семьей, – вот он, момент, определяющий жизнь. Я сжала челюсть, давя желание ударить девушку. Подо мной точно разверзлась земля, а мир сузился до одной единственной маленькой точки.
– С какой семьей? – я пыталась дышать, сдерживать панику и проглотить уже этот ужасный ком в горле, но ничего не происходило, я так и продолжала прижимать Рамону к столику.
– С..с..Санчес, – выдала она, отодвинувшись еще. – Твоя свадьба с Лукасом Санчесом состоится через несколько недель.
Слова, из-за которых почва ушла из-под ног. Я почувствовала, что падаю, но на деле стояла прямо, вперив взгляд в кулон-ключик на шее Рамоны. Ее пышная грудь часто поднималась в глубоком декольте.
– Но, кажется, уроки супружеской жизни тебе не понадобятся, – вдруг хмыкнула девушка, ткнув в засосы на ключицах. Я со злостью шлепнула ее по руке, запахнула халат и выбежала во двор.
Чертов Лукас!
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Сначала арест отца, а теперь свадьба?! Что с ним не так?
Я пнула кашпо с цветами, которые еще не успели распуститься. На тротуарную плитку посыпалась земля, глина раскололась от удара, рассыпавшись осколками передо мной. Я чувствовала себя точно так же, как этот жалкий горшок. Сломленной и разбитой. Меня будто также пнули, заставив безвольно лежать на полу под яркими лучами весенного солнца.
Но, может, Рамона пошутила? Вполне в ее стиле.
Я выдохнула, закуталась в халат и села в кресло в белой беседке. Пальцы тряслись и даже не попадали по цифрам на экране. В рот будто сунули камень, заставили жевать, ломая зубы, раня язык и все органы, а я не могла сплюнуть, давясь, кашляя и задыхаясь.
Гудки в трубке казались оглушительнее музыки Рамоны. Я звонила человеку, который приложил руку к моей продаже. Я никогда не думала, что выйду замуж по любви, но и никогда не думала, что моим мужем может стать монстр, человек без принципов и морали. Я никогда не думала, что стану товаром, предметом сделки купли-продажи.
Чертов Лукас! Чертов отец! Чертовы мужчины!
– Да, милая? – голос мамы привел в чувства, я втянула воздух сквозь сжатые зубы, прикрыла глаза, пока ветер раздувал волосы и подол халата.
– Это правда, что вы продали меня? – вопреки желанию, голос дрогнул. Мама замолчала, а я вслушивалась в прерывистое дыхание на том конце провода, пытаясь понять зачем они это сделали. Неужели я так сильно мешалась, что они решили просто кинуть меня первому попавшемуся парню? Неужели они были готовы отдать меня Лукасу, зная, что он за человек? Чем я заслужила такое отношение?
– Отец тебе сказал? – я подавила желание истерично рассмеяться.
– Рамона. А вот мои собственные родители не посчитали нужным сказать мне об этом.
– Милая…
– Какого черта, мама? – не сдержалась я, пытаясь усмирить противное чувство внутри. Я не хотела думать о том, что стала просто лишней, ненужной, словно школьная медаль во взрослом возрасте. Красиво, но значения не имеет.
– Так было нужно, – прошептала мама, а мне снова захотелось рассмеяться. Значит, чертова идиотка все же иногда бывает честной. – Лучше спроси отца, милая. Ты ведь его знаешь, – конечно, я его знала. И ненавидела. Так сильно, что Рамона в качестве жены даже не казалась худшим событием в мире. Может быть, это его карма.
– Конечно, у тебя никогда нет своего мнения. Ты ведь никогда в жизни не встанешь на защиту дочери. И никогда не поймешь, что продавать своего ребенка – так себе решение, – с горечью выдала я, хотя до последнего хотела ее скрыть.
– Но… – я не дослушала, сбросила вызов, потому что не собиралась слушать оправдания. Да и как можно это оправдать? Вряд ли это спонтанное решение. Тем более семья Санчес не самая простая в городе. Это точно не быстрое решение.
