© Каланов Н.А.
© На обложке фото Юрия Масляева
Валерий Самойлов
Былинки из Оленьей Губы – Мурманск-62
Былинка первая.
«Самый старый командир подводного атомохода ВМФ СССР…»
В 1987 году я получил направление на Северный флот России в экипаж капитана первого ранга Леонида Давидовича Папунашвили…
![](/pub/t/42338940.json/i_001.jpg)
Командир субмарины Папунашвили Л.Д., 1987 год
– Смотри, не перепутай, Кутузов, – напутствовали меня в столице нашей Родины городе-герое Москве. – Надо говорить Давидович, а не Давыдович. Давид – грузинский герой! А Давыд…, сам понимаешь. «Папуна» грузин и сразу на тебя обидится, если не так скажешь. Промахнешься – пеняй на себя! Тем более, что у вас разница в возрасте… двадцать лет.
Весь перелет из Москвы в Мурманск я упорно тренировался, произнося про себя: «Давидович, Дави… Дави… Давы… Ть-фу-ты! Вырвалось!.. Дави… Дави… Дави…»
– Даю, даю! – прошептала стюардесса над моим ухом, предложив легкий полетный завтрак.
– Дави…, – вырвалось у меня непроизвольно.
– Кого давить? – уточнила стюардесса.
– Его! – показал я на соседа, храпевшего на весь салон в течение всего двухчасового полета.
Я добрался до гарнизона Мурманск-62 – Оленьей губы – где-то к спуску флага ВМФ. Согласно статье 626 Корабельного устава спуск флага производится с заходом солнца. В моем же случае оно и не думало шхериться. Был летний полярный день. Что делать бедным военным – флаг то надо спускать? Что ж он так и будет колыхаться над волнами? Тут как раз кто-то из педантов военной службы и внес в Устав маленькую такую поправочку. Мол, для полярников, учитывая, что летом солнце все время висит над котелком, то есть над головой, время спуска флага регламентируется… самим командующим флотом. Как будто ему больше делать нечего, кроме как регламентировать заход солнца. Ладно, со спуском флага разобрались. А то ведь гражданский читатель и впрямь усмотрел бы в этом явлении некую проблему, даже операцию. Не понимая, что на флоте самая главная операция – это удаление гландов. Потому что на флоте все делается через одно, не буду уточнять какое, место!
За очередной сопкой горнист все громче и громче играл «Зарю», сопровождая спуск флага. Я понял – где-то за поворотом должен появиться долгожданный КПП – контрольно-пропускной пункт. Он и появился, но на фоне великолепной цветовой гаммы, возникшей от блеска на солнце простых скалистых мхов и низкорослого северного кустарника. Картина впечатлила и я в приподнятом настроении дернул на себя ручку двери КПП.
– Вашу мать! – сходу вспылил я, удивившись, что дверь закрыта изнутри. – Откройте гарнизон! Где начальник КПП?
После небольшой паузы и изучения моей личности с пагонами капитана третьего ранга через смотровое окошко, заскрежетал запор и дверь отварилась. Как всегда, во времена СССР меня встретили братья наши узбеки. А может, они были таджиками или туркменами? Не будешь же испрашивать их происхождение, название аула и прочие причиндалы. Они долго изучали мое командировочное предписание к новому месту службы, переводя друг другу кириллицу на их родной язык. Потом, один из них увидел в верхнем углу московский штамп и запричитал: «Моска! Моска!» Вопрос тут же был решен в мою пользу, и я переступил порог гарнизона Мурманск-62 или, как я узнал позже, «Шилинбурга», названного местными аборигенами в честь начальника гарнизона командира 13-й дивизии стратегических подлодок контр-адмирала Юрия Константиновича Шилина. Кстати, начальником штаба дивизии был в то время капитан первого ранга Владимир Николаевич Дронов, ставший после Стрельцова А.С. командиром спецсоединения и получивший героя России. Впрочем, многим перед назначением в наше спецсоединение обещали героев. В частности, стоявшим у истоков специальной деятельности, Л.Д.Папунашвили и А.С.Стрельцову. Я также рассчитывал на высокую награду и готов был её заслужить. Мне было с кого брать пример. Мой направленец капитан первого ранга Первашов Владимир Федорович имел полный иконостас: ордена Ленина, Боевого Красного знамени, Красной звезды и медаль «За боевые заслуги». Если честно, я все же ехал служить на Северный флот не за орденами и медалями, а просто избегая ТОФ-а – Тихоокеанского Флота. Ни о каких наградах я не думал. Но когда увидел Первашова В.Ф., проникся навязчивой идеей что-нибудь да заслужить. Но, как известно, не всем везет в этой жизни. Нам, в отличие от предыдущих и следующих за нами руководителей, не повезло. Не было так называемого «звездопада». Слава Богу, что уже в девяностых годах прошлого века наградили основных специалистов и героями России стали капитаны первого ранга Владимир Юрьевич Терехов и Олег Иванович Васюта. Я видел, как все начиналось, в каких терзаниях был достигнут успех и очень рад за них. А вот командиру соединения Александру Сергеевичу Стрельцову не повезло, ограничили орденом Красной звезды.
![](/pub/t/42338940.json/i_002.jpg)
А.С.Стрельцов
В памяти сохранился фрагмент текста из моего представления к ордену: «…при возникновении аварийных ситуаций в период испытаний действовал решительно и хладнокровно…». Представление было подписано как раз Стрельцовым А.С., исполнявшим обязанности командира соединения. Да ладно с ним, не состоявшимся орденом, главное – я познакомился с неординарной личностью, своеобразным Леонидом Давидовичем Папунашвили. Это был мужественный, ответственный, добросовестный и технически исключительно грамотный командир подводного атомохода. Он был обрусевшим грузином с великолепным русским языком и голосом Левитана.
– В нарды умеешь играть? – задал Леонид Давидович первый вопрос, показывая наше хозяйство.
– А как же, Леонид Давидович – ответил я, четко выговаривая его отчество, как и учили в Москве.
– Ну, тогда сработаемся, – улыбнулся он, понимая, что я проинформирован о нюансах. – Ты, говорят, из разведки? Это хорошо!
Главное – изучи матчасть, все, что связано с нашей деятельностью. Не ясно – обращайся ко мне в любое время.
О Папунашвили можно долго говорить. В последующем, уже будучи на военной пенсии и попадая на тусовки, и после не одной «рюмки чая», ко мне присаживались те кому под 80-т и задавали традиционный вопрос: «Ты служил с самим «Папуной»?.. Его авторитет был непререкаемым, а когда мы познакомились, шел 53-й год – он был самым старым командиром подводного атомохода в ВМФ СССР. Я спрашивал, почему он не перевелся в Москву, ведь предлагали и не раз. На что он мне говорил своим уверенным и громким голосом: «Ну, кто я в Москве? Никто. Вот если только в Тбилиси… А кто я в Тбилиси? В Тбилиси я единственный грузин – командир атомной подводной лодки…». Затем он доставал фотку футбольного стадиона. «Вот стадион – фото из моего окна. Квартира у меня в достойном месте в Тбилиси. Меня знает Шеварнадзе…»
Как-то предложили мне купить «Волгу» – положено было по статусу. Я говорю Леониду Давидовичу, мол, еще не накопил. «Не проблема – говорит, – скинемся!» Но я никогда не брал деньги в долг, принципиально и не взял на этот раз. «Куда ж ее девать? – спрашивает Папунашвили и с улыбкой смотрит на меня. Я говорю: «Вы же грузин – одна здесь, другая в Тбилиси!» Так и порешили.
За что я очень благодарен Папунашвили? Конечно же за сына, вернее сказать, что отпустил меня втихаря, как только я показал ему телеграмму о его рождении посланную из Белоруссии. Это был у меня второй сын. «Эх, мне бы сына!» – произнес Леонид Давидович, у которого была дочь. А теперь я впервые раскрываю огромную тайну… Мы испытывали сложную подводную технику, часто ломались и находились в подвешенном состоянии – пойдем в море или не пойдем в море… Был риск, что я улечу, а тут надо в море выходить. «Беру все на себя – лети! Я прикрою!» – произнес Папунашвили и вопрос был решен. Я смотался в Пинск и вернулся обратно, успел как раз под выход в море. Никто о моей поездке так и не узнал. Вот такой был командир. Субмарина была своеобразная и ему долго искали замену. Наконец появился новый командир, но это уже другая история…
Былинка вторая – продолжение Былинки первой.
«Я сказал: «РЕВЕРС!»
Мой последний начальник на военной службе заместитель командующего Балтийским флотом по боевой подготовке вице-адмирал Виктор Иванович Литвинов, во время драматичного последнего дележа квартир, когда в 90-е годы делить было нечего, сказал примерно так: «Вы послужите там, где служил Самойлов, а потом «права качайте»…» Я пролетел с орденом на Северном флоте, но не пролетел с ордером на квартиру на Балтийском флоте, впрочем, речь пойдет не обо мне, а о новом командире подводного атомохода спецназначения Михаиле Зиновьевиче Степанове, прибывшим на замену легендарному Леониду Давидовичу Папунашвили…
В то время соединением командовал капитан первого ранга Омельченко Петр Степанович. Как и многие наши руководители, раньше он проходил службу командиром «стратега» проекта 667 БДР-БДРМ. Он также на что-то рассчитывал, но делал все слишком уж осторожно. В итоге он получил что хотел – квартиру в Киеве. Я не в праве давать ему оценку, но после смены власти, при А.С.Стрельцове все и закипело, появились конкретные результаты боевой подготовки.
При Омельченко П.С., мне запомнился один эпизод, когда командир атомохода на мостике отшвыривает своего начальника, то есть его самого, командира соединения… Это произошло на нашей субмарине во время первого самостоятельного выхода в море и швартовки в базе нового командира капитана первого ранга Михаила Зиновьевича Степанова, сменившего Л.Д.Папунашвили. Командир соединения не понял, что во время швартовки подводный атомоход не погасил инерции хода и стал надвигаться на стоявшие впереди водолазный катер (командир мичман А.Демочка) и РЭС – рейдовую электростанцию (командир капитан второго ранга А.Б. Выборнов). К тому же рубка потеряла связь с центральным постом, и все команды подавались голосом в вертикальный люк, где и сгинула одна из команд командира субмарины.
– Реверс! – громко и резко скомандовал в вертикальный люк М.З.Степанов.
– Это еще зачем? Отставить, реверс! – раздался возмущенный голос П.С.Омельченко, и он двинулся к люку.
Чуть правее люка специально для предыдущего командира субмарины Леонида Давидовича Папунашвили в период заводского ремонта был смонтирован откидной стульчик, на который тот любил залазить и стоять на нем при швартовках – так было лучше наблюдать за действиями швартовой команды. Михаил Зиновьевич еще не распознал назначения этого стульчика, поэтому, и для большей убедительности в правоте своих действий, ударил по нему кулаком, разнеся в щепки. Попутно, он с силой отшвырнул подальше от люка и Петра Степановича, проорав при этом что было сил на весь «Шилинбургский гарнизон»:
– Я сказал: Реверс!
Решительная команда командира атомохода мигом долетела до центрального поста. Народ засуетился и механики четко отработали реверс, то есть движение субмарины с переднего на задний ход. Субмарина остановилась впритык к суденышкам, участь которых висела на волоске. Все замерли в ожидании жуткой словесной развязки. Присутствующие, а народу в рубке набилось человек пятнадцать, смотрели на Омельченко П.С., не решаясь что-либо сказать. Тот долго стоял и молчал, анализируя произошедшее и виртуально взвешивая на прокурорских весах все возможные последствия. До него наконец дошло, что командир субмарины Степанов М.З. всех спас от чрезвычайного происшествия. РЭС-ка бы выдержала удар субмарины водоизмещением более 6000 тонн, а катер мог затонуть. А на нем в этот момент экипаж в полном составе, находясь в трюме, смотрел программу «Время» … Мы со Степановым М.З переглянулись, понимая, что все равно корабельные будут во всем виноваты – ведь кто-то же в центральном посту «промухал» одну из команд. Кто? Как потом показал «разбор полетов» – это был старпом, к тому же мой корешок Кирилл Пархоменко. Мы дружили семьями. А его дедушка и есть знаменитый герой Гражданской войны Александр Яковлевич Пархоменко, погибший в бою с махновцами. Простили мы ему этот прокол – конечно же из-за дедушки…
![](/pub/t/42338940.json/i_003.jpg)
Командир субмарины Степанов М.З. в аварийной ситуации – заклинило перископ…
– Всему руководству собраться на ЭНС-е! – коротко ско-мандовал Петр Степанович и убыл восвояси.
ЭНС – это энергетическое судно (командир капитан третьего ранга Васильев Василий Петрович). Пароход был польской постройки, большой и комфортабельный. Естественно, что все начальство соединения изначально обитало именно там. Так происходило до тех пор, пока не пригнали финскую плавказарму. Когда мы поднялись на борт ЭНС-ки – этого местного «титаника» – и зашли в большую каюту П.С.Омельченко, то изрядно удивились, увидев накрытый стол со спиртными напитками и закусками. Оказывается, это был его прощальный выход в море. Квартира в Киеве ждала заселения, и состоялся приказ о назначении на его место командира технического экипажа, тоже в прошлом «стратега», капитана первого ранга Александра Сергеевича Стрельцова. Мы выпили, и Петр Степанович расчувствовался.
– Я доволен тем, как все поставлено на атомоходе. А вы, Михаил Зиновьевич, – обратился он к Степанову. – Вы настоящий моряк и надежный в море командир! Молодец! Теперь я могу спокойно покинуть свой пост.
О Петре Степановиче Омельченко остались очень хорошие отзывы, но он, все же, перед пенсией перестраховывался и это не давало результата. И, конечно, все еще долго вспоминали как его отшвырнул Степанов Михаил Зиновьевич с криком «Я сказал реверс!», спасая всех и вся… Что же до старпома… Ну как я могу писать о нем плохие слова, если он мой друг…
![](/pub/t/42338940.json/i_004.jpg)
Старпом Кирилл Пархоменко /слева/ в гостях у автора
Самойлов Валерий Александрович
Родился в 1956 году в Петропавловске-Камчатском. Первая половина жизни была посвящена службе на благо Отечества и прошла в подводном флоте. Вторая половина жизни ушла на подъем промышленного производства, в основном рыболовного и танкерного. Литературную деятельность начал в 80-е годы прошлого века, будучи внешкором газеты «Страж Балтики» в Африке.
https://www.litres.ru/valeriy-samoylov-11958188/
- Морские байки
- Хуже всех (сборник)
- Сказания о славном мичмане Егоркине
- В море – дома! Славный мичман Егоркин
- Мичман Егоркин – на берегу – в гостях!
- Странные встречи славного мичмана Егоркина
- Маленькие повести о большом мичмане Егоркине и его друзьях
- Там, где кончается организация, там – начинается флот! (сборник)
- Все пропьем, но флот не опозорим, или Не носил бы я погоны, если б не было смешно
- На флоте менингитом не болеют, или Нептуна расстрелять, русалку – утопить
- Военные приключения комендора-подводника старшины Дерябина
- Невозвращенцы на Луне
- HOMO Navicus, человек флота. Часть первая
- Полный ледебурит и все-все-все
- HOMO Navicus, человек флота. Часть вторая
- Флотский юмор в квадрате
- Азбука моряка
- Морская служба как форма мужской жизни
- Записки штурмана, или Не стреляйте в офицера флота, он еще не утонул
- Море зовёт! Записки капитана Мишина
- Рассказы капитана Мишина
- Морские досуги №1
- Миссия флота
- Морские досуги №2
- Морские досуги №3
- Морские досуги №4
- Ну, по 150!
- Суровый дегустатор
- В закрытом гарнизоне. Книга 1
- В закрытом гарнизоне. Книга 2
- В закрытом гарнизоне. Книга 3
- Морской почерк
- Отдать якорь. Рассказы и мифы
- Морские досуги №5
- Сборник коротких историй о людях, любящих родину, море и корабли
- Истинным курсом (сборник)
- Морские досуги №6
- Белая кость
- Морские досуги №7 (Женские)
- Люди, море, корабли
- Морские досуги №8 (Краснофлотские)
- Невыдуманные морские истории
- Куба, армия, комсомол!
- Морские досуги №9 (Яхтенные)
- Как мы служили на «Гремящем»
- Морские рассказы. Жизнь судового механика. Избранное
- Флотская бывальщина
- Белая бригада
- Заметки на полях вахтенного журнала
- Морская рапсодия
- Золото в снарядном ящике…
- Памяти солёная волна
- Минёр, штурман и другие
- Мои непридуманные рассказы
- Выписка из журнала маневренных карточек (За период с 04.07.1977 по 17.11.1998)
- Морские будни… и блудни
- Крылом мелькнувшая
- Тельняшка жизни
- Пушкин и другие флотские. Морские рассказы
- В неожиданном рейсе
- В знак уважения
- Морские истории
- Пожар
- Бусы
- Невыдуманные истории
- За буйки заплывать – разрешается!
- Азбука морского анекдота