Litres Baner
Название книги:

Вызовы и ответы

Автор:
Анатолий Артамонов
Вызовы и ответы

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

От издателя

Суть этой книги абсолютно созвучна злобе дня. Тому, что мы остро переживаем именно сейчас. Но эпиграфом к ней уместно было бы предпослать загадочные строки Пушкина: «Громада двинулась и рассекает волны. Плывёт… Куда ж нам плыть?»

Громаду-Россию втянули в новую «холодную войну» с Западом и вынудили готовиться к испытаниям, которыми чреват ряд управляемых США военных конфликтов. Мир стал непредсказуем. Чтоб выжить в нем, России надо срочно умножить свой потенциал. Совершить рывок в развитии. Но проект этого рывка никому не дано придумать. Он может сложиться лишь на примерах уже добытого оптимального опыта.

Книга «Вызовы и ответы» – книга бесед с человеком, имя которого вписано в новейшую российскую историю его подлинным мастерством в административно-хозяйственном творчестве. Он, Анатолий Артамонов, возглавив Калужскую область, так выстроил стратегию её развития, что успех в ней следовал за успехом. В начале 2000-х калужский регион, лишенный сырьевых ресурсов, находился в глубокой депрессии. А теперь вот уже несколько лет лидирует в России по темпам промышленного роста и поступлениям налогов в бюджет. В рейтинге эффективности российских губернаторов, который по объективным критериям устанавливает Фонд развития гражданского общества, Анатолий Артамонов до зимы 2015 года был вторым, а весной занял первое место.

Стратегия губернатора Артамонова – это дальновидное планирование всего того, что в ладу с реальностью и что почти на 100 процентов может сработать в перспективе. Не только в экономике и социальной сфере, но и в кадровой политике и воспитании молодежи. Ставя задачи, Анатолий Артамонов многое предугадывает далеко наперед. Этот дар его личности придает публично сказанному им особую ценность. Поэтому в суждениях калужского губернатора о тревожных сегодняшних днях просматриваются и желанные всем в России контуры дней завтрашних. Книга его недавних бесед «Вызовы и ответы» вольно или невольно настраивает читателя на мысли – куда ж и как нам плыть, чтобы не утонуть в склонной забушевать мировой стихии.

Дмитрий ЛОБАНОВ,
Ген. директор издательства «Книжный мир»

P.S. Издательство «Книжный мир» благодарит Анатолия Дмитриевича Артамонова за то, что на просьбу разрешить нам выпускать его беседы в отдельных книгах, он ответил так: «Необходимости в том не вижу – оснований отказать вам не имею».

Вместо предисловия
Калужский кудесник

Писатель Александр Проханов – о том, в чем загадка чуда, случившегося в одном из регионов России 1

Я только что вернулся из Калужской губернии, которой управляет знаменитый Анатолий Дмитриевич Артамонов. Мне хотелось понять природу калужского чуда.

Разве не чудо, что за 9 лет в области построено 170 великолепных заводов? Это темпы, которыми развивался Советский Союз во время первых предвоенных пятилеток, используя всю силовую мощь государства, – в надрывах, в скрипе машин и костей. И не чудо ли, что сегодня, в условиях кризиса, когда во многих регионах остановлено развитие, а кое-где наблюдается падение экономики, в Калужской губернии открываются новые предприятия в самых разных отраслях экономики. В минувшем году калужане построили 700 тысяч квадратных метров жилья, что превышает темпы советского строительства.

В чем природа калужского чуда? Может быть, в том, что губернатор Артамонов прекрасно овладел методикой индустриальных парков? Когда среди лесов, полей отводятся земли, к ним подходят железные и шоссейные дороги, газопроводы, электроэнергия. И на эти пустые пространства, как на космодромы, спускаются космические корабли чужой заморской цивилизации. Вся область уставлена стального цвета кристаллами: Германия, Швеция, Бельгия, Сербия, Китай. Может быть, в этом чудо? Но тогда почему такого чуда нет в соседних губерниях? Почему это открытие Артамонова не используется другими губернаторами?

Мне показали множество производств. Завод «Фольксваген» недалеко от Калуги. Когда входишь в него, тебе кажется, что ты попал на съёмочную площадку «Звездных войн». Сверкание, грохот, мелькание вверх-вниз, скрежет металла, танцы роботов. Огромные роботы напоминают звероящеров или фантастических страусов. Они наклоняются над автомобильными корпусами, вонзаются в них своими электродами. Скрежет, брызги электрических искр. Потом роботы отваливаются, секунду ждут. И вновь набрасываются на следующую добычу. «Фольксваген» укоренен в одном из индустриальных парков, как укореняется куст смородины. Он пускает побеги. И вот уже вблизи построены предприятия, производящие шины, выпускающие комплектующие части. Тут же находится завод по производству инсулина. А вокруг этого ареала промышленности создаются коттеджные поселки для специалистов, отели, прекрасные дороги. Иностранцы, что прибыли сюда вместе с первыми станками и занимались налаживанием производства, уже уступили место нашим специалистам, которые работают инженерами и менеджерами.

Неподалеку построен прекрасный международный аэропорт, который соединит Калугу с Ганновером, Берлином, Парижем, а также с Сочи и Крымом.

Или завод по производству цемента, принадлежащий французской фирме «Лафарж». Цементные заводы, которые я видел в Советском Союзе во время строительных бумов, – это уродливые, громоздкие предприятия. Они расшвыривали отходы вокруг себя, заливали всё белой жижей, от которой ручьи и реки становились грязно-молочного цвета. Леса покрывались известковой пылью. Это производящее цемент чудовище, лязгающее и дымящее, уничтожало природу вокруг себя.

А как сажался на калужские земли цементный завод компании «Лафарж», сразу за пределами которого цветут цветы, зеленеют озими, растут первозданной чистоты сосняки? Чтобы посадить этот завод, необходимо было убедить население окрестных деревень, что это не смерть для их полей, для их грибных и ягодных мест. Устроители завода собирали на сходы деревенских жителей, а некоторых из них на самолетах возили в Европу, чтобы те увидели, как работают эти заводы в самом сердце европейской цивилизации, среди городов, реликтовых лесов и полей.

Или удивительное биотехнологическое производство, построенное предпринимателем Львом Черным. Возведены сооружения, напоминающие «города будущего» Корбюзье. Огромные сверкающие серебряные чаны, как купола невиданных храмов. В эти чаны складывается зерно. Из него производят продукты для пищевой промышленности, парфюмерии, фармацевтики продукты, которые прежде никогда не выпускала Россия. Мы завозили их из-за рубежа. Они стоили очень дорого. А теперь такое производство создается у нас, в России. И фермеры окрестных сел, предвидя запросы на зерно, расширяют посевные площади, распахивают пустующие поля.

А в Обнинске мне показали фармацевтическое производство германской фирмы «Штада». Удивительный завод, напоминающий таинственный музей или храм. Внутри царит абсолютная белизна, от которой слепнут глаза. Ты идешь по белоснежному коридору, справа и слева – лаборатории. И за зеркальными стеклами ты видишь машины, как будто они явились из других галактик. Это сияющие, наполненные сверканиями, индикаторами исполины. И операторы, работающие у этих машин, напоминают жрецов, скульпторов, которые создают свои поразительные шедевры.

Я думаю, как люди, работающие в таких условиях, – в этой чистоте, в стерильности, с этой потрясающей технологией, – как они сами меняются. Способен ли человек, выйдя за пределы такого уникального завода, сквернословить, или бросать на землю окурок, или вступать в грубую склоку и свару с ближними и дальними? Как проецируется эта технологическая культура в человеческое сознание, в человеческую психику и уклад?

Там же, в Обнинске, я побывал в НПО «Технология», которая создает композитные изделия из синтетических смол и волокон. Эти материалы идут на оперение сверхскоростных самолетов, на изготовление кожухов и оболочек для новых сверхмощных космических ракет. Производство этих материалов напоминает странные соединения ткацких станков, типографских печатных машин и хлебопекарных печей. Исходные материалы для композитных структур мы получали из-за рубежа. Теперь, во время санкций, поставки прекратились. И завод, обращаясь к своим головным предприятиям, срочно налаживает собственное производство этих смол, пропитывающих веществ, таинственных синтетических нитей. Кстати, французская компания Порше также перенесла производство этих материал-лов в Россию и разместила его по соседству с НПО Технология.

Предприятие «Вега» в городе Боровске специализируется на создании гребных винтов и валов для гражданских и военных кораблей, для подводных лодок. До последнего времени это производство покрывало лишь треть потребности в винтах и валах нашего бурно развивающегося флота, а две трети мы получали от зарубежных поставщиков. Во время санкций нам отказали в поставках. И завод спешно стремится заполнить эту нишу. Увеличивается станочный парк, строятся новые цеха, где рождаются фантастические винты из сияющих сплавов, похожие на многолепестковые цветы. Я видел только что построенный испытательный бассейн, в котором кипела и бурлила вода, – там испытывался винт для подводной лодки.

Так всё-таки, что я увидел? В чем калужское чудо? В том ли, что на калужскую землю опустилось огромное количество современных иностранных и отечественных производств, и все они стягиваются в ткань нового технологического уклада? Я наблюдал, как калужская земля переходит с одного уровня цивилизации на другой. Эта новая цивилизация пропитывает человеческое бытие, человеческие отношения. Не явился ли я свидетелем того долгожданного рывка, о котором говорил президент, говорили все мы. Рывка, который устраняет технологическое отставание России? Рывок этот произошёл без надрыва, без пены у рта, произошел гармонично и плавно. Мы присутствуем при новом варианте развития, который может быть использован на всей остальной территории страны. Однако почему его нет?

 

Мне показалось, что главным в калужском чуде является чудо руководителя, чудо лидера, в душе и сознании которого среди его бесконечных забот, рациональных усилий, изнурительных хлопот возникает сияющее откровение. Желание сделать свою область самой прекрасной, самой развитой, самой гармоничной. Желание видеть свой народ самым просвещенным, благополучным народом.

Я надеюсь, что в ближайшем будущем здесь же, на калужских пространствах, будет построен завод не по производству инсулина, не по производству автомобилей, гребных валов и винтов, а по производству лидеров. Кудесников, которые одухотворены творчеством, подвижничеством, энтузиазмом. Истинных сынов Отечества.

Сила правды

Беседа с политическим обозревателем ВГТРК Андреем Кондрашовым

Андрей Кондрашов.

Анатолий Дмитриевич, выдвигалась идея: памятник маршалу Жукову, который стоит в Москве на Манежной площади, перенести сюда, на калужскую землю – на Малую Родину Георгия Константиновича. Как вы эту идею восприняли?

Анатолий Артамонов.

Кто-то считает памятник Жукову на Манежной спорным с точки зрения искусства, кому-то он представляется диспропорциональным площади. Мне же, как думаю, и большинству моих соотечественников этот памятник нравится. Он занял то место в центре Москвы, которое должен был занять и его нельзя трогать. Мы бы памятник маршалу из Москвы с удовольствием приняли. У нас память о великом земляке никогда не ослабевала. Свой вклад в ее увековечивание вносили и вносят самые разные люди. И, например, музей Жукова, где проходит наша беседа, – это предмет заботы и органов власти, и общественных организаций, и отдельных калужан…

Андрей Кондрашов.

Мы с вами находимся сейчас в одной из тех обителей России, где хранится наш историко-культурный код. Тот код, который, делает российское общество единым и могучим. Вот этот превосходный музей Жукова – это ведь не только дань уважения его личности. Это одновременно и олицетворение духа народа-победителя, духа доблести и геройства маршалов и рядовых. Нас объединяет код Победы. Но сохраним ли мы его под натиском самых влиятельных в мире сил, которые не желают нам никаких дальнейших побед и которые в настоящее время, как никогда после распада СССР, ощетинились на нас?

Анатолий Артамонов.

Когда жизнь в России спокойна и размеренна, мы многое не замечаем друг в друге и даже не подозреваем – на что каждый из нас способен по большому счету. И если бы наши партнеры с Запада не организовали опасную для России смуту в соседней нам Украине, то мы вряд ли бы имели ясное представление – какие мы есть сегодня. Но чрезвычайные обстоятельства возникли, и наша истинная суть проявилась.

Я думаю, что многие в России задают себе сейчас один и тот же вопрос. А именно: где истоки непоколебимости президента Путина в противостоянии с лидерами США и Евросоюза, где он берет силы повсюду настойчиво отстаивать свою точку зрения – даже в диалогах с теми, кто заведомо не приемлет его аргументов? Для меня ответ на этот вопрос понятен. Путин верит в победу в конфликте с Западом, потому что чувствует огромное доверие к себе в России. Народу ясно: за решением Путина о присоединении Крыма, за его отношением к событиям в Новороссии – правда. И народ в абсолютном своем большинстве готов, невзирая ни на что, постоять за правду. Подавляющее большинство граждан России не утратило духа своих отцов и дедов.

Андрей Кондрашов.

Но ведь и факт наличия оппозиции Кремлю отрицать нельзя. Её представители, наверняка, есть и в Калужской области.

Анатолий Артамонов.

Конечно, есть. Мы их знаем наперечет, видим, что им неймется искусственно создать себе популярность и понимаем: организованно существовать им дано исключительно благодаря подпитке из-за границы. И то, что они при обострившейся ситуации в мире действуют вовсе не ради благополучия страны, народ уже разглядел.

Андрей Кондрашов.

Выходит, что если раньше в протестном движении очень трудно было отделить настроение народа от чуждых и враждебных народу интересов, то теперь все стало на свои места?

Анатолий Артамонов.

Совершенно верно. Со времен митингов на Болотной площади в массе умов был разброд. Многие к выпадам болотных активистов против Путина относились либо равнодушно, либо терпимо. Но как только страна увидела, что президент пошел на риск ради правды, то все измышления о нем были отброшены: Путин – наш лидер, и мы его в обиду не дадим.

Андрей Кондрашов.

Мы можем утверждать, что народ объединился вокруг Путина, а те, кто не желает добра своей стране, теперь «в сухом остатке», и все они – как на ладони. Но что будет дальше? Оппозиция выступает не за поступательное развитие, не за насущные реформы, а за революционный слом, за рубку на корню сложившейся системы российской власти. И если Кремль промедлит с необходимыми стране переменами, а экономическая ситуация в России обострится, то не клюнет ли на лозунги оппозиции подрастающее поколение? Молодым ведь всегда свойственна азартная тяга к быстрым переменам и на сегодняшнюю жизнь они смотрят несколько иначе, чем, скажем, вы и я. Так не разойдемся ли мы с ними?

Анатолий Артамонов.

Если в молодежной среде обнаруживаются не те взгляды и не те нравы, которые неприемлемы для вас и для меня, то не молодёжь в том виновата. И нам не стоит её в чём-то обвинять. Скажем, когда в 1990-е годы в нашем общественном мнении слово «патриотизм» сделали ругательным, я вдруг почувствовал, что теряю взаимопонимание со своими детьми и их друзьями-сверстниками. Взаимопонимание не человеческое, не бытовое, а мировоззренческое. Меня это, разумеется, встревожило…

Андрей Кондрашов.

Что послужило причиной разлада?

Анатолий Артамонов.

Отсутствие у молодых тех знаний, на почве которых могут произрастать истинные ценности. И идейные представления, адекватные жизни нашей страны. Учебники и телепропаганда 1990-х вкладывали в молодых сумбур сведений, и им начинало казаться невероятным то, что для старших было очевидным. В результате в самых разных семьях произошли глубокие конфликты. Но, слава Богу, далеко не во всех. Раскол между поколениями в стране не состоялся.

Андрей Кондрашов.

А родители имеют право насаждать детям свою идеологию, причем – эдак, твердой рукой?

Анатолий Артамонов.

Сила действия всегда равна силе противодействия. Я повторил то, что сказал Ньютон. Точнее, то, что он доказал. Чем упорней мы будем нечто идейное детям навязывать, тем чаще будем иметь прямо противоположное. Преуспеть нам удастся только в том случае, если мы дадим молодым знания, на основе которых они востребованное обществом и государством мировоззрение сами сформируют. Иного пути – нет. Где можно дать эти знания, где можно идейно воспитывать молодёжь? Прежде всего, в школе. Школа должна получать от государства заказ: вот объём знаний, которые ученики обязаны усвоить для того, чтобы сдать экзамен. Ничего страшного в этом нет. Государство в США не стесняется регулировать активность школы так, чтобы в ней на уроках и вне уроков решительно поощрялось всё то, что побуждает ребенка гордиться своей страной, гордиться всем американским. А почему мы не можем делать то же самое?

С ликвидацией КПСС наше государство устранилось от вмешательства в книгоиздание и кинопроизводство. А разумно ли это? Я нисколько не против свободы творчества: пусть каждый пишет, как он слышит, и снимает, как видит. Но разве у государства не должно быть права голоса в распространении тех или иных идей? Разве не должно оно осуществлять реализацию этого права через поддержку всеми способами тех творцов, которые могут увлечь молодежь и направить ее умонастроение в желанном стране русле? Ну и конечно, с молодыми необходимо вести диалог всем авторитетным представителям общественности и власти.

Я практически каждый месяц встречаюсь со старшеклассниками из школ Калуги и всех районов области. Мы просто говорим с ними о жизни. Я не стремлюсь втискивать в их сознание то, что сам считаю правильным. Моя цель – услышать и понять молодых собеседников, пойти в размышлениях вместе с ними и вместе выбрать подходящий для них путь. И, не лукавя, могу вам заявить: впечатления у меня от сегодняшней молодежи – великолепные. Она умна и любопытна, чрезмерным потребительством не заражена и настроена на одоленье любых преград… Поможем мы ей разобраться в том, что есть что, – она непременно выберет жизнь по правде.

Андрей Кондрашов.

А теперь мне хотелось бы затронуть тему правды Крыма. Когда впервые после воссоединения полуострова с Россией я приземлялся в Симферополе, меня просто распирало от радости. Смотрю из окна идущего на посадку самолета с трепетом: неужто вот эта столь дорогая русскому сердцу земля снова стала нашей! А что такое для вас Крым – как историческое явление, как полуостров, как общность его жителей?

Анатолий Артамонов.

Когда воссоединение произошло, я посмотрел на Крым глазами отца, которого нет в живых вот уже несколько лет. Он в Великую Отечественную уцелел во всех битвах, и во второй раз был тяжело ранен уже под Берлином. В послевоенные десятилетия ему, крестьянину-плотнику, главе семьи с шестью детьми, никогда не было легко. Но унывающим и подавленным его я не видел – до «перестройки» Горбачева, до порождённого ею парада суверенитетов республик СССР. Тогда отцу стала часто сниться война, и он не мог отделаться от мысли, что либо мне, либо моему сыну, либо внукам моим тоже придется воевать.

1Газета «Известия», 2015.04.13
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Книжный мир
Поделиться: