Предисловие
Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю.
А.С.Пушкин
Настоящее исследование обусловлено, с одной стороны, отсутствием работ, посвященных теории и практике орфологии, с другой стороны, важностью формирования как теоретической, так и практической базы орфологической лексикографии. Значение орфологии не ограничивается задачами культуры речи; результаты исследования важны для теории языка, истории русского литературного языка, культуры речи, стилистики, риторики и, разумеется, лингводидактики.
Анализ терминоупотребления в данном случае позволяет проследить логику выделения орфологической лексикографии и отделения ее от лексикографии нормативной. Выделение орфологической лексикографии в самостоятельную область исследования сопровождается отрывом самого термина орфологический от его этимологической основы. Как известно, формант орфос/ортос (от древне-греческого ορθός1) означает «правильный». Отсюда его использование в нормативной лексикографии в качестве первого компонента сложных определений типа орфографический, орфоэпический. В данном контексте слово орфологический выступает синонимом термина нормативный.
Предмет исследования составило изучение закономерности формирования в контексте нормативной лексикографии словарей совершенно нового направления, воплощающих в себе иную, нежели нормативные словари, лексикографическую идею и соответствующих названию орфологический в новом понимании. Если бы орфологическая лексикография существовала в настоящее время, то объект настоящего исследования составила бы именно орфологическая лексикография. Однако ни теория, ни практика орфологической лексикографии не сформировалась. Поэтому в работе делается попытка выработать теоретические основы орфологической лексикографии, где четко отграничиваются орфологические словари от нормативных.
Анализ теоретической литературы за двухсотлетний период, а также лексикографических источников говорит о фактическом разграничении внутри нормативной лексикографии собственно нормативной и орфологической лексикографии. При этом вводить в заблуждение может только употребление термина орфология в качестве синонима к названиям учебных дисциплин, связанных с преподаванием норм русского литературного языка разных уровней системы, а также термина орфологическая лексикография как синонима термина нормативная лексикография.
Если вплоть до конца XIX столетия не прекращались дискуссии о предпочтительности тезауруса нормативному словарю, или, наоборот, ущербности принципа тезауруса вообще и необходимости составления словарей нормативного типа, то на рубеже веков формировалась также мысль о целесообразности описания случаев устойчивых отклонений от существующих норм. Однако до сих пор не создана теория такой лексикографии. Встречается термин "ортологические словари", однако в значении "нормативные словари".
К настоящему времени накоплен значительный материал, позволяющий построить концепцию орфологической лексикографии. Нами делается попытка теоретического структурирования концепции орфологической лексикографии, свидетельствующей о достаточно четком разграничении нормативных и орфологических словарей как по цели и предмету, так и по конкретному наполнению.
Монография состоит из четырех глав и списка использованной литературы.
В первой главе дается обзор словарей, описывающих неправильности в разных ярусах языковой системы, а также то, что не должно включаться, например, в словари для иностранцев, где актуальным является анализ интерференций, своеобразных для каждого национального языка. Делается вывод о необходимости поярусного составления таких словарей.
Во второй главе рассматриваются понятия норма и отклонение от нормы, которые включаются в систему общенационального языка.
Третья глава монографии посвящена анализу справочников и словарей трудностей русского языка, выходивших на протяжении второй половины ХХ-го столетия, что представляется весьма важным как в плане теоретического осмысления этих источников, так и в практическом их назначении и применении, ориентирующих современного читателя в особенностях этого сложного материала к применяемой его составителями терминологии.
Четвёртая глава монографии «Орфологический словарь русского языка для азербайджанцев» содержит как теоретические посылки, так и конкретно-практические рекомендации и примеры. Если орфологический словарь для носителей языка систематизирует и объясняет речевые ошибки, обусловленные действием определенных закономерностей национального русского языка, проявляющих себя на стыке нормированной и ненормированной форм общенационального языка, то орфологический словарь для иностранцев учитывает типичные отклонения от норм русского языка, характерные для представителей той или иной конкретной национальности и предопределенные действием законов их родного языка.
В заключении представлены основные выводы и обобщения, вытекающие из содержания монографии.
Выражаем глубокую благодарность научному редактору профессору И.Г.Гамидову, рецензентам профессору Л.М.Грановской, профессору Р.С.Мамедову за ценные советы и рекомендации, способствовавшие улучшению монографии. Приносим также благодарность всем, кто прочитал рукопись полностью или частично, кто помогал при подготовке монографии к печати.
ГЛАВА I
ФИКСАЦИЯ ОТКЛОНЕНИЙ ОТ НОРМЫ В ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ
Теории орфологической лексикографии не существует, как не существует и собственно орфологических словарей. Однако с XIX в. в русской лексикографии формируется опыт подачи в словарях (общих или специальных) так называемых речевых ошибок. Не всегда и не всё, что фиксировалось в этих словарях, воспринималось впоследствии исследователями однозначно. Тем не менее, для нас важен сам факт лексикографического рассмотрения отклонений от нормы. Иногда отклонения от нормы помещаются и в чисто нормативном словаре. Часто даже теоретически не разграничиваются словари нормативные и орфологические. В связи с этим следует отметить, что анализ названий словарей, специально созданных для интерпретации отклонений от норм литературного языка, также входит в сферу орфологии.
1.1. О словарях, описывающих речевые ошибки
Поскольку до сих пор не было создано последовательной и логически непротиворечивой концепции орфологических словарей, а сам термин орфологический/ортологический словарь употреблялся как синоним термина нормативный словарь, словари, описывающие устойчивые отклонения от норм литературного языка, назывались по-разному в зависимости от исходных принципов, цели и установок. Разумеется, все они служили одной большой цели: распространению речевой культуры, пропаганде средств нормированного языка, утверждению культурной традиции и расширению ее социальной базы.
Можно выделить четыре основных понятия, фигурирующих в названиях словарей, рассматривающих речевые ошибки: правильность, неправильность, трудность, вариантность. Последнее понятие сигнализирует о том, что термин речевая ошибка нередко носит условный характер, поэтому точнее было бы говорить о тех вариантностных средствах выражения, которые противостоят норме, как наиболее оптимальному средству. Отношения вариантных средств позволяют говорить о предпочтительности того или иного средства, что само по себе понятие временное.
Названия лексикографических источников вообще и словарей, рассматривающих отклонения от нормы в частности, вовсе не носят случайного характера. Все словари, в названиях которых встречаются отмеченные понятия, объединяет попытка анализа устойчивых случаев отклонения от существующих норм литературного языка и таким образом утверждения норм. Однако это, по всей вероятности, осознается не всегда, так как формальное отличие по названию иногда может восприниматься как сущностное. Например, Т.Г.Шукюров в книге «Русская и двуязычная лексикография» словари правильностей и словари трудностей рассматривает в разных разделах, следовательно, он считает их разными по жанру словарями. Однако в 19-ом параграфе, говоря о словарях правильностей, он упоминает и словари неправильностей. Например, Т.Г.Шукюров пишет: «Словари правильностей решают вопросы правильного словоупотребления, формообразования и предостерегают от речевых ошибок. Их можно назвать справочниками по культуре речи. Словари такого типа издавались и раньше. Из них можно указать «Опыт словаря неправильностей в русской разговорной речи», вышедший вторым изданием в Варшаве в 1909 году; «Словарь неправильных, трудных и сомнительных слов, синонимов и выражений в русской речи» И.И.Огиенко (Киев, 1914, изд. 3-е); «Правильность и чистота русской речи» В.И.Чернышева, изданный в двух выпусках (Петроград, 1914-1915)» [144, 35-36]. Далее автор упоминает еще два словаря, в названии которых речь идет о правильности.
Следует обратить внимание на следующее обстоятельство. Формальность разграничения понятий «правильность», «неправильность» и «трудность» в названиях подобного типа словарей очевидна. Несмотря на то, что Т.Г.Шукюров выводит словари трудностей в особый параграф своей книги: «Словари трудностей» [144, 36], как мы сумели убедиться, и в названии словаря И.И.Огиенко содержится указание на трудные случаи. С другой стороны, если все дело в названии, то почему же в разделе, посвященном словарям правильностей, указываются также словари неправильностей? Очевидно, что словари трудностей, правильностей и неправильностей необходимо было включить в один параграф.
Р.М.Цейтлин отмечает, что «среди разнообразных справочных изданий по русскому языку, получивших распространение в XIX – нач. XX в., занимали особое место так называемые словари неправильностей: они отвечали насущным потребностям широких слоев грамотного населения в поддержании чистоты и правильности русской речи» [133, 176]. Далее автор отмечает, что первым таким словарем следует считать книжку А.Н.Греча «Справочное место русского слова» [133, 176].
Отнеся «Справочное место русского слова» А.Н.Греча к словарям неправильностей, Р.М.Цейтлин исходит не из названия словаря, а из его сути, что, на наш взгляд, абсолютно верно. А.Н.Греч в своем справочнике анализирует неправильные с точки зрения литературного языка выражения и исправляет их. Таким образом, здесь мы имеем возможность наблюдать чистый словарь неправильностей.
К словарям неправильностей исследователи относят пособие К.Зеленецкого «О русском языке в Новороссийском крае» (Одесса, 1855). Хотя книгу К.Зеленецкого, как свидетельствует и ее название, словарем в собственном смысле слова назвать нельзя, в ней собраны и проанализированы с точки зрения норм литературного языка локальные особенности, т.е. отклонения от нормы, не носящие общеязыковой характер.
В 1909 году в Варшаве выходит «Опыт словаря неправильностей» В.Долопчева. Здесь понятие «неправильность» выносится в название. Как отмечает Р.М.Цейтлин, «книга Долопчева была первым словарем неправильностей в полном смысле слова» [134, 181].
В 1911 г. выходит «Словарь неправильных, трудных и сомнительных слов, синонимов и выражений в русской речи» – пособие по стилистике русской речи для учащихся и самообразования. Третье издание: Киев, 1914 г. Словарь был подготовлен преподавателем киевской гимназии И.И.Огиенко.
Словари подобного типа под разными названиями выходили и в советское время. Как бы они ни назывались, авторы исходили из необходимости рассмотрения отклонений от нормы с целью их предупреждения. Например, в 1965 г. под редакцией С.И.Ожегова выходит словарь-справочник «Правильность русской речи». В предисловии отмечается, что «настоящий словарь посвящен одному из самых существенных элементов культуры речи – словоупотреблению. Трудности словоупотребления многообразны. Они могут быть и результатом самых простых нарушений нормы, нарушений традиционно принятого литературного употребления и результатом неудачного употребления слова для выражения новых отношений, и результатом несоблюдения тонкостей словоупотребления, обусловленных стилистическим богатством русского литературного языка. В словарь включены наиболее типичные случаи» [83, 5]. Из приведенной цитаты видно, что автор отмечает довольно широкий диапазон явлений, не поддающихся однозначному определению. Например, что касается «тонкостей» и их названия, то вряд ли это может быть рассмотрено параллельно с явным нарушением элементарных правил русского словоупотребления. Если в название словаря вынесено понятие «правильность», то стилистическая дифференциация языковых средств связана со значительно более высоким уровнем словоупотребления. В этом случае более уместным было бы в названии употребление слова трудность.
Одним из наиболее популярных справочников подобного рода является словарь «Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка» под редакцией К.С.Горбачевича. Почти так же называется справочник «Словарь трудностей русского языка» Д.Э.Розенталя и М.А.Теленковой.
Разграничение паронимов в речи представляет собой проблему семантико-стилистического порядка. Мы не считаем словарь паронимов словарем неправильностей, проблема паронимов не имеет отношения к орфологии. В противном случае обычный толковый словарь следует также считать словарем трудностей, так как самой широко распространенной ошибкой является неточное употребление обычных слов. Тем не менее словарь Ю.А.Бельчикова и М.С.Панюшевой называется «Трудные случаи употребления однокорневых слов русского языка», куда вошло более 200 паронимических пар.
Иногда в названии словарей, исходящих из наличия трудных и сомнительных случаев в словоупотреблении, отсутствует указание на подобную направленность материала. В этом смысле эти названия носят нейтральный характер. Например, «Управление в русском языке. Словарь-справочник» или «Словарь русского литературного словоупотребления». Следует отметить, что имплицитно указание на сложность и неоднозначность словоупотребления, т.е. на то, что словарь содержит именно такие случаи, имеется и в таких названиях. Действительно, если словарь называется «Управление в русском языке», то, следовательно, управление в русском языке может вызвать сложности, на что и обращает внимание словарь. Если названия, имеющие в своем составе такие слова, как трудность, неправильность, сомнительность, вариантность, сигнализируют о том, что в соответствующих словарях даются отклонения от норм, то названия типа «Управление в русском языке» не содержит в себе указания на то, что материал этих словарей отличается от материала нормативных словарей.
Что касается понятия «правильность» и соответствующего слова в названии, то ясно, что это понятие тесно связано с категорией нормативности и не имеет непосредственной связи с объектом орфологии. Однако и это понятие имплицитно ассоциируется с представлениями об отклонениях от нормы. Следовательно, актуальна ассоциация с неправильностью. Немаловажным обстоятельством является и то, что понятие «правильности» носит наиболее общий характер из всех критериев культуры речи. Оно охватывает все уровни языка и в этом смысле самодостаточно. А это в свою очередь ставит знак равенства между словами правильность и неправильность, выведенными в название словарей.
Причина разнообразия в названиях словарей, рассматривающих сложные случаи словоупотребления, кроется, на наш взгляд, в отсутствии лексикографической концепции. Разумеется, если исходить из основного принципа орфологии в нашем понимании, то наиболее точным и удачным названием является «Словарь неправильностей». Однако, как отмечалось выше, различие между словами трудность, правильность и неправильность в названиях рассматриваемого типа словарей носит условный и формальный характер. Эти слова в данном контексте выступают синонимами, материал соответствующих словарей является однотипным. В лексикографических исследованиях общего характера все словари трудностей, правильностей и неправильностей должны анализироваться в одном разделе. Что касается словарей вариантностей, например, такого как «Грамматическая правильность русской речи. Опыт частотно-стилистического словаря вариантов» Л.К.Граудиной, В.И.Ицкович, Л.П.Катлинской, то они могут носить двоякий характер. Если в словаре отдается предпочтение одному из вариантов как наиболее оптимальному, а другие объясняются как менее удачные, то такой словарь приближается к орфологическим. Разумеется, только в том случае, если ненорма интерпретируется как системное явление.
Если словарь ставит своей целью в основном описание частотных характеристик фиксируемых вариантов, то такой словарь является обычным частотным словарем. Что касается Словаря Л.К.Граудиной и др., то следует отметить, что название его носит противоречивый характер. С одной стороны, он называется «Грамматическая правильность русской речи», с другой, «Опыт частотно-стилистического словаря вариантов». И действительно, как правило, в этом Словаре лишь указывается частотность, но не отмечается, что лучше, а что хуже, или что правильно, что неправильно, что в целом предпочтительнее.
Название любого словаря не носит и не может носить случайного характера. Название отражает специфику подбора материала и назначение словаря. Во всем этом непосредственно отражается и лексикографическая концепция.
1.2. Место орфологического словаря в лексикографии
Статус орфологического словаря определяется местом орфологии в контексте лингвистических исследований. Орфология – это отрасль лингвистики, занимающаяся сбором и анализом устойчивых отклонений от существующих норм литературного языка. Подобное употребление термина орфология вводится в настоящей работе. До сих пор под орфологией/ортологией понималась наука о литературном языке как культурной и обработанной форме национального языка. К орфологическим словарям относились почти все существующие типы словарей, включая обычные толковые. К орфологическим пособиям, по мнению исследователей, относятся учебники, грамматики, различные труды по культуре речи [21, 28-43].
Необходимость лексикографической фиксации речевой ошибки не воспринимается однозначно. Нередко преподаватели русского языка, интеллигенты, занятые в различных сферах умственного труда, высказывают сомнения в целесообразности введения в словари ошибок. Зачастую исходят из того, что словарь должен давать только правильное, ориентируя тем самым читателя на норму.
Несмотря на то, что словари неправильностей существовали уже в позапрошлом столетии, теоретически мысль о необходимости помещения в лексикографических источниках речевых ошибок была обоснована академиком Л.В.Щербой.
Л.В.Щерба считал, что в речи не может быть ничего случайного, а то, что воспринимается как случайное, так или иначе социально обосновано. Речевые ошибки, не останавливающие на себе вашего внимания, кажущиеся мимолетными и совершенно случайными, на самом деле представляют собой продукт системы и обязательно должны изучаться. Таким образом, речь идет о сборе и анализе речевых ошибок.
В своих рассуждениях о социальной обусловленности речевых ошибок и о полезности включения их в словари Л.В.Щерба, на наш взгляд, допускает одну неточность. Он предлагает включать речевые ошибки в нормативные словари, где им действительно не место. Это тем более странно, что уже в XIX в. существовали попытки создания специальных словарей неправильностей.
Как отмечал неоднократно и сам Л.В.Щерба, теория лексикографии в его время была совершенно не разработана. Именно по этой причине и была им написана статья под названием «Опыт общей теории лексикографии». На наш взгляд, теория лексикографии далека от стройности и в настоящее время. Об этом, в свою очередь, свидетельствует и отсутствие четкости в разграничении принципов нормативной и ненормативной лексикографии, отнесение различными учеными одних и тех же словарей к разным типам лексикографических источников.
Видимо, одним из основных принципов теории лексикографии должен считаться принцип необходимости деления словарей на общие и тематические. Если тематические словари посвящены сбору и подаче материала, систематизированного в определенном аспекте, то общие словари состоят из корпуса лексем, которые описываются с точки зрения всех актуальных для слова параметров. Такими параметрами должны считаться написание, произношение, грамматическая характеристика, стилистическая характеристика, дефиниция, манифестирующая его семантическую структуру, а также факты употребления, свидетельствующие о справедливости и корректности представленной дефиниции. Общие словари описывают лексические единицы по той причине, что именно лексическая единица является центральной единицей языка.
Деление словарей на общие и тематические опирается на одно условие, а именно – объединяются языковые единицы в словаре по каким-либо признакам или нет. Например, толковые словари русского литературного языка являются общими словарями. Считается, что существует четыре такого рода словаря, изданных в советское время. Это словари Д.Н.Ушакова, С.И.Ожегова, а также два академических: 17-томный и 4-томный, так называемые Большой и Малый академические словари. В постсоветское время вышло много разных словарей, можно даже сказать, что издание самых разных словарей вплоть до словарей нецензурной лексики составляет самое популярное и активное лингвистическое дело. Однако авторитет указанных четырех словарей достаточно высок и вряд ли подлежит сомнению. Было предпринято новое 20-томное издание Большого академического словаря.
Все эти четыре словаря являются словарями литературного языка и отражают норму, включая и норму предшествующих эпох, поскольку нормативный словарь обязан описывать лексику классического периода. Классическим же периодом и сегодня остается литература от Пушкина до Толстого и Чехова, т.е. крайним нижним пределом для классической литературы остается Пушкин.
Словари синонимов, антонимов, омонимов, паронимов, фразеологических единиц, частотные, обратные, словообразовательные и другие частноцелевые являются тематическими словарями. Все справочники типа «Слитно или раздельно» являются тематическими словарями, так как призваны ответить на один вопрос.
Второй принцип деления лексикографических источников связан с отношением материала к культурной традиции, к той форме национального языка, которую принято называть литературным языком. Данный принцип может разграничивать все словари. Например, фразеологический словарь может содержать все фразеологизмы национального языка, но может включать исключительно факты литературного языка. Возможен и третий вариант, когда словарь описывает фразеологический фонд того или иного наречия или городского просторечия.
При делении словарей по отношению материала к культурной традиции актуальными оказываются три типа источников. Первый тип – это словарь-тезаурус. Такой словарь включает как нормативные, так и ненормативные средства. В идеале такой словарь отражает все средства национального языка.
Второй тип лексикографического источника отражает культурную традицию. В идеале в нормативном словаре должны помещаться только средства литературного языка. На практике мы видим, что в нормативные словари с различными пометами входят также диалектные и просторечные единицы.
Орфологический словарь противостоит нормативному словарю как противоположная часть тезауруса. Орфологический словарь описывает языковые средства, с точки зрения нормы, считающиеся отклонениями. Разумеется, при этом описание речевых ошибок, отклонений от нормы не является самоцелью для орфологической лексикографии. В орфологическом словаре происходит как бы сопоставительная интерпретация нормы и ненормы, что в конечном счете должно убедить в оптимальности нормы как языкового средства, выполняющего определенную функцию.
Поскольку орфологический словарь дает описание ненормы, объясняет ее ущербность по сравнению с нормой, интерпретируемой параллельно с отклонением, он носит не только синхронический, но одновременно и диахронический характер. Чисто синхронический характер носит нормативный словарь, в задачи которого входит подача корпуса норм. В силу динамического характера нормы нормативная система постоянно эволюционирует. Следовательно, словарь, фиксирующий норму по какому-либо уровню языка, дает описание статическое, фиксирует момент. В отличие от нормативного словаря, носящего синхронный характер, орфологический словарь, вскрывающий соотношение нормы и ненормы, дает возможность увидеть воочию динамику нормы. Если мы будем располагать орфологическими словарями, созданными, скажем, на протяжении 200 лет, то мы сможем увидеть конкретно процесс формирования литературного языка, конкретику его демократизации, смены тенденций и т.д. Располагая орфологическими словарями и небольшого отрезка времени, исследователи будут в состоянии судить о прошлом нормированной формы национального языка и ее перспективах. Таким образом, орфологический словарь, в отличие от нормативного, носит синхронно-диахронический характер.
Нормативный и орфологический словари могут быть противопоставлены еще в одном аспекте. Это противопоставление обосновано функционально. Поскольку целью нормативного словаря является описание системы норм, по отношению к нормированному языку он является абсолютным. Напротив, орфологический словарь по отношению к норме носит опосредованный, относительный характер. Он создается для описания того, что норме противостоит, в этом его цель. Но подав ненорму и сравнив ее с нормой, орфологический словарь должен убедить в оптимальности последней.
Следует оговорить еще один момент. Существует глубокая разница между вышеотмеченными рассуждениями академика Л.В.Щербы о полезности включения речевых ошибок в нормативный словарь и сущностью имеющихся словарей правильностей, неправильностей и трудностей. Эти словари не объясняют ненорму, не сравнивают ее с нормой, они просто дают то и другое. Смысл высказываний Л.В.Щербы о социальной обусловленности речевых ошибок предполагает интерпретацию этих ошибок в социально-языковом плане. Именно этот момент делает орфологические словари весьма ценными источниками по истории литературного языка. Речь идет не о существующих словарях правильностей/неправильностей, а об идее орфологической лексикографии. В противном случае задача этих словарей оказывается максимально суженной. Так, А.М.Цывин считает, что словари правильностей имеют узко прагматическую направленность. Однако понятно, что наш подход к целям и задачам орфологической лексикографии выходит далеко за рамки прагматики. С другой стороны, все словари правильностей, неправильностей и трудностей, действительно, являются лишь узко прагматическими. Это еще одно свидетельство того, что идея орфологической лексикографии не нашла до сих пор практического воплощения. Что же касается рассуждений А.М.Цывина и других исследователей, то все они исходят из существующего лексикографического опыта, но вовсе не из теоретических построений и вытекающей из них необходимости. В чрезвычайно дробной классификации словарей русского языка словари трудностей относятся к функциональным: «Двусторонние непереводные пояснительные функциональные словари раскрывают функциональные характеристики слова – частотность слова (Штейнфельдт) или стилистическую функцию (Грамматич. правильность …, Трудности…). Двусторонние формопоясняющие словари должны давать полную грамматическую характеристику слова или объяснять его форму, орфографическую и произносительную (Зализняк). Чисто объяснительных (толковых) словарей не существует. Наиболее близок к этому типу словарь Даля. Обычно же толковый словарь снабжен достаточно подробными сведениями о произношении, стилистическом употреблении, грамматических характеристиках» [134, 102].
А.М.Цывин считает, что чисто объяснительных словарей не существует. Следует отметить, что сам фактор объяснения имеет достаточно широкий диапазон реализации. Например, где критерий начала и конца того описания, которое подпадает под определение объяснительный? Стилистическая или грамматическая помета в функциональном и содержательном отношениях вполне может быть отнесена к объяснению. Ведь стилистическая характеристика слова есть не что иное, как фрагмент его содержания. Иными словами, под объяснением нельзя понимать только толкование его значения.
В этой же работе А.М.Цывин указывает, что «Нормативные словари дают семантическую, грамматическую, акцентологическую, экспрессивно-стилистическую и валентностную характеристику слов в соответствии с действующей нормой, определяющей образцовое употребление языковых средств и упорядочивающих речевую деятельность носителей данного языка. Характерная особенность нормативного словаря – развитая система предписывающих помет и отбор слов на основании строгого критерия» [134, 106].
Тут следует сказать, что и чисто нормативных словарей также не встречается, так как любой словарь, претендующий на звание нормативного, вынужден фиксировать и ненорму. Конечно, в том случае, если это словарь живого языка. Суть проблемы в том, что любой словарь должен быть востребован в качестве справочника по определенному количеству текстов той или иной эпохи. В этом смысле он должен удовлетворять критерию полноты. Адресату текстов определенной эпохи в общем-то безразлично относят или нет лексикографы те или иные слова к системе норм или нет.
Таким образом, при делении словарей по принципу общий-тематический орфологические словари, безусловно, оказываются тематическими. Иными словами, это справочники, отвечающие на определенный вопрос. При делении, основывающемся на отношении к системе норм, орфологический словарь оказывается антинормативным словарем. Он включает в себя ту часть тезауруса, которая противостоит системе норм. А это в основном диалекты и просторечие.
Может возникнуть вопрос о случайности ошибки, т.е. всегда ли речевые ошибки относятся обязательно к диалектам или просторечию. Несмотря на утверждение Щербы о социальной обусловленности речевых ошибок, может возникнуть вопрос: неужели в речи отдельных людей вообще не бывает совершенно случайных ошибок, не обусловленных социально, не предопределенных системой языка? Видимо, случаются и такие ошибки. Люди могут просто оговариваться. Такая ошибка может быть даже следствием определенного дефекта речи. В этом случае она не изучается орфологией. Кроме того, если речевая ошибка действительно случайна и носит единичный характер, то она не интересует орфологию. Орфология является наукой, изучающей именно устойчивые и запрограммированные языковой системой отклонения от нормативного языка. Следовательно, они также, как и норма, системно предопределены. Таким образом, орфология изучает ту часть национального языка, которая коррелирует с системой норм, делая ее гибкой и динамичной. Именно в силу этого орфологический словарь дает возможность прогнозировать.