Во мне не находилось слез, зато злости было так много, что она затопила бы все вокруг. Я резко подскочила с кресла, из-за чего оно просто свалилось на пол, заставив вздрогнуть.
Телефон зазвонил, но я сбросила звонок, увидев на экране контакт «мама». Наверняка, она бы сейчас сказала, что прервалась связь, что она хочет лучшего для меня. Вот только я уже наслушалась в своей жизни лжи. Искупалась в ней, как в теплом море.
Очень хотелось закурить, но на улице было слишком холодно для того, чтобы разгуливать в одном халате. Я вернулась в дом, даже не взглянув на разбитое кашпо с цветком. Рамона сидела на диване в гостиной, без особого интереса смотря телевизор. Никогда не понимала ее желания жить такой жизнью.
– Мне жаль, что так вышло, – вдруг обернулась она. Я сжала телефон в руке, представляя то, как он летит прямо в ее тупую голову.
Ее я сейчас тоже ненавидела. Даже больше прежнего.
– Засунь себе свою жалость в задницу, Рамона, – лже-милая улыбка тронула мои губы. Рамона ничего не ответила, лишь пожала плечами. Откуда ей знать, что такое жалость? Откуда ей знать, что это такое, когда тебя продает собственный отец и даже не удосуживается об этом сообщить? Узнала бы я об этой свадьбе? Или меня бы просто разбудили в день торжества, поставив перед фактом?
Наверное, самое страшное то, что я не находила ответов на эти вопросы.
Правда, у меня был еще один вопрос. Я снова потянулась к телефону, выбирая нужное имя в контактах. Он ответил почти сразу. Хриплое «да» прозвучало как удар топора по моей шее. Я зажмурилась, почти вбежала в комнату и захлопнула дверь.
– Ты знал?
– Знал что, Лола? – голос Лукаса звучал устало, но я была уверена в том, что это маска.
– О нашей свадьбе, черт побери!
– Узнал вчера.
– И ты оставишь это просто так?
– Да, – и вот снова приговор. Пожизненное заключение, без права на досрочное освобождение. Меня толкали в клетку, из которой только один выход. Смерть. – Так надо, Лола.
Я не верила своим ушам. Я думала, что сплю, а все происходящее просто дурной сон.
– Мне тоже это не нравится, но так надо. Пока что так надо.
– Знаешь что, Лукас? – усмехнулась я, даже не отделяя уже своих эмоций, они все смешались в один большой ком, который я бы ни за что в жизни не распутала. – Я ненавижу тебя так сильно, что готова убить.
– Если бы ты знала, как часто мне это говорят, ты бы расплакалась, – зло усмехнулся парень. – Если думаешь, что меня прельщает возможность жениться на стриптизерше, то ты сильно заблуждаешься.
– Катись к черту! – выплюнула я, отбрасывая телефон на кровать. И все же выбралась на балкон, сжимая пачку сигарет в руках. Ладони дрожали, я с трудом поднесла зажигалку к кончику сигареты, несколько раз промазав.
Как моя жизнь стала кошмаром? Как?
Слез не находилось. Только отчаяние и пустота. Вот так и закончится моя свобода? Вот так просто она превратится в клетку?
Мне было все равно, что он думал о том, что я танцевала в клубах, но, черт возьми, раньше он никогда так не говорил. Неужели этот человек станет моим мужем?
Смогла бы я сбежать?
Я едва не рассмеялась от абсурда. Я слишком слабая для такого. Меня бы нашли через две минуты после побега.
Я затянулась, рассматривая облака на голубом небе. Вокруг царило все то же спокойствие, только сейчас оно казалось не умиротворяющим, а убивающим. Жизнь вокруг будто бы замерла, никто не обращал внимания на то, что я разрушалась изнутри, как стремительно теряла желание жить.