Название книги:

Советница Его Темнейшества

Автор:
Ирмата Арьяр
Советница Его Темнейшества

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 3. Ирек, или Сделка со смертью

«Хозяйка! Спаси-и-и меня-а-а-а!» – шарахнуло по мозгам, едва я сделала шаг к Башне трех принцесс. И оглядеться не успела. Лишь краем глаза заметила, что моя комната уже вполне жилая, как прежде – ну, просто стремительно здесь ремонты делают! – и рванула вниз на второй этаж спасать Шурша. И, конечно, забыла, что до сих пор в туфлях на огромных шпильках, и навернулась.

Хорошо, что на винтовой лестнице не так легко, грохнувшись, пересчитать все ступени от верха до низа, но пяток я все-таки пересчитала, врезалась плечом в стену, едва не вышибив кость из сустава. Пока в глазах гасли звездочки, осознала, что мой дракончик задыхается… от смеха.

«Спаси, а то сдохну-у-у-у!» – подвывал Шурш.

В залу я еле приковыляла, держась за стеночку: подвернутая нога моментально распухла в лодыжке. Дверь на этаж была распахнута, и в глаза ударил такой яркий солнечный свет, что первой мыслью было: башня все-таки разрушена. Ну не могли узкие бойницы пропускать столько света.

Проморгалась. Прислушалась. Хотя, что уж там слух напрягать, Ирек просто орал на забившегося в угол дракончика:

– Видишь? Нет, ты посмотри, посмотри на меня, Шурш! Видишь, уродство какое? Как мне с этим жить? Я выродок! Я эти свои крылья с детства ненавижу! Ведь я темный! Я демон, а не фея! Я на таких крыльях и летать-то не могу – боюсь, вдруг кто увидит этот позор. Знаешь, что это такое у меня за спиной? Оружие массового поражения! От смеха весь Тархареш сдохнет, а меня обвинят в уничтожении демонической расы! Не отворачивайся, Шурш, смотри! И только попробуй заржать!

Дракончик пытался не пробовать. Он мелко трясся и давился спазмами беззвучного хохота. Он свернулся калачиком и обмотал хвостом собственную морду так, что доносился только сдавленный стон. Да еще и крыльями глаза прикрыл.

А зрелище было роскошным. Я, раскрыв рот от восторга, упивалась дивной картиной: на Шурша нападал, пока еще словесно, злобный демон со смуглой кожей, волной темных волос, когтями размером с ладонь и грозно распахнутыми крыльями – демонической формы с острыми перьями-копьями, но нежно-золотыми, сияющими, как невероятная драгоценность. Совсем не смешные крылья.

– По-хорошему прошу, помоги мне, Шурш! – демон бесстрашно нависал над драконом смерти, теребил его, намереваясь вытащить спрятанную морду из колец хвоста. – Ты ведь моему отцу помог, научил его, как крылья вернуть. А мне не надо возвращать, мне надо всего лишь перекрасить этот ужас. Чтобы они стали нормальными, черными. Не могу я больше прятаться, надоело! Лучше уж сдохнуть! А ты мне отказываешься дорогу показать к своим родичам. Ну что с тебя, убудет? Почему ты отцу помог, а мне не хочешь? Какую цену тебе надо заплатить за тайну? Я все сделаю, что ты скажешь.

Шуршу – я почувствовала – внезапно стало не смешно. Понял мой умненький дракоша, что парень и впрямь на все пойдет. Он развернул кольца и так серьезно глянул в глаза просителя, что даже меня мороз пробрал, сердце замерло, а дыхание перехватило. Ой, что-то сейчас будет!

«Шурш, не надо!» – взмолилась я. «Надо, хозяйка. Пожалуйста, разреши». И я промолчала.

– Все сделаешь? – переспросил дракон Смерти на языке династии Холь. – Совсем все, что захочу?

Второгодник и злостный прогульщик Ирек его прекрасно понял.

– Скажи, что ты хочешь, Шурш.

– Что-то должно умереть, демон. Что-то очень ценное должно навсегда для тебя исчезнуть в обмен на твою сокровенную мечту. Иначе не будет превращения.

– И… что же? – сразу охрип парень.

– Отдай смерти свою любовь. Настоящую любовь, истинную, единственную в жизни. За крылья, какие тебе надо. Настоящие темные крылья и настоящую жизнь демона. Тебе и идти никуда не придется. Все произойдет здесь и сейчас.

Ирек отшатнулся и замолчал, опустив голову. Встопорщенные крылья потускнели, повяли, как осенние листья.

«Хозяйка, уйди, пожалуйста, – жалобно взмолился Шурш. – Твоя сила мешает его выбору».

Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Мешаю, значит. Да я ничего не делаю! Стою, никого не трогаю. Не дышу почти.

«Лика, он должен сам. Не зови Лойт, пожалуйста. Ты не можешь мешать Судьбе».

Медленно, беззвучно я отступила на лестницу. Даже боль в ноге с перепугу прошла. Я не имею права вмешиваться, когда разумное существо, наделенное душой и сердцем, выбирает судьбу.

Драконы мудры. А драконы Смерти, которых лунные девы называют Исполняющими Желания, – мудрейшие из мудрых. Даже маленькие. Они смотрят до дна души и назначают соразмерную цену. Всегда.

Значит, мечта Ирека о темных крыльях демона и свободном полете в небесах Тархареша соизмерима с великим даром любви, дающимся каждому при рождении.

Какой же силы должна быть его мечта…

Или как мало он ценит дар любви.

Цвет крыльев, какая мелочь. Для кого-то.

Из-за их солнечного цвета Тьма не смогла дать ему Отраженную тень. Не знаю, что это такое, но, наверное, что-то очень важное, если Сатарф не решился признать сына. А каково расти без отца, я хорошо представляла. Я помню свою тоску и боль, но я-то девушка, а Иреку пришлось еще хуже.

Из-за сияния своих крыльев он не мог летать в стране демонов и добровольно лишил себя неба. Тоже могу представить. Мои запертые крыловые щели зудят и ноют, спину нещадно ломит: крылья рвутся на свободу, но здесь их нельзя раскрывать. Это мука. Но я-то ее терплю каких-то полгода, а он – всю жизнь.

Из-за них не он, первенец, стал владыкой.

Не потому ли так чернеет его сердце, когда он смотрит на Дьяра? Синеглазому досталось все, чего лишен Ирек: и трон, и отец, и небо.

Не хочу знать, каким сейчас будет его выбор. Не хочу. Потому что мне больно и страшно за него.

Я бесшумно спустилась на первый этаж.

* * *

Бабка Кикируся, кастелянша Академии, а по совместительству нянька Темного Трона, сидела, насупив седые брови, в своем излюбленном кресле-качалке. Спицы так и мелькали в ее руках, но само рукоделие оставалось невидимым. Нитка тянулась от клубка в корзинке и исчезала в пяди от ловких пальцев ведьмы.

Она глянула на меня исподлобья и еще сильней нахмурилась, скорбно опустив уголки губ. Проворчала:

– Вяжешь им всю жизнь, стараешься как проклятая, а они… – ее ладошка вспорхнула и вытерла морщинистую щеку.

«Да она плачет!» – ахнула я про себя.

– Принесло же тебя к нам с этим яйцом чешуйчатым, недовылупленным! Все ниточки мне перепутали! – причитала ведьма, снова взявшись за спицы. – Где ж это видано, судьбу так выворачивать с белого на черное? Златокрылый-то мой настрадался за свои годы, как и тебе не довелось. Только-только смирился с судьбой, оживать начал сердечком… Ох, зря я Шуршалу твоего в Тархареш пустила, змея подколодного. Еще и кормила его, заразу хвостатую, вкусненькое оставляла, ненароком будто бы, простынок ему не жалела, крахмалила, чтобы игрался. А он, неблагодарный, этакую цену брать с моего мальчика вздумал.

– Они лишнего не берут, – вздохнула я.

– А то не знаю! Да не нужны Иреку черные крылья. Не нужны! Судьбой какие дадены, те и иметь ему надобно, дабы все узорчики этого мира один к одному легли, ни петелькой не исказились. Думаешь, зря мы с сестрой его такими крыльями наградили? Не дуры, знаем, что делаем. Все просчитали от первого дня до последнего, все увидели, предусмотрели, увязали воедино. А тут эта кошка драная гребенчатая, дракон твой недощипанный пробежал. Почто не остановила его? О любви ведь речь! Жрица ты али столб соляной, бессердечный?

Ее прервал донесшийся сверху вопль:

– Ты издеваешься, дракон?!

Кикируся подняла к потолку блестевшие влагой глаза.

– Вот. Слышишь? Торгуются. Еще не поздно вмешаться.

Закусив губу, я мотнула головой.

– Не могу. Нельзя нам приказывать в этих случаях.

– Нельзя, поди ж ты! – старуха раздраженно всплеснула руками, но тут же подхватила спицы, не дав им упасть, и сверкание стало нестерпимым – с такой скоростью они замелькали. – Кто ему хозяйка? Ты.

– И у хозяек есть предел власти. Они же нам не рабы и служат на определенных условиях.

– Жаль, – поджала она губы. – А ты подумай, что Ирек с непредназначенной ему судьбой, да любви лишенный, натворит? Брат на брата пойдет, схлестнутся и сгинут оба. Дьярушка тоже не лыком шит, не бечевкой вязан. Не уступит, хоть и младший. Да и сила теперь у него. А коли кончится их династия, вот тогда-то и порвутся чары, их кровью скрепленные, да высвободится кое-что похуже всех демонов, вместе взятых. Твоя же богиня взвоет, если уцелеет. Бессмертные-то быстро забывают, что и они тут только до скончания мира.

– И что же высвободится? – я лихорадочно вспоминала легенды. Уж не о той ли пакости речь, которая якобы выползла из хурговой бездны и выжрала половину мира, в том числе Темного? Именно с победы над иномирной тварью и началось правление династии синеглазых владык.

– Да ничего, – отмахнулась ведьма. – Не дадим. Хватит лясы точить, Аэлика. Внучок-то мой, золотце мое горемычное, – не железный, чай. Он ведь сейчас думает, что единственная любовь, может, и так ему не светит и не греет, так и ждать нечего. Привык он уже, что нигде не нужен. Ни у матери, ни у отца. Везде не ко двору, что на том берегу моря, что на этом. Так хоть гордыню уязвленную залечить думает, перед Сатарфом крылья черные развернуть, когда тот вернется. Скажи своей моли рогатой, чтоб заменил цену, иначе быть беде. Мне-то нельзя, запрещено мне в события напрямую вмешиваться. И запрет тот сейчас никак не обойти. Все нити натянуты, аж звенят.

Странно, кто мог что-то запретить самой Кикерис? Но я не стала выяснять, не до того.

«Шурш!» – позвала я.

Как назло, он отозвался не сразу. Выслушал и вздохнул: «Уже не могу ничего менять, хозяйка. Будут у него черные крылья демона, но не сейчас, а когда и если мое условие выполнит».

Кикируся по моим глазам все поняла, понурилась. Соломенная шляпка заслонила ее лицо. Спицы замерли.

 

– Время нам дал, хоть на том спасибо, – прошелестела она совсем тихо. – А скажи-ка мне, жрица… каково жить будет той единственной, ему предназначенной, коли он от нее откажется?

– Это та цена, какую платит богиня Лойт за служение драконов Смерти ее жрицам. Мы все – чьи-то единственные.

– Да не богиня платит, Ликушка. Сердечки девичьи платят, на одиночество обреченные. Тоской и постылой жизнью платят, – она вздохнула горестно и… исчезла, как не было.

Я забилась в уголок, чтобы Ирек не заметил, когда будет уходить. Не хотелось с ним встречаться. Нельзя. Сейчас – нельзя. Могу не удержаться, потянуться мысленно к его губам, хранящим невидимый след поцелуя сельо. Могу остановить его, пока договор с драконом смерти не исполнен. Могу. Но не буду. Нельзя.

Не заметил. Мелькнул тенью. Грохнула дверь. Торопливо простучали подошвы по ступенькам.

«Шурш, какое условие ты ему поставил и сколько времени дал на его выполнение?»

«Не скажу, – уперся дракончик. – Тайна договора».

В голове было пусто, в сердце осела горечь. Перед глазами вспыхнула картинка последнего вступительного испытания, когда я гонялась верхом на жутких тварях за хохочущим парнем с нелепой накладной бородой, когда под смех и улюлюканье трибун Ирек поцеловал меня.

Я вспомнила звезды, отражавшиеся в речных водах, и мужские ладони, скользившие по моей коже. И его глаза, когда он увидел оскорбительную печать Дьяра на моем теле. Не это ли стало последней горькой каплей, почти убившей его чувства к брату?

Как телохранительница, я не могу допустить их вражды. Что мне делать, богиня?

Молчишь? Тогда еще вопрос.

Если Ирек получит черные крылья и, как первенец, подвинет Дьяра с трона, то кого убийца назначит последней жертвой в своем чудовищном ритуале? Я не могу охранять обоих. Договор дважды не заключают, а еще одну жрицу-хранительницу в Тархареш нельзя отправлять.

Я поднялась, ступила и снова чуть не грохнулась: забыла, что каблук у туфли сломан. Может, в комнате, куда, как я мельком заметила, вернулись кое-какие вещи, и более удобная обувь найдется?

В комнате нашлись и удобные сапоги на толстой подошве, и более подходящая, чем юбчонка, одежда. Комбинезоны, штаны и черная учебная мантия были аккуратно сложены в шкафу. Переодеваясь, я проверила, какая буква с печати стерта на этот раз. И замерла в изумлении: кожа была чистой. Ни следа, ни крапинки!

Хоть что-то хорошее с утра.

«Шурш! Ты не знаешь, где мне найти Миранду?»

«Не видел, не знаю. Я скучал! – упрекнул малыш. – Давай поиграем?»

«Доигрались уже!»

Сбежав по лестнице, я распахнула наружную дверь и едва не налетела на Ирека.

Он сидел на нижней ступеньке лестницы, обхватив ладонями лоб. Услышав шум, медленно оглянулся. И от пустого взгляда его темных глаз стало страшно. Не мог же Шурш меня обмануть! Или мог? Или за эти несколько минут Ирек уже выполнил неведомое условие?

– Привет, Ирек.

– Мы уже виделись сегодня, Лика. – Он поднялся и размашисто зашагал прочь.

Догнала, засеменила рядом по выложенной булыжниками тропинке между пожухлыми газонами, приноравливаясь к быстрому шагу демона. Он его еще ускорил, словно желал поскорей избавиться от моего драгоценного общества.

– Ты куда, Ирек? Ты же меня ждал?

Дернул плечом.

– Не тебя. Просто сидел, думал. А сейчас исполняю приказ владыки держаться от тебя подальше.

– Ну, мне-то он не приказывал. Можно за тебя подержаться? – и хвать его за локоть.

Он молча отцепил мои пальчики.

– Ирек, да стой же ты!

Остановился, мученически возведя к небесам глаза. Как будто я не заметила, как подозрительно они блестят. А еще говорят, демоны не плачут. Шурш, ты распоследний гад. У него и так было не много любви в жизни, а ты отбираешь даже надежду, что все еще будет.

Я решительно перегородила парню тропинку.

– О чем ты говорил с моим драконом, Ирек?

– Спроси у него.

– Он не скажет. Но ты можешь сказать. Какое условие он тебе поставил?

Ирек опустил на меня изумленный взгляд, мгновенно ставший злым.

– Ты о чем?

– О твоих крыльях, – максимально деловой тон. – Я их видела.

Он стиснул зубы. Процедил грубо:

– А тебе-то что? Какое тебе до меня дело, если ты стала фавориткой Дьяра?

– Телохранительницей! – вспыхнула я.

– Кого ты хочешь обмануть? Кто в это поверит? Над этим бредом с телохранительством все во дворце ржут. Малахольная девица взялась охранять самого владыку Тьмы и Теней. А теперь еще и советница, ками-рани! Молодец мой братец, быстро же он выиграл пари. – Ирек окатил меня презрением, развернулся и пошел обратно к башне.

У-у-у! Как мне надоели эти два идиота!

И куда это он направился? Зачем кикирусиному «золотцу» в башню возвращаться? И спина у бастарда такая… прямая и решительная. И кулаки сжаты. И подбородок вскинут, как у героя перед последним смертным боем.

«Шурш, сгинь!» – скомандовала я.

«Куда?» – удивился смертеныш.

Да куда угодно, лишь бы подальше.

«В Белую империю, например, – предложила я. – Своего дружка-грифона проведать».

«А можно? – вспыхнул радостью дракончик. – Ур-ра-а-а!»

Ирек взбежал по ступенькам, рванул дверь, едва не заехав мне локтем по лбу, так как я не отставала. Все-таки плохо, что ведьма Кикерис покинула сторожевой пост и никто теперь не гоняет непрошеных гостей. Ломятся тут всякие, как к себе домой. А это моя башня!

Между тем второгодник уже ворвался на второй этаж. Ха, ищи-свищи. Нет тут уже никого!

Это его не смутило.

– Дракон Шурш! – громко воззвал он. – Я согла…

Воззвание перешло в сдавленное мычание. Ага, с кляпом во рту не покричишь, а поцелуй сельо, даже четырехмесячной давности – это такая штука, скажу я вам… Несмываемая. Хуже кляпа. Мне и прикасаться не надо к жертве, чтобы заставить ее онеметь. На любом расстоянии действует. Не дам я тебе подтвердить ваш договор! Ни за что! И пусть Шурш сколько угодно обижается и отказывается мне служить после такого вмешательства.

– Мм… – Глаза бастарда округлились, он схватился за губы. Наверняка их сейчас как льдом прихватило.

Он повернулся ко мне, уловил мое торжество и все понял, умненький. Зрачки сузились, полыхнули злющей багровой искрой, когти удлинились.

– Хрр! – с утробным рычанием онемевший демон ринулся на меня.

Оу, а в боевой форме он тоже красавчик!

Мы выскочили из башни в обратном порядке, и бежать мне пришлось очень быстро. Еще быстрее!

А дорожка между клумбами и газонами – узкая, извилистая, заколдованная, чтобы неразумные демоны не мяли ножищами бесполезную с их точки зрения травку и цветочки.

– Шрр! Рррввв! – доносилось в спину все ближе.

– Мамочки! – заорала я. – Горгулечки! Убиваю-у-у-ут!

Каменные птицы мигом проснулись и обрушились с крыши.

Увы, они не посмели напасть на сына Сатарфа, пусть и незаконного. Да и невидимый магический поводок не давал опуститься на землю. Но и птенчика без защиты не оставили: замелькали над головами, угрожающе каркая. И одной – о чудо! – удалось просунуть крыло между мной и дышавшим в затылок Иреком.

Ох и врезался он со всего маху в птичку! Крыло-то у нее каменное.

Ирек, взревев от боли, замедлился. Я нарезала круги вокруг самой большой клумбы с чахлыми, уже прихваченными холодами астрами, пока не оказалось, что это не бастард за мной, а я за ним гоняюсь.

Приотстала. Разрыв уменьшился, и рычание злобного демона стало торжествующим.

Ну что ж он не успокаивается? Пора бы уже!

Нет, так дело не пойдет. Устала я. Вспотела. Волосы растрепались и лицо залепили. Убирая в очередной раз с глаз влажную от пота прядь, я оцарапала лоб колечком. Папа, спаси меня!

Вспыхнули руны: «Катись, катись колечко, на папино крылечко…»

Засияла арка светлого портала. Я быстренько нырнула в нее, пока академическая охрана не сработала.

Глава 4. Светлый маг предупреждает

Вылетев из портала, как пробка из бутылки, я споткнулась о стул и перекатилась по мягкому бежевому ковру. Следом ворвались горгульи. Смахнули аккуратные стопочки черных папок, возвышавшиеся на столе.

Бум! – в стену напротив одна за другой со всего маху врезались три каменных крылатых тела. И проломили насквозь.

А за ними тут же влетел золотокрылый демон, пронесся молнией и канул в образовавшемся проломе.

С шорохом осыпались белые листки из разлетевшихся по комнате папок. Ну, как всегда…

«Шурш! Если ты здесь, отправляйся в Серые холмы, передай привет моей маме», – не забыла я скомандовать. А то мало ли, найдут друг друга…

«Не хочу!» – донеслось в ответ. И правда обиделся на мое вмешательство. Эх. Еще одного друга потеряла.

Справа раздался невнятный звук, и я мгновенно взвилась, приняла боевую стойку. Лунный меч скользнул в ладонь.

На пороге стоял светлый архимаг с ошалелыми глазами, держался за косяк и силился что-то сказать.

– Привет, пап! – обрадовалась я, но на всякий случай меч не убрала. – Ты приглашал меня в гости? Вот, я пришла. Птичек моих не убивай, пожалуйста, они со мной. Ну, и этот урод, то есть Ирек, он тоже как бы мой друг. Вчера еще был. А что с тобой? Ты не рад меня видеть?

Выпалив все на одном дыхании, я замолчала, переводя дух и прислушиваясь к шуму за проломом. Там что-то выло, каркало и рычало. Алиан, переведя взгляд с меня на разломанную стену, тоже прислушался.

– Прости, мы тут немножко намусорили. Я уберу, честное слово, – не теряла я надежды на благополучный исход вторжения. – У тебя водички не найдется? А то пить ужас как хочется!

Алиан кивнул, щелкнул пальцами.

Черно-белый сугроб бумаг и папок растаял. Обломки стены зашевелились, как живые, и, вздыбившись с пола фонтаном, залепили пролом. Трещины затянулись, безобразное пятно покрылось краской, лепниной, позолотой, и вскоре ничто не напоминало об учиненной разрухе.

А на столе появился хрустальный графин с прозрачной жидкостью, стакан и поднос с чашками, дымящимся чайником и блюдом, закрытым высокой крышкой.

– Может, лучше чаю? – улыбнулся архимаг.

У меня прямо от души отлегло, и лунный меч растаял в ладони. Похоже, папуля не злится.

– Ну, здравствуй, дочка. Рад тебя видеть. Прости, что сразу не поздоровался. Надо было успеть принять меры, чтобы темные создания сдуру не пострадали. Так и знал, что без птичьего помета тут не обойдется.

– А…

– Все живы, не волнуйся. Да ты сама посмотри, – он кивнул на окно.

С моего прошлого разрушительного визита его уже успели восстановить. Створки по кивку мага распахнулись, решетка разошлась в стороны.

Подбежав, я высунула голову на улицу. И прыснула в кулачок. Дальше окружавших замок стен никто не улетел: застряли в саду. Ирек с птичками, плотно обмотанные сетями с головы до ног, маятниками раскачивались между деревьев, недовольно рычали и хрипели, но вырваться не могли.

Грифон и Шурш сидели на земле, запрокинув головы и разинув пасти, и провожали загипнотизированными взглядами четыре маятника, особенно один, блестевший на солнце золотыми крылышками.

– И долго они там будут висеть? – обернулась я к отцу.

– Пока не укачает, – усмехнулся он. – Говоришь, Ирек – твой друг? У него нестандартные для демонов крылья.

– Он – мой однокурсник. А крыльев очень стыдится и обычно скрывает. Никто в Академии о них не знает.

– Ясно, – усмехнулся белый маг. – С такой яркой и явно недемонической приметой его бы и не приняли в Академию Тьмы. Что у вас с ним произошло?

– Э-э… заигрались в догонялки.

– Детский сад! – фыркнул Алиан. А голубые глаза лучились смехом. – То-то ты ворвалась взъерошенная и напуганная, как воробей ястребом.

– И ничего не напуганная!

– Пирожные будешь? Или лучше полноценный обед? Моя кухарка – одна из лучших поварих империи. Божественно готовит.

– Мне только чаю, – посмотрев на стол, я вздохнула. – Жаль, опять личные дела темных магов не увижу. У меня как раз до вечера время свободно.

– Увидишь еще. И все-таки мне удивительно твое любопытство. Расскажешь, зачем они тебе понадобились?

Я подумала, пока поглощала любезно предложенный чай. Почему бы и не рассказать? Алиан, похоже, искренне хочет мне помочь. К тому же он опытней и умней. И вообще ректор. К своим архивам может допустить, если я сумею его убедить.

Светлые кланы первыми пострадали от серийного маньяка. И две жертвы были адептками Академии Света. Если Верховная ошиблась и злодей не из темных демонов, то нужно искать у светлых. Самую главную подозреваемую – принцессу Заргу – пришлось перенести в конец списка. Теперь, когда я смогла прочитать в ее сердце через призму крови Дьяра, уже ясно, что она не желает зла брату. Но кто-то использовал ее как инструмент, кто-то вложил ей в руки кинжал во время коронации. Точнее, надоумил посредника, который уже мертв.

 

И я рассказала Алиану все, что когда-то говорила Сатарфу. Умолчала лишь о том, что Верховная собралась ловить убийцу на меня в качестве живца.

– Вот оно что… Лунная мистерия. Как же я, дурак, сам не сообразил? Старею… – вздохнул архимаг, не забыв подлить мне чаю и подвинуть тарелку с пирожными. – Получается, на Сатарфе убийца опробовал кинжалы и поторопил события, чтобы к Лунной мистерии новый владыка уже занял Трон, но не успел войти в полную силу. Темным владыкам нужно не менее года, чтобы укрепить связь с Тенями. Но почему вы решили, что преступник – из демонов?

– А зачем светлому магу присваивать тело владыки Тьмы? Мы подозревали Заргу, но или ее использовали, или ее контакт с убийцей был случайностью.

– Женский голос, услышанный вашей жрицей перед смертью, мог быть искажен и только похож на голос темной принцессы, чтобы пустить вас по ложному следу. Да, согласен, очень похоже, что их конечная цель – Темный Трон. Но круг подозреваемых нужно расширить.

– Почему?

– Потому что демон не смог бы с таким размахом действовать в Белой империи. Как ни ленива наша канцелярия сыска, но демона они засекли бы. Видишь ли, дочка, расследуя ритуальные убийства, мы сначала заподозрили оборотней. Именно они контрабандой завозят к нам амулеты богини любви, а ее изображения найдены почти у всех жертв. У всех девушек была неразделенная любовь, вот они и обращались к Лойт. Следы преступника, насколько мы смогли проследить, тянутся от Серых пределов. Оборотни у вас там узаконены, а их жены, взятые из ваших девушек-сельо, все еще почитают вашу богиню. Связь очевидна.

– Ты думаешь, и в Академию Тьмы затесался оборотень? – Я умяла пирожное и потянулась за вторым. – И даже стал магистром? Но это невозможно, папа. Одна из наших погибших девушек видела мантию темного магистра боевой магии. Значит, он из высших магов. А Дьяр говорил, высшие от укуса не обращаются, а умирают.

– Мантия еще ни о чем не говорит. Одежду несложно украсть. Если оборотень – из обращенных низших, то вполне мог просочиться в Академию. Не все же там высшие. На факультете зелий темная магия почти не нужна, хватит и универсального бытового уровня. Уверен, что в Академии Тьмы есть оборотни. Как, впрочем, и на наших кафедрах. Мы нашли среди наших учителей трех таких магов-оборотней. Один даже дослужился до звания магистра первой ступени. Алиби есть у всех, но все равно мы их тихо убрали.

– Убили?

– Зачем? – удивился Алиан. – Обработали, обвешали заклятьями и сослали в глушь, чтобы они следили за своими и нам докладывали. С оборотнями только зазевайся, и они уже всю страну обратят.

Что-то в этом есть. Оборотни…

– Не понимаю, зачем оборотню Темный Трон?

– Да хотя бы затем, чтобы узаконить свой народ, как в Серых холмах. Но если эта версия верна, у преступника ничего не получится. Он возьмет тело и душу владыки Тьмы, станет полноценным демоном и возненавидит вчерашних родственников. Я попробую облегчить тебе работу, дочка. Прикажу просеять все личные дела темных магистров, но вряд ли это что-то даст. Искать надо среди незаметных. В академиях, кроме преподавательского состава, работает масса служащих. Ассистенты, лаборанты, охрана, наконец. Рабочие убирают помещения, следят за оранжереями, зверинцами и прочим. Да и адепты тоже не все из высших. Кстати, ты не передумала насчет обеда?

– Попозже, пока не хочу. Папа, если владыкам нужен год, чтобы войти в полную силу, то Дьяр беззащитен?

– Уже нет. Сатарф сделал лучшее из того, что еще мог: отдал сыну защиту Трона.

– Что-то ему самому она мало помогла.

– У врага уже не будет эффекта неожиданности. Кинжалы-близнецы – страшная вещь. Надеюсь, Дьяру хватит ума уничтожить попавший к нему в руки кинжал. Твоя служба при его персоне будет круглосуточной? Как ты собираешься охранять нового Темного владыку?

«А вот это уже секрет, папа». Я пожала плечами, улыбнулась:

– Я лишь посредница. Договор, по сути, заключен с богиней Лойт, а боги не спят.

– Ясно. Лучше бы ты прямо сказала: не лезь не в свое дело. А то все на эту дряхлую стерву сваливаешь.

– Вот и Сатарф ее ненавидит, – пожаловалась я, подняв глаза. Интересно, что скажет папуля, когда я стану Верховной жрицей? Встретилась с его встревоженным взглядом. И опять показалось, что он читает мысли. Надо срочно менять тему, подальше от Лойт. – А ты покажешь мне свое истинное лицо?

Он отрицательно качнул головой.

– Пожалуй, не сейчас. На тебе чужой и мощный артефакт, Лика. Через него могут смотреть глаза моих врагов. Точнее, врагини.

– Какой еще артефакт?

Если он почуял печать… нет, Дьяр снял ее полностью. Ох, у меня же еще селенис есть, любимый камень изгнанной белыми магами богини Лойт! Неужели Алиан видит спрятанное под пологом невидимости украшение?

– У тебя на шее, – подтвердил он мои подозрения.

– Я закрою его, богиня не увидит, – и положила на камень обе ладошки.

Архимаг чуть поморщился, опустил веки и ничего не ответил. Но, когда он поднял взгляд, в комнате как будто стало еще светлее. На меня смотрели удивительные глаза. Не бледно-голубые, а зеленые, почти мои. Но и другие, совсем. Яркие, лучистые, как изумрудные звезды. Убийственно ледяные звезды.

Алиан резко помолодел. Кожа разгладилась и посветлела. Волосы приобрели золотистый блеск, а прямые брови, наоборот, потемнели и хищно изломились, складки у губ стали жесткими.

Больше ничего в нем не изменилось, но мне было явлено другое существо.

Если бы в нашем мире существовал бог войны, он выглядел бы именно так.

Я почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Даже Сатарф не наводил на меня такого страха. И Дьяр на троне. От белого архимага веяло чудовищной, жестокой и равнодушной мощью.

И только такая мощь могла одолеть смертельную магию гиньи и остановить превращение Эльды в тварь.

– Ничего себе! – прошептала я.

Глаза, осветившие истинный облик Алиана, померкли, и его лицо стало прежним. Красивым, благородным, но куда более скучным.

– Никому не рассказывай, хорошо? – попросил архимаг, довольный произведенным эффектом.

От окна послышался судорожный выдох. Я резко развернулась. Там, распустив блистающие крылья, стоял Ирек. Растрепанный, помятый и почему-то на одном колене, как рыцарь на присяге. Он уцепился когтями за край подоконника, таращась на лицо Алиана.

– Это и к тебе относится, демон, – отец и бровью не повел, но в голосе прогремела сталь. – Кому скажешь об увиденном…

Ирек промычал что-то невразумительное.

Все-таки в том, что я – жрица, есть и плюсы: на тебя никогда не наорут. Намычать могут. Нарычать. Настонать. Но возразить, да еще и обругать – никогда.

Однако заклинание немоты надо все же снять с бастарда, а то прибить он может и молча.

– Не слышу тебя, гость, – Алиан недоуменно поднял бровь.

– П-понял, – выдавил Ирек, старавшийся на меня не смотреть. И, осознав, что дар речи к нему вернулся, облегченно вздохнул: – Не скажу. Да и не видел я пока ничего особенного.

– Знакомься, папа, это мой друг Ирек, – поторопилась я представить их. – Ирек, это архимаг Алиан, мой отец.

– Он – твой отец? Он? Ректор Академии Света?! – вскричал бастард. – Хургова бездна!

– Не смей ругаться! – зашипела я. – А то онемеешь навсегда!

Алиан вскинул руку то ли в угрожающем, то ли приглашающем жесте.

– Входи, юноша, раз уж пришел. Присаживайся к столу, поговорим.

Ирек не стал стесняться. Спрыгнул на пол, уселся за стол, украдкой показав мне кулак, и нахально притянул к себе графин со стаканом.

– Вы позволите? – покосился он на архимага. – Пить очень хочется.

Алиан позволил. Мы понаблюдали, как жадно демон выхлестал три стакана подряд. А потом архимаг поинтересовался:

– И зачем же внебрачный сын Сатарфа гнался за моей дочерью?

Грохнув опустошенным стаканом о столешницу, парень вызверился на меня:

– Отшлепать! Жаль, не догнал. Это ты ему разболтала, кто я?

– Ничего я не говорила!

– Тихо! – Архимаг поднял ладонь, и воцарилась тишина.

Мы с Иреком злобно разевали рты друг на друга, пока не осознали, что ни звука из них не вырывается. Ничего себе! И без всяких колдовских поцелуев. Мне бы так.

Убедившись, что спокойствие в аудитории восстановлено, ректор Академии Света изволил просветить неразумных:

– Успокоились оба? – Мы дружно покивали, архимаг опустил ладонь. – О том, что из себя представляет каждый из тех, кто окружает в Академии Тьмы мою единственную дочь, мне известно от наших соглядатаев. Это во-первых. Во-вторых, мне известно многое из того, о чем и соглядатаи не догадываются. Например, факт рождения странного мальчика по ту сторону моря и факт появления через какое-то время в Кардерге не менее странного демоненка, к которому тогда еще молодой и неженатый владыка Сатарф проявлял весьма и весьма пристальный интерес. Я слежу за тобой с твоего рождения, Ирек Гил. И неслучайно позволил тебе войти в мой дом.


Издательство:
Издательство АСТ
Книги этой серии:
Книги этой серии:
Поделится: