Пролог
Страх. Бешенный стук сердца и ужас, заставляющий терять разум. Потная ладошка Маши так и норовит выскользнуть из крепкой руки мамы, но она не сбавляя темп бежит вперед сквозь темную лесную чащу.
– Еще немного, малышка, – прошептала Марина, нетерпеливо подхватывая наспех собранный чемодан, в котором они хранили свои небогатые пожитки.
Кое-какая одежда, Машина игрушка и три флакона духов, которые мама использовала очень экономно, жадничая каждую каплю. Настоящие французские ароматы, неведомым случаем попавшие в глубинку за Уралом. Сегодня мир Маши перевернулся с ног на голову. Засыпала она в теплой постели под привычные колыбельные, как вдруг Марина спешно разбудила дочь и заставила надеть поверх пижамки пальто и обуть сапожки.
– Живо, одевайся, Маняша, – прошептала мама, суетливо просовывая свои руки в рукава куртки и тревожно всматриваясь в ночь за окном их небольшой избушки.
– Не хочу, – захныкала девочка, но тут же осеклась, услышав лай собак за воротами.
– Нет времени, – взволнованно пробормотала Марина, со слезами оглядывая их уютный домик. – Придется уходить так.
– Куда, мам? – испугано переспросила Маша, сглотнув ком в горле.
– Быстрее, – вместо ответа подстегнула дочь женщина, хватая девочку в охапку и выбрасывая в окно чемодан. – Ну, Аленка, я тебе это еще припомню!
Они бежали по лесу, не останавливаясь почти час, но лай собак все равно не отпускал их и преследовал по пятам. Внезапно Марина остановилась у огромного дерева и подсадила Машу на нижнюю ветку.
– Забирайся и сиди тихо, – резко произнесла мама, подавая дочери видавший виды чемодан. – Чтобы ни случилось – молчи. Если я не вернусь, иди к станции и постарайся уехать как можно дальше отсюда.
– Мама? – непонимающе проскулила Маша.
– Не бойся, – тут же успокоила её родительница. – Лес – это наша территория, здесь не они хозяева. Но на всякий случай запомни мои слова.
Вместо ответа девочка закивала головой, чувствуя, как страх сковал горло. Ночью лес был страшным и холодным, но Маша сидела как мышка, вслушиваясь в приближающийся лай и крики людей. Внезапно мрак прорезал громоподобный рев, прокатившийся эхом по всей округе. Прижимая к себе неудобный чемодан, девочка старалась размеренно дышать. Суматоха поднялась между деревьями, а вдали тут и там мелькал свет от фонариков. Еще один рев – и крики людей наполнились ужасом, разбавившись выстрелами из ружей. На глаза Маши набежали слезы, а любимые ароматы природы перемешались с вонью сожженного пороха и металлическим запахом крови.
Крови?
Маша встрепенулась, но не покинула своего места, лишь с тревогой ожидая услышать новый лай собак или громкие голоса людей. За что они так с нами? Они с мамой мирно обитали среди простых сельчан, не привлекая к себе внимания. Мама работала фельдшером и частенько спасала жизни тех, кто теперь преследовал их в ночи.
– Маняша, – тихо произнесла Марина откуда-то снизу.
– Мам? – неуверенно прошептала девочка.
– Это я, солнышко, – устало подтвердила родительница. – Спускайся, нам пора уходить отсюда.
Подав остатки их имущества, Маша протянула ручки к маме и тут же попала в её объятья. Вся одежда на Марине была мокрой, как и волосы, а в голосе звучала дрожь.
– Не переживай, – тут же зашептала женщина. – Это просто вода. Я прошла через ручей, чтобы сбить собак со следа. Идем, нам надо уйти как можно дальше из этих мест.
Так начался их долгий путь по лесу. Несколько раз они прятались в листве, заслышав голоса людей, а ночевать приходилось на холодной земле. Маша была еще слишком маленькой, и мама согревала её как могла, а могла она очень многое. Марина была оборотнем, и медвежья ипостась не раз выручала двух скиталиц. Через несколько дней они тщательно выкупались в холоднющем ручье и надели мятую, но чистую одежду, перед тем как выйти к станции. Внимательно изучив расписание электричек и поездов, мама купила билеты на последние деньги, что в спешке успели прилететь в чемодан. Три дня в плацкарте они питались тем, чем угощали сердобольные попутчики, чтобы оказаться на новом месте.
Неизвестное село в непроизносимом районе посередине широкой Сибирской тайги. Хотя «село» звучало слишком презентабельно для кучки домиков, выстроившихся в несколько коротеньких улиц. Погода стремительно портилась, а тонкие пальтишки, уместные в регионах южнее, с головой выдавали в них приезжих. Дойдя до последнего двора с покосившейся калиткой, Марина постучала в поисках ночлега.
– Хозяева! – громко позвала гостья, несмело входя в неприбранные владения.
Листья, уже заполонившие двор в конце октября, не скрывали упадка подворья. Дернувшаяся занавеска на облупившейся оконной раме дала понять, что их услышали, но отвечать не спешили.
– Кто такие? Чего надо? – раздался грозный женский голос. – Щас мужик мой вернется, выгонит вас взашей.
– Нет здесь никакого мужика, – смело возразила Марина. – Одна живешь, да еле справляешься.
– Ишь какая настырная, – еще мрачнее бросила хозяйка домика, не показываясь из дверей.
– Дело есть, пусти переночевать, – глубоко вздохнув, смиреннее попросила мама, выставив вперед Машу.
– Ты мне своего приблудыша в глаза не суй, – негостеприимно проворчала женщина, оказавшаяся сухонькой старушкой. – Не из жалостливых. Иди отсюда подобру-поздорову.
– Некуда нам идти, – сглотнув ком в горле, призналась Марина. – Дочку хоть в сени пусти переночевать. Или в сарай, если боишься дитя малого. Я в лесу схоронюсь.
– Помрешь там, – предрекла хозяйка покосившихся хором. – Или сбежать надумала? А мне сиротинку оставишь? Думаешь, не выкину на улицу?
– Мам, – жалобно произнесла Маша, схватившись за промокшую юбку Марины. – Давай в лес вместе уйдем?
– Нельзя тебе больше там, – печально вздохнула родительница. – Заболеешь.
– Прячешься от кого? – флегматично спросила старуха, оперевшись о косяк двери.
– А сама как думаешь? – ершисто бросила Марина, неловко подхватывая их единственный багаж. – Стала бы я шастать с одной котомкой, да дитем в неизвестности, слоняясь по лесам?
– Убила чёль кого? – брезгливо уточнила владелица крыши над головой, глядя, как мать с дочерью бредут к калитке под усиливающимся дождем.
– От несправедливости бегу, – обреченно ответила незваная гостья, открывая перед Машей калитку.
– Стой, – с сожалением вдруг донеслось до них от двери. – Переночевать пущу, но на большее не надейся. Завтра с петухами чтоб вас тут не было. Если ж чё пропадет – участковому сразу доложу. Он у нас мужик лихой.
Через несколько минут Маша сидела, завернутая в плед, и грела ножки перед старинной печкой, держа в руке жестяную кружку военных времен со сладким чаем. Марина тоже попивала чай, но за столом, рассказывая упрощенную версию их скитаний.
Ни утром, ни через десять лет они этот домик не покинули. Баба Эля, значившаяся в документах Электростанцией, оказалась сердобольной и приютила беглянок, назвав Марину перед председателем Сельпо погорелой племянницей. В ответ новоявленная родственница занялась домом и двором, устроившись на работу фельдшером, которого катастрофически не хватало в последний год. В деревне обитало много стариков, и к Марине быстро потекла вереница пациентов.
Зажили три женские души на краю леса дружно и ладно. Маша росла в спокойствии и прилежном изучении школьной программы. Баба Эля – учительница старой закалки – взялась за девочку и с удовольствием вспоминала былые навыки. Марина осторожно исследовала лес и со временем научила перекидываться и повзрослевшую дочку. Обе медведицы мирно сосуществовали на широких просторах, не приближаясь даже к кромке людских поселений. Все шло спокойно, только Марина не простила подругу, что предала ее, заставив бежать из дома с ребенком на руках. Как ни уговаривала Маша, но мама не могла забыть или отпустить грехи старой товарки.
Однажды Марина ушла, оставив записку, что желает отдать невостребованный долг и сил терпеть больше нет. Почти месяц не было вестей, когда однажды очередной новостной бубнеж по старенькому телевизору вдруг огласил про небывалое происшествие. Медведь ворвался в жилой дом и растерзал женщину, не тронув, по счастливому обстоятельству, детей. Муж пострадавшей застрелил зверя. Журналист почти восхищенно рассказывал о невероятном – дикое животное проникло в защищенное жилище и прошло мимо спящих малышей, исполосовав лишь одну жертву, пока оператор во всей красе демонстрировал тушу медведя.
Маша все поняла и, закрыв рот ладошками, уставилась на тело родной матери. Вдруг на её плечо легла ладонь бабы Эли.
– Не успокоилась все-таки её душа без мести.
Резко взглянув на старушку, Маша уловила сочувствие в её глазах. Глубоко дыша, повзрослевшая девочка продолжала молчать.
– Я всё знаю, Маняша. В вас с матерью живет медвежий дух. Жаль только, что Марину он не уберег от ошибок.
Это был последний раз, когда они обсуждали данную тему, оставшись вдвоем на краю деревушки.
Глава 1
Звук будильника резко вырвал Марию из оков сна. Весенняя пора за окнами с каждым днем делала её бодрее, но зимняя медлительность и неповоротливость еще не прошла. Что ни говори, а медвежья душа жила по своим законам, но с поправкой на человеческий мир, а значит, подчинялась его правилам.
– Манька, будильник звенит неугомонный! Ты проснулась?
– Да, – поморщившись, ответила Маша.
– Ась?! – спросила баба Эля.
– ДА! – крикнула намного громче девушка, зная о том, что её старушка со временем стала слышать куда хуже.
– Завтракать иди, – отозвалась хозяйка домика, не дав понять, услышала она ответ или нет.
Заткнув нелюбимого крикуна, Мария сладко потянулась и рывком откинула одеяло. Пятница – это практически мини отпуск. Еще чуть-чуть и два следующих дня можно не вскакивать в такую рань.
Недолгие сборы и завтрак в компании глуховатой бабули предшествовали тяжкой дороге на работу. Хоть Маша и трудилась в самом центре села, но порой добраться туда непросто, ибо погода превратила единственный путь в месиво из грязи. Сунув ноги в высокие резиновые сапоги, женщина медленно побрела среди улиц до сердца поселка. Здание администрации совмещало в себе и сельсовет, и почту, и небольшой магазинчик. У местного главы был отдельный вход, но это вполне устраивало остальных соседей по помещению.
– Ой, Маш, привет, – вздохнув, произнесла невысокая женщина, ожидающая у закрытой двери.
– Привет, Оль, ты чего? – чуть удивленно спросила Мария.
– Ключи забыла, – вздохнула Ольга, работавшая с ней в одном здании. – Хочу открыться и быстро сбегать домой за ключами.
– А-а-а, – спокойно протянула женщина, проворачивая ключ в замке на дверях.
Утро в поселке обозначалось двумя событиями. Наплывом детворы из соседних поселков перед школьными занятиями, желающей купить всякой мелочёвки, и появлением главы села. Последний порой пренебрегал прямыми обязанностями и не каждый день являл народу свой лик.
Впустив Ольгу в помещение, Мария зажгла свет в почтовой части и со вздохом уселась за рабочий стол. В обязанности женщины входило немного дел, но в жизни поселка наличие этой госструктуры считалось главным критерием функционирования и связи с внешним миром. Некоторые старики еще выписывали газеты, получали здесь пенсии и совершали прочие переводы денежных средств. Недалеко шагая, они отоваривались в магазине и дальше направлялись по своим делам. И, конечно же, многие получали посылки, которые шли даже из-за границы. Проведенный несколько лет назад интернет открыл для более молодого населения целый мир, и жизнь хоть и не сильно изменилась, но все же потекла в ногу со временем.
Вчера по расписанию должен был прибыть груз со станции, и Мария еще загодя расчистила место в небольшом складе для стопки газет и еще каких-нибудь посылок. В прошлом месяце одному дедушке прибыл упакованный велосипед. Ох и мороки с ним было. Посылка оказалась тяжелой и громоздкой, так что возни вышло много. Теперь дед Степан в нетерпении ждал хорошей погоды, чтобы кататься по поселку на велосипеде.
Пока Оля бегала домой за ключами, Маша информировала нечастых покупателей о причине отсутствия продавца. Местные жители ворчливо вздыхали, но оставались дожидаться Ольгу, ибо альтернативы магазинчику не было. Даже школьники, приезжающие на учебу в поселок, перед отправкой домой забегали к ним за сахаром и прочими товарами, кои не водились у них.
– Идет, красота, – недовольно забурчали старушки, выглядывая из окна Ольгу, которая в этот момент как раз выбиралась из кабины очередного ухажера.
– Мы тут ждем её, а она хвостом крутит, – продолжался осуждающий гул, заставивший Машу оторвать взгляд от отчета.
– Так, – громко произнесла сотрудница почты, выразительно взглянув на всех собравшихся в помещении. – А может это судьба?
– Для этого есть другое слово, – продолжила ворчать одна из бабулек.
– То, что Оля от вашего сыночка сбежала, еще не делает её плохой, – мягко произнесла Маша, вновь опуская голову к бумагам.
– Много ты знаешь, – проворчала бывшая свекровь опоздуньи.
– Такие синяки от людей не скрыть, – вставила другая посетительница сельского магазинчика.
– Хосподи Боже! – едко воскликнула старушка-обвинительница. – Ну, поколотил слегонца чуток. Что ж сразу семью-то рушить? Не она первая, не она последняя.
– Сколько тебя знаю, ты сама вечно битая ходила, – напомнили другие покупательницы. – Сладко было?
– Ниче! – продолжала препирательства бывшая родственница Ольги. – Не померла же. Мы с Колей всю жизнь прожили, детей на ноги подняли. А нынешняя молодежь совсем не знает, что такое семья!
– Ой-ой-ой! – вдруг громко прервала её тираду появившаяся продавщица. – Слышу по голосу, что Тамара Иванна за сахаром пожаловала.
– Олечка, а мы тут заждались тебя, – запричитали остальные старушки, приближаясь к прилавку.
– Через минутку всех отпущу, – с весельем в голосе пообещала Ольга, проходя на рабочее место.
Пока шла бойкая торговля, Маша вновь погрузилась в отчеты, отбросив ненадолго сельский галдеж и возмущения по поводу отсутствия тех или иных товаров. Внезапно в помещение вошел крупный мужчина, неся большой кулек с разнообразными штампами. Со стуком поставив его на стойку перед Марией, коллега зычно произнес:
– Здрасьте! Вот. Принимайте посыль.
– Здравствуйте. Что случилось? – нахмурившись, произнесла сотрудница почты, осматривая подношение, которое ждала еще вчера.
– Ваши газетенки на предыдущей станции по ошибке выгрузили, – лениво откликнулся мужчина, осматривая собравшихся бабулек, ассортимент магазина и Олю. – Вот велено доставить сюда и штампик получить, что все донес.
Выудив из-за пазухи документы, мужчина протянул их Маше, которая быстро стала сверять данные у себя.
– Вчера в Виноградовке переполох был, – лукаво поведал любопытным слушательницам залетный гость. – На станцию прибыли чьи-то пожитки. Немного, но основательно. Мебель даже была.
– И кто же это в нашу глухомань пожаловал? – весело поинтересовалась Ольга.
– А в этом и интрига, – залихватски хмыкнул рассказчик. – Все по бумагам пересчитали и сложили на хранение. Председатель суетился, будто его имущество грузили, но Митрич слыхал, как наш голова отчитывался, мол, все получено, посчитано и опечатано. Видать кто-то с деньгами. Иначе бы Проскурен жопой даже не пошевелил.
– Интересно, кто бы это мог быть? – задумчиво произнесла Оля.
– Может тоже бизнесмен какой московский, как в Кругловке? – предположила Маша, вспомнив, как несколько лет назад в соседнем селе появился предприимчивый мужичок, выкупивший приличный участок земли для молочной фермы.
– Ой, добрые вести, – зашептались старушки. – Работа будет, может хоть наши пить меньше станут.
– Ну, насчет планов не знаю, но слухи ходят, будто кто-то интересовался о местных лесных хищниках, – продолжил делиться новостями посыльный со станции. – Видать точно скот разводить собирается. Виноградские хотят рейд по округе сделать, чтобы бизнесмен в другие места не подался. А то уплывет работа.
Заполняя документы по прибытию посылок, Маша замерла на мгновение, заслышав о рейде. Перед появлением молочной фермы кругловские охотники почти два месяца бродили по лесу, что не могло не вызывать опасений для оборотня, но Кругловка сравнительно далеко, а Виноградовка совсем близко.
Беседа между станционным посыльным и местными завершилась, едва Мария отдала заполненные документы. Вслед за мужчиной бабульки поспешили разойтись, чтобы разнести полученные новости, кои в их деревеньке появлялись нечасто. Женщина сосредоточенно заполняла оповещения, дублируя информацию в системе почты. Оля скучала за прилавком в ожидании покупателей, которые появлялись волной три раза в день: утром – женщины, в обед – школьники, а вечером – мужики за очередной пол-литрой. Рутинную жизнь заметно взбудоражили новости о неизвестном переселенце.
– Как думаешь, может мне самой за товаром в Виноградовку поехать? – вздохнула Оля. – Узнаю, кто у нас главная звезда сезона.
– В наших краях эта новость разнесется еще до того, как ты соберешься, – мягко хмыкнула Маша, быстро печатая на клавиатуре.
– Повезло виноградовским бабам, – тяжко вздохнула продавщица. – Будут как кругловские и при работе и деньгах.
– Почему же только бабы? – нахмурилась женщина. – На ферме ведь и мужики работают.
– Ты что, забыла? – весело напомнила Оля. – Тарасов поначалу с женой и детьми приехал, а потом уж их в город спровадил. У него посчитай пол деревни в койке с тех пор побывало, а Танька даже ребетенка народила. Теперь, как сыр в масле катается, хотя барин по девкам бродить не перестал, конечно, но хоть малого своего обеспечивает.
– Что хорошего в полюбовницах ходить? – мрачно вставила Маша, раскладывая по порядку прибывшие газеты и посылки.
– Ну, не скажи, – хмыкнула подруга. – Обеспечивает, не пьет, делом занят. Думаешь лучше с нашими мужиками маяться? Да и не осталось-то их, наших. Три калеки на всю деревню, да и те нарасхват.
– Кто бы жаловался, – поддела Мария. – Все нормальные мужики у твоих дверей дежурят.
– Да где? – весело воскликнула Ольга. – Где эти нормальные-то?
– Сегодня твоя бывшая свекровь разглядела, что тебя Макар до магазина подвез, – со смешком поведала женщина. – Забухтела, как котелок на печи.
– Да ну её, – отмахнулась подруга. – Сыночка своего золотого вечно защищает, а что проку от него нет – в упор не видит.
– А что Макар? – между делом напомнила Маша.
– А что с ним? – сделала непонимающий вид Оля.
– Он – нормальный? – засмеялась Мария.
– Тоже не без греха, знаешь ли, – хмыкнула она. – Была бы возможность – подалась бы в город. Может там судьбу свою сыскала.
– Что ж не едешь? – скептично спросила Маша, ведя этот разговор в трехсотый раз. – Поезда на станцию приходят каждый день. Даже до столицы есть рейс.
– Четыре дня в плацкарте? – изумленно напомнила подруга. – А Федьку я куда дену? Папаше всучу? Да и нет образований у меня. Кому голодрань на шее нужна? Так что буду пока тут, может за Макара пойду, если позовет. А ты не думала?
– Что? Уехать или замуж за кого пойти? – иронично уточнила Мария.
– И то и другое, – пожала плечами Оля.
– У нас в деревне остались только твой бывший и будущий, – весело напомнила она, заставив подругу засмеяться. – А насчет «уехать» – ты забыла, что у меня на плечах целая Электростанция. Куда мне её девать? Кстати, бабуля просила сахар купить. Варенье в этом году хотим побольше закатать. Отложи мне, я вечером захвачу.
Такие разговоры в почтовом отделении, он же сельский магазинчик, происходили постоянно. Оля сетовала на личную жизнь, а Маша смиренно выслушивала подругу, ибо её в город не тянуло от слова совсем. Медведи в мегаполисе обитали лишь в зоопарках, да цирках, а о такой судьбе Мария не мечтала.
Донеся небольшой мешочек сахара до дома, женщина привычно встретила свою бабульку, поджидавшую её на крыльце. Несмотря на физическую немощь, Электростанция Петровна была бойка на язык.
– Слыхала весть? – буркнула старушка. – Виноградовка обзавелась новичком. Люди сказывают, что строить будет ферму. Может, к нему пойдешь бухгалтером?
Все это она оттараторила еще до того, как Маша разулась и прошла в небольшую кухоньку.
– Во-первых, еще неясно, где осядет незнакомец, – вздохнула женщина, ставя на стол покупки и сахар, пока бабуля наливала ей чаек. – Во-вторых, про ферму еще ни слова никто не произнес, и потом, с чего ты взяла, что я смогу вести бухгалтерию?
– Танька Алехина в Кругловке тоже на почте работала, а потом пошла на молочную ферму бухгалтером, – спокойно парировала баба Эля, раскладывая по сусекам конфеты, вафли и муку.
– Так она и на почте в бухгалтерии сидела, – мягко напомнила Маша, отхлебывая горячий напиток, чувствуя вкус меда.
– Ты в лес не ходи, – вдруг тихо произнесла старушка. – Местные хотят с ружьями пройтись, хищников отпугнуть.
– Слышала, – негромко отозвалась женщина, кивнув.
– А вообще, это даже хорошо, – одобрительно продолжила бабуля. – Новые люди в деревне всегда пригодятся. Женихи лишними не бывают.
– А чего вдруг сразу женихи? – скептично хмыкнула Маша. – Может это семья.
– Я чувствую, что в этот раз счастье тебе улыбнется, внуча, – уверенно произнесла баба Эля. – Пора бы уже.
Какие бы ни были у кого предчувствия, а в следующий месяц в окрестных деревнях не случилось ровным счетом ничего. Весна потихоньку набирала обороты, и погода зарядила дождями, усложняя жизнь единственному почтальону. Раз в две недели Маша разносила почту, и порой дорога становилась настоящим испытанием. Новости из Виноградовки не шли и многие позабыли о перспективном чужаке, только редкие патрули местных охотников все еще напоминали о грандиозных планах.
Отработав рабочую неделю, Мария решилась на вылазку в лес, ибо медвежья натура рвалась на свободу, а тело гудело без долгой трансформации. Схватив корзинку, как повод для прогулки, женщина медленно побрела в чащу, избегая грибных троп, которые наводняли деревенские жители. Да и не было ночью тихих охотников, а значит, лес принадлежал хищникам